[DnD5е 2024] Охота за хвостами | ходы игроков | Городские ворота

  Если подходить к Анрихену с востока, еще издалека замечаешь неказистое, хаотичное нагромождение деревянных построек. Поначалу кажется, будто эти кособокие хибары сгрудились друг на друге от силы в три яруса. Но, приглядевшись сквозь клубы дыма, ты с удивлением обнаруживаешь здесь целых пять приземистых, кривых этажей. Местная голытьба буквально живет друг у друга на головах.
  Встречая город со стороны восходящего солнца, ты видишь не величественные стены, ратушу или шпили храмов. Путь пролегает мимо нескладных, прогнивших лачуг. Вдоль грязных дорог, вжимаясь в пыль, сидят нищие. Изможденные дети, молодые девушки с запавшими, тусклыми глазами, еще не старый мужчина — калека без ног и с одной лишь правой рукой. В их взглядах нет надежды: одни смотрят на путников с немой мольбой, другие — с застарелой, мертвой безысходностью.

  Только миновав этот палаточный ад, вы наконец видите настоящую городскую стену. Она невысока — всего в два человеческих роста, сложена из грубого камня, но от налетов бродяг и неподготовленных банд защищает отлично.

  Анрихен уже давно перестал быть строгим дварфийским фортом, скованным неприступными цитаделями. Город разросся, и прямо перед его вратами раскинулась шумная, пахнущая навозом и дешевой выпечкой рыночная площадь. Здесь, поднимая гвалт, торгуют крестьяне из окрестных деревень и странствующие купцы — все те, кто зажал монету и не хочет платить налог за въезд.
  У самих ворот, в прохладной тени массивной арки, скучают два стражника. Около них выставлена «касса»: пузатый глиняный кувшин для медных грошей и тяжёлый, обитый железом сундучок с узкой прорезью в крышке — для серебра.
  Прибывающие выстраиваются в три совершенно разные очереди:

* Первая — для деловых. Она самая короткая. Купец с тяжело нагруженной лошадью уверенно подходит к посту, протягивает стражнику бумаги и звучно роняет отсчитанное серебро в прорезь сундука. Короткий хлопок тяжелой печати по пергаменту — и повозка скрывается в черте города.
* Вторая — для местных. Движется быстрее всех. Обычные путники и ремесленники привычно лавируют между двух стражников со щитами, бросают короткое «светлого дня», со звоном топят медняк в кувшине и без задержек уходят по своим городским делам.
* Третья — для подозрительных. Самая медленная и тягучая. В ней застряли всего пара человек, но стража допрашивает их с пристрастием. Сквозь общий гул площади до вас долетают их строгие, дотошные вопросы.

Иероним с теплым настроением оглядывал знакомые окрестности города, на этот раз слегка в непривычной роли. Обычно. когда он бывал здесь – он бывал с товаром, так что судьба ему была платить серебром, без вариантов. Но не сейчас. Слишком уж он увлекся в последние месяцы преследованием иных целей, и коммерцию свою забросил. Так что когда пришел сезон вести в город орех с предгорий – сам оказался не при товаре. Само собой, прибился к каравану соплеменников – на один лук больше в пути лишним не будет, дороги никогда не были до конца безопасны. Но теперь он своего воза не имел, шел так, другом-попутчиком, за совсем мелкую оплату, со своих брать как-то не принято. Но были в этом положении и свои мелкие радости: не при товаре – значит и забот меньше. Мула не корми, телегу не чини, вот и сейчас мимо стражи отчего бы не попытаться за медяки пройти; на правах путника без обоза. Все-таки, его могут и помнить, не один год он сюда приходил раз в несколько лун.

Для верности Йори решил подстраховаться. Кивнул товарищам, мол если что – позову, а так – внутри встретимся. И на подходе отошел в сторонку, чтобы не на виду у всего рынка быть. В трущобах прямая улочка – редкость, но сейчас то и к лучшему, забился в угол двух сходящихся нескладно стен, куда все отлить отходят, добропорядочный люд от проезжего тракта увидеть не должен, ну а если кто из нищих – плевать, эти не в свое дело не полезут. И принялся творить нехитрый заговор: пропетая гортанная фраза на древнем языке – автор явно общался с феями; и чудные жесты руками, если не разбираться в деталях – можно было бы принять за жреческие пассы, но нет – пародия на них, для разбирающегося в тонкостях. Иероним просил Покровителя подстраховать его по части разговора, если этот разговор вообще понадобится.

Ну вот и вся подготовка. Напомнить Сфинксу, кстати его зовут Рафаль, усесться на плечо и взирать на все благосклонно-отстраненно. Все любят крылатых котиков, пока котик не проявляет излишнего любопытства. И идти вперед.

В очередь для местных, грамоту на проход держать за поясом в доступности, но не доставать если не спросят. В свой черед произнести
– Светлого дня. : – кивнуть стражнику если лицо знакомое, и проходить, опустив свой медяк.

  Ронт был в этих краях впервые. С его щита на Анрихен смотрело серебряное Древо на тёмно-зелёном фоне.
  Судя по приветсвию города, город был болен. Крысы явно были лишь симптомом. В родной деревне Зелёные Поляны безработных не было. Даже пьяницы как правило стояли по колено в речке и рыбачили. И закуска к пиву, и товар на продажу, чтоб купить пива.

  Ронт был Целителем Древа. Его тянуло туда, где Древу больно. Эта боль была лишь эхом того, что было в самом больном месте. Ударишь по пальцу молотком – другие пальцы на руке это тоже чувсвуют. Ронт был тем самым "другим пальцем".
  Согласно тому, чему учил шаман по воскресеньям, все росли из Древа. Каждое живое существо было листиком Древа, что растёт везде и всех связывает.

  Парниша с невыразительным лицом и причёской-горшком двинулся в сторону третьей очереди. Он не был местным, да и не был торговцем. Просто странствующий наёмник с рекомендациями из родных земель. В очереди он периодически складывал руки в молитвенном жесте и воздавал хвалу Древу. Скоро Целителю предстоит первый осмотр пациента по имени Анрихен.

Иероним
Распрощавшись с Иеронимом, небольшой торговый караван продолжил свой путь. К тому моменту, как рыжий парнишка сам приблизился к городским воротам, его недавние попутчики уже миновали ворота и растворились в лабиринте улиц.
Когда молодой колдун с посохом и синим крылатым котом ещё только подходил к рядам попрошаек, те отреагировали мгновенно, каждый по-своему. Нищие, которые еще не окончательно потеряли волю к жизни, сноровисто сгребли свои скудные пожитки — деревянные миски да доски, на которых сидели, — и поспешили скрыться в глубине трущоб, тщетно пытаясь не демонстрировать свой страх. Юная изможденная девушка робко приподняла полы юбки, будто просто поправляя пытаясь соблазнить мага видом стройных ног, но, увы, эта худоба вызывала скорее острую жалость, чем греховное желание. Большинство же просто опускали глаза в землю, боясь привлечь внимание опасного господина. И лишь мужчина калека смотреть перед собой пустым, совершенно потухшим взглядом.
Стоило стихийному рынку заметить приближение чернокнижника, как торговцы, зазывалы и даже бегающие дети разом притихли. Один из купцов, перед которым на прилавке стояли склянки с подозрительными жидкостями и странные фигурки, поспешно накрыл товар отрезом плотной ткани и принял максимально непричастный вид.
Стражники, до этого лениво бдившие на посту, чутко уловили перемену в поведении толпы. Они подобрались, вскинули щиты, но, вглядевшись в лицо путника и узнав шапочного знакомого, заметно расслабились. Один из них незаметно потянул за скрытую нить — где-то в глубине кордегардии отозвался тихий, чистый перелив колокольчиков.
— Чаровник? — формально, скорее для порядка уточнил стражник и кивнул на неприметную тяжелую дверь. — Тебе к чиновнику.
В такт затихающему звону колокольчика кованая железная створка начала медленно отворяться внутрь.
За ней оказалась крошечная каморка: буквально один стул и пятачок пола перед ним, куда можно поставить ручную кладь. В противоположной стене чернел оконный проем с толстой железной решеткой, сейчас наглухо зашторенный плотной тканью.
Едва дверь распахнулась до упора, раздался сухой, абсолютно лишенный эмоций и интонаций голос:
— Документы, имя и цель прибытия в город.

Ронт
Появление странного путника в кольчуге и с явно непростым символом на щите — то ли геральдическим знаком благородного дома, то ли эмблемой какого-то культа — вызвало куда меньше страха. Обездоленные в трущобах не бросились врассыпную, но и лезть с навязчивыми мольбами поостереглись, опасаясь получить тяжелый удар окованным посохом.
На рынке торговцы тоже не проявили к воину чрезмерного, пугливого внимания. Напротив, путнику со всех сторон наперебой начали предлагать свежие яйца, зелень, парное молоко и мясо. Лишь пара подростков, смотревших на мир взглядами затравленных хищников, жадно оглядели его снаряжение. Коротко переглянувшись, они приняли решение: один из парней со всех ног припустил в сторону города. На ходу он ловко закинул обязательный медняк в кувшин, попутно получив ленивый подзатыльник от стражника, и скрылся в толпе.
Едва Ронт успел занять место в самой медленной, третьей очереди, как чиновник, дотошно допрашивавший стоявшего впереди странствующего монаха, на секунду отвлекся. Окинув воина цепким взглядом, он указал пальцем в сторону и обратился прямо к Ронту:
— Господин, -подчёркнуто вежливо обратился чиновник, - если вы с обладаете Даром, то Вам без очереди вон в ту железную дверь.

Не любил эту процедуру Иероним, но считал неприличным показывать свое раздражение. У мистиков свой путь, у обычных людей свой, изволь уметь на ноги ближним не наступать. Так что, кивнув в ответ стражникам, молодой колдун затек в каморку, постаравшись сесть на стул и начать говорить еще прежде, чем дверь успеет обратно закрыться – пусть парни знают, что ничего там такого-интересного не происходит.
Лицо в сторону занавешеного окошка:
– Достаю из-за пояса грамоту. – Про себя "раз-два" и затем потянутся к поясу одной рукой, вторая на виду. Передать и продолжить. – Иероним Норот с Южных Предгорий, со мной чудесный сфинкс Рафаль. – Пауза. Достаточная, чтобы кот, знакомый с Небесной Канцелярией, снизошел повернуть взгляд к окошку и проговорить:
– Со знакомством. – И начал умываться, показывая, что он свою часть выполнил, дальше пусть эти безшерстные как-нибудь сами.
– Только что пятеро горцев с тремя возами грецкого ореха и миндаля миновали ваши ворота. Я с ними шел, для безопасности.

Иероним
За плотной тканью послышался шорох бумаг. Вскоре штора отъехала в сторону, явив молодому магу черноволосого парнишку лет двадцати пяти, с тонкими чертами лица и острым носом.
— Господин Иероним Нотор! Вы, возможно, меня не помните — в прошлый раз я был всего лишь стажёром, а вот теперь сам заведую этим постом! — счастливо улыбнулся юноша. — Ах да, меня зовут Саливан Ист!
Он обмакнул перо в чернильницу и завис над незаполненным бланком, сияя от гордости за свое повышение.
— Значит, прибыли в охранении каравана? Три дня на торговлю, а дальше идете дальше по тракту? — Саливан приготовился быстро заполнять формуляр, но затем поднял глаза. — Правила города помните?
И, не дожидаясь ответа, парень привычно затараторил наизусть:
— С обнаженным оружием по улицам не ходить, это приравнивается к вооруженному нападению. В случае же покушения на вашу жизнь вы имеете право защищаться вплоть до летального исхода нападающего. Магия прямого вреда в черте города строго запрещена. Чары косвенного воздействия, а также благословения разрешены, но исключительно для некоммерческого применения и только с обоюдного согласия владельца недвижимости и самой цели заклинания.
Саливан сделал паузу, чтобы перевести дух.
— Коммерческое ведовство — только после официальной регистрации у Городского мага. Кстати, он сменился два года назад. Теперь всей магической канцелярией заведует его ученик — мастер Карвен Ривельский.

Вот теперь улыбка стала искренней – не во все города удавалось так входить.
– Будем знакомы, Саливан Ист! – Он не стал заострять внимание на том, что не помнит парнишку. Да не такого уж парнишку, четыре, от силы пять лет между ними разницы. – Да, три дня – а там дальше или обратно, как карта ляжет.
Он покивал на объяснение правил. Много где клинки считали привилегией бла'ародных, будь они неладны, так что сам предпочитал к такому оружию не привязываться. До посоха ни один стражник докапываться не станет, ну разве что уже дошло до драки, но так там и не к посоху будут вопросы, а нападал или защищался.

Йори не хотел затягивать разговор, только разбавить молчание, пока перо скрипит по пергаменту.
– Понял, за регистрацией загляну, были бы клиенты. – Задумавшись, и уже готовясь выйти, добавил: – А что говорят, неспокойно у вас стало? Нам в дне пути от вас рассказывали, что Анрихен-де чуть ли не гонцов по трактам рассылает, наемников ищите. Неужто войной запахло?

Иероним
Саливан сноровисто заполнил два формуляра: один убрал в свой ящик, а второй протянул колдуну вместе с его подорожной грамотой. Следом он пододвинул к Иерониму магическое перо и тяжелую гроссбух-книгу с ровными строчками имен и подписей. Верхняя часть открытой страницы была прижата специальной дощечкой, чтобы листы случайно не сдвинулись и не рассекретили тех, кто входил в город ранее.
— Если вопросов больше нет, то, пожалуйста, подпишите согласие на соблюдение законов города! — Саливан приветливо кивнул на книгу.
Иероним мимоходом поинтересовался обстановкой в городе, и парень, забирая подписанный фолиант, охотно отозвался:
— Неспокойно ли? Да ладно вам, все как обычно, ничего из ряда вон выходящего. Волки в округе лютуют — крадут скот у пастухов. Крысы шныряют по всем переулкам и закоулкам, поговаривают, по ночам они обнаглели настолько, что выбегают даже на центральные улицы...
Чиновник на секунду задумался, испуганно оглянулся и заговорщически понизил голос почти до шепота:
— А еще болтают, будто в самых дальних и заброшенных коллекторах канализации обосновались культисты-людоеды. Стража сейчас активно ищет наемников, чтобы зачистить подземелья от крыс и проверить эти слухи. Но, как по мне, этих тварей там столько, что перебить их всех просто невозможно.

  Что за Дар было непонятно, но Ронт решил, что его целительные силы вполне за Дар сойти могут. Стоял только выбор – признать наличие сил Древа внутри него, или, памятуя о том, насколько больной город предстояло лечить, прикинуться обычным воином.
  А потом он бы применил силу... А потом выяснение обстоятельств... Короче, действовать проще было экономнее с точки зрения затрат ресурса. Даже если произойдёт что-то плохое, Ронт верил, что Древо направит его туда, куда надо будет "прорасти". Даже слабая трава в состоянии разрушить каменную дорогу как-никак.

  Парень в кольчужной рубахе кивнул и пошёл в сторону, которую ему указали. Рука привычно проверила за пазухой документ. Шаман сказал, что с этим документом ему будет проще, а шаман ерунды не скажет.

Иероним размашисто поставил подпись. При оставшихся в кармане семи золотых работа сейчас бы отчаянно не помешала, по городским- то меркам за душой на три дня жизни, ну если не опускаться на недостойный оккультиста режим. Прикинул, что волки-то ему, не раз водившему таких вкусных лошадей по горным тропам, были бы куда привычнее; но платит наверняка не магистрат, а значит набегаешься в поисках нанимателя. Крысы, говорят, в канализации... мерзость, разбираться с этим. Но тут все от деталей зависит. Во-первых, в оброненном словечке "культисты" – за этим может стоять настоящее дело; здесь и куш на кону совсем иной, впрочем, и риск тоже. Так что все зависит от того, сколько посулят. Во-вторых, "стража". Работать на магистрат куда интереснее, чем на частного нанимателя, если хочешь возвращаться в этот город из раза в раз. Так уж устроены города, "своим" тут все любезнее, чем "всяким", хочешь стать своим – веди дела с ратушей.
– Понял, вот за это спасибо! Обязательно загляну к штадгауптману, в ратушу же? – С почти уверенностью предположил Иероним. Ну едва ли куда еще, вся власть обычно держится в одном месте. – Надеюсь, ведовство в рамках найма от городской стражи коммерческим не считается. – Он еще раз приветливо кивнул чиновнику, ответ не был критичен – все равно путь в ратушу, там в любом случае еще десять раз будет у кого спросить. – Светлого дня, офицер Саливан Ист!
Он ожидал, что сейчас его выпустят на другую сторону городской стены – и можно идти по своим делам.

Иероним
— Да, все верно, — охотно закивал Саливан, ставя последнюю закорючку. — Пойдете от ворот прямо по самому широкому проспекту и упретесь в главную городскую площадь. А там уж ратушу ни с чем не перепутаете, сразу увидите!
Молодой чиновник бережно отложил перо и назидательно поднял указательный палец вверх:
— Коммерческое ведовство — это когда вы открываете личный прием, продаете свои магические услуги, берете плату за чары или консультации. А вот работа на благо города — это совсем другое, это великая честь! — Саливан произнес это с такой искренней, фанатичной верой в свои слова, что спорить с ним совершенно не хотелось.
Он тепло улыбнулся колдуну на прощание:
— Не забудьте закинуть медняк в кувшин на выходе!
Юноша дернул за знакомый шнурок, и тяжелая кованая дверь, через которую Иероним вошел в каморку, медленно отворилась, выпуская мага обратно на свежий воздух.

Ронт
Стоило Ронту приблизиться к железной двери, как та со поползла внутрь, выпуская наружу огненно-рыжего парнишку. На плече незнакомца вальяжно восседал синий крылатый кот, провожавший прохожих подозрительно умным, внимательным взглядом.
За тяжелой кованой створкой оказалась крошечная каморка: буквально один табурет и пятачок пола перед ним, едва пригодный для ручной клади. В противоположной стене чернел оконный проем с толстой железной решеткой, сейчас наглухо зашторенный плотной тканью.
Едва странник переступил порог и из-за плотной ширмы раздался сухой, абсолютно лишенный эмоций и интонаций голос:
— Документы, имя и цель прибытия в город.

На последних словах Иста шевельнулось в Иерониме подозрение: как-то все уж слишком парадно было. Конечно, может просто на новом посту еще не пообвыкся, не при елось говорить восклицаниями. А может, город почувствовал настоящую беду, надежду против которой видел в мистиках. Слова про проблемы, что с волками что с крысами, да и с культистами, могли означать что угодно – в городе вечно что-то случается, беду дня которая послезавтра забудется, от настоящей угрозы по слухам не отличить. Впрочем, сейчас об этом думать без надобности. Если дела тут серьезны – значит лучше заплатят, в конце концов, гадать наперед – пустое.

Выходя из каморки, Иероним нос к носу столкнулся с входящим туда. Вот уж совсем интересно, обладающие Даром все-таки редкость, даже для городов, потому и такие церемонии при встрече. А тут, поди ж ты, чтобы двое у ворот встретились – уже интересно. Взгляд на незнакомца: выглядит небогато, но то может ничего не означать; посох и меч – интересно, но о воине броня говорит больше оружия; шит и вроде даже кольчуга... Мдэ, серьезный человек. Надо будет свести знакомство.
– Салют, коллега! – Иероним не хотел навязываться перед воротами, в любом случае, мистик с мечом в городе фигура заметная, захочешь найти – найдешь. Равно как и мистик с крылатым сфинксом.

Йори опустил медяк, и направился сперва найти себе пристанище на ближайшие дня три. Конечно, стоит в ратушу зайти пораньше, но поспешность не приличествует. Во-первых, уж в таверне-то точно разузнать все слухи, что да как в городе, чтобы знать, что ловить. Да и перекусить, вечно в магистрате приходится ждать, лучше на сытый желудок. Да и последнее но не по значению, у чиновника частый вопрос: где проживаете. "Еще нигде" – не солидный ответ.

  Из двери вышел рыжий парень с котом на плече. Кот смотрел на всех надменно или как на кучу навоза. В общем, ничем от обычного кота не отличался, если не считать излишнюю крылатость.
– Салют, коллега!
– Здрасьте, – по-простецки, приложив один конец посоха ко лбу, поприветствовал рыжего симпатичного парня Ронт. Проводив его взглядом, он обратил внимание на то, что тот прошёл через ворота один, опустив медяк в кувшин. Одиночка. Крылатый кот приметен.
  За два года до этого странствия Шаман вдруг ни с того, ни с сего начал заставлять Ронта носить броню и упражняться с оружием. "Попав в больное место, заведи группу, так будет надёжнее," – учил он. А Шам ерунды, как правило, не скажет. Кто бы ни был Рыжий, а он был один, и Целитель Древа запомнил это.

  Скрип двери заставил очнуться от наблюдения. Надо пройти и поговорить с кем-то за этой дверью. Набрав воздух в грудь, парниша переступил порог.
— Документы, имя и цель прибытия в город.
– Вввот, сталбыть... – деревенский протянул за ширму бережно хранящийся за пазухой конверт. – Я Ронт Вайлас, сын молочника Бронта Вайласа из Зелёных Полян. Целитель Древа, пришёл на заработки. Тут, грят, что-то с крысами беда какая?

Ронт
Стоило мужчине с посохом переступить порог, как тяжелая кованая дверь за его спиной начала медленно, с натужным скрипом закрываться — впрочем, оставляя достаточно времени на то, чтобы при необходимости успеть выскочить обратно наружу.
За плотной ширмой послышался сухой шорох перебираемых бумаг.
— Какого рода заработки вы планируете в городе? — раздался все тот же голос.
На этот раз в нем уже прослеживались живые интонации и легкий профессиональный интерес. Однако, прислушавшись, ты быстро понимаешь: этот безэмоциональный тон — не просто манера речи чиновника, а специальное магическое искажение, скрывающее настоящий голос допрашивающего.
Скрипнуло перо. За ширмой повисла короткая пауза, после чего прозвучали новые, уже более настороженные вопросы:
— «Целитель Древа»... Это название вашей организации? Или же ваш личный род занятий? Что-то вроде лекаря, но со специализацией на деревьях и лесопосадках?

Иероним
Выйдя на улицу, Иероним почувствовал ни с чем не сравнимое удовольствие. В воздухе плыл густой аромат свежескошенных трав, доносившийся из-за городских стен, — магистрат все еще строго следил за безопасностью и безжалостно вырубал любые заросли на ближних подступах к Анрихену. Этот природный дух мешался с уютным печным дымом и запахом многолюдной толпы. Благо хоть здесь не было того удушливого смрада нечистот, которые в других поселениях обычно лениво стекают прямо по мостовым.
А кого именно стоит благодарить за чистый воздух и безопасность, можно было легко узнать из зычных криков ближайшего глашатая. Завидев приезжих, тот сразу принимался во всю глотку скандировать пафосную историю о Великой победе человечества над дварфами.
Задумавшись о ночлеге, Иероним сходу вспомнил парочку полузакрытых таверн, рассчитанных строго на гильдейских торговцев. Но там не жаловали тех, кто не состоял в караване прямо сейчас. Купцы с большим подозрением относились к любым ротозеям, собирающим слухи об их делах и товарах. Побить там, конечно, не побьют и тарелку похлебки выдадут, но долго засиживаться точно не позволят. С другой стороны, в памяти мага всплыл радушный трактирщик Барн, который всегда приветливо принимал любых гостей и не задавал лишних вопросов.

А ведь хорошо городом управляют, черт возьми. Вот и полосу вырубки перед стеной держат как положено. Всякому известно: от стены должно быть расчищенное пространство на самый дальний полет стрелы, чтобы осаждающие сполна заплатили цену только за подступ к штурму. И еще на вдвое столько же – потому что в военном деле все должно делаться минимум с троекратным запасом. Потому что лучники не могут круглые сутки жить перед бойницами, значит нужно время дозорному, чтобы заметить подходящих, проорать, лучникам – чтобы побросать недоеденную кашу или недотисканных девок, и с матюками взобраться на стену, разобраться по местам, ну и перевести дух, натянуть тетиву. И к этому моменту набегающие должны оказаться не ближе полета стрелы. Иероним оценил и полосу смерти перед стеной, и приятный запах дыма в городе – значит, у горожан есть возможность топить деревом. Когда дрова не по карману и жгут сушенный навоз – слово вонища кажется слишком вежливым. Да, ну и отсутствие амбре дерьма на улицах, само собой. Вот еще бы магистрату трущобы перед восточными воротами расчистить – совсем цены бы градоуправителям не было бы. Ведь идеальный же подход для осаждающих...

За приятными размышлениями все-таки мучил выбор. С одной стороны, все-таки хотелось в привычное место – туда где остановились кореша, где сам ночевал когда был при товаре. Но... снова, "хочешь жить с людьми – умей не наступать на ноги ближним". Торговцы не любят, когда рядом безтоварные – не напрягай их. К тому же, была все-таки робкая надежда, что на свою ворожбу он найдет клиентов. А клиенты должны куда-то приходить, упомянутое "согласие владельца недвижимости". Таверну, где не рады неизвестному гостю, он, Иероним, еще мог бы потереть, а гипотетический клиент, идущий заплатить свои деньги – уж точно нет. Помучавшись выбором, Иероним принял решение. И отправился искать таверну Барна.

— Какого рода заработки вы планируете в городе? — раздался все тот же голос.
– Да воть... грят, у вас тут чё-то с крысами и за их побив плотят. Хочу на этом воть заработать и разобраться чё к чему. Вооооть.
— «Целитель Древа»... Это название вашей организации? Или же ваш личный род занятий? Что-то вроде лекаря, но со специализацией на деревьях и лесопосадках?
  Ронт глупо поморгал глазами. Но потом по-простецки улыбнулся и ответил.
– Я целитель, и я служу Древу. Я – Целитель Древа... Ну да, да, лекарь я. А Древо сажать не надо, оно и так везде растёт. Просто у вас воть оно болеет, вот у вас с крысами что-то не то, небось расплодились як сорняки, воть. И эт непонятно, эт надыть разобраться и вылечить.

  Создавалось впечатление, что голос-за-ширмой совершенно не знал про Древо. Это было странно, оно ж ведь росло везде и во всех. Удивительный мир, оказывается не все знали про очевидные вещи? Сколько ещё открытий предстояло совершить деревенскому, когда он начнёт постигать суть городской жизни?

Ронт
— Я целитель, и я служу Древу. Я — Целитель Древа... Ну да, да, лекарь я. А Древо сажать не надо, оно и так везде растет. Просто у вас воть оно болеет, вот у вас с крысами что-то не то, небось расплодились як сорняки, воть. И эт непонятно, эт надыть разобраться и вылечить.
В каморке повисло тяжелое, гнетущее молчание. Ронт буквально кожей чувствовал, с каким колоссальным трудом чиновник по ту сторону шторы ворочает мыслями, пытаясь переварить услышанное.
— Я правильно понял... — наконец медленно заговорил Саливан, и в его голосе прорезались панические нотки. — Что всё материальное в этом мире — суть листья единого Древа? И что Ветвь, прорастающая в нашем городе, по вашему мнению, заболела?
За шторкой послышался судорожный вздох. Чиновник явно отодвинулся от решетки.
— А если для «исцеления» вы посчитаете необходимым эту самую ветвь полностью отпилить... Что вы тогда будете делать? Напоминаю вам, что в этом кабинете прямо сейчас активирован кристалл истины!
Голос парня стал еще более механическим, но за магическим искажением все равно проскальзывал самый настоящий, шкурный страх. Саливан судорожно вспоминал многочисленные байки из архивов магистрата о том, насколько специфическими, жуткими и кровавыми бывают методы лечения у бродячих магов и колдунов. Пришитая вместо сломанной руки лапа бешеной обезьяны была далеко не самым худшим вариантом «исцеления» в том длинном списке.
— Вы... вы людей лечить умеете? Обычных людей, не деревья? — Саливан сглотнул, взял себя в руки и поспешно затараторил официальную инструкцию: — Также обязан предупредить, что коммерческое ведовство в Анрихене разрешено только после официальной регистрации у Городского мага! Магия прямого вреда в черте города строго запрещена. Чары косвенного воздействия, а также благословения дозволены, но исключительно для некоммерческого применения и только с обоюдного согласия владельца недвижимости и самой цели заклинания!
Ронт лишь почесал затылок и простодушно выдал свою истинную, приземленную цель:
— Да воть... грят, у вас тут чё-то с крысами и за их побив плотят. Хочу на этом воть заработать и разобраться, чё к чему. Вооооть.
По ту сторону шторы раздался такой глубокий и искренний вздох облегчения, что ткань занавески слегка колыхнулась. Кристалл истины молчал, подтверждая, что этот странный громила пришел всего лишь подзаработать на грызунах, а не устраивать здесь конец света.
— А-а-а, крысы... — уже совершенно другим, уставшим и будничным тоном протянул чиновник. — Ну так бы сразу и сказали, милсдарь. Да, буквально сегодня глашатаи по всему городу начнут объявлять о глобальной зачистке и награде за хвосты. Можете уточнить у них на площади или сами прочитать все условия на досках объявлений.
Судя по шороху, Саливан с облегчением стал заполнять бланк гостевого мага.

— Я правильно понял... — наконец медленно заговорил Саливан, и в его голосе прорезались панические нотки. — Что всё материальное в этом мире — суть листья единого Древа? И что Ветвь, прорастающая в нашем городе, по вашему мнению, заболела?
  Поморгав глазами, Ронт ответил по очереди:
– Всё живое есть листики на Древе.
– Ну, этож ясно как солнце, что крысы лишь симптом? Раз расплодились, значит где-то чем-то кормятся. Раз есть избыток питания для них, знач там недоглядели. И явно куда-то пропали котейки, чтоб крыс ловить. Эт непорядок.
— А если для «исцеления» вы посчитаете необходимым эту самую ветвь полностью отпилить... Что вы тогда будете делать? Напоминаю вам, что в этом кабинете прямо сейчас активирован кристалл истины!
– Я чевой-та, похож на больного?! – слегка обиженно воскликнул детина. А потом, немного подумав, добавил. – Ну, яб пришёл сюдать тады не один такой, шоб такое провернуть. Жечь бы тогда заразу пришлось бы много. Но тады вряд ли мы бы сейчас ляля. А вообще, такие вещи шаманы постарше решать должныть.
— Вы... вы людей лечить умеете? Обычных людей, не деревья?
– Ну, дык, да. Я ж целитель.
– Магия прямого вреда в черте города строго запрещена. Чары косвенного воздействия, а также благословения дозволены, но исключительно для некоммерческого применения и только с обоюдного согласия владельца недвижимости и самой цели заклинания!
– А это... ежли я жахну по крысе, за это меня ругать не будуть?

Ронт
Я чевой-та, похож на больного?! — слегка обиженно воскликнул детина. А потом, немного подумав, добавил: — Ну, яб пришел сюдать тады не один такой, шоб такое провернуть. Жечь бы тогда заразу пришлось бы много. Но тады вряд ли мы бы сейчас ляля. А вообще, такие вещи шаманы постарше решать должныть.
За ширмой раздался приглушенный кашель — чиновник явно оценил масштаб гипотетического бедствия и поспешил закрепить юридическую сторону вопроса.
— Вы официально свидетельствуете перед лицом магистрата и под призывом кристалла истины, что обязуетесь не причинять вреда горожанам, гостям города, имеющим законное право здесь находиться, а также их имуществу и недвижимости, покуда к вам лично не проявят прямой агрессии? — отчеканил Саливан свой главный бюрократический щит.
Ронт почесал затылок, вспоминая слова про запрет на колдовство, и подозрительно уточнил:

— А это... ежли я жахну по крысе, за это меня ругать не будуть?
Из-за плотной шторы донеслось довольное поскрипывание пера по пергаменту. Чиновник явно расслабился.
— Официальная работа на благо города позволяет лицензированным наемникам применять магию в несколько более широких полномочиях, — уже весело отозвался Саливан. — Да, целенаправленное уничтожение гигантских крыс, обычных грызунов и иных опасных для Анрихена субъектов полностью попадает под это исключение. Ругать вас никто не станет. Напротив, казна еще и доплатит.
Парень высунул руку из-за занавески и развернул к воину тяжелый фолиант:
— Если у вас больше нет вопросов, то, пожалуйста, распишитесь вот здесь, в книге учета.
Как только Ронт оставил свою закорючку, Саливан протянул ему чистые, пахнущие свежими чернилами бумаги.
— Вот ваша подорожная грамота и официальное свидетельство о пребывании в городе. Добро пожаловать в Анрихен, милсдарь целитель. Постарайтесь не сжечь нам тут ничего лишнего.

— Вы официально свидетельствуете перед лицом магистрата и под призывом кристалла истины, что обязуетесь не причинять вреда горожанам, гостям города, имеющим законное право здесь находиться, а также их имуществу и недвижимости, покуда к вам лично не проявят прямой агрессии?
– Я эт самое... соблюдаю принцип "не навреди", если нарываться с кулаками, магией или чем похуже не будуть. Воть.
— Официальная работа на благо города позволяет лицензированным наемникам применять магию в несколько более широких полномочиях. Да, целенаправленное уничтожение гигантских крыс, обычных грызунов и иных опасных для Анрихена субъектов полностью попадает под это исключение. Ругать вас никто не станет. Напротив, казна еще и доплатит.
— Если у вас больше нет вопросов, то, пожалуйста, распишитесь вот здесь, в книге учета.
– А эт самое... я лис... ну этим вот... ну наёмником этим вот считаюсь? Ежли нет, то хде енто можно обкашлять?
  Получив ответ, Ронт расписался в книге.
— Вот ваша подорожная грамота и официальное свидетельство о пребывании в городе. Добро пожаловать в Анрихен, милсдарь целитель. Постарайтесь не сжечь нам тут ничего лишнего.
– Ага, хорошо, так и сделаю. Спасиб!
  Последняя фраза, конечно, засела в темечке у деревенского. Он совсем не понимал, что значит "не сжечь лишнего". Это что, значит что-то нужно будет сжечь? Где же тогда достать огонь? Зачем сжигать? Подают ли тут где жареную говядину с картошкой? А супчик с потрошками?
  Озадачиваясь этими и другими вопросами Ронт направился в то место, где можно стать лиси... ну, наёмником этим самым. По крайней мере, если верить голосу-за-ширмой.

– А эт самое... я лис... ну этим вот... ну наёмником этим вот считаюсь? Ежли нет, то хде енто можно обкашлять?
- в случае борьбы с крысами да вы автоматически получили это звание в момент сражения с ними. Но эти вопросы лучше решить в ратуше. Это прямо по проспекту от ворот как раз к ратуше и выйдете.
- не забудьте медную монету! И дверь стала открываться выпуская Ронта с документами.

  Ронт покинул кабинет, в котором узнал, что он не может запомнить два слова. С "лисой-зыриным наёмником" удалось разобраться, что он станет таковым, как начнёт разбираться с крысами. А вот "зарёй-кастрация у мага" уже звучало страшно. Увалень надеялся, что это тоже что-то связанное с бумагами. Столько бумаги и всё лишь бы никто не ругал за то, что что-то не то. Небось, с крысами тоже нужно было разобраться, потому что те где-то какие-то бумаги забыли.

  Опустив медяк, куда надо, и, по образу и подобию с местными, сказав "Светлого дня.", детина, опираясь на посох, направился к следующей точке интереса своего странствия.

  По дороге к ратуше деревенский оценил трёхэтажность Анрихена. Судя по виду в окнах, это были не частные дома, в каждой комнате жил кто-то. Ужас! Это же невозможно одному остаться! В такой комнате ведь через стенку соседа всё время слышишь!
  А ещё странно, вокруг города куча безработных, внутри города пятиэтажные дома и нету работяг, чтобы крыс ловить? Неужели городские настолько ленивы? И где в этом городе найти таверну, чтобы пожевать жареной картошки с говядиной?

  Озадачиваясь этими и многими другими вопросами, Ронт двигался в сторону ратуши.