Слышь, привари комбашенку | ходы игроков | Они сражались за подсолнух и танчик

Декабрь 1941 г. – февраль 1942 г.

Ты едва помнишь первые дни войны –лишь тихие шепотки растерянных солдат, привычные маты тогда еще помполитов (а ныне вновь военкомов) и командиров всех рангов, брезгливые и презрительные фразы чухонцев и их злобные взгляды, которыми они провожали отступающие колонны, редкие, но от того еще более страшные завывания «лапотников», треск немецких пулеметов и частые, редкие выстрелы трусливых панцеров, неспособных пробить тяжелые тридцатьчетверки и совершенно неуязвимые КВшки.

Вашей дивизии повезло – вы отступали через Псков и не оказались заперты в Ленинграде; почти половину танков (из тех, что не сломались по пути) пришлось побросать в новгородских болотах. Командир лично возглавил арьергард – и Илья по глазам видел, что комдив просто не хотел верить, что могучая и несокрушимая Красная Армия была разгромлена за жалкие месяцы. Он предпочел умереть, лишь бы не оставаться один на один с мыслями о катастрофе. Фашисты споткнулись о него и те же болота – а потому, когда вы все-таки дошли до подготовленных рубежей обороны, вас отправили в тыл для восстановления.

Вашу дивизию расформировали в процессе, в почти полном составе включив в состав формируемой бригады: конечно, это срывало все сроки формирования, однако, как выяснилось по приезду, челябинцы тоже сорвали планы и смогли снарядить состав бронетехники и добровольцев только к концу сентября. Говорят, по этому поводу Малышев потом лично на ЧТЗ приезжал и устраивал разнос, но Льнов куда больше был занят боевым слаживанием бригады из остатков своей дивизии, комсомольцев со всего Союза, сотрудников аппарата профсоюза Ижорского завода (которые притащили с собой почти рабочие БА-30, которые изначально заказали большой серией, однако из-за не лучших испытаний на полигоне НИБТ в Кубинке решили не вводить в полноценное производство), работников партийной ячейки ЛТЗ и рабочих с ЧТЗ (руководство завода не поняло, кого конкретно нужно отправлять и отправило всех желающих, в том числе довольно опытных и технических подкованных работников), нежели отслеживанием слухов.

Наконец, к октябрю вы смогли более-менее сформировать боевое подразделение, после чего из Москвы пришел довольно… Неожиданный приказ. Вас зачисляли в особый резерв Ставки и предписывали действовать самостоятельно и осуществлять боевые операции исходя из собственного понимания стратегической ситуации с довольно прозрачным намеком, что, в случае избыточной и бесполезной траты материального и человеческого ресурса, следом начнет действовать самостоятельно и отдельно от головы тело Льнова. А затем – срочный приказ отправляться на юг в целях поддержки наступательной операции в районе Ростова (которая к моменту прибытия уже фактически завершилась успехом).

После короткой встречи с комфронта с Черевиченко, Льнов выяснил три любопытных факта: во-первых, приказ из Ставки подлинный и его получила также сводная казачья бригада на том же фронте (по слухам, проект приказа пришел откуда-то из глубин наркомата на основе анализа летних событий и было горячо поддержан и продавлен лично Буденным); во-вторых, исходя из опыта боевых действий вашей 63-ей отбр будет решаться вопрос о восстановлении серийного производства БА-30 (оснастку успели эвакуировать под Челябинск); в-третьих, Черевиченко признался, что Южный Фронт при отбитии Ростова себя исчерпал полностью и ему бы выдержать контратаку немцев, а не наступать дальше.

***

В первые дни Ружинского встретили с откровенной неприязнью – несмотря на то, что казаков призывали уже как пару лет, в Красной Армии на уровне всей организации закрепилось резко-негативное отношение ко всем гражданам недостаточно пролетарского происхождения, а он тут еще и со своим оружием явился (за что в более мирные времена тут же кинули б в кутузку). Впрочем, воротить нос никто не стал и его, вместе с остальными добровольцами (среди которых было много его односельчан – их, надо сказать, разделили еще на стадии распределения). Месячное обучение в резервной кавдивизии – и вот вы направляетесь на фронт.

Первый настоящий бой даже не был боем в привычном понимании – вот вы куда-то скачите, вот где-то из-за горизонта прилетает снаряд и вот уже через пару минут в небе появляются черные точки, которые снижаются, начинают выть и сбрасывают бомбы; откуда-то со стороны кустарников начинает стрекотать пулемет; командир истошно орет приказ к отступлению, комиссар требует продолжать атаку (но его убивает чья-то пуля; до конца жизни Ружинский так и не узнает, кто выпустил эту пулю). Толпа в панике бежит прочь. В первом бою вы умылись кровью, не убили ни единого немца и опозорили кавалерию.

Вы знали – это повторится.

К счастью, в последующем стало проще – немцы продолжили растягивать свои силы по фронту, «штуки» стали летать пореже, а вас наконец-то стали использовать не как пехоту на конном транспорте, а как мобильное стрелковое соединение: налеты на фланги, рейды в тылы, вывоз «окруженцев». Продвижение Ружинского было связано, к сожалению, не только с его тактическим чутьем – но и с активным выбытием старшего руководства; кто получит ранение, оно загноится и придется ампутировать, после чего реабилитироваться еще пару месяцев; кто уйдет наверх; кто погибнет в бою; кого расстреляют за разведение паники или обвал обороны на участке.
0
К моменту начала ростовской наступательной операции вы были в глубоком резерве – во время атаки на фланг немцев под Шахтами понесли большие потери и были отправлены на пополнение, а потом вам пришла пачка приказов от Ставки: согласно первому, ваша кавдивизия реорганизуется в 6-ю отдельную кавалерийскую бригаду, согласно второму – комбригом назначается Ружинский, а согласно третьему – ваша 6-я окб зачисляется в особый резерв Ставки и её наказывается действовать самостоятельно и независимо, исходя из собственного понимания оперативной ситуации. При этом, разумеется, по тексту явно читается: если «эксперимент» не выгорит, виноватых найдут и накажут.

  Льнов сидел в кабинете Штевнева, помощника Комюжфронта по танковым войскам, в глубоком раздумье. Карты, списки, приказы, пустые бланки шифротелеграмм, донесения на оборотах старых карт Украины, сводки, справки – все это было разбросано по столу за то время, что комбриг искал решение, искал, искал, и не мог найти.
  Командующего фронтом Льнов не знал, он почти не имел дела с первоконниками. Зато на этом фронте он знал Штевнева – несколько лет они прослужили в одном полку в бригаде Калиновского, в целом были из одного поколения и одного уровня, хотя, конечно, Андрей Дмитриевич Льнова обогнал. Так или иначе, обстановку комбриг получил достоверную.
  Льнов знал, что готовится большое наступление, от Калинина до Курска. Тихвин и Ростов, по сути, не были звеньями этой цепи, здесь контрнаступление было больше реакционным. Сейчас, глядя на справку по итогам операции Южфронта, было, в общем-то, понятно, что бригада Льнова к празднику опоздала. Черевиченко хоть и отбил Ростов-папу, но и Таганрог профукал, и на Миусе плацдармов не создал, и Клейсту урона в танках большого не нанес. А теперь сидит и плачется с тремя армиями в резерве. Никто не мог знать, что Черевиченко за войну в итоге докатится с фронта до корпуса, но и сейчас вопросы к нему были даже снизу. Сверху-то вряд ли теперь будут, Ростов отбил, теперь король, а потом будет не до югов, и все забудется, и никто вопросов задавать не будет.
  Только вот средмашовцам надо что-то делать теперь. Запрашивать у Ставки перевода на другое направление? Дяденьки, возьмите сиротку повоевать, тьфу. Бригада танков, и какая бригада. Ни одной развалины, почти сто машин, три нормальных полка, по сути, если еще докинуть, стоят теперь неприкаянными. Да еще и кавалерийская бригада нарисовалась. Что за бригада такая. Кавалерийская дивизия-то по головам считать – не богато, а тут бригада.
  Забавно, вообще, получилась бы неплохая кээмгэ. Танкисты из заводчан и кавалерия из казаков. Еще бы хотя бы такую же бригады подкинуть, и ведь ну точно была бы хорошая ударная группа. Это в Ставке недодумали чего-то. Надо послать к ним начштаба, или комиссара, с делегатом связи, конечно. Может даже рацию одну придать, не сильную. В принципе, можно и такой группой кашу сварить. Вот только какую.
  Смотря на карту, сам по себе наворачивается план по типу калининского. Про рейд в принципе знали все, кого это касается. А вот о роли Льнова после него, сохранится только в паре десятков бумаг, если они сохранятся, конечно.
  В общем-то, ничего такого не было на самом деле – Льнов большим нахрапом, пользуясь покровительством Малышева, по факту только уведомив начальника АБТУ, отправился в 21-ю танковую бригаду. Формально право он на это имел – они получили новейшую технику, надо было оценить их применение. Бригада вышла из боев в большом беспорядке, а комбриг Скворцов сам по себе, без доклада, слег в госпиталь. Расправа была скора – со Скворцова сняли две шпалы (даже не судили, вот ведь шутка), а Льнов получил от Федоренко нагоняй и приказ даже не вступить временно в дела, а просто – "навести в бригаде порядок". Особо дел не было – собрать бригаду в одном месте, да подбить бабки, что называется. Потом пришел новый комбриг, сдал-принял – и Льнов вернулся к себе. Потом еще неделю по ночам, на свою беду, отписывался, составляя обзоры, отчеты и анализы.
  Одна беда – сам по себе рейд ничего не дает. В лучшем случае разменяешься чуть больше в свою пользу, а результат – утрата наступательных возможностей и вывод с передовой. А для чего? Силы, допустим, есть, этого Ружинского попробуем подключить. Противник – тоже. Немцы слишком сильно растянулись, и на фронте уже появились итальянцы и словаки. Этих и надо лупцевать. Дело даже не в том, что техника слабее, умелыми руками можно и на Т-60 делать больно. Нет мощи, слабый вес залпа, а главное – низкий уровень подготовки, оперирования войсками, мы даже за полгода очень многому выучились, и у нас были Сольцы, Ельня и прочее, они пока еще нормально не воевали, не умеют ничего нового. Немцам придется либо затыкать дыры, либо контратаковать. Но против немецких армий Черевиченко должен выставить свои сильнейшие. А которые послабже, поменьше, поуправляемее – лупить итальяшек, громить их, дробить. А средмашевцы будут лидировать, начнут со словаков, а там уже как пойдет. Пойдут на него немцы – Черевиченко обязан их заклевать, защипать. Не пойдут – дальше, на итальянский сектор, громить, крушить. А это дыры, это надо затыкать, а чем затыкать, когда скоро начнется такое!..
  Если немцы хоть одну армию перекинут сюда откуда-нибудь – это будет уже успех, колоссальный успех. Не перебросят – нам же проще. Надо только как-то понудить Черевиченко к активным действиям.
Где там бланки шифрограмм?


Главнокомандующему войсками Юго-Западного направления
Ставке ГКО
Генштабу КА

Принял решение в ночь перейти в наступление и атаковать части словацкой армии. Считаю крайне необходимым принять следующие меры:
Первое: в прорыв бросить 6 кавбр, действовать совместно. Направляю в 6 кавбр своих представителей.
Второе: Южному фронту силами двух сильнейших армий прикрывать направления немецких частей, по возможности как можно большими силами атаковать части итальянской армии.
В случае перспективы разгрома союзников немцев на фронте возникнет брешь, которую они будут вынуждены затыкать частями с других участков фронта, либо двумя армиями противостоять целому фронту. Все это в любом варианте будет способствовать другим делам.
Прошу максимального содействия по второму.
Убываю в бригаду. Связь – по радио, через УС "Автобус".
Комбриг-63 Льнов.


Средмашевцы!

В ближайшее время мы вступим в бой с врагом. Приказы уже подготовлены и поступили командирам.
Многие из нас, оставив станки, дали клятву – беспощадно бороться с врагом, рабочей грудью защитить советскую землю.
Пришел наконец и наш черед открыть счет мести немецко-фашистским захватчикам! Несколько месяцев мы готовились к этому дню. Подготовив трудовую замену, осваивали машины, учились воевать, и теперь мы готовы предъявить фашистам свою науку. За каждый трудодень мы должны многократно спросить с вражеских разбойников и насильников! Не только за себя, но за каждого товарища, заменившего нас на заводе, мы должны дать ответ!
Мы будем драться на приазовской земле, где в годы Гражданской войны мы защитили свою независимость от иностранных оккупантов и их наймитов. Покажем еще раз, что Советская власть неколебима и никогда не покориться вражеским захватчикам!
Под знаменем великого Сталина вперед, к победе!

Стоя в полевом штабе, Руженский без остановки смолил самокрутки и разглядывал тактические карты, сопоставляя их с полученными донесениями и сообщениями. Выходило так, что со стороны немцев фронт не такой уж плотный. Во всяком случае этого разрыва было достаточно, чтобы обогнуть семнадцатую армию и налететь на неё с тылу. О прямом столкновении не шло и речи, но, к счастью, до всех уже дошло, что кавалерия для прямых столкновений не очень-то годится. Это был один из вариантов, новые полномочия требовали от Руженского анализировать ситуацию целиком, находя альтернативные задачи. А такая была.

Судя по донесениям бригада словаков базировалась в неглубоком тылу, судя по всему, готовясь закрыть брешь на ростовском направлении, если такая появится. Григорий не сомневался, что его казакам под силу сделать маршбросок и устроить словакам сюрприз, но был риск оказаться в окружении. Но если немец начнёт зажимать казаков, то он ослабит давление на Ростов и, глядишь, там уже Черевиченко этим воспользуется.

Решающим фактором в принятии решения была полученная шифровка от полковника Льнова. Похоже комбриг мыслил схожим образом. Шанс действительно был слишком хорош, чтобы его упускать. Поэтому ответная шифровка с обещанием поддержки не заставила себя ждать.

Новые полномочия ещё и развязывали руки, в ставку Руженский лишь сообщил, что его бригада нанесёт удар по тылам противника. Куда именно и по какому подразделению уточнять он не стал, во избежание утечки. В отличии от танковой бригады Льнова у казаков были все шансы пройти незамеченными до самого столкновения и нельзя было это преимущество потерять.
– – – –
В сумерках того же дня бригад была построена, а старшие офицеры получили приказы, чтобы передать их дальше по цепочке.

– Братцы! Сегодня идём на врага!

Начал комбриг, короткую напутственную речь.

– Фашист давит, хочет взять Ростов, а за ним и весь юг – продолжал Руженский – Но допустим ли мы это? Будем ли мы сидеть в окопах, позваляя фрицу строить планы и продумывать тактики?

Отрицательный ропот пробежался по бригаде.

– Правильно. Кукиш им! Это наша земля! Покажем захватчикам, что им здесь не рады!