| |
|
|
— И правда дурное. Да, это ты правильно решила, сюда идти, — Курт проводит по твоему бедру кончиками пальцев. — Сейчас лучше пересидеть в стороне, пока не уляжется всё. Пока новую знахарку не найдут, лучше вообще там не бывать. А то наловишь приключений, и кто потом латать будет?
Рука скользит выше и уже чуть сжимает твою ягодицу.
— Слушай, а я как раз о тебе думал. Мне помощь твоя нужна. Не знаю, небольшая или нет, сложно прикинуть вот эдак. Выслушаешь?
|
|
91 |
|
|
|
|
- Ну пошли? Мне надо стооолько всего тебе рассказать! Баджер, рядом!
Ирма еще раз быстро обернулась на Эрму и Эдрика, немного виновато пожала плечиками (что я могу поделать, сами видите...) и быстрыми лёгкими шагами нагнала подружку.
Её лицо в этот момент сияло невероятно довольной широкой улыбкой.
|
|
92 |
|
|
|
|
Ингри, Ирма, добираетесь до дома Лакаман тем же путем, что недавно Ингри шла от него. Веселые челночные бега. Можно даже забыть, что где-то там гибнут люди. И что на селе собираются сжечь тело последней знахарки, что неминуемо возымеет свои последствия.
|
|
93 |
|
|
|
|
Эйра, ты остаешься у кузни с Эдриком наедине. Тот какое-то время еще жует травинку, прежде чем начинает говорить:
— Ты бы не носилась так за батей, как наседка за яйцом. Он у тебя мужик большой уже. Да и с головой ладит, дураки железо не куют, — хмыкает он. — Дураки им машут.
|
|
94 |
|
|
|
|
— Отчего же не выслушать? — охотно согласилась Шелли. Дёрнув плечами, она высвободила тяжёлые полушария грудей из платья и подалась навстречу рукам Курта. — За разговор денег не беру.
|
|
95 |
|
|
|
|
Курт усиленно держит взгляд на тебе глаза в глаза, чтобы ненароком не скользнуть им ниже.
— Скажи, ты с Хейлиггами достаточно близка? С Тобиасом, с женой его?
|
|
96 |
|
|
|
|
— Меньше, чем хотелось бы, — картинно облизнулась Шелли. — Но не чужие люди, нет.
|
|
97 |
|
|
|
|
— Хорошо. Очень хорошо. Ладно, иди пока в дом, поговорим в тишине. Я догоню.
Он заходит за угол своего дома и осматривает тракт. Нет ли кого еще. А затем идет следом за тобой.
|
|
98 |
|
|
|
|
- Айда в огород! - махнула она рукой Ирме,забегая внутрь к грядкам: - Мне тут чуть доделать и я тебя чаем угощу! Эмм. А, да! Вот тут говорят, наступают Грустные Времена. Ну, знаешь, все друг дружку не любят, едят и забивают. Эмм. А я не хочу, хочу Хорошие. Ну или хотя бы как было. Хочу - и буду. А ты чего хочешь? - спросила она, садясь за работу.
|
|
99 |
|
|
|
|
Ирмгард, смеясь, бежит вслед за Ингри, но, у самой калитки она вдруг останавливается и замирает.
Само собой, она была здесь и раньше, да не раз. Но теперь её, внезапно, начинают наполнять другие чувства... Которых никогда не возникало раньше.
Дом — крепкий, тёплый, из толстого бревна, с резными наличниками на окнах. Во дворе — куры, неспешно копошащиеся в земле. На верёвке сушится бельё, колышется на ветру. Где-то за углом слышно тихое блеяние овец. Пахнет травой, землёй, домашним хлебом и чем-то ещё — тем, что Ирма не может назвать, но чувствует очень ясно.
Она медленно проходит за Ингридой в огород. Останавливается у грядок, разглядывает их — ровные, ухоженные, с аккуратно прополотыми рядами.
И она почти физически чувствует, как в груди что-то сжимается. Не от боли — от чего-то другого.
— У тебя здесь... — говорит она тихо, почти про себя. — У тебя здесь так хорошо. Правда.
Она оглядывается по сторонам — на дом, на двор, на сад.
— Спокойно. Тепло. Как будто всё на своих местах.
Она переводит взгляд на Ингриду, садится на корточки у края грядки, не мешая той работать.
— Ты спросила, чего я хочу. Я знаю ответ. Но... я никогда не произносила его вслух. Потому что слова делают мечту слишком реальной. А если она не сбудется, то потом болит сильнее.
Она замолкает, собираясь с мыслями.
— Я хочу дом. Не сторожку в лесу, не место, где можно пересидеть. Дом. Где тебя ждут. Где есть кто-то, кто скажет «ты вернулась» и будет рад. Где можно оставить вещи и знать, что они не исчезнут. Где есть семья — не по крови, но по духу. Где ты нужна.
Она поднимает глаза на Ингриду.
— Сейчас, когда я здесь, у вас, я чувствую, что это возможно. Что такое может быть. Что это не только в сказках. В такие места не пускают зло — не потому что оно не может проникнуть, а потому что здесь есть люди, которые его не впускают. Как Марта. Как твои родители.
Она тихо добавляет:
— Грустные времена, Ингри, — они всегда были. Они приходят и уходят, как облака. Но, знаешь, они никогда не приходят туда, где есть люди, которые держатся за свет. И друг за друга. Даже если очень страшно.
Её голос становится совсем тихим, почти доверительным:
— Я очень хочу быть таким человеком. И если я смогу защитить хотя бы один такой дом — я буду считать, что прожила жизнь не зря. А пока — я хочу, чтобы этот, ваш, дом устоял. Чтобы зло не съело его.
Она смотрит на Ингриду с тёплой, чуть печальной улыбкой.
|
|
100 |
|
|
|
|
Эйра несколько опешила от такой наглости. И, пока размышляла, всечь ли или ещё раз вежливо объяснить, что никто никем не командует, просто человеку, неспособному о себе позаботиться, нужна помощь, девиц и дух простыл.
Ну ладно.
Затаила Эйра. Запомнила. Уж память-то у неё хорошая была.
С Эдриком спорить не стала. Спросила только:
- Ты-то в таверну пойдёшь?
|
|
101 |
|
|
|
|
Но всё же - кто она? Городская? Господская? А то и взаправду благородная, как в балладах? Просто, то как она говорит, то как ведёт себя - намекало на Тайну. Большую. Огрооомную как поле. Которую ох как хотелось узнать. Но Ингри давно уже не малявка, и знает, некоторые секреты ты не можешь просто спросить - тебя в них посвящают. У неё самой был такой. Не то чтоб всерьез, но она так решила - а значит, так и есть!
Какое то время Ингри внимательно смотрела на Ирму. А потом - подошла, присела на корточки, и ткнула её грязным пальцем в лоб - и одела ей на голову шляпу, всё ещё пахнущую травами. А потом прыснула: - А знаешь, тебе идёт! - потом обошла кругом - и обратно забрала: - Не, не идёт. Я тебе чего другое подарю. - И нахлобучив шляпу на себя обратно, потащила за рукав: - Ладно, пошли!
- У прабабки нашей свой дом был, вон там, видишь, крепкий кстати, хоть и старый, но уже десять лет как пустой, с тех пор как Старый Джон к нам переехал. Привет, прадедушка Джон! - помахала она рукой сидящему на веранде в кресле качалке молчаливому старику. - И мы недавно его дяде Эдрику сдали. Потом, вон видишь, те окна? Там папины две сестры жили младшие жили, но их давно в другие деревни выдали, а теперь там Лили с Грегом живут. А вот тут - прадедушку поселили, ему удобно, свой выход к веранде его любимой и старому тополю. Воот. - закончила она экскурс, подведя её к пристройке сбоку от основного здания фермы, открыла скрипучую дверь, поморщилась глядя на старые вилы да лопаты. - А тут ты будешь жить! Эмм.. но не сейчас конечно! Тут просторно так-то, но я всё уберу, потом..мм кажется потолок протекает и пол чуть гниловат, надо с Тэлри поболтать, но я думаю, всё в порядке будет. Ещё надо мебель твою перенести или новую сделаем. Мм.. украшу тут, конечно, всё. Может, стены утеплим перед зимой и глянем, надо ли маленькую печку или тепла и так хватит. С папой тоже как-нибудь договорюсь, не волнуйся. Буду тебе её сдавать. А платить ты будешь.. - Ингри посмотрела на небо - и резко дёрнулась в сторону Ирмы, зловеще и громко прохрипев:-..страшными историями! И..эмм.. ну наверно охранять меня иногда? Папа тревожится, что меня людские волки украдут, как будто зря со мной Баджер ходит. Защитник мой! - Быстро прильнула к волкодаву, обняла, и отстранилась, посмотрев на Ирму с улыбкой, в которой, кажется, впервые читалась неуверенность: -Ну.. если ты согласна конечно? - и тут же - новая широкая улыбка: - А, и ночью купаться пойдёшь?
|
|
102 |
|
|
|
|
Ирма стоит посреди двора, глядя на пристройку, которую ей только что показали. Старые стены, покосившаяся дверь, протекающая крыша... — и почему всё это кажется ей самым прекрасным местом на земле?
Она не может вымолвить ни слова.
Её рот приоткрывается, но звук не выходит. Она смотрит на Ингриду, потом на пристройку, потом снова на Ингриду. И только спустя долгую, долгую паузу она наконец произносит, голосом, который дрожит, как натянутая струна:
— Ингри... ты... ты предлагаешь мне жить здесь? С вами? В вашем доме?
Её глаза влажно блестят — не от слёз, но от того, что внутри неё происходит что-то огромное и незнакомое.
— Ты же знаешь, я — чужачка. Я пришла откуда-то, не знаю куда. У меня нет рода, нет семьи, нет даже полного имени, которое я могла бы назвать.. А ты... ты просто берёшь и...
Она делает шаг к Ингриде, и в этом шаге — вся её невысказанная благодарность.
— Я... я даже не знаю, что сказать. Никто никогда не предлагал мне такого.
Она замолкает, подбирая слова. И вдруг — быстро, почти испуганно — кивает.
— Да. Да, я согласна. Я очень, очень хочу. Только... — она переводит дыхание, — только если мама и папа не будут против. Я не хочу приносить в ваш дом беду. Если она разрешат... — её голос срывается, и она делает паузу, чтобы совладать с ним. — Если скажут «да», я буду самой счастливой на свете!
Она смотрит на Ингриду, и впервые за долгие годы её улыбка — не сдержанная, не защитная, а настоящая. Тёплая, светлая, почти как у той маленькой девочки, которая когда-то жила в замке на болоте.
— И купаться, конечно, пойдём. Обязательно. Даже если будет холодно — я с тобой хоть в ледяную воду!
Она делает шаг вперёд и обнимает Ингриду — крепко, как будто боится, что та исчезнет. На мгновение прижимает подругу к себе, уткнувшись лицом в её плечо.
— Спасибо тебе, Ингри.
|
|
103 |
|
|
|
|
Эйра,
— Да. Надо бы.
Он вытаскивает изо рта травинку и щелчком отправляет ее прочь. А затем в идете к таверне.
— Серчаешь на пастушку небось? Не стоит. Напуганы все просто. Седня она дядь Ларсу поможет, завтра о ней молва пойдет, что она такое могет, послезавтра дядь Бучо ее знахарем поставит, а через декаду глядишь и лесные хлопнут. Все боятся, даж мужики взрослые. Кругом хатаскрайщики. Всё надеются, что пересидят где-то, что как-то пронесет, что их-то точно не тронет. Чего уж о девахе грить мелкой? Ингри умом втрое младше, чем телом. Уже зим двадцать, а все за мамой ходит.
Об Ирме Эдрик не говорит ничего. Если ты, конечно, обращаешь на это внимание.
|
|
104 |
|
|
|
|
И Ингрида держит её в ответ. Долго, секунд двадцать - и наконец отпускает, шмыгает носом, вытирает слёзы платком: - Блин, ты такая..грустная. Ну нельзя же так, понимаешь? Запрещаю! Жизнь - очень хорошая, надо просто уметь это видеть! И ты - не чужачка, для меня - так точно! Ты - моя подруга. Моя единственная подруга. Я.. - она замялась. -.. не очень хорошо умею дружить. Многие меня друг к дружке ревновали, многим не нравится, что я говорю и делаю что думаю и хочу, для кого-то я слишком..я. Эмм. А, да. Наверно не говори что ты принесёшь в наш дом беду моим родителям когда я вас познакомлю? Оно как-то так себе звучит? Эм.. а фамилия. Я не знаю, ты потом можешь за Джонни замуж выйти? - Она хихикнула. - За брата моего. Или я тебя усестрю! Да ерунда это всё, не переживай. Ладно, обратно пошли.
Она вздохнула, возращаясь к грядке, садится дорабатывать, и потом всё же спрашивает: - А ты и дядя Эдрик.. Я видела как ты с ним болтала. Он тебе нравится? Барроу так то - тоже отличная фамилия. - подмигивает Ингри. Потом ещё чуть подумав: - А, вот чего! Надо бы тебе какую-то красивую белку забить или ещё чего, подарить маме хвост! Тогда то точно нам не откажут! Наверное.
У Ингри было очень хорошо и тепло на душе сейчас. Да, в деревне проблемы, но всегда у кого-то проблемы, а у неё - её Ирма хочет вместе с ними жить! Здорово же!
|
|
105 |
|