В поисках бури | ходы игроков | I. Холодный старт

2900 Э.П., Апрель
Звёздная система FIC-4720-5609-200437-27-3, галактический регион Пролив Цвикки, Внешний Рукав

Нет ничего.

В пустоте, кажется, нет ни просто ничего — нету менее, чем ничего. HMS "Просящий Бурю" вышел из гиперпространства — был выплюнут им, скорее — в абсолютную пустоту, беззвучно парить в компании редких атомов водорода, космических лучей испущенных давно умершими, агонизирующими звёздами, и тусклого света ближайшей холодной звезды.

В сознании шести агентов — пяти человек и одного Ха'Тширра — запертых в стеклянных саркофагах на нижней палубе корвета - тоже ничего. Полный ноль. Современные статис-капсулы коренным образом отличаются как от анабиоза, в который космоплаватели древности погружались перед своими многолетними гиперпрыжками — историки говорят, что людям в анабиозе часто снились кошмары, что они бесконечно тонут в ледяной воде, или замурованы в лёд и не могут выбраться, или что их душат чьи-то ледяные руки. Современные статис-капсулы намного эффективнее. Время в них не просто не ощущается: оно, с практической точки зрения, отсутствует вообще. Все что человек помнит — это события перед погружением, само погружение, закрытие двери перед лицом, вспышка света — и вот ты уже на месте, в другой звёздной системе, неделю спустя. Или полтора года спустя. Кому сколько нужно.

Однако, первые секунды возврата к реальности всё равно всегда болезненны. Как будто содержимое черепной коробки пропускают через миксер. Хаотичные вспышки образов и воспоминаний всплывают, одна за другой, борясь за внимание...

<...>

Начало апреля выдалось для Мобильной оперативно-следственной группы "Дельта-3" — включающей в себя шесть агентов, один корвет, одиннадцать человек экипажа и один бортовой ИИ — достаточно плодотворным. Группа была занята расследованием деятельности крупной банды "чёрных археологов", помышлявших по западную сторону от Великого Гиперпространственного Барьера, в пограничных мирах между Эриданской Торговой Лигой и Объединёнными Республиками Нассау-Оранье. В ходе Войны ряд планет в секторе — Нова-Галлия, Эсне, Лихтмеер, Штерревельд — были оставлены людьми. Миры на которых жили десятки миллионов или сотни — превратились в огромные безлюдные территории, утыканные руинами поселений и следами интенсивных боевых действий. Однако, сказать что на них нет людей совсем — нельзя. Да, диаспоры беженцев с этих планет, рассредоточенные по всему человеческому космосу, пока только-только организуются с целью повторно свои родины заселить. Однако на каждой из этих планет уже давно можно найти ушлых ребят с разных концов галактики, отправляющихся в этот сектор в поисках эха войны — всевозможных ценностей, и в особенности военного снаряжения, оставленного на поверхности. Дабы реализовать это всё на чёрных рынках, конечно: оружие с некоторых планет вывозят не поштучно, а по весу, килограммами. Агенты лично видели целый танк, немного поржавевший но вполне рабочий, спрятанный в грузовом контейнере космического транспортника. Всех задействованных, включая покупателя, уже судят, конечно же — но сколько похожих сделок уже произошло? Сколько произойдёт?

Однако, расследованию банды археологов было закончиться не суждено. Не сегодня, по крайней мере. На десятый день расследования, когда агенты висели на орбите Эсне и планировали новый рейд на базу чёрных копателей на поверхности — от куратора, суперинтенданта миссис Паттинсон, пришло сообщение. С пометкой "срочно". Красный код. Цель: коллега-агент ОСИП, эриданец, бывший жандарм по имени Арманд Кор. Текст миссии был скуп на детали, но как агенты поняли — ему было поручено задание перевести важную посылку с вещдоками из штаб-квартиры в Федерации в историческую штаб-квартиру Службы на планете Монтобан, что в Эриданской Торговой Лиге. Суть посылки не раскрывается, но там содержится что-то ценное, что очень нужно будет другой мобильной группе — МОСГ Альфа-2 — уже для их расследования. Но вот только месье Кор, вместо того, чтобы выполнить свою работу — по какой-то причине сошёл с рейса, который доставил бы его на Монтобан, пересел на другой рейс, и полетел во Внешний Рукав. А именно: в безымянную звёздную систему, без обитаемых планет, с единственной обитаемой космической станцией, буквально космической заправкой, известной как "Краса Рассвета". У этой системы даже имени своего нет: только номер в каталоге. Почему он решил свернуть, что его туда потянуло, и почему именно туда — вопросы, на которые ответа ни у кого нет.

"Просящий Бурю" и группе Дельта-3, как ближайшей мобильной группе к месту происшествия, поручили срочно идти на перехват и прыгать в эту систему — благо она лежит прямо вдоль гиперкоридора θ-11, от Эсне туда можно добраться в пару прыжков. Задача — задержать Арманда, выяснить какого чёрта он вообще творит, забрать посылку, встретиться и передать её МОСГ Альфа-2. Когда агенты готовились к отбытию и обсуждали план с экипажем, на календаре было 5-ое апреля, а командир корабля Эрик Ньюман, вместе с бортовым ИИ по имени НОВА — заверяли, очень уверенно, что они успеют на место к 11-ому Апреля. Это было на следующий день после того, как в систему прилетит пассажирский корабль с Армандом — то есть его, вероятно, получится перехватить прямо в открытом космосе, до стыковки обитаемой станцией, чтобы он даже не думал пытаться там потеряться. А уже ровно спустя неделю, 18-ого апреля, должен прилететь корвет HMS "Арион" с МОСГ Альфа-2, которым и нужно передать посылку. После этого агенты могут возвращаться к Эсне, с её джунглями, токсичной атмосферой и чёрными археологами.

Каждый мог хорошо помнить вечер 5-ого апреля. Как агенты спустились вниз, на самую нижнюю палубу, в специальный агентский уголок на корабле — буквально тупик стального коридора, упирающийся в скос внешнего корпуса и напоминающего тёмный подвал. Мимо пустого отсека для задержанных и комнат для допросов, налево — в отсек на шесть статис-капсул, специально для агентов. Все разделись до нижнего белья, сложив одежду и снаряжение в шкафчики рядом. Легли внутрь капсул. Облепились присосками-датчиками, и нажали кнопку закрывающую крышку их стеклянных гробов.

А затем — вспышка, рассекающая сознание напополам.

<...>

Первое, что агенты могли понять сразу при пробуждении, сразу как только сознание вернулось в тело — полумрак. Буквально бросается в глаза. Казалось, секунду назад в отсеке было светло — а затем кто-то буквально выключил свет. Контраст между ярким светом при погружении в статис и темнотой почти болезненный. Единственные источники света во всём отсеке — это тусклые продолговатые лампы проложенные внутри статис-капсул, вдоль лежанки внутри, излучающие свой мягкий холодно-белый свет, бликующий на царапинах глянцевого стекла крышек над агентами. Второй источник света — крохотный и тусклый светло-рыжий, мерцающий огонёк в стенах под потолком. Аварийное освещение. В коридоре, за двойной дверью с узкими вертикальными окнами, в такт ритму мигания аварийной сигнализации, ревёт ещё сирена с тревогой — материалы статис-капсулы глушат звук, но слышно и сквозь них. Достаточно громко.

Следом приходит странное, противоестественное чувство лёгкости, дезориентации, невозможности понять в каком положении находится тело — или оно лежит, или стоит, или что-то между? Наталья и Андреа чувствуют, дополнительно, как их волосы — которые в нормальной ситуации, всё таки, имеют тенденцию спадать вниз по направлению к плечам — вместо этого они рассредоточены в разные стороны, напоминая ореолы или нимбы, с локонами которые едва заметно колышутся в воздухе с каждым движением головы. М'Айк наблюдает нечто похожее, но уже по всему телу — Ха'Тширр как будто бы резко прибавил в объёме, шерсть по всему телу вспушилась и торчит в разные стороны, ходя волнами при каждом движении, а хвост вообще не узнать внешне. Осознание приходит каждому: искусственная гравитация на корабле не работает. На корабле невесомость.

А секунду спустя у агентов перед лицами сверкнула - и сразу же потухла, не справившись с задачей - информационная голограмма. Спустя мгновение дублирующий текст вспыхнул на резервном плоском экране внутри статис-капсулы, в углу поля зрения.

«ДАТА: [ОШИБКА 503 : СЕРВЕР НЕДОСТУПЕН]»
«ВЫ ПРОБЫЛИ В СТАТИСЕ : 397 Ч. | 9 МИН. | 25 СЕК.»
«СОСТОЯНИЕ ОРГАНИЗМА : ОК»
«ВНИМАНИЕ : НЕТ ЭЛЕКТРОПИТАНИЯ ПРИВОДА : НЕВОЗМОЖНО ОТКРЫТЬ КРЫШКУ КАПСУЛЫ.
СОХРАНЯЙТЕ СПОКОЙСТВИЕ : ВОСПОЛЬЗУЙТЕСЬ РЫЧАГОМ РУЧНОГО ОТКРЫТИЯ : ПОД ВАШЕЙ ПРАВОЙ РУКОЙ ↓↓↓»

Внизу и вправду был красный рычаг аварийного открытия.

Когда лоскутное одеяло мыслей сшило последними воспоминаниями перед погружением в сон, М’Айк смог наконец поделить часы на дни и слегка охренеть. Чтобы сверить, что это не глюк системы видавшего виды корабля, он сразу поднёс к глазам уже личные часы и тяжело вздохнул. В принципе, спешить было уже некуда. Следующий внутренний вопрос «А куда это мы так долго летели?» тоже мог подождать, особенно с учётом отсутствия у кота познаний в астрогации. Куда сильнее был подсознательный страх того, что переделанное под МОСГ’у военное корыто дышало на ладан и выкинуло из стазиса скорее аварийно, чем планово по прибытию к цели.

Уперев невесомое тело в спинку, М’Айк потянул за рычаг и оттолкнул крышку. Всплыв над капсулой пушистым облачком осторожно вдохнул атмосферу и бегло оценил обстановку, убедившись что проснулся не один.

— Все целы?! — Ха’Тширр повысил голос, перекрикивая аварийный рёв, — На обе встречи мы уже опоздали… и как вырубить эту сраную сирену?!

Следующим действием кот отпружинил от капсулы в сторону вещевого шкафчика, где покоился снятый перед сном EDC, которым М’Айк планировал незамедлительно воспользоваться. Даже не одеваясь, агент первым делом включил рацию и вызвал капитана.

— ... Эрик Майку, Эрик Майку ...

Затем включил детекторы.

Странное ощущение, к которому всё никак не удавалось привыкнуть - лёг, закрылся, вылез из капсулы, а, гляди, уже и месяц прошёл. Вот только стандартная процедура - выход под контролем судового врача. При полном освещении. И тревога не должна звучать. И... Так, невесомость? Вдох. Выдох. Успокоиться. Звук тревоги. Освещение. Резервное питание в порядке, корпус выдержал и не дал течь. Скорее всего. Взгляд на информпанель. 397 это чуть более 2 недель, 16 с половиной суток. Против шести запланированных. Значит, и агента-потеряшку упустили. Вероятно, пропустили и прибытие МОСГ-2. Значит, торопиться некуда. Пора подумать, что делать. Рука сама по себе поднялась, чтобы нажать на красный рычаг, и тут же опустилась. Наличие воздуха не значит безопасность. Нужны внешние данные.
Привычный полупрозрачный интерфейс импланта услужливо развернулся перед глазами. Сканировать сети... Поиск устройств... Вскоре на краю зрения должен был появиться видеосигнал от "птичек"
Не дожидаясь окончания соединения, забросил в сеть на привычный адрес "Новы" запрос на анализ качества воздуха в отсеках и самодиагностику.
А вот и ответ от дронов. На видео - глухая стенка в сантиметре от камеры. Ну да, они же в транспортном контейнере. Одна команда, и ячейки откроются, чтобы выпустить выбранную пару наружу.
Осторожно... Двигатели на сверхмалую, чтобы работать в нулевой гравитации, много не требуется. Осмотреться, сделать химический анализ атмосферы. Прочие вопросы потом.
Движение слева. Майк покинул камеру. Живой. Скорее всего, воздух пригоден. Осталось дождаться его сигнала, и можно выходить.

М'Айк спарил в сторону своего шкафчика. Дозиметр немедленно отозвался: радиационный фон в порядке. Атмосфера тоже в порядке — давление, состав газов, всё в норме. Содержания СО2 несколько выше нормы — что, в общем то, ожидаемо, учитывая полумрак и вероятно неработающую вентиляцию. Характерного гула из венткамеры точно не слышно - уж его Ха'Тширрские уши звук работы корабельной вентиляции точно бы уловили. Капитан, впрочем, не отозвался: на канале секунд десять вместо ответа только треск статики.

Иезекиль тем временем, прямо изнутри капсулы, активировал свои импланты — пробуждающийся нейропроцессор отозвался лёгким покалыванием в затылке, прежде чем интерфейс начал проецироваться прямо в его поле зрения. Какая-то часть корабельной беспроводной сети ещё жива, но считанные единицы устройств — запитанные от аварийных аккумуляторов. "Нова" молчит. Текстовый интерфейс доступа к бортовому ИИ просто чёрный. Ошибка 500.

Дроны, тем временем, покинули ячейку-хранилище, и двинулись летать по коридорам, осматривая всё своими камерами — темнота им не преграда, с их то камерами. Корпус везде цел. Никаких пробоин, или признаков пробоин, с атмосферой всё в порядке. Один из дронов в дежурном порядке присоединился к проводной бортовой сети общего пользования и взывал корабельный журнал — полный журнал был недоступен, что говорит о том что на ГКП всё встало, но среди последних событий были упоминания о "нестабильности гиперпространственного коридора", случившиеся около 12 минут назад, отметка об "аномальных токах в бортовой сети" и выгоревших предохранителях на главном распределительном щите. Но сухие общекорабельные логи скупы на эмоции и детали — непонятно даже, работает ли реактор или нет, и в каком он состоянии. Причины и детали понять можно из ГКП, или отправившись в инженерную секцию и осмотрев всё лично.

Что, однако, точно — так это то что на корабле пожар. Возможно, несколько пожаров, или один большой в нескольких отсеках. Один из дронов направился вдоль лестницы наверх, на средние палубы, а затем на верхние: на самой верхней огонь полыхает прямо в батарейном отсеке, рядом с комнатой отдыха - декоративная обивка стены, прилегающей к аккумуляторной, вся облезла и покрылась пузырями.

Спустя долгие секунды после сообщения М'Айка в радиоэфире наконец объявился голос. Не капитан, впрочем. Томас Сонг-Мин, старший инженер управления реактором. Один из тех людей кто постоянно зависает в кормовой секции корабля и с кем агенты взаимодействовали, в лучшем случае, эпизодически.

— М'Айк... М'Айк... Боже, вы целы? У вас всё хорошо там?

На заднем плане у него пищали тревоги. Несколько разных. Голос звучал запыханным и уставшим.

— Я... эээ... я не могу попасть в отсек экипажа. В статис-капсулы. Отсек обесточило, полностью. — На заднем плане раздался резкий металлический лязг. — Там всё горит, М'Айк. Ребята... они ещё там... они ж сгорят к чертям!

Если бы Ростова сказала, что ей с самого начала дело не понравилось, она бы соврала. Практично прикинув остатками "технарских" извилин, она рассудила, что вот чтобы ещё раз оказаться в каком-то глобальном заговорщическом дерьме просто статистически невозможно. Поэтому до всего вот этого она относилась к делу как к "бытовухе": ну предложил кто-то агенту побольше денег, возможно безбедную старость на какой-нибудь отдалённой планетке с приемлемым климатом. Учитывая, что она каждый раз возвращалась в тесную студию, где от душа до кровати было два шага, она даже в общем-то понимала мотивы. Её саму нет-нет да посещала мысль, с чем она вернётся в эту квартиру однажды, когда адреналиновый имплант начнёт рвать сердце на куски при каждой активации, и её вежливо попросят сдать табельное.

— Да ёб твою... — даже не раздраженно, а тоскливо протянула Ростова, когда коктейль воспоминаний устаканился в голове и пришло осознание, что с кораблём что-то не так. Соединить одно с другим выглядело вовсе тривиальной задачей.

— Добром это не кончится, запомните, — прокряхтела Наталья, совершенно неизящно выбираясь из стазис-капсулы, и подлетев к своему шкафчику, принялась споро и по-военному напяливать на себя содержимое, а остальное рассовывать по карманам и развешивать на себя.

Пророчество было немедленно подтверждено живым членом экипажа. Чертыхнувшись, на этот раз уже тихо, поскольку смачно и с удовольствием ругаться времени не было, она отправилась к отсеку в котором сейчас горел экипаж, по пути пытаясь хоть немного срисовать обстановку. В частности — какие у них в зоне доступности способы потушить этот огонь. Не плеваться же на него они будут.

— Народ, со мной кто-то ещё, три человека. Остальные пусть глянут батарейный отсек! — сориентировалась (или как ей казалось — голова всё ещё напоминала шейкер старательного бармена) Ростова. Вилка была так себе: без экипажа хрен они что сделают, без рабочей установки — тоже. В кои-то веки разделяться казалось отличной идеей.

Дэв как обычно пришел в себя, чувствуя чередующиеся приступы до дикого холода в конечностях, то, наоборот, жара, когда застоявшаяся кровь разливалась по сосудам. Глаза все еще выдавали пелену, поэтому он стал ощупывать вокруг себя вслепую, пока не нашел нужное - банку "Анклава Крепкого", проведшую вместе с ним стазис. Как ему объяснили, заморозка-разморозка что-то там нарушает во вкусовых ощущениях пива, но, блин, как неохота после разгорева переться до холодильника. Спасибо Господу за крио-камеру.

Он отхлебнул, но чуть не подавился, когда пузырь ячменного цвета вдруг вылетел из банки сначала ему в рот, а затем, когда он закашлялся, вылетел и ударился об стенку криокапсулы. Твою мать, невесомость? Но почему?

Глазные сосуды наконец-то накачали шары кровью, поэтому он смог прочитать сообщение на панели. Пиво продолжало распространяться шариками по капсуле, поэтому, чтобы не уделаться, ему пришлось выпустить банку и активировать рычаг. Что-то, мать его, сильно пошло не так.

Капсула открылась, выпустив его, банку пива и пузыри. Вокруг уже суетился народ.

- Что тут у вас вообще творится? - недовольно пробормотал он, растягивая хотя бы слегка смоченные связки. Ростова уже куда-то понеслась, поэтому, за не имением лучшего, оставалось только тащиться за ней. Воняло гарью. Ой, блин.

- Мы можем выдуть воздух из отсека с экипажем, - крикнул он Ростовой, - пока они в статис камерах, с ними нихрена не сделается. Потом закроем. Здесь где-то должны быть респираторы.

— Терпимо, — коротко ответил в рацию Томасу кот на вопрос о состоянии, а на не самую приятную новость уже несколько длиннее, — М’айк понял, спасатели уже в пути.

Экипаж, конечно, надо было спасать, но причина возгорания была явно не в стазисном отсеке. Кто вообще придумал делать пожароопасную декоративную отделку? Столько всякой негорючки придумали, на любую фактуру и цвет.

— Дэв! — окликнул М’айк «ковбоя» — Реакторщик на связи, может по капсулам тоже подскажет, как их там правильно отключать, — кот толкнул в сторону лысого рацию, — М’айк пока поплывёт выше.

Отношения с огнём у Ха’Тширр были, мягко говоря, натянутыми, по вполне очевидным и банальным причинами. Запах горелой шерсти напоминал М’айку о слишком многом, потому несмотря на спешку — пришлось натянуть комбинезон, который давал хоть какую-то защиту и выдавить в морду бутылку воды прежде, чем направиться на шестую палубу. Учитывая, что морда кота походила на мочалку, невесомость в этом плане была только в плюс — вода намертво впитывалась в шерсть капиллярным эффектом и не стекала из-за поверхностного натяжения. Хвост был штукой полезной, но опыта манёвров в микрогравитации у кота было негусто, а потому он показал Иезекилю дурацкий жест с оттопыренным большим пальцем, которым ловят попутки на трассе.

— Зеки, подвези М’айка! — выговаривать полное имя дроновода коту было весьма непросто, а звать «Изя» как-то странно, — Где там оно горит?

Первое — холод. Не холод кожи, а холод где-то внутри черепа, будто сквозь мозг протянули мокрую тряпку. Потом — невесомость. Тело не понимает, лежит оно, стоит или висит между. Диего открывает глаза. Стекло статис-капсулы отражает тусклый жёлтый свет, голограмма мигает прямо перед лицом, дублирующий текст ползёт по резервному экрану в углу.

ДАТА: [ОШИБКА 503 : СЕРВЕР НЕДОСТУПЕН]
ВЫ ПРОБЫЛИ В СТАЗИСЕ: 397 Д. 9 Ч. 25 СЕК.
СОСТОЯНИЕ ОРГАНИЗМА: ОК
ВНИМАНИЕ: НЕТ ЭЛЕКТРОПИТАНИЯ. ПРИВОДА КРЫШКИ КАПСУЛЫ НЕВОЗМОЖНО ОТКРЫТЬ ДИСТАНЦИОННО.
СОХРАНЯЙТЕ СПОКОЙСТВИЕ. ВОСПОЛЬЗУЙТЕСЬ РЫЧАГОМ РУЧНОГО ОТКРЫТИЯ: ПОД ВАШЕЙ ПРАВОЙ РУКОЙ 111

— Триста девяносто семь, — говорит Диего вслух. Голос сиплый, чужой.
— Ну вот, — отзывается в голове Моралес. Тихий, прокуренный, будто выкашлянный не в ту сторону. — А ты говорил, тебе хуже всех. Вон, тебя даже в холодильник положили. С почестями.

Диего не отвечает. Отвечать — бессмысленно.
— Моралес, — говорит он, не разжимая губ. — Заткнись.
— Затыкался уже. Не помогло.

Красный рычаг — внизу, справа, там, где обещали. Диего находит его на ощупь, тянет. Крышка шипит, отходит. Воздух нижней палубы — холодный, сухой, с металлическим послевкусием: стазис-жидкость, пыль, озон.

Голос Моралеса — это не галлюцинация в клиническом смысле. Это уже почти привычка. Как фляга на поясе. Как дрожь в левой руке. Как седина на висках, которой не было в двадцать четыре.
Голос такой же, какой Имортес его помнит. Как когда сержант Моралес умирал у него на руках на поле боя, а Диего как медик, уже ничего не мог поделать.
Вивариец привстал, помотал головой. А затем начал разминать мышцы шеи, чтобы поток крови лучше шел к голове.
Появление ехидного Моралеса - плохой симптом.

Диего осторожно выбирается, почти вываливается наружу из капсулы. Ноги слушаются не сразу, но он к этой своей особенности уже привык. Чай не первый раз путешествует в стазисе. Энергия в тело возвращается медленно, подключая отдельные части будто по частям.

— Народ, со мной кто-то ещё, три человека. Остальные пусть глянут батарейный отсек!
Голос виварийского ветерана Ростовой действует немного отрезвляюще.
Ясно. Проблемы. Люди Горят. Надо действовать.
Он медик, значит он должен идти с Наташей и помогать. Это ясно как первый снег.

Шкафчик — его. Он узнаёт по своей же наклейке: «Д. Имортес, МОСГ „Дельта-3“». Изнутри ничем не пахнет. Хорошо. Белый халат — для операционной, не для полевой работы. Хирургический костюм. Да, подойдет — вот это по делу. Диего натягивает его поверх комбинезона, не торопясь. Спешка в невесомости — прямой путь к вывиху важных частей.
Фляга с десятилетним кукурузным купажированным вискарем на пояс. Это его средство успокоения.
Асклепий — на полке, рядом с «Био-Сканом 3000». Старый виварийский планшет-терминал. Диего проводит по экрану пальцем. Система отзывается знакомым хрипом, будто старик проснулся и не сразу понял, где он.
— Живой, и батарея еще пашет— шепчет Диего. — Хорошо.
— А! А ты всё ещё разговариваешь с железкой, — замечает Моралес. — Хотя чего это я. Ты и со мной разговариваешь регулярно.

Диего застёгивает ремень. Проверяет полевой хирургический набор — тот на месте. Медкапсулы HM-1 — две штуки, обе целы. Пакет первой помощи. Портативный набор криминалиста. Всё. Оружие и бронник скрытого ношения штатно. Все.

Ростова уже двигается впереди. Уверена, что другие и он - следом. Диего будет. В голове Моралес не умолкает — говорит ровно, без злобы, как человек, который знает, чем всё закончится, и уже смирился. Но продолжает ехидничать и получать удовольствие.
Огонь в отсеке.
Он не пойдёт внутрь. Диего это уже знает, ещё до того, как они только двинулись в путь. Огонь — это не его война. Огонь — это то, что было тогда, и то, что осталось в прошлом. Да! В прошлом! Если он войдёт в горящий отсек, он может потерять контроль над собой. Может, на минуту. Может, на пять. А он здесь лучший врач. Пять минут, потраченные на внутренних демонов, — это чья-то жизнь. Или его. Или их.
Он доктор. Его задача найти подходящее место для импровизированного полевого госпиталя. И подготовить его к приему пострадавших. Он должен создать преимущество для спасения жизней. Потому что потом медлить будет нельзя. Нужно будет заниматься спасением жизней.
Все остальное - потом.

Пожар. И системы тушения не работают. Жопа.
Изекиль вскрыл свою капсулу изнутри, как раз к тому времени, как остальные уже принялись выбираться наружу.
—Майк, кроме стазис-комнаты горит и батарейный зал. Пожаротушение в ауте. Я не понимаю, оно висит на своей, дублированной ветке. Должно работать. Либо нам так невероятно везёт, либо кто-то точно знал, как вывести корабль из строя.
В этот момент - лихорадочный поиск в логах. Месяц до и месяц после того, как взошли на борт, знакомились с важнейшими системами корабля. Такие вещи всегда запоминаются.
Так, вот общий план, вот разбивка по помещениям. Разводка труб, автоматические клапана с пеноагентом, резервуары с азотом, управление, центральный пост борьбы за живучесть.
Из контейнера вылетел ещё один дрон, и, подплыв к агенту, включил обратную тягу импульсом, после чего завис рядом.
Тот схватился за дискообразный корпус рукой, и, используя устройство как двигатель, подплыл к аварийному шкафу, после чего вытащил оттуда рацию.
—Я построил маршрут до отсеков и загрузил в дроны. В невесомости лучше буксира не будет. Попробую добраться до центрального поста живучести, нужно понять, что вообще там происходит, И будет просто чудесно, если кто-то меня подстрахует. Возможно, оттуда придётся сразу бежать до батарейного. Если что, я на связи. Оставляю вам своих помощников.