[PF 2e] Rusthenge | ходы игроков | Вперед, в Тандерхед

Теперь же, когда, за неимением очевидных альтернатив, отряд вернулся к зачарованной двери с целью таки проникнуть внутрь руин мастерской, Кагир по другому взглянул на увиденные ранее символы-обереги: поведанных Руной знаний хватило, чтобы осторожность и боязнь постепенно оттеснялась ненавистью к демоническим козням. И хоть латник не мешал другим разглядывать подробнее узоры и ощущать на себе негативное влияние излучаемой энергии, однако его рука уже тянулась к недавно приобретённому двуручному молоту - как раз чтобы крушить всё то, что тут могли возвести культисты.

- Народ, если у вас нет каких либо идей по поводу избавления этих "врат" от магии ... я готов за пару минут, осыпая потоком позитивной энергии издалека, или куда быстрее, со своим молотом, снести нахрен с петель сие препятствие. - сверля взглядом творение культистов, Кагир изъявил свои намерения вслух, - У меня нет никакого желания оставлять как есть сие творение, через которые нам придётся пройти дважды - когда войдём и когда выйдем.

Дариэн заметил, как взгляд Кагира стал тяжелым, а рука потянулась к двуручному молоту. Он бесшумно шагнул вперед и мягко, но уверенно положил ладонь на бронированное предплечье латника.

— Не спеши, Кагир, — тихо сказал эльф, его голос растворился в сыром воздухе руин. — Руна права. Эта тварь только и ждет, чтобы ты обрушил на нее свой гнев. Ударишь наотмашь — и проклятие размажет тебя по стенам еще до того, как ворота поддадутся. Мои припарки здесь не помогут.

Дариэн отступил на несколько шагов, разрывая дистанцию с холодным металлом. Его движения были скупыми и выверенными, как у существа, привыкшего выживать в дикой природе. Композитный лук лег в руку, тетива натянулась с сухим треском. Оперение стрелы коснулось его щеки. Глаза эльфа, привыкшие выслеживать добычу в полумраке, сфокусировались на демоническом знаке.

— Попробуем иначе, — сказал Дариэн, задержав дыхание. — Если эта мерзость ответит ударом на удар, пусть захлебнется собственной злобой на расстоянии. Отойдите назад.

Он отпустил тетиву, стрела полетела точно в переплетение ржавых символов. Если барьер не отреагирует на атаку, Дариэн был готов подойти ближе. Один из трофейных кинжалов уже ждал на поясе, его острое лезвие идеально подходило для того, чтобы соскоблить скверну с дверного косяка. Терпение и твердость рук Дариэна были безграничны.

Стрела звякнула о ворота, но не оставило на двери серьезных царапин, но и ни каких эффектов за этим не последовало, похоже если группа хотела повредить символы - придется в близи. Либо просто бить их, пока сам материал не придет в негодность.

Хьюго аккуратно поскрябывает руны воровскими инструментами.

И вот руны стерты и дверь открывается тяжело, но безопасно, и за ней начинается коридор, построенный явно не для того, чтобы по нему просто ходили.
Пол — чёрный мрамор, отполированный так, что в нём мутно отражаются ваши собственные силуэты, перевёрнутые и чуть размытые. Шаги здесь звучат громче, чем хочется. В дальнем конце, на севере, вас ждёт такая же массивная дверь, но уже без магической защиты. Но первым делом взгляд притягивают стены.
Слева, во всю западную стену, развёрнута фреска: женщина в богатом облачении стоит в позе победительницы — подбородок поднят, плечи развёрнуты, ни единой царапины на одежде. Вокруг неё, у самых её ног, лежат поверженные враги, выписанные старательно и с удовольствием: художник потратил на их лица больше труда, чем на её собственное. Она не смотрит ни на одного из них.
Справа — та же женщина, и снова торжествующая, но теперь перед ней склоняются не безвестные воины. Фигуры у её ног облачены в регалии не меньшего величия, чем её собственные: равные, которых заставили стоять на коленях. Одни тянут к ней руки, прося пощады, другие уткнулись лбами в пол. Чья это была фантазия и чьё тщеславие — вопрос; но зал строили, чтобы впечатлить именно её, и строили старательно.
Краски пережили века лучше, чем всё остальное здесь.

А вот то, что стоит вдоль стен, века пережило хуже.
По обе стороны прохода замерли две фигуры в полных латах, высотой чуть больше человеческого роста, насквозь проеденные рыжей ржавчиной. Доспехи пусты — это видно по тёмным щелям между пластинами, — и всё же стоят они не так, как стояла бы брошенная броня на подставке. Ноги у обоих заканчиваются не сапогами, а раздвоенными копытами. Шлемы вытянуты в бычьи морды, и рогов на каждом больше, чем бывает у быка: они растут вкривь и вкось, по два, по четыре, цепляясь друг за друга.
Когда последний из вас переступает порог, в ржавом железе что-то коротко скрежещет — звук идёт изнутри шлемов, сразу с обеих сторон.

И обе рогатые головы поворачиваются к вам.

Дариэн увидел двух врагов и занял стойку для стрельбы вблизи. Он выпустил две стрелы, которые с металлическим звоном отскочили от доспехов противника.

— Броню не пробить, стреляйте в уязвимые места! — крикнул он.

Кагир отказывался верить, что всё будет нормально после стирания рун с двери и прохода через неё, поэтому он первым вызвался проверить врата на открываемость, с молотом наготове: на всякий случай. Случая же не произошло и Оспрейцы могли спокойно пройти дальше, изучая строение бывшей Тассилонской мастерской, если надписи снаружи не врали.

Недолго, правда, им было дозволено заниматься подобным: два до этого стоявших неподвижно стражника впереди коридора нашли в них угрозу, готовясь сойти со своих мест и с неумолимым безрадушием "исполнить свой долг". Чего Кагир не мог допустить: одно дело, когда им приходилось вгрызаться своим оружием в плоть, а тут им придётся сталью против стали бороться, против которого единственно смертоносным оружием, наверное, мог служить как раз удерживаемый в его руках сокрушающий молот. И, возможно, именно превентивный удар определит, столкнутся ли они с осложнениями на пути к устранению двух Лордов и их свит.

После напряженного стирания рун Хьюго пришел к выводу, что место тут явно непростое и за дверью их может ждать всё что угодно. Встреченные ими твари явно непростые, поэтому легкозащищенный гном не спешил биться в рукопашную. Сперва стрельба из пращи по правому, в помощь Кагиру. Ну а там, как пойдет.

– Судя по поведению - они тупые. В смысле, работают на простых приказах, не разумны... – Девушка на секунду задумалась, в её распоряжении не было сильный заклинаний иллюзии, но Они ведь и правда были не слишком умны? Девушка вспомнила феерверк, который однажды запускали на какой-то праздник. Да, вполне подойдет.

Левого стражника окружило едва заметное марево, которое затем стало цветным. А после, ярким, вспыхивающим и цветастым. Конкретные вспышки Руна помнила плохо, но саму суть передать было бы не сложно.
– У них крайне толстая броня - я попробую проявить их слабости, но нужно вкладываться в одну сильную атаку, чтобы пробить доспехи.

Первая стрела Дариэна ушла точно в цель — и со звоном отскочила, не оставив даже вмятины. Вторую доспех небрежно отбил наручем, будто отмахнулся от мухи. Град камней из пращи Хьюго ржавое железо и вовсе проигнорировало: снаряды били глухо, с сухим стуком, выбивая из пластин только бурые хлопья и рыжую пыль. Конструкт даже не повернул головы в их сторону.

У Кагира же, напротив, всё вышло куда удачнее. Могучий удар молота смял проржавевшую броню — смял целиком, перекосив её так, что сочленения разом стали бесполезны. Руки и ноги ржавых лат дёрнулись, не нашли опоры и больше не смогли удержать себя прямо: доспех с оглушительным грохотом осыпался воину под ноги грудой гнутого железа, и по коридору поползло облако ржавчины.

Второй, не удостоив павшего собрата и взгляда, развернулся и обрушил на Кагира град ударов. Яркие вспышки света вокруг его тела доспех совершенно не смущали — рогатый шлем шёл смотрел прямо на свою цель. Первую атаку Кагир успел парировать, подставив рукоять. Вторая смяла ему нагрудник и выбила воздух из груди, заставив пригнуться, — и именно это его спасло - третья атака прошла в миллиметре над головой, высекла искры из фрески за спиной. На удивление - на росписи не осталось даже царапины.

Дариэн выстрелил снова, на этот раз в другой доспех. Стрела отскочила, и он выругался на эльфийском, что-то неразборчивое о «дварфийской жопе», но продолжил стрелять, второй выстрел попал в сочленения доспехов и смог нанести хоть какой-то удар.

Лишь волею случая Кагиру удалось свести напор стражника к лишь одному шальному попаданию в грудь, от которого латник мигом оправился и контратаковал в момент выстрела Дариэна, тем самым, по идее, в одиночку устранив угрозу в лице двух оживших доспехов.

Однако вместо ликования среди товарищей совместному успеху молотоносец посреди ржавой пыли от сражённых доспехов выругнулся: - Блядство, вдоволь мы нашумели! Надеюсь по ту сторону - глухие олухи.

Оно и понятно: того и гляди, сейчас двери как приоткроются, как налетят на них культисты ... может даже услышавшие сражение побежали за подмогой и тогда уж совсем беда, толпой сметут Оспрейцев.

Стрела, застрявшая в ржавых трещинах доспеха, под напором молота прошла глубже, отчего нагрудник раскололся пополам и второй охранник в туче ржавой пыли свалился под ноги Кагира. Группа осторожно двинулась дальше. Толкнув дверь, вы оказываетесь в огромном зале. Купол потолка уходит вверх, в центре на добрых тридцать футов, и теряется в дрожащих тенях. Больше дюжины факелов горят ровно и ярко, так что спрятаться здесь негде: ни вам, ни тем, кто здесь уже есть.

Мраморный пол расходится ступенями к возвышению в центре зала. Там стоит каменный алтарь, тёмный от крови, старой, запёкшейся, и свежей, ещё влажно блестящей в свете огня. У его подножия валяются рыбьи потроха и белые перья чаек. Запах здесь густой: соль, железо, гниль.
На вершине алтаря высится странное сооружение — извитое, будто скрученное чьими-то огромными руками, собранное из пластин металла, каждая из которых отливает своим цветом: тусклым серебром, медной зеленью, чем-то лиловым и неземным. Оно едва заметно вибрирует, и эта дрожь отдаётся у вас в зубах и в груди, словно низкий гул колокола, который никто не слышит.
Повсюду, над каждым дверным проёмом и на всех гранях алтаря, повторяются одни и те же знаки: семиконечная звезда и шипастая подкова, выкованная из рыжего, изъеденного ржавчиной железа.

У алтаря, спиной к вам, стоит на коленях дворф. Широкоплечий, в тяжёлой броне, с боевым молотом, прислонённым к ступеням. Его голые предплечья исполосованы порезами, и часть крови на камне явно принадлежит ему самому. Он что-то бормочет нараспев, низко и неразборчиво. На нагруднике угадывается знак, когда-то бывший священным символом, но теперь он грубо сбит и залит потёками ржавчины. Чуть поодаль, у ступеней, замерли трое в тёмных одеяниях, и их головы уже поворачиваются в вашу сторону.
Дворф обрывает молитву. Медленно поднимается, берёт молот и, обернувшись, вскидывает его высоко над головой, будто в приветствии. В его глазах горит восторг.
— Нарушители! Наконец-то мы получим человеческую кровь! — его голос раскатывается под куполом. — Примите свою участь и подчинитесь владыке!

И, не опуская молота, он с рёвом бросается вниз по ступеням, прямо на вошедшего в зал Кагира. Приняв удар воина на плечо, дворф с силой бьёт в ответ, нанося значительный урон.
— За Ксар-Азмака! — кричит он как будто бы не своим голосом, леденящим душу соперника первобытным страхом.

Дариэн не остался в коридоре, и пока дворф еще только спускался по ступеням, эльф бесшумно скользнул вперед и занял позицию прямо за широкой спиной Кагира, чуть выше Хьюго, чтобы тяжелый латный доспех товарища принимал на себя удары, пока сам он оставался в тени.

Набор лекаря уже привычно лежал в руках, поэтому Дариэн мгновенно отыскал свежую рану на плече воина, где молот смял стальные пластины, и принялся за работу без лишних движений. Бинт лег плотно, надежно фиксируя поврежденное сочленение, и когда Кагир дернулся, готовый снова ринуться в бой, Дариэн придержал его свободной рукой, тихо бросив:

— Стой, еще чуть-чуть.

Как только с перевязкой было кончено, эльф тут же поднялся на ноги, его композитный лук привычно лег в ладонь, а тетива натянулась с сухим треском. Взгляд Дариэна скользнул мимо кричащего впереди противника в самую глубину зала и четко зафиксировал дальнего правого культиста, который стоял у ступеней и только поворачивал голову в их сторону.

— Этот, — выдохнул он, и тетива хлестнула по воздуху.

Стрела промелькнула между горящими факелами и с глухим стуком ударила в плечо фигуры в темной рясе, однако Дариэн не стал проверять, упадет ли враг, а сразу потянулся в колчан за следующим снарядом, по-прежнему оставаясь за надежной спиной Кагира.

Дрогнувший на миг под натиском другого латника Кагир мигом совершил встречный выпад на врага, накинувшись всем весом на дворфа с целью опрокинуть и обрушить свой молот возмездия на лежачего оппонента. И пусть праведная фанатичность демоническому отродью заставляла сомневаться в своих возможностях как то противостоять подобной угрозе, однако гнев от лицезрения предателя веры словно направлял волю черноволосого юнца в нужное русло.

- Предатель! - взревел Кагир в попытке повалить на пол вероизменника: только Горумиты на острове любят носить доспехи, - Потакание личной прихоти Лорда Рагнульфа ценой сотен жизней островитян!

- Лишь смерть искупит вероломство, миньон Лордов. - замерший на пару секунд с занесённым над своей головой молотом, Кагир позволил Дариэну мигом помочь оправиться от ран в пылу боя, прежде чем таки обрушить всю свою силу на фанатичного дворфа, на которого также накинулся и Хьюго.

Незаметный в первые секунды бояВыскочивший из-за Хьюго выскочил из дверного проёма и оказался рядом с Кагиром, прикрывая стрелка Дариэна. С нунчаками наготове:
– Это же чёртов дворф! Алчный похититель младенцев и кровопийца

– Да откуда их тут на целую деревню, этих культистов? Их почкованием размножают?
Руна, в этом тусклом свете едва читавшая свой дневник, всё же видела советы и описания. Или нет? По крайне мере она была уверена, что знает, что написано. Немного концентрации, и Хьюго тоже приметил, что дворф собирался резко вскочить, жертвуя защитой и открывая себя для еще одного, весьма болезненного удара прямо по черепу.

Сражённый выстрелом Дариэна, культист упал, в то время как двое других начали обходить группу с флангов. Но их атаки были безрезультатны: кинжалы, метнутые ими, не нанесли никакого урона. Один пролетел мимо, второй ударился о доспех Кагира.

Между тем опрокинутый дворф начал вставать. Приняв тяжёлый удар на грудь, смявший часть доспеха, он пошёл в контратаку. Молот опять пробил защиту воина, почти нивелировав помощь эльфа, а от второй атаки плут ловко увернулся. Кагир, стоявший рядом лицом к лицу с ним, наконец смог рассмотреть доспех и понял, что символ, затёртый на нём, — это знак Горума. А фанатизм в его глазах начал медленно угасать.

Стерпевший очередной натиск бородатого дворфа с молотом и не позволивший культисту воспользоваться моментом и засадить парочку кинжалов меж сочленений брони Кагир вновь контратаковал стоявшего впереди латника, пользуясь его недальновидностью в своих действиях, да опрокинул на землю, готовясь вновь обрушить свой молот со всей силой.

Однако в этот раз не было никаких выкриков в сторону предателя, но была секундная заминка: темноволосый юнец вспомнил данное Владмире обещание - что они здесь чтобы решить проблемы в Железной Гавани, источником которых был Тассилонский Лорд. Тот же, кто сейчас примет на латную грудь весь вес обрушившегося оружия, был лишь симптомом проблемы, который до конца не отринул прошлую жизнь и не облачился рясы культистов.

Лёгкий перехват оружия с проворотом и Кагир, веря, что другие займутся иными поклонниками древнего демона, всё таки вдарил по лежачему дворфу. Только вот если в его прошлых ударах тор размахивал своим оружием с целью всадить острое навершие как можно глубже и прервать жизнь, то в этот раз тот попытался заставить оппонента потерять сознание от болевого шока из за отдачи плоской части навершия. Удался ли в итоге сий манёвр совершить должным образом, юнец в латах узнает уже после сражения, когда проверят самочувствие у дворфа: будучи живым, он может о много чём поведать, как очнётся после всего случившегося ... возможно даже, что после его возвращение в Стоунхендж, сий предатель одумается и спокойно проживёт остаток своей жизни, благо является одним из тех, кто состарится лишь через несколько сот лет.

Дариэн принял стойку, чтобы стрелять почти в упор. Он развернулся влево, целясь в гада, который метал кинжалы. Стрела точно вонзилась ему в грудь.

Эльф, сделав выстрел, быстро развернулся на 180 градусов и нацелился на второго культиста. Однако из-за инерции стрела пролетела мимо и вонзилась в стену за его спиной.

Хьюго сделал шажок к правому культисту и начал того стукать.

В этот раз указания для атак Хьюго были куда более четкими. Походило на то, что кто-то не столько описывал, сколько констатировал его атаку как факт - делать эти финты или нет - выбор даже не ощущался. Помежуток времени между началом и концом атаки сопровождался странным, неописуемым ощущением наблюдения со стороны. При этом всё явно делал он...

В любом случае, культист валялся на полу.

Дворф, получив удар Кагира, закатил глаза и упал навзничь, скатившись по ступеням к ногам воина.
С культистами тоже было покончено. И теперь осприйцы остались одни в комнате с шестью закрытыми дверями, гудящим механизмом древних в центре и дворфом в золотистой броне без сознания.

- Кто нибудь, проверьте состояние этого одоспешенного дворфа, я со своими латными перчатками едва ли смогу прощупать его пульс и стабилизировать состояние. - оглянувшись по сторонам после довольно резкого затишья в зале, где проходило сражение, Кагир, вздохнув с облегчением после всего что произошло за минуту, обратился к товарищам за помощью.

- А то вот в последний момент попытался утихомирить его, дабы потом побеседовать в Стоунхедже с ним, бывшим Горумитом, связанным, но боюсь ошибиться с вердиктом. - добавил от себя юнец, после чего, облапав своё снаряжение на предмет повреждений, заметил покорёженность своих доспехов. - Зараза!

Учитывая же тот факт, что по их душу из других комнат не выскакивали другие приспешники Лордов, в целом можно было сейчас оклематься после случившегося в первых же изведанных помещениях руин. Оклематься и таки проверить, на всякий случай, соседние помещения, как того просил Дариэн.

Дариэн коротко кивнул Кагиру и, не теряя времени, направился к лежащему дворфу. По пути он бросил через плечо:

— Проверьте двери, желательно все шесть.

Подойдя, эльф опустился на колено рядом с бессознательным телом. Сначала он быстро проверил пульс и состояние ран, затем достал бинты и принялся обрабатывать повреждения. Закончив с лечением, он взял верёвку у Кагира и аккуратно, но крепко связал руки и ноги дворфа, да так, чтобы тот не смог даже пошевелить суставом, когда придёт в себя.

Хьюго аккуратно куском прочной ткани завязал дворфу глаза. А затем обшманал связанного дворфа, отложил его оружие подальше от тела, рюкзак (если такой имеется) и порылся в карманах (если такие есть). Из рук бородача тоже повынимал лишнее:
– Открытый рот у дворфа это проблема. Он может прокричать подмогу. А если колдун, то и наколдовать своим ртом что-нибудь может. И ещё, веревки могут его не удержать.