[Aegean] Лепестки Асфодели | ходы игроков | 1. ΠΑΝΑΜΟΣ · Γʹ ΜΖʹ

— Да уж. Наследил он, конечно, так, что не заплутает даже слепой и слабоумный.

Никакого интереса к командованию никто не проявил, а значит, инициативу требовалось брать на себя. Тем более что впечатлительностью Тиберий никогда не отличался. Ничего нового картины насилия не принесли. Не было смысла затягивать это расследование дольше, чем оно уже само по себе увело времени. Момент размышлений неизбежно сменяется моментом действия. И перемена эта зачастую бесповоротна. Однажды начавшись, охота должна быть завершена — завершена любым итогом, к добру или худу.

— Поднимусь на холм. Увижу больше, да и след крови с него тоже должен проглядываться.

Щит на предплечье. Копье в руку. Ad opus.

Взобравшись на холм, Тиберий увидел, что след вился дальше на север, скрываясь за очередным холмом. За ним — снова, и снова, и снова, а спустя несколько холмов и извилин следа тот начал становиться всё менее и менее явным. Следуя за кровью, мистии отдалились от тракта и приблизились к горной гряде, которая у подножия своего была довольно пологой, но спустя плетру-другую переходила в почти отвесные скалистые склоны, лишённые растительности. Как знали наши герои, в ущелье, в сторону которого чётко указывали уже нечёткие следы, располагалось множество пещер, в одной из которой находилось святилище Деметры Хтонической.

Зайдя в узкое и глубокое ущелье, ярко освещённое жаркими лучами солнца, мистии сразу же увидели эти пещеры — тёмные дыры в изумрудно-коричневом теле гор. Тут уже следы едва заметно угадывались на каменистой поверхности земли; мистии потратили почти час на изучение всего и вся в округе прежде, чем нашли несколько окровавленных кусочков чего-то, что, вероятно, некогда было печенью одного из убитых, недалеко от входа в ту пещеру, в которой находился алтарь в честь Деметры — её легко можно было узнать по выгравированным над входом в тёмную провалину буквам "дельта" и "хи".

Агелай шел сразу за Тиберием, крепко держа в руках ловчую сеть. Сеть была сплетена умелым мастером – уж бывший рыбак знал в этом толк – и стоила каждого из трех потраченных на нее оболов. Стоило глядеть в оба, ведь если зверь покажется, у него будет всего пару ударов сердца, чтобы бросить сеть. Стоит упустить момент и подпустить зверя слишком близко, дав напасть на кого-нибудь из своих и момент будет упущен, а сеть станет бесполезной.

– Держите факел повыше. Так лучше будет видно, если что-то дёрнется в темноте – попросил он у других мистиев.

Агелай держался чуть правее Тиберия и не сильно демонстрировал свою сеть. Расчет был простой. Если оборотень был разумен, он первым бросится на него, посчитав безоружным. И тогда он набросит на него сеть.

— Всем, кто с копьями, предлагаю встать в авангард. Если эта тварь еще там, ее лучше держать на длине древка. У нас достаточно свидетельств того, насколько она быстра, нельзя дать ей сблизиться на длину вытянутой лапы. Пелегон и Эрито сражаются хуже всех из нас, поэтому они пойдут в сердце строя (и кто-нибудь из них понесет факел). Ксанф и Агелай, вы закроете фланги. Я мыслю, что так будет хорошо. У кого есть иные предложения?

Задавая это вопрос, Тиберий куда больше внимания заострял на Дамоне и Алкимеде. Они здесь самые опытные воины, их мнение имеет сейчас наибольший вес.

Пелегон знал эти места – здесь можно было, не уходя далеко от города, пополнить запасы мастики, необходимой, если в зубе образовалась дыра, или сырья для экстракта от простуды. А скальная роза – отличное противовоспалительное и успокаивающее средство. Впрочем, сейчас у него были другие заботы – они не на прогулке и не на сборе гербариев, а расследуют убийство, точнее целой серии убийств.

Осмотр тел с одной стороны не дал ничего нового, но с другой – подтвердил ранее сделанные выводы. У твари были длинные клыки и острые когти и встреча с ней точно не будет легкой прогулкой.

Ущелье, несмотря на то, что было ярко освещено, все равно выглядело довольно мрачно. Скорее всего дело было в темных провалах пещер, в одной из которых скорее всего и пряталась зверюга, за пару дней убившая столько людей, сколько порядочный врач укладывает в кладбищенскую землю за несколько лет.

У кого есть копья… Копья у Пелегона не было. Нет, конечно, у него было оружие, но по правде говоря – а говорить надо всегда честно, по крайней мере в разговоре с самим собой, - боевые навыки не были его сильной стороной.
- Я понесу факел, - согласился молодой лекарь, - Вы правы, в темноте пещеры, если не будет света, у твари будет преимущество, причем, возможно, решающее.

С их прихода на место преступления, Ксанф молчал. На слова мистий он отвечал кивком, либо не отвечал вовсе. Молчание мужчины, известного своей болтливостью, говорило достаточно о его состоянии. А если для кого-то нет, к этому прилагался более заметный маркер — лицо торговца совершенно лишилось красок. Он смог удержаться от осмотра убитых в Элевтерах, но эти тела от чего-то притягивали его рассеянный взгляд, своим видом вызывая тошноту и головокружение. Итак, с автором этой мерзости ему, Ксанфу Торговцу, Ксанфу Пчельнику, предстоит сражаться. Он размял ставшие ватными пальцы и взялся за меч. Тиберий определил всем места. Значит, держать фланг. Так тому и быть. В конце концов, он мужчина и афинянин.

Алкимед воткнул копье в землю и глубоко вдохнул. Запах смерти наполнял воздух и будоражил его жажду битвы. Он надел свой шлем и обернулся на Дамона, верно следовавшего за ним.

— Держитесь за нами. Если боги будут благосклонны, мы все вернемся домой живыми.

  Выбор доспехов и снаряжения много времени не занял – мистии не первый раз ходили на дело, и все снаряжение Эрито ее любовник уже не раз проверял. Позволив Алкимеду еще раз удостовериться, что все в порядке, и насладиться зрелищем, как красиво работают мужские мышцы, когда тот натягивает лук, дева сменила пеплос на короткую, чуть выше колен, белую тунику и, дождавшись подтверждения, что со снаряжением все в порядке, позвала мужчину за собой в храм. В первую очередь ради дела, конечно же.
  К сожалению, торопливые изыскания никакой пользы не принесли – она только нашла свиток с историей Ликаона, подтвердившей правильность подозрений, и на этом все. Никаких трактатов об охоте на подобных существ, никакого их медицинского описания – все же собранная библиотека была несколько иного формата, и в ней проще было найти информацию о торговых богатствах тех или иных полисов или о древних войнах, чем сведения о тех или иных чудовищах.
  Память тоже молчала – и немала вина в том была на Алкимеде, который не только сам мешал вспоминать, но и вызывал желания, совершенно отличные от убийства Ликаонидов. Как известно, лучший способ справиться с искушением – это поддаться ему, и Эрито решительно спасла мистиев от того, что, по крайней мере, одна из них во время охоты будет думать совершенно не о задании, и тем может подвести остальных. Так, со всей своей порывистостью воздав хвалу Афродите-Иштар, но не найдя нужных знаний, критянка вместе с Алкимедом отправилась к месту встречи.

  Вид новых жертв был столь же неаппетитен, как и погибших в доме, и Эрито предпочла остаться от них на расстоянии – смысла приближаться не было никакого, тем более что рядом есть гораздо более стойкие люди, что охотно покопаются в трупах и изучат землю вокруг них. Решение оказалось совершенно правильным – вскоре разведка увлекла отряд в изрезанные предгорья, а затем и к одной из пещер, где располагалось святилище Деметры. Видимо, там ликаонид и решил передохнуть, а заодно и дождаться новых жертв.
  На предложение Тиберия держаться в центре отряда дева согласно кивнула. Подтянув завязки наруча и вынув лук из украшенного вышивкой в виде осьминога налучья, Эрито достала стрелу и положила ее на тетиву, готовая при необходимости стрелять в любого, кто возникнет впереди – никакого сомнения, что это будет враг, у нее не было.
  Ступив под сень пещеры, критянка, чувствуя, как все быстрее бьется сердце, нервно выдохнула и негромко сказала:
  - Нам бы постараться оставить его в живых для того, чтобы допросить, хотя бы перед смертью…