[LS] Гильдия Восходящих Героев II | ходы игроков | 👤 Ведьма

Итак, магические ядра сами себя не принесут и в рот не положат.

Можно, конечно, и дальше отсиживаться в уютной пещере контрабандистов, слушая вздохи Исим и наблюдая, как Офания сверлит взглядом очередную блестяшку, гадая, не греховная ли она и не следует ли её превентивно сжечь. Но звериное нутро требует пищи. Охотиться самой на обитателей подземелий — слишком утомляет, да и людишки на поверхности могут начать задавать лишние вопросы. Гораздо изящнее и веселее завести себе "героя". И пусть этот наивный искатели славы сам лезет в пасть к чудовищам, принося все самое вкусное на блюдечке, в обмен на парочку умных советов. Ну а если его там самого съедят... что ж, у Исим как раз появится работа по организации похорон.

Благо, дураков, готовых рискнуть жизнью ради обещаний могущества, в Стоунфолле всегда в избытке. Осталось только выбрать того, кто выглядит достаточно аппети... В смысле, перспективно, конечно же.

С комфортом устроившись на собственном прогретом лежбище, накинув на верхнюю часть тела легкий пледик, Сулла задумчиво листала короткие характеристики на зарегистрировавшихся авантюристов, держа бумаги с помощью магических рук. Ей пришлось выменять эти списки у Гильдии вообще не по рыночному курсу на несколько противоядий, но такие скучные вещи удобнее было скинуть на других людей, чем самой что-то делать. А если что-то в характеристиках наврали – то Сулла была убеждена в том, что она сможет исправить ученика. Змейки иногда шипели, отражая мнение Суллы по тому или иному кандидату – заинтересованно (к примеру, когда речь шла о мутанте или псевдо-вампирше), презрительно (людоящеров она недолюбливала, потому что их всякие невежи считали родственниками ламий, а различных пушистых – потому что они считали себя хорошими охотниками на змей) или споряще, вразнобой (вроде крысолюда, из-за которого она сначала подумала, что ей выдали меню гильдии, змеи, в которой видела конкурента, или дварфа, фанатеющего по механизмам).

Однако, какими бы остальные кандидаты не были любопытными с точки зрения того, какие из них могли получиться раб... То есть, кажется, люди говорят, «союзники», сейчас Сулле нужен был кто-то, кто способен и самостоятельно выжить в подземелье и, при этом, которым было бы достаточно легко манипулировать, поэтому её выбор, неожиданно, пал на старого рыцаря. Белая ведьма улыбнулась, когда приняла решение – если её будущий слуга сможет убить дракона, то в её распоряжении окажется чудеснейший деликатес... Да и ей самой интересно, хватит ли всех её зелий и эликсиров, чтобы вернуть телу рыцаря былое здоровье и насколько быстро этот старик примет правду о том, что только магия способна дать ему силу. Ламия сползла с теплого местечка и заскользила в другую каверну, где жил её годами собираемый чешуйчатый выводок, которым она скармливала биологические остатки экспериментов (а иногда и друг друга. При входе она услышала приветственное шипение – и змейки на голове приветливо фыркнули в ответ.

Итак. Старый рыцарь, получивший письмо, видимо, сперва решил, что ну его нахрен, эти загадки. Ещё и лезть на Ветреные пики всякие в его-то возрасте. Но, с другой стороны, предложений получше пока всё равно не поступало. Да и Чёрную гору ему вроде бы обещали, где, по слухам, и обитают драконы. В общем, запыхавшийся, опирающийся на меч, весьма немолодой мужчина оказался в её пещере. Увидев роскошно обставленное логово, накрытую тёплым пледом змеиную ведьму и двух ангелов, одна из которых сверлила взглядом его снаряжение, а вторая будто снимала мерки для подходящего гроба, он опустил оружие и снял шлем. Восхождение явно далось ему не без труда: старик вспотел, выбился из сил и едва переводил дух.

— Змеиная ведьма, значит... — он не стал ни трепетать от ужаса, ни кланяться. — И для чего же ты меня сюда затащила? Моё тело уже не то, что тридцать лет назад. Колени скрипят, дыхания не хватает. Если ты думаешь, что из меня получится хорошая ручная игрушка в обмен на горсть монет и милую улыбку, то ты не по адресу.

Он смотрел на Суллу с упрямством человека, которому уже нечего терять. Ещё не до конца понимая, перед кем оказался.

– Если бы ты ждал от меня горсть монет – едва ли ты прибыл, Рыцарь, – Сулла растянула губы в неестественно широкой и тонкой улыбке. Она слышала, что люди с куда большей симпатией относится к тем, кто улыбается, а ссорится с подоп... Учеником ей было не с руки – помимо того, что ей нужен защитник, сейчас ставить опыты даже на врагах государства опасно, потому что это самое государство может неожиданно пасть или стать частью другого, где эти «враги» внезапно могут оказаться мучениками. Поэтому... Пока без принуждения. Да и ангелы не одобрят. – Твое тело ослабло, но дух силен, а разум остр. Этим ты... Интересен. Я хочу... Заключить сделку. Я укажу тебе пути, что позволят приобрести тебе силу и сразить того, кого ты пожелаешь – в обмен на чужую жертву. В обмен на саму сущность тех, кто живет в Подземельях – их магические ядра... И того, что ты в них найдешь. Я научу тебя, как использовать свой разум вопреки ограничением бренной оболочки... Если твоя душа сможет выдержать ту силу, что ты обретешь, дабы сразить своего врага.

Несмотря на отсутствие раздвоенного языка, Сулла все равно произносила все шипящие смягченно и чуть дольше необходимого – это не должно было искажать смысл слов, но заставляло чуть больше к ним прислушиваться, чтобы правильно понять... Впрочем, это не было какой-то уловкой – просто ламия не обращала внимания на свою природную особенность, а тех, кто имеет право ей указывать, уже не осталось в живых (либо они совершенно выпустили Суллу из зоны своего внимания).

Рыцарь молча выслушал шипящую речь змеиной ведьмы, не сводя тяжелого взгляда с ее неестественно широкой улыбки. Затем перевёл взгляд на двух рассматривающих его ангелов. Судя по выражению лица, в его голове медленно крутились шестеренки. В итоге пришедшие к выводу, что терять ему все равно особо нечего.

— Добывать магические ядра, разрезая чудовищ, звучит как обычная работа наемника. Я делал это за горсть медяков в свое время. Если за ту же грязную работу ты предлагаешь силу, способную завалить чешуйчатую тварь размером с крепостную башню, то я в деле. Мое тело, может, и сдает, но как рубить руки пока ещё помнят.

Он сделал шаг вперёд.

— Но если твое колдовство превратит меня в безмозглую тварь или заставит забыть, ради чего я это делаю, то клянусь, я достану тебя даже из преисподней и сверну твою змеиную шею.

Он криво усмехнулся.

— И с чего же начнём, наставница?

Сулла медленно выползла из-под пледа, тихонько посмеиваясь вместе с весело шипящим гнездовьем на своей голове. Ей было очень интересно, к чему приведет клятва рыцаря и справится ли он с тем, что приготовила… И действительно ли сможет сохранить контроль над собой.

– Если твой разум и дух действительно сильны – ты не забудешь. Если нет… – она медленно начала наворачивать круги, оценивая доспех и, инстинктивно, ища слабые места, в которые можно ударить и продраться к беззащитной плоти. – …то шансов сразить дракона у тебя не было изначально. Разве не так?

Осмотрев нового слуг… Ученика, Сулла с легкой издевкой произнесла.

– А начнем с того, что найдем тебе достойную защиту, ученик!

***

Собственно, с броней все должно быть достаточно легко – латная броня достаточно популярна и купить новый доспех для рыцаря не должно составить труда (хотя она подозревала, что ей придется это делать еще не раз – Лихтенштайн не жалел ни себя, ни свои инструменты). Пока ученик не обучится необходимым заговорам и заклинаниям – пусть носит привычный доспех, тем более, ламия уже знала, как его усилить: отвары и мутагены позволят преобразить Иггторна.

И потому каждый день она варила из сомнительных компонентов зелья и эликсиры, которые должны были исцелить тело рыцаря – потому что его разум, конечно, рано или поздно превзойдет ограничения тела, но пока оное слишком хрупко. Часть зелий запускала регенеративные процессы в организме; часть несла в себе жизненную силу (и имела много общего с зельями лечения), которая должна подпитывать регенерацию; еще часть укрепляла кости, а другая выводила некоторые вредные вещества из тела. При этом в еду и зелья Сулла капала по пару капель парализующего яда – по её расчетам, от него максимум занемеет язык: это должно было повысить толерантность организма схожим растительным токсинам. Параллельно она заставляла рыцаря заниматься общей физической подготовкой – это также поспособствует усвоению всех зелий и, кроме того, сам рыцарь сможет лучше понимать свои новые возможности.

Однако про магию она тоже не забывала. Понимая, что учить его полноценной волшбе будет слишком долго, Белая ведьма нашла изящный выход из положения – мутаген с эссенцией змеи. Сам по себе он не должен вызвать серьезных изменений в теле – но все поменяется, если применить катализатор в виде магии. Обучив Иггторна базовым манипуляциям маной – то есть воззвание к внутреннему ядру, резонанс с текущей в окружающем мире магической энергией и их переплетение – Сулла открыла ему секрет «Змеиной чешуи». При напитке маной кожи, под воздействием заранее усвоенных компонентов и магии на ней должна появляться крепкая белая чешуя, которая, возможно, и не сдержит удар молотом или клевцом, но вот мечом – вполне. К тому же, она станет своего рода второй броней для Иггторна, которую нужно всего лишь активировать в момент удара (что практически не влияет на вес).

Первой целью для похода Сулла наметила кобольдские пещеры – ей, в целом, было глубоко безразлично, чьи конкретно ядра будет приносить ра... Ученик, однако как раз для него именно местное отребье должно представлять наименьшую опасность: вряд ли их оружие повредит качественный доспех, а для самого рыцаря можно легко найти железные аргументы разведывать именно это подземелье ввиду слухов про драконопоклонничество кобольдов. Если даже конкретно там нет драконов – возможно, там найдутся их секреты. Главное опасностью первых этажей сама ламия посчитала ловушки, которые легко обездвижат или как-то иначе поломают её новую игрушку., поэтому ему стоило бы понять, где эти ловушки могут стоять и чего от них вообще ждать.

***

– И все же… У меня есть вопрос, ученик, – в одну из тренировок Иггторна в голову Суллы пришел любопытный вопрос, который она тут же решила прояснить – тем более рыцарь наверняка уже должен был освоиться с новыми возможностями. – В чем смысл твоего стремления? Ты не нуждаешься в пище – и если бы и нуждался, выбрал бы другую добычу. Дракон не грозит твоей жизни – и если бы и грозил, было бы проще сбежать. Ты не обретешь больше силы, убив дракона – потому что для убийства дракона надо стать драконом.

Белая ведьма однажды слышала странную человеческую поговорку про драконов и неправильно её запомнила.

– Так почему ты готов пожертвовать своей жизнью, покушаясь на кого-то столь могущественного и не имея от этого какой-либо пользы?

Появление посланников Белой ведьмы в одной из лучших кузниц Стоунфолла стало событием, которое подмастерья будут обсуждать еще не один месяц. Сама Сулла, разумеется, не покинула своего прогретого лежбища. Вместо неё в пропахшее гарью помещение бесшумно вползли несколько белых змеек. Они оставили на наковальне точные мерки рыцаря и мешочек чистого золота. Страх кузнеца перед жутковатыми гонцами быстро уступил место профессиональному азарту, щедро оплаченному из бездонной казны заказчицы. Уже через несколько дней Иггторн Лихтенштайн стоял посреди пещеры, закованный в новенький латный доспех. Сталь подогнали идеально: вес распределялся так, чтобы не нагружать больную поясницу старика, а сочленения позволяли двигаться без лишнего скрежета. Впрочем, скрипеть перестали не только ремни брони, но и суставы самого рыцаря.

Каждое утро начиналось для Иггторна с кубка мутной, пахнущей болотом дряни. Сулла щедро сдабривала варево микродозами парализующего яда. Рыцарь пил, морщился, сплевывал зеленую слюну, когда язык немел, но... эффект был поразительным. Спустя пару дней боль, ставшая его верной спутницей последние десять лет, отступила. Вместо нее под кожей разлился странный, пульсирующий жар. Токсичный коктейль из мутагенов и жизненной энергии запустил в дряхлеющем теле процессы регенерации, искусственно, на чистой алхимии, выжимая из организма старика ресурсы, которых там давно не было.

Самым сложным трюком оказалось заставить этот старого пса колдовать. Таланта к магии у него было примерно как в табуретке. Классические академические лекции здесь бы провалились с треском. Но тысячелетний опыт ламии и её извращенный гений позволили найти иной подход. Она не заставляла его зубрить формулы. Она использовала мутаген как катализатор, заставляя ману резонировать с ядом в его крови через боль и физические нагрузки. Это было грубо, это нарушало все законы природы, но на исходе недели, когда рыцарь инстинктивно скрестил руки, защищаясь от брошенного ведьмой камня, воздух вокруг его предплечий пошел рябью, а под кожей на долю секунды проступил мерцающий белый узор змеиной чешуи. Магия прижилась. Старая собака смогла выучила новый трюк.

Тяжело опустившись на каменный выступ после изматывающей тренировки, Иггторн стер пот со лба. Суставы не ныли. Это ощущалось почти как чудо.

— Ты мыслишь как зверь, ведьма, — скрипуче ответил рыцарь, когда Сулла задала свой вопрос о драконе. Он смотрел на свои руки, чувствуя в них забытую, опасную силу. — Зверь убивает ради еды или чтобы выжить. Люди убивают ради смысла.

Он поднял на Ламию свой потухший, циничный взгляд, постепенно обретающий опасные змеиные очертания.

— Всю свою жизнь я рубил бандитов, потрошил гоблинов и спасал идиотов, которые даже "спасибо" сказать не могли. Я принц, ставший обычным наемником в консервной банке. Моя жизнь — это грязь, кровь и дешевое вино. Если я умру от старости в канаве или от заточки крысолюда — значит, всё это было зря. Бессмысленная суета. Но Дракон... Дракон это другое. Тот, кто убьет дракона, вписывает свое имя в вечность. А если дракон убьет меня... что ж. Сгореть в драконьем пламени — хотя бы достойная смерть. Я хочу умереть легендой, а не куском старого мяса, на койке очередного грязного трактира. И если твой яд поможет мне в этом, то наливай его сколько влезет. Я выдержу.

Разговор прервала порхнувшая в пещеру Офания с результатами сбора городских слухов. Сулла планировала отправить ученика на разминку в пещеры кобольдов, но абсолютная оторванность ведьмы от внешнего мира и людских интриг дала о себе знать во всей красе. Ангел принесла ворох абсолютно мусорных, противоречивых небылиц. Одни пьянчуги на рынке клялись, что кобольды ставят капканы на медведей. Другие шепотом рассказывали, что ящеры используют взрывные магические руны. А один контрабандист и вовсе заявил, что кобольдов там давно сожрали гигантские плотоядные грибы, которые ищут какого-то престарелого мужика с девчонкой.

В общем, неприятная вещь состояла в том, что Сулла не имеет ни малейшего понятия, ждет ее слугу в темноте.

– Ты противоречишь сам себе, ученик, – поймала его Сулла на оговорке, но без огонька – слова Иггторна заставили её задуматься. Принцип «убийства ради смысла» был для ведьмы дик и чужд: зачем умерщвлять что-то, что может послужить твоим инструментом или, в крайнем случае, едой? – Звери не мыслят, они лишь действуют согласно своим инстинктам. Но теперь я начинаю понимать, почему Ламассу хотела истребить ваш род. Она была… Как это правильно… Человечной? Если бы она не была столь истово верующей, то легко бы вписалась в ваше общество.

Впрочем, сама идея того, чтобы оставить след в вечности, выглядела по-своему увлекательно (хотя Сулла предпочитала не оставлять следы в вечности, а эту вечность, для начала, прожить) – и многое сказало о её слуге (и о том, с помощью чего на него можно давить). Тем более, раз он принц, это открывало довольно интересные… Возможности. Ей очень нужен защитник – и если принц одолеет дракона и обретет желанную им славу, то он, вполне вероятно, сможет и претендовать на наследство по праву силы и праву крови (да и, в общем, неважно, был ли он принцем на самом деле – главное, чтобы остальные приняли это за правду). Это была… Интересная комбинация.

А пока требовалось немного скорректировать планы – Офания принесла, безусловно, чрезвычайно ценную информацию (пусть и весьма разрозненную, но Белая ведьма была уверена в том, что все из этого правда – в той или иной степени) и, в иных обстоятельствах, Сулла бы поручила рыцарю поход к кобольдам… Но послание от Великаньего переворачивателя заставило ведьму немного сменить планы. Конечно, в замке нежити явно было сложновато найти дракона (разве что костяного или призрачного), но в качестве тренировки он годился куда как лучше… Не говоря уже о том, что Сулле было безразлично, какие именно ядра ей поглощать. Самое сложное тут – убедить ученика, что ему это надо.

– Настало время проверить, как ты держишь удар, ученик, – незадолго перед отправкой ответного сообщения Саррфану ведьма начала подготавливать Лихтенштайна. – Тебе стоит освоиться с тем, что ты изучил… И найти ресурсы для твоего дальнейшего развития. Я договорилась с одним разумным, который также обучает своего ученика – вдвоем вы сможете добиться успехов. Ты станешь его щитом – он станет твоим мечом. Твоя задача – защищать его и собирать все магические ядра, что останутся от поверженных вами монстров. Это будут скелеты и зомби... В основном. Может быть, мертвые драконы, если вы достаточно неудачливы.

Едко-желтые глаза Суллы оставались открыты и сосредоточены на протяжении всей речи– она словно пыталась гипнотизировать рыцаря, заставляя концентрировать все внимание на себе.

– Но тебе следует помнить, ученик – сейчас ты слаб и не справишься с действительно могущественными врагами. Поэтому, если ты встретишь дракона – ты должен нанести ему рану и бежать со всех ног. Можешь отдать все, что нашел в Подземелье и не смог использовать на месте, своему подопечному перед ударом. Ты не обретешь желанную вечность – но наверняка останешься в памяти этой твари. И еще… Не дай своему подопечному умереть. Если ты ослушаешься моего совета и будешь сражаться до конца – мне нужно будет то, что ты добудешь, – Сулла была предельно честна с рыцарем, ибо чувствовала, что это сработает куда лучше лживых уверений в том, что ей будет неприятно в случае его смерти, или бесплодных попыток отговорить рыцаря от самоубийственной атаки на некродракона (хотя он вряд ли должен появиться). – Сейчас ты идешь за одним из компонентов своей силы и оружия, способного убить дракона. Попытайся выжить и уйти не с пустыми руками.

Возвращение ученика из его первого похода сложно было назвать триумфальным. Скорее, это напоминало доставку чудом уцелевшего куска мяса с бойни. И это при том, что как она и ожидала, никакого некро-дракона действительно не появилось.

Когда Иггторн ввалился в пещеру, от него разило паленым хитином, кислотным смрадом и горелыми волосами. Заказной латный доспех был покрыт слоем обгоревшей паутины и глубокими вмятинами, а сам старик тяжело опирался на ножны меча. Исим, бросив один взгляд на пациента, обреченно вздохнула и побежала за бинтами и очищающими мазями. Хоронить рыцаря было пока еще рановато.

Тяжело рухнув на каменный пол, Иггторн швырнул в сторону ведьмы мешочек с трофеем.

— Кхех... Хотел дракона, а получил горящего паука, свалившегося прямо на голову. Выдали же мне в напарники малолетнего долбоёба...

И, похоже, змеиная чешуя да накачка мутагенами единственное, из-за чего старый рыцарь вообще пережил это падение огненного арахнида. И сейчас хоть и был весьма потрёпан, и смертельно устал, все ещё был жив.

А в мешке находилось ядро Могильщика. Пульсирующий сгусток некротической энергии, буквально излучающий жажду чужой смерти. Насколько Сулле стоит употреблять его в пищу вопрос неодназначный. Но, возможно, она могла бы перенять способность впитывать жизненные силы из умирающих вокруг существ. А если пустить его на мутагены для Иггторна, то возможно рыцарю тоже можно привить подобное свойство. Но стоит ли впускать в его и без того не самый крепкий организм эссенцию мертвяка? Вопрос неоднозначный.

– С-с-с, – шипящих смех Суллы заполонил собой пещеру, когда рыцарь вернулся после своего похода. Змейки зашипели вслед за ней наперебой, чутко реагируя на испытываемое ведьмой веселье – довольно непривычное, на самом деле, чувство. По этому поводу она даже выползла из своего укрытия и добралась до Лихтенштайна, дабы осмотреть его раны. «Вроде жив?..», – подумал она, после чего ехидным, чуть наставительным тоном прокомментировала. – Если бы на тебя упал дракон – он был бы еще тяжелее и наверняка горел бы не хуже.

Позже она расспросила рыцаря о вылазке… И, хотя рассказ её повеселил, в сухом остатки итоги были очень и очень неутешительны: добыча минимальна и, если бы не необычная для человека принципиальность и добросовестность (сама Сулла даже таких слов не знает), то итог был бы совсем печальным. То, что её подопечный успешно стал применять змеиную чешую, для Белой ведьмы не стало «плюсом» – она и без этого была уверена в собственной гениальности, поэтому даже не сомневалась, что ученик сумеет применить заклинание в опасных условиях.

Ядро она, кстати, без малейших угрызений совести съела, утоляя свой голод и не предпринимая каких-то подготовительных мер для выживания – это не первое пожранное ядро и организм должен самостоятельно адаптироваться к нему. А капелька смерти – приятное разнообразие в буйстве жизни.

Её план на очередной цикл обучения не отличался оригинальностью: она планировала продолжить опаивать Иггторна все теми же микстурами для укрепления тела (в надежде, что эти изменения закрепятся в его организме навсегда) и обучить его новому «заклинанию»: как и «змеиная чешуя», оно должно опираться на циркулирующие в крови рыцаря вещества и магическую энергию, однако… Волевой посыл и заклинание должно быть другим и вместо кожи мана должна проникать в нервную систему и мышцы, подпитывая их и уменьшая взаимодействие между мыслью и её реализацией.

– Ты бьешь быстро и точно… Но недостаточно. Твое мышление ограничено, твоя реакция замедлена, твоя скорость низка… – глаза Суллы засветились ядовито-желтым светом; вслед за ними через кожу проглянула сетка вен, святящихся все тем же едким янтарем, и она резко выбросила когтистую руку к пучку трав, каким-то чудом не снеся саму емкость. – Раньше это назывались «скоростью хищника». Заставь свое тело двигаться быстрее, чем дозволено природой и заставь свой разум контролировать тело четче, чем возможно – и ты сможешь нанести смертельный удар врагу в уязвимое место… Их мы изучим потом, мой у-че-ник~

Мана позволяла преодолевать естественные пределы организма и компенсировать последствия – и Сулла беззастенчиво этим пользовалась, заставляя старика выкладываться больше, чем в его молодости. В этот раз она кидала камешки не в самого рыцаря, а рядом с ним – и он должен был этот камешек ударить и не допустить, чтобы меч пошел дальше; смысл заклинания заключался в скорости и точности: а уж сколько силы вкладывать в удар Лихтенштайн и сам должен знать благодаря своему боевому опыту.

Антимагическое ядро, переданное Саррфаном, Сулла намеревалась пусть в дело – во-первых, ей нужно улучшать снаряжение рыцаря, потому что тому в какой-то момент придется сражаться с драконом, во-вторых, потому что ей вполне хватает интеллекта, чтобы не пожирать антимагическое ядро; будь у Суллы какой-нибудь маг под рукой, на котором не жалко провести эксперименты, она бы скормила ядро ему, но самой поглощать нечто настолько противоречащее всему существу змееведьмы было, пожалуй, за гранью даже самых сумрачных идей Белой ведьмы.

К сожалению, это также означает, что ей придется выползать из своей норы и тащится в город, чтобы договориться с Бартом об инкрустации Антимагического ядра в доспех Иггторна (меч она решила пока не трогать – насколько она знала этих монстров, магией они пользуются не так уж и часто и почти никогда для защиты)... А пока она ползает – Офания вполне может тоже сходить и принести слухов о другом, не менее интересном подземелье! Не то, чтобы эти слухи были полезны, но они, удивительным образом, наталкивали ведьму на разного рода идеи и подпитывали её ментальную деятельность.