Мистический лес | ходы игроков | День первый

Холодно…

Первым, что они почувствовали, был холод. Не колючий мороз, а промозглая сырость раннего утра, от которой не спасешься теплой одеждой. Она заползает в каждую щель, высасывает каждую каплю тепла из тела, остается холодной испариной на коже и заставляет мышцы дрожать в рефлекторной попытке согреться.

Воспоминания туманны. Люди помнили свои имена и биографию, какие-то события недавнего прошлого, но вот восстановить точную последовательность событий последнего дня и отметить в нем четкую точку, после которой что-то пошло не так, никто бы из них не смог. Картины в памяти смешались в какой-то размазанный калейдоскоп, без четкой точки отсчета, границ и мерок.

Вокруг сумерки, и по общей атмосфере можно определить, что сейчас утро, а не вечер. Солнца не видно - лишь свечение над зубцами близких гор. Судя по всему - это восток.

Горы повсюду. С одной стороны расколотый пополам скалистый обрыв, с которого стекают туманные хлопья, и за ним - высокие, грандиозные вершины, со снежным поясом и серыми пиками. Сама Джомолунгма, пожалуй, поклонилась бы им. С другой - изломанная стена, тоже разломленная пополам узким ущельем. Все это далеко, не рядом, за голубой дымкой.

Рядом - озеро, вытянутое, прикрытое низкой туманной дымкой. Из зыбкого полога торчат редкие высокие стебли с метелками узких листьев на вершинах. Рядом - полоса земли без деревьев, лишь трава. Это берег озера, и именно тут лежат пятеро, что постепенно приходят в себя. Рядом, метрах в тридцати - лес. Его плохо видно, он скрыт утренним туманом и сумерками, но его смутная тень вызывает инстинктивное отторжение. Словно что-то не так. Но что именно?

На светлеющем небе - две луны. Еще не исчезли, изгнанные лучами Солнца, еще смущают разум. Одна - большая, раза в полтора больше нормы, тонкий полумесяц. Вторая в другой части неба, маленькая, вдвое меньше привычного, но полная.

Тихо. Пахнет влагой, тиной, хвоей. Ветра нет.

Люди просыпаются. Осознают себя.

Впервые за долгое время в этом мире звучат слова…

  Холод медленно и неотвратимо пробирался под одежду, вынуждая ёжиться всё сильнее и подтягивать колени к груди, чтобы согреться. Глубокий сон ушёл, но разум всё ещё пребывал в пограничном состоянии, желая продлить мгновения утренней неги.

  Сергей причмокнул губами и нехотя повернулся на другой бок. Пучок травы, что рос на небольшой кочке, служившей подушкой, несколькими тонкими стеблями устремился прямиком в ноздри и, после нескольких вдохов, коснулся ворсинок в носу.

— Ааа-чхи!

  Громкий звук разорвал утреннюю тишину и заставил Сергея сложиться пополам. Шмыгая носом, Каменев засопел, очищая дыхательные пути, а когда это удалось, рухнул на спину в надежде вздремнуть ещё полчасика.

  Несколько мгновений он неподвижно лежал на спине и лихорадочно соображал, силясь уложить в голове возникшее диссоциативное противоречие.

  Ожидаемого потолка над головой не было, как не было стен, окон и дверей. Не было и кровати. Скосив взгляд по сторонам, мужчина пришёл к выводу, что он где-то на природе, но в памяти не нашлось воспоминаний о том, с кем и где. Он опять напился до беспамятства с ролевиками-реконструкторами?

  Эта мысль казалась логичной ровно до момента, пока он не принялся разглядывать луны и поочерёдно закрывать то один, то другой глаз в надежде убрать «двойственность бытия». После нескольких минут нервного подмигивания Валун закрыл и потёр глаза ладонями, но и это не помогло. Небесный «смайлик» всё так же продолжал ехидно подмигивать ему с высоты.

— Чертовщина какая-то... — проворчал Каменев сиплым голосом и, приняв сидячее положение, затряс головой. — Уууффф... Надо заканчивать с попойками, а то не помню уже, как сюда добирались...

  Несколько тел, лежащих вокруг, очень хорошо вписывались в его стройную, но очень хрупкую теорию. И прежде чем будить собутыльников, Сергей на четвереньках пополз к водоёму, чтобы умыться. Может быть, холодная вода взбодрит и вернёт память о событиях минувшей ночи.

Зябко потягиваясь Гоша заметил, что он не дома у дедушки, хотя что-то подобное он припоминал, да и спать с топором в руке было не в его правилах.

Двигаться совсем не хотелось, холодно, так еще и дымка.
Снова сжав топор в руках, он судорожно поднимается, тщательно осматривая себя, неужели в беспамятстве кого-то зарубил, надо понять что произошло, осматриваясь вокруг, все напоминает множество миров описываемых в книгах и аниме. От холода начал потирать руки и ноги, чтобы увеличить приток крови и побыстрее согреться.
-неужели перерождение или сам попал в иссекай- в слух подумал Георгий, пытаясь водить руками, чтобы вызвать меню, как видел это в аниме, может уловить интерфейс или какой-то другой вид информации.
-ничего не понимаю - продолжал бормотать он себе под нос

Ничёссе дубак. Гарик попытался поплотнее укутаться в спальник. Спальника не было. Тааак, начинается. Давай добавим пива, давай плеснем колы, ну прикольно же будет. И ликёрчиком… Извращенцы! Душераздирающе зевнув, он сел, опершись рукой о песок и уставившись на озеро. Блин, чё за озеро-то. Ленивый взгляд скользнул по горам. Горки хорошие, зачот. Так, а где… и тут эта ленивая скотина столкнулась со второй луной...

В принципе, Гарик и дальше сидел бы, втыкая в двоелуние пейзажа, если бы не сработал походный рефлекс – не мочи зря одежду, хрен высушишь. А рецепторы пониже спины вовсю орали о том, что еще чуть-чуть и он таки будет ходить с мокрой жопой, потому что, блин, роса. Вскочив на ноги, Жилин обрел преимущество в обзоре и обнаружил, что не один. Конкретно он обнаружил чей-то зад, возвышающийся над гладью воды. Хозяин зада, очевидно, в пьянстве замечен не был, но по утрам жадно пил холодную воду. Прямо сейчас и пил. Это пробудило второй рефлекс и, скользнув мутным взором по еще троим собутыльникам, Гарик поспешил отойти от озера к ближайшим деревьям, дабы не пополнять местные воды собственными.

Кабан приходил в себя очень тяжело, будто его вытаскивали из глубокой чёрной воды. Первым, что он почувствовал, был холод. Не острый, режущий, а тяжёлый, мокрый, промозглый. Он заполз под кожаную жилетку, впился в голый живот, прошёлся по толстой шее и заставил огромное тело мелко дрожать. Мышцы от такого сами собой начинали сокращаться, пытаясь выработать хоть какое-то тепло. Кабан поморщился, не открывая глаз, и глухо выругался сквозь зубы.

— Фак…

Голос вышел хриплый, низкий, будто камень прокатили по гравию. Он лежал на чём-то жёстком и влажном. Это была трава, хотя он помнил, что лежал в спальнике у себя в палатке. Холодная, мокрая от росы или от тумана трава. Правая рука байкера была вывернута под неудобным углом, левая лежала на животе. Тело гудело сонной болью, такой, какая бывает после слишком долгого сна в одной позе или после хорошей драки. Кабан медленно разжал пальцы, потом сжал снова. Всё на месте. Ничего не сломано. Он открыл глаза. Серое, сырое утро. Небо ещё не определилось, быть ему светлым или остаться сумеречным. Над зубцами гор слабое, болезненное свечение. Восток, значит. Кабан несколько секунд просто лежал и смотрел. Две луны. Одна большая, тонкий полумесяц, другая маленькая и полная, в другой стороне неба. Он смотрел на них долго, без выражения. Потом моргнул и тихо, почти беззвучно выдохнул:

— Вот зе хелл…

Воспоминания были как после хорошей пьянки, только без самого пьянства. Имя своё помнил. А вот как именно он оказался здесь, дыра. Просто чёрная, размазанная дыра в памяти. Как будто кто-то взял последний день и вытер его грязной тряпкой.

Кабан медленно, тяжело сел. Живот привычно отвисал, кожаная жилетка натянулась на широкой груди, цепочки тихо звякнули. Он обхватил себя руками, пытаясь хоть немного согреться, и огляделся по-настоящему.

Озеро. Вытянутое, мутное, под низкой туманной дымкой. Из воды торчали странные высокие стебли с узкими листьями. Берег, полоса голой земли и травы. Метров через тридцать тёмная, нечёткая стена леса. От леса веяло чем-то неправильным. Не страхом даже, а каким-то глубинным, животным отторжением. Будто там что-то смотрит. Или ждёт. Кабан прищурился, но в тумане и сумерках разглядеть ничего было нельзя. Он только хмыкнул себе под нос и отвернулся.

Горы. Огромные, давящие, с снежными шапками и серыми пиками. С одной стороны расколотый обрыв, с другой, изломанная стена с узким ущельем. Всё далеко, в голубой дымке, но от этого не становилось уютнее. Воздух пах влагой, тиной и хвоей. Ветра не было. Тишина стояла такая, что звенела в ушах. И люди. Четверо. Лежали неподалёку, так же, как он только что. Незнакомцы. Кабан медленно перевёл тяжёлый взгляд с одного на другого, запоминая. Никого из них он раньше не видел. Ни лиц, ни одежды. Чужие. В его мире чужие почти всегда означали либо проблемы, либо еду, либо и то, и другое сразу. Он не торопился вставать. Сначала нужно было понять, насколько он вообще может двигаться.

Кабан упёрся руками в мокрую траву и тяжело поднялся. Тело протестовало. Сто сорок пять килограммов не любили резких движений после такого сна. Он покачнулся, широко расставил ноги, выпрямился во весь свой почти двухметровый рост и ещё раз огляделся уже с высоты. Жилетка слегка распахнулась, открывая мощный, обрюзгший живот и старые шрамы на руках. На запястьях кожаные браслеты, на шее цепочки. Джинсы влажные внизу, ботинки тяжёлые, привычные. Смартфон он нашарил его в кармане. Холодный. Половина заряда, как и раньше. Ключи тоже на месте. Больше ничего.

Голод уже начинал просыпаться. Не острый ещё, но тяжёлый, глубокий. Его большому телу нужно было много. Очень много. Кабан это знал лучше, чем кто-либо. Если в ближайшее время не найдётся еды, то станет плохо. Раздражительность придёт первой. Потом слабость. Потом злость.

Он ещё раз посмотрел на лес. Тот по-прежнему вызывал неприятное ощущение где-то между лопатками. Кабан не был из тех, кто верит в сказки, но инстинкты у него работали отлично. Если место кажется неправильным, оно, скорее всего, неправильное. Значит, туда пока лучше не лезть. По крайней мере, пока не посветлеет и не станет понятно, что там вообще происходит.

Кабан тихо крякнул, размял шею и медленно повернулся к остальным. Говорить он не спешил. Слова всегда можно было сказать позже. Сначала нужно было понять, кто эти люди и насколько они опасны. Или бесполезны. В его системе координат третьего почти не существовало.

Он стоял огромный, тяжёлый, слегка сутулый от холода, и смотрел. Дыхание вырывалось изо рта белыми клубами. Две луны всё ещё висели на светлеющем небе, будто издеваясь. Горы давили. Озеро молчало. Лес ждал.

Кабан сглотнул вязкую слюну и глухо, почти себе под нос, бросил в сырой воздух:

— Ну, здравствуй, новая дорога… Только вот Чоппер, сука, где?

Почему он решил сейчас сказать это на русском, он не знал, да и он не ждал ответа. Просто стоял и ждал, пока остальные окончательно проснутся. А сам уже начал прикидывать, куда можно двинуться, когда станет совсем светло. Подальше от леса. Ближе к воде, но не вплотную. И желательно туда, где может оказаться что-то съедобное. Всё остальное потом. Свобода никуда не денется. А вот голод придёт очень скоро.

Кабан ещё раз тяжело вздохнул, потёр лицо огромной ладонью и замолчал. Ждал. Холод продолжал ползти под одежду. Две луны медленно бледнели. А где-то в тумане лес продолжал молчать так, будто слушал.

- Ять, - сказал Марк. - Это что за хрень.

Он открыл глаза. Потом закрыл глаза. Эта хрень снится. Кому снится? Ясный пень, ему. А зачем? Он мучительно перебирал в голове события вчерашнего дня. Нет. Не надрался. Нет. Он не отходит от наркоза и не выходит из комы. Он и не входил в кому.

Снова открыл глаза. Хрень никуда не делась. Две Луны. Полная хрень. Полнейшая.

- Две Луны, - сказал он, - это не одна Луна.

И дальше.

- Какого хрена? Вы кто, вообще?

Он посмотрел на горы и деревья, мучительно пытаясь сообразить, что это. Кавказ? Анды? Куда его занесло, и, главное, как? Мозги работали со скрежетом плохо смазаного механизма. Мозгам хотелось кофе. Мозгам хотелось другой реальности вокруг и они отчаянно протестовали против того, что приносили им глаза. Потом до него дошло, что на небе две Луны. Не одна. Он посмотрел еще раз. Две. Потер глаза. Две.

- Пипец, - сказал Марк.

Вода была холодная, мокрая и очень чистая. Валун плеснул себе в лицо несколько бодрящих пригоршней, немного залип на кружащих у дна серебристых мальков. Хорошее озеро: дно пологое, песчаное, вода чистая, рыбки... Только вот памяти оно не прибавляло - Сергей так и не мог вспомнить, где он, как сюда попал, и что за незнакомые мужики дрыхнут с ним на одной поляне. Горы, блин, вокруг! Ближайшие горы от жилища Каменева располагались в доброй тысяче километров.

Манипуляции Гоши в попытке открыть интерфейс успехом не увенчались. Никаких полупрозрачных меню, сообщений системы и всплывающих подсказок. И даже полуголая чиби-эльфийка из-за ближайших кустов не вылетела с курсом молодого авантюриста. Бардак у них тут, никакой клиенториентированности. Утешало одно - топорик был чистым, без следов посторонних биологических жидкостей.

Гарик отошел к кромке леса. Туман расступился перед ним, и до парня дошло, почему лес казался ему странным. Деревья были незнакомыми. Например, то, которое он сейчас орошал, имело темно-серую кору, напоминающую фактурой змеиную чешую. И листья у него были темно-зеленые, длинные и плотные, свисающие с ветки гроздьями-пучками по пять-шесть штук. Гарик никогда такого не видел даже на картинках. Что-то с тропическим вайбом, но почему-то в горах.

Кабан огляделся, прислушался. Тихо как-то. Соседи по полянке завозились, разбрелись кто-куда - один к озеру, второй к лесу поссать. Ничего особенного не произошло, никто не нападал, никто не убегал. Со стороны леса донесся неуверенный, сонный посвист. Какая-то пташка, видимо, проснулась, но еще не прокашлялась и не выпила утренний кофе. Кстати, о кофе. Пожрать бы... А нечего. Нечего же?

Марк наблюдал за светлеющим небом, затем разглядывал горы. Определить их сходу не получалось - горы и горы, знакомых вершин в поле зрения не наблюдалось. Судя по высоте - какие-то из высочайших, как бы не Гималаи. Скорее всего, и они сами находятся далеко не на уровне моря, а заметно повыше, судя по местному воздуху. Странно, что ветра нет, обычно на высоте всегда ветренно. Видимо, тут скалы образуют карман.

  Плескаясь на мелководье, Сергей погрузился в глубокие размышления, но как глубоко он не пытался копнуть, результата не было. Память отказывалась предоставлять информацию.

  Окружающий пейзаж, достойный кисти Левитана, поражал своим спокойствием и монументальным величием. Небо, месяц и луна, тронутые озерной рябью, всё так же отражались в темном зеркале озера. В глубине водной толщи серебристыми искорками блестели спинки не то пескарей, не то уклеек. Где-то за спиной чирикнул кудяблик и тут же заткнулся, перебитый недовольным ворчанием пробудившихся туристов. До слуха донеслось мощное журчание со стороны леса, которое в рассветной тишине казалось рокотом горного водопада.

— Ну и кто там ссыт, как полковая лошадь? — С улыбкой в голосе поинтересовался Каменев, заканчивая утренний моцион. Наклонился ниже, чтобы зачерпнуть ещё воды и замер.

  Из темных глубин озера на него ехидно смотрели два выпученных глаза, близко посаженные к крупному, картофелеобразному носу на широком скуластом лице. Более того, этот кто-то обладал копной светлых волос и такой же нечесанной и растрепанной бородой, торчащей во все стороны словно иглы дикобраза. Вылитый бомж-утопленник… Ну или водяной. Жизнь не готовила его к такому повороту событий.
Размахнувшись и стукнув по воде кулаком, мужчина развернулся на пятках и, буксуя на прибрежной влажной почве, резво пополз вглубь стоянки.

— М-м-м-мужики! Т-т-т-там х-х-х…ня в озере!

  Со скоростью ошпаренной кошки и грацией картошки, Валун подкатился к ближайшему подлеску, схватил корягу и встал на изготовку, готовый принять неравный бой с озерной нечистью.

— В-в-вылезай, п-п-падла!

  Держа оружие высоко поднятым над головой, обвел присутствующих взглядом и кивнул в сторону озера. Озноб и утренняя прохлада сменились жаром в груди от вскипавшего в венах адреналина.

Остатки сна таяли как утренний туман, а вместе с тем приходило осознавание. Да. Назовем это лучше так. Осознавание, что, если вторую луну еще можно было бы объяснить оптическим эффектом, то несоответствие биомов не объяснялось ничем. Дотрагиваться до незнакомой флоры он не спешил. Говорят, в джунглях растет какая-то дрянь, прикоснувшись к которой, люди вышибали себе мозги от боли. Это если было чем. Застегивая ширинку, Гарик прислушался к собственным ощущениям – хотелось бы знать, на какой они высоте. И не связаны ли все эти луны и странные стволы с банальным кислородным голоданием. В ответ организм рапортовал о прекрасном самочувствии, что огорчило Жилина еще сильнее. Похмелья не было. Как можно было упиться настолько, чтобы не помнить аще ничего, но при этом не ощущать токсикоза, а? Вот то-то.

— Ну и кто там ссыт, как полковая лошадь?
– Хм, не имел возможности сравнить, а потому доверюсь эксперту, – машинально отвертелся Гарик и встал как вкопанный.

Полминуты спустя он виновато отвел взгляд, ибо пялиться нехорошо. И не то чтобы он пялился на карлика. Но… ну не было среди его знакомых карликов. Не-бы-ло. И это ж насколько надо было упиться… он понял, что ходит по кругу.

– В лесу тоже х-х-х-ня, – отрапортовал он дабы замять неловкость. – А, э, простите, мы знакомы? – И, посмотрев на озеро, проворчал, – а может, лучше, не надо.

Гоша был так погружен в свои мысли, о системе, способа её активации , что вырвать из собственных чертогов его смог вырвать только рев незнакомца у озера. Люди в целом были не самым любимым окружением, так теперь ещё и непонятно кто, непонятно где, единственное что его утешало, что в руках был топор. Сжав его он начал пятиться от незнакомцев, не отрывая взгляда, пока не уткнулся в крону дерева, за которым поспешил спрятаться.
Прижав топор к груди, дыхание с сердцем частили и он пытался его утихомирить, пытаясь вспомнить что же произошло, или хотя бы кто-то, может видел из где-то, хоть малейшую зацепку и нервно массируя виски.

Погладив свой живот, кабан как посмотрел, что творят братья по несчастью... Один индивидуум при всех отливает, другой творит какую-то дичь, третий в ступоре стоит, а четвёртый вообще какой-то леприкон, но самое главное, что все говорили на русском.

Уже было хотел заговорить, как леприкон прокомментировал засянца, а после заорал, увидев что-то в озере.

Кабан, долго не думая, бросился туда, по дороге схватив какой-то камень на всякий случай, но это было излишне. «Этот чертов леприкон испугался своего отражения?! Да ну на фиг!» Байкер посмотрел на карлика таким взглядом, будто смотрит на слабоумного, и произнёс:

— Эй, леприкон или как тебя там, может, тебя в это озеро закинуть, чтобы протрезвел и не молол чепуху? Там никого нет! Лучше займись чем-то полезным, найди хавчик, или придумай, как добыть огонь, или дров насобирай.

Кроу после посмотрел на окружающий берег и стал собирать подходящие камни для метания, лучше кинуть камень в кого-то, чем голыми руками биться. Идя по берегу озера, кабан не только собирал камни, но и искал, что может ему пригодится, типа кремня, палок или даже ягод, но самое главное, он высматривал рыбу в озере, если достаточно большая рыба приплывала к берегу, а также был бы шанс её оглушить, то кабан воспользовался моментом, чтобы её поймать, он бы немного понаблюдал за ее поведением, после бы взял самый большой камень из рядом валявшихся и метнул со всей силы этот камень в рыбу на опережение, а после бы кинулся ловить рыбу.

"Странный сон" - сказал себе Марк. И подумал, что было бы неплохо проснуться, но пока что он не ощущает угрозы. Только непонимание. Что за хрень вокруг. Почему в его сне блуждает эта странная компания и по каким причудам его подсознания такие именно эти образы соткались вокруг него. Или это правда. Он перенесся в другой мир. Где живут амазонки, которые сначала трахают всех мужиков, потом их убивают. Нет. Это банальщина. Просто у него давно не было женщины. Да. Женщины. Если бы это был такой сперматоксикоз, ему бы бабы приснились сразу. Пачками.

Он мрачновато посмотрел, как небольшая толпа мужиков пытается понять, что с ними произошло. Потом напомнил себе, что и он тоже в этой лодке.

Если это сон, то он проснется. Все просто.

Если он попал в другой мир, то ... то он просто попал сюда, а тот Марк, что был на Земле, он остался жив, или ... или его сознание расщепилось? Раздвоилось. "Тебя, дружок, это не ебет" - ласково шепнул ему внутренний голос. "Ты сам по себе, он сам по себе".

"О, так я в другом мире на самом деле?"

"Кроме двух лун у тебя есть другие доводы? Возьми бритву Оккама и ..."

"Ладно, а тут есть жизнь? Тут наверняка есть жизнь, этот лес, он не может существовать без животных, хотя бы насекомых. Биологию я пока не забыл. Как найти здешних обитателей? Признаки цивилизации?"

Марк задумался, велев внутреннему голосу заткнуться. Он знал, что даже на Земле можно найти уголки, которые будут выглядеть, как абсолютно дикая природа, и при этом находятся в дне пути пешком от большого города.

Сигналы от органов чувств были в целом в пределах нормы. Ни гравитация, ни состав воздуха не ощущались чуждыми. Чувствовалось, что высота над уровнем моря имеется, но не запредельная, до горной болезни далеко.

Гоша, немного удалившись от остальных, очутился в лесу. Недалеко от озера - сквозь стволы все еще виднелась водная гладь, доносились голоса. Двое - самый крупный и самый мелкий - кажется, сходу решили вступить в конфликт. Тут же, под сенью деревьев, было тихо, спокойно и довольно темно. Лес был прозрачный, не дебри, хотя кое-где виднелись заросли кустов. Под ногами пружинил мягкий мох и лесная подстилка. Пахло хвоей, влажным деревом, сыростью. Стволы деревьев - незнакомых, между прочим, деревьев! - уходили ввысь, теряясь из виду.

Кабан прошелся немного вдоль берега, собирая камни. Булыжников хватало - не на каждом шагу, но проблемы собрать несколько штук не было. Рыба в озере тоже была - время от времени поверхность нарушалась громким всплеском. Пока не так часто, живность явно только просыпалась на кормежку. А вот палок возле берега почти не было - зато они в изобилии валялись на опушке леса.

Камень, конечно, великая вещь, сделавшая из обезьяны человека, однако, для ловли рыбы они приспособлены плохо. Броски Кабана лишь распугали обитателей озера, включая крупное грызуноподобное существо, что, как оказалось, неприметно сидело метрах в двадцати от людей. Животное, похожее то ли на бобра, то ли на капибару, то ли на нутрию, увлеченно грызло толстый стебель рогозоподобного растения и с любопытством наблюдало за странными пришельцами. Услышав шум, оно бросило еду и плюхнулось в воду, тут же исчезнув из поля зрения. Только тогда люди вообще заметили его.

...доверюсь эксперту.

  Если бы не занятые руки, можно было смело делать фейспалм. По разумению Валуна этот бородатый анекдот знали все, кто хоть раз отливал на краю поляны, а вот новый знакомый, похоже, не знал. Новенький? Решив исправить пробел в знаниях лесного фольклора своего визави, завершил анекдот главной фразой:

— Аааа! Ну пысай, пысай, Дуняша. Цесарочка ты моя ненаглядная.

  Хохотнув в бороду, лукаво подмигнул собеседнику и коротко представился:

— Сергей.

  Перехватил корягу поудобнее и, зыркая глазюками по сторонам, постарался охватить взором всё открытое пространство от озера до леса. То, что в лесу тоже завелась какая-то "х-х-х-ня", не внушало спокойствия и оптимизма. Мало ли что-то или кто-то там? Волки, кабаны и медведи, а может...

— Та ну нее... Жмурики ходить не могут, а всплывают на третий день...

  Хотел ещё что-то добавить, но проходивший мимо верзила опрометчиво принялся командовать. И быть тому верзиле посланным в эротическое пешее путешествие, если бы не фитиль внутренней тротиловой шашки, который загорелся от искорки "лепрекон".

  Сопя и пыхтя, словно ёжик, Валун раздувал ноздри и всё крепче сжимал корягу в мускулистых ладонях. Его крошечные глазки повылезали из орбит и гневно сверлили спину уходящего прочь великана.

— Прибью, падлу!

  Не выдержав праведного гнева и оказываемого на неё давления, коряга с жалобным стоном разломилась пополам и была отброшена в сторону за ненадобностью. И прежде чем кто-то успел среагировать, Каменев устремился вперёд, превращаясь в плохо управляемый баллистический снаряд. Расстояние было относительно небольшим, но его оказалось достаточно, чтобы набрать скорость и со всего разбегу врезаться головой в живот великана, который плескался на мелководье и аккурат выпрямился, чтобы рассмотреть очередную находку. Врезавшись тараном под дых чуть ниже грудины, Валун отшатнулся назад, мотнул головой и произнес:

— Страйк!

  Скрестив руки на груди, поинтересовался:

— Понял за что? Или дополнительно объяснять придётся?

  Сергей не был злым или жестоким человеком, поэтому сразу не бросился добивать обидчика, пока тот восстанавливал дыхание. Хотелось верить в лучшее и что люди, если они не совсем тупые или отмороженные, могут понять свою оплошность и в дальнейшем не совершать ошибок в общении. Унижать и издеваться над теми, кому и так от жизни досталось, не по-мужски, а уж указывать на чужие недостатки и подавно. Не по своей воле у людей случаются физические недостатки, а у некоторых и умственные.

Услышав продолжение, Гарик слегка опешил от неуместности демонстрации… хм… уровня. Но вскоре все стало на свои места. Жирдяй, игнорируя неестественность окружения, принялся кидать в озеро камни, а после побежал что-то искать в мутной воде. Судя по тропическому окружению, в лучшем случае он найдет там змею и все закончится громко, но быстро. Жилин успел только руку поднять, но кричать и предупреждать было уже слегка поздно. К тому же не было похоже, что его кто-то послушает. Наоборот, к верзиле присоединился карлик. Странно, Гарик был уверен, что нехватка соматотропина на ЦНС не действует, ан вон оно как бывает. В любом случае, подходить к воде теперь не хотелось совершенно и он оглянулся, выискивая где-нибудь подальше на берегу высокий камень или уходящий в озеро выступ. Пить воду не стоило, но если так пойдет дальше, придется. А ведь существует еще амеба. Черт.



Тем не менее, невеселые наблюдения принесли свои результаты – проследив за… эээ… условным бобром, Гарик огорчился окончательно. Животина не пуганая. С одной стороны это значило, что прям открыто хищники тут не разгуливают, с другой – что людей тут тоже не водится. Черт.

– Наверное, если идти вдоль берега, можно выйти к реке, а по ней уже пойти искать дорогу. – Вслух заметил Жилин, ни к кому конкретно не обращаясь и уже и не зная, чего ожидать от остальных участников этого реалити-шоу.

Два диковатых субъекта наделали столько шуму, что скоро здесь будут все, для кого шум – еда. Оба направления были равнозначны, но Гарик выбрал то, где заметил бобра. Возможно, то, что оно грызло, съедобно. После термообработки, конечно. Блин, термообработка. Краткий экскурс по карманам убедил Жилина в том, что с огнем беда. Уже отойдя на несколько метров, он обернулся.

– Зажигалка есть у кого-нибудь?

Обращался он прежде всего к дяде в шапке, потому что мальчик стопором, которого он сперва принял за девочку с топором, убежал в лес.

Удар пришёл неожиданно и жёстко. Кабан как раз выпрямился во весь рост после очередного бесполезного броска камня в воду, когда в него со всего маху врезалось что-то плотное, низкое и очень злое. Удар пришёлся точно под дых, чуть ниже грудины. Воздух на миг выбило из лёгких, огромный живот качнулся, и байкер невольно сделал полшага назад, глухо выдохнув сквозь зубы:

— Ох, бля…

Боль была тупой, тяжёлой, но не критичной. Его тело привыкло к куда более серьёзным нагрузкам. И всё же короткий бородач врезал на удивление сильно для своего роста. Кабан опустил голову и увидел внизу взъерошенного, пыхтящего Валуна, который уже скрестил руки на груди и смотрел снизу вверх с выражением человека, только что поставившего идеальный страйк.

Несколько секунд байкер просто молча смотрел на него. В голове быстро пронеслись короткие, тяжёлые мысли.

«Леприкон, значит, обиделся. Ну да, сам же назвал. Можно было и помягче, но нахуй мне сейчас мягкость. Холодно, мокро, в жопе мир непонятный, две ёбаные луны на небе, лес воняет чем-то неправильным, а этот карлик решил устроить разборки из-за слова. Классика, чёрт тебя дери.»

Кабан медленно выдохнул, чувствуя, как холодок по спине постепенно сменяется лёгким жаром от адреналина. Голод уже начинал напоминать о себе тяжёлым, тянущим ощущением где-то в районе желудка. Его большому телу нужно было много еды, и очень скоро. А вместо поиска жратвы он сейчас занимается тем, что принимает тараны в живот от метрового с кепкой бородача.

«Нельзя давать ему дальше разгоняться. Если сейчас начнём по-настоящему мордобой устраивать, то все вокруг решат, что мы уже враги. А мне враги на хрен не нужны. Особенно в этом цирке. Лучше сразу показать, кто здесь физически главнее, но без крови и сломанных рёбер. Чтоб понял и отстал.»

Он криво ухмыльнулся уголком рта. Ухмылка вышла тяжёлой, почти добродушной, но с явным оттенком «ты сам напросился».

— Понял, говоришь… — низко прогудел Кабан.

Огромная ладонь легла Валуну на плечо. Не сдавила до хруста, но легла так уверенно и тяжело, что сразу стало ясно: от этой руки просто так не вывернешься. Кабан наклонился чуть ниже, заглядывая короткому мужику прямо в глаза своим тяжёлым, спокойным взглядом.

— За "леприкона»", да? Ну ок. Принял.

В следующую секунду мир для Сергея резко изменилась ориентация. Кабан подхватил его одной рукой под мышку, второй уверенно взял под пояс и без видимого усилия поднял восьмидесятидвухкилограммовое тело над землёй. Мышцы на руках и плечах байкера напряглись, но даже намёка на дрожь не было. Грубая сила, накопленная годами тяжёлой жизни и просто данным от природы телосложением, работала именно так, как должна была.

«Лёгкий, зараза. Или я просто уже привык таскать куда более тяжёлые вещи. Ладно…»

Кабан развернулся корпусом к озеру, сделал короткий, мощный замах и бросил. Не со всей дури, но и не совсем ласково. Валун описал небольшую параболу и с громким, сочным плюхом ушёл в холодную воду. Брызги взлетели высоко, часть из них хлестнула Кабану по ботинкам и штанам. Байкер даже не попытался увернуться. Просто стоял, слегка согнувшись от остаточного удара в живот, и смотрел, как бородатый коротышка барахтается в озере.

Внутри у Кабана на секунду стало почти спокойно. Размял шею, поправил жилетку на широкой груди и глухо бросил уже громче, чтобы слышали и остальные:

— Не обижайся, Серёг. Сам напросился. Будешь ещё раз головой в живот таранить, а ио кину подальше. Там глубже. И течение, может, есть. Не проверял.

Он подождал несколько секунд, наблюдая, как Валун поднимается из воды. Холодный воздух щипал кожу, одежда на Кабане уже основательно отсырела внизу, а голод продолжал медленно, но верно набирать обороты. Мысли снова потекли тяжёлым, практичным потоком.

«Нужно жрать. Скоро. Очень скоро. Камнями рыбу не взять, это я уже понял. Только распугал всё живое. Вон даже какая-то жирная тварь в воду сиганула. На бобра похожа была… или на нутрию. Мясо, наверное, есть. Но как её теперь поймать? Голыми руками? Бред. Нужен нормальный способ. Палка острая, может. Или петля. Или вообще огонь сначала добыть, а потом уже думать. Без огня мы тут к ночи замёрзнем, особенно если этот лес ночью становится ещё хуже, чем сейчас.»

Кабан поднял взгляд на тёмную стену деревьев. От леса по-прежнему веяло чем-то неправильным. Не страхом в чистом виде, а скорее глубинным ощущением, что туда лучше пока не соваться без крайней нужды. Слишком тихо. Слишком внимательно. Будто лес не просто стоит, а слушает.

Он снова перевёл взгляд на вылезающего из воды Валуна и уже спокойнее, почти по-деловому продолжил:

— Вылезай давай, пока совсем не простыл. И давай без этой хуйни. Тут и так непонятно, на какой мы вообще стороне карты оказались. Две луны на небе, горы какие-то нереальные, лес воняет странно, а мы тут друг друга в озеро кидаем. Красота.

Кабан наклонился, подобрал ещё один увесистый булыжник, привычно взвесил его в широкой ладони и кивнул подбородком в сторону опушки, где валялись палки.

— Если силы ещё есть после купания, то займись делом каким-то, например за дровами сходи или сделай то, что умеешь. Костёр нам в любом случае нужен, а особенно надо раздобыть как-то огонь.

Он чуть усмехнулся уголком рта, так, что усмешка вышла короткая, тяжёлая, но без злости.

— Крепкий ты, зараза. Нормально так врезал. Почти уважать начал.

После этих слов Кабан развернулся и медленно, тяжело зашагал дальше вдоль берега. Огромная фигура двигалась неторопливо, но уверенно. Время от времени он наклонялся, подбирая ещё камни поувесистее и складывая их в импровизированную кучку у кромки воды. Параллельно продолжал поглядывать и на воду в поисках рыбы, и на тёмный лес, и на короткого бородача, который должен был сейчас выбираться на берег.

В голове всё ещё крутились одни и те же тяжёлые мысли.

«Главное, не зацепиться за этих людей слишком сильно. Помочь можно. Даже нужно, пока вместе безопаснее. Но как только почувствую, что меня начинают «приручать» или строить из меня защитника группы, то сразу съебусь. Свобода важнее. Всегда была важнее. Мотоцикл… жаль, его здесь нет. С ним было бы проще. А так ноги, глаза и руки. И сила. Пока её хватает.»

Кабан остановился, бросил ещё один камень в воду уже почти без надежды и глухо буркнул себе под нос:

— Ну давай, новый мир. Покажи, чем тут кормят. А то я скоро начну кусать этих туристов от голода.

Холодный утренний воздух продолжал кусать кожу. Две луны медленно бледнели на светлеющем небе. А где-то за спиной мокрый, злой и очень бородатый Валун выбирался из озера. Кабан специально не оборачивался. Пусть сначала остынет. Потом можно будет нормально поговорить. Если, конечно, этот короткий таран не решит повторить заход. Тогда придётся кидать уже серьёзнее.

  Несмотря на свои скромные габариты, Каменев был не из робкого десятка и поэтому спокойно отреагировал на руку и приблизившегося верзилу. Морально и физически он был готов к продолжению драки и собирался вцепиться мёртвой хваткой питбуля в пах или шею обидчика. А вот к полётам его как-то жизнь не готовила. Не было в его жизни подобных прецедентов, и поэтому случившееся оказалось полной неожиданностью.

  Потеряв опору земной тверди, Валун попытался хоть как-то извернуться, чтобы схватить громилу за кисть, но его отшвырнули раньше, чем пальцы сомкнулись на запястье. Небо и водная гладь стремительно менялись местами, пока коротыш кувыркался в воздухе. Две луны, камыши, лес, два удивлённых глаза местного зверька, опять луна, лес, водная гладь и громкий бульк. Всё произошло так быстро, что он даже не успел удивиться.

  Падение подняло фонтан брызг, и тело провалилось под воду на добрых два метра. Кое-как пытаясь выплыть на поверхность, Сергей барахтался изо всех сил и примерно на полпути к поверхности столкнулся нос к носу с неведомым зверьком. Встреча оказалась неожиданностью и для зверя, поэтому оба бросились в рассыпную: Сергей к поверхности, а зверь на глубину.

— БОБР КУРВА! Я ПЕРДОЛЮ! — заорал Каменев, едва его голова появилась над поверхностью озера. И он действительно "попердолил" в сторону берега со скоростью противолодочной торпеды, интенсивно работая ручками, ножками и поднимая фонтаны брызг. Вряд ли его напугало животное — скорее он испугался встречи с косматым утопленником, что смотрел на него ранее из тёмного омута.

  Добравшись до мелководья, чуть успокоился и замедлился. Встал на ноги и пошёл к берегу. Проходя мимо великана, деловито задел его плечом.

— Значит, договорились, здоровяк, и поняли друг друга верно. Твоё счастье, что мы с тобой в разных весовых категориях, иначе зауважал бы ты меня ещё сильнее. Я сильный, но лёгкий! — Рассмеявшись, Серый шмыгнул носом и собирался протянуть руку для рукопожатия, но что-то холодное и склизкое зашевелилось под майкой и настойчиво пыталось пробраться в штаны. Такого вторжения в святая святых для каждого мужика Валун стерпеть не мог.

  Крутясь и подпрыгивая в диком подобии первобытного танца, Серый ворчал, ругался, хлопал себя по пузу и подпрыгивал. В какой-то момент он не выдержал, стянул с себя майку и как следует встряхнул. К ногам упала средних размеров рыбина и затрепыхалась в прибрежной траве.

— О как! — удивлённо пробасил Валун и весело усмехнулся. — Бывал я на рыбалке, но не в роли наживки...

  Оптимизм и весёлый нрав коротышки были непробиваемы.

— На ловца и зверь бежит... Так-так-так...

  Подхватив рыбу под жабры, заозирался вокруг, оценивая доступность ресурсов.

— Мужики, завтракать кто-то будет? Я угощаю...

И, уже повернувшись к здоровяку, продолжил:

— Я много чего могу, но вот там, где ты за одну ходку дрова принесёшь, мне раза три бегать придётся, а это время, понимаешь? Огонь добыть, как два пальца об асфальт, вааще не проблема. — Ткнул пальцем в рогоз. — Корни рогоза по вкусу, как картошка. Можно лепёшки замутить и запечь на камне, но для этого нужен большой плоский камень и парочка мелких. Ну и дровишки. А если хочешь больше рыбы, тебе бы острогу смастерить, а не камнями и Валунами глушить. К слову, покажи камушки, что насобирал, может, там кремень есть? И это, ты тоже две луны видишь? Думал это моё локальное похмелье...