Нейро-Хроники | ходы игроков | Экспедиция «Гелиос»

Кабина пилота погружена в полумрак. Перед тобой — пульт управления, тусклые индикаторы и купол обзорного стекла, за которым бесконечная неподвижная чернота.

Ты один на вахте. Это твоё место. Руль, штурвал, показания курса — всё знакомо, под твоими руками. Здесь ты не теряешься.

В динамиках — ровный голос:
«Пилот Мор. Вахта принята. Курс стабилен, отклонений не выявлено. Рекомендую произвести плановую проверку систем навигации.»

Ты тянёшься к панели телеметрии, и в этот момент краем глаза замечаешь кое-что.
На сенсорной панели журнала горит непрочитанная строка. Открываешь. Запись сделана в 02:39 — две минуты назад. Ты на вахте один и ничего не писал.

БОРТОВОЙ ЖУРНАЛ — ЗАПИСЬ №04-847 «Снова этот звук. Третий отсек. Он ближе, чем кажется.»

Значок авторства: не определён.

Was ist, ist
Was nicht ist, ist möglich
Nur was nicht ist, ist möglich*

Как же он задолбал их этим речитативом. Но даже после десятков "Нильс, заткнииииись!" он нет-нет, да, забывшись, запускал привычную мантру. Но сейчас он на вахте один.

Wir fordern etwas Abwechslung in uns'rer Umlaufbahn
Endgültige Befreiung von Newtons Schwerkraftwahn
Keine Gravitätlichkeiten, schweben fällt sonst schwer
Und Schluss mit Kontinentendrift, Pangaea wieder her**

Пилот Мор. Вахта принята. Курс стабилен, отклонений не выявлено. Рекомендую произвести плановую проверку систем навигации.
– Конечно, майн шатц, сейчас все проверим. Где мы окажемся, если система навигации нас покинет, м? Уж наверняка в каком-нибудь неинтересном, неприглядном месте.

Пальцы Мора метались над клавиатурой, перепархивая к панелям отдельных приборов. Взгляд следовал за ними с ленивым опозданием и был небрежно расфокусирован. Нет, не потому что Нильс проверял системы в, кажется, уже миллионный раз и знал, что автоматика сама уже все проверила, а потому что периферийное зрение острее реагирует на слом паттерна.

На этот раз паттерн действительно сломался.

– Хммм.

Мор непроизвольно оглянулся. Нет, не потому что ему показалось, что что-то подкрадывается сзади. Просто он был бы непрочь сейчас сказать кому-нибудь "нет, ты видел? оно само, никто не трогал". Сказать было некому.

– Ну конечно. Стоит Земле перестать отвечать, как корабль начинает вести дневник сам.

Пальцы легли на клавиатуру "Спокойно, приятель. Почему снова? Ты его уже слы…". Эээ, нет, это уже хулиганство. Мор убрал руку с терминала, так ничего и не набрав. Он вздохнул. Чем бы оно ни было, есть же процедура. Где мы окажемся, если не будем им следовать? Вот то-то же.

– Проверка даты/времени, список вахт, лог сбоев за последние сутки, перезапуск журнала, – буднично отчеканил Нильс и на миг запнулся, – камеры третьего отсека. Включи микрофон.

«Принято, пилот Мор. Запускаю диагностику по списку. Микрофон третьего отсека активирован.»

СИСТЕМНЫЙ ЛОГ — ПРОВЕРКА НАВИГАЦИИ
Дата/время: подтверждено. Корабельное время 02:43. Расхождение с эталоном отсутствует.
Список вахт: активная вахта — одна. Пилот Мор. Других зарегистрированных в системе нет.
Лог сбоев за сутки: ошибок не выявлено. Отклонений курса не зафиксировано.

«Журнал перезапущен.»

Экран мигает один раз — и строка записи №04-847 на мгновение пропадает, затем возвращается на место.
Камеры третьего отсека: вывожу на панель.

На экране — зернистое чёрно-белое изображение. Третий отсек: ряды контейнеров, стеллажи с оборудованием, длинный пустой проход. Свет приглушён до аварийного.

Кадр неподвижен. Никого.
В динамиках — едва слышный фон. Гул вентиляции, ровный, низкий. И поверх него…
Тишина. Такая, что начинает звенеть в ушах.

Запись в журнале всё ещё горит непрочитанной. Значок авторства — не определён.

Несколько секунд Нильс смотрел на непрочитанную строчку. Как там оно было, Кентерберийское привидение? Это там было несмываемое пятно крови? Которое рисовали фломастером. Синим.

– Ха! – Он вдруг откинулся в кресле, непроизвольно разгладил лицо руками и слегка надавил пальцами на глаза. – Элли, ах ты ж хулиганка. Смотри, Линн узнает, все тебе объяснит. В подробностях. По пунктам. С запятыми и последствиями.

На самом деле Мор был доволен. Хорошая безобидная шутка в ситуации, когда шутить "не положено" хороша вдвойне. А Линн может идти в задницу. Взгляд вернулся к терминалу, потом к камере. Зернистое изображение третьего отсека выглядело именно так, как и должен выглядеть грузовой отсек в половине третьего ночи: уныло, пусто и совершенно буднично.

– А ну-ка прибавь громкости. 300%. Если в третьем отсеке кто-то решил изображать привидение, я хочу хотя бы услышать, как он дышит.

Прислушиваясь, он снова посмотрел на "загадочное послание"
– Ладно, допустим, это ты. – И обвиняюще ткнул пальцем в непрочитанную запись. – Допустим, ты сейчас сидишь где-нибудь в своей норе и ржёшь. – Он ещё раз посмотрел на журнал. – Тогда по правилам игры я обязан ответить.

Он надел наушники и велел камере в третьем отсеке дать панораму.

Надеваешь наушники. Мир сжимается до одного канала.
ТРЕТИЙ ОТСЕК — АУДИО, 300%
Сначала — только гул вентиляции. Низкий, монотонный, успокаивающий.

Потом, где-то на самом краю слышимости, — щелчок. Короткий, сухой. Металл о металл.
Затем ещё один. Ближе.
И третий.
Ритм ровный, не случайный. Словно кто-то методично постукивает по обшивке костяшками пальцев.

Панорама камеры ползёт по отсеку: контейнеры, стеллажи, пустой проход, угол у дальней переборки.
Кадр проходит ряд контейнеров — и замирает на один удар сердца.
У дальней стены, у самого края кадра, стоит контейнер. Он сдвинут. Выступает из общего ряда сантиметров на пятнадцать.
Стук прекращается.
В наушниках — снова только вентиляция.

«Движения в отсеке не зафиксировано. Тепловых сигнатур нет.»
И всё же тебе не даёт покоя одна деталь: когда камера проходила мимо, тебе показалось, что из-за сдвинутого контейнера что-то смотрело. Недолго. Ты почти уверен, что это была игра тени.

Что может быть обиднее, чем когда в прятках все увлеклись другой игрой, а тебя так и не нашли. На миг Нильс представил себе Элли, прячущуюся в третьем отсеке. Одну, в ночи и тишине. А потом мысли невольно скользнули дальше, дальше… Он оборвал себя. Захоти Элли поговорить с ним или просто остаться наедине, она бы уж придумала что-нибудь поумнее взлома логов. И потом, будь там человек, он бы услышал.

Мор зевнул, но, услышав щелчки, резко захлопнул пасть. Ха-ха, анекдот, древний как первая космическая станция – "снаружи постучали". Можно было просто пойти и посмотреть. Но лень. Лень или нежелание оказаться мнительным идиотом? К счастью, у Нильса был запасной вариант.

– Архив. Видео третьего отсека, вчера, то же время. Триггеры – движение, звук, тепловая карта.

«Принято. Запрашиваю архив третьего отсека. Вчера, период 02:30–03:00. Триггеры: движение, звук, тепловая карта.»

АРХИВ — ТРЕТИЙ ОТСЕК, СУТКИ НАЗАД
Система перебирает записи. На панель выводится сопоставленный кадр: то же время, тот же ракурс.
Сутки назад проход чистый. Контейнер стоит в общем ряду, ровно.

Движение: не зафиксировано за выбранный период.
Звук: в пределах фонового шума вентиляции. Всплесков нет.
Тепловая карта: пусто. Ни одной сигнатуры выше порога 0,1 °C отклонения от фона.

«Отклонений от нормы за сутки не выявлено.»

Пауза. В кабине снова тихо, только тёплый гул систем на нижней границе слышимости.

А потом динамики выдают ещё одну строку. Тихо, ровно, без интонации:
«Пилот Мор. В 02:39 сенсор журнала зафиксировал единственную авторизованную сессию ввода. Уровень доступа — бортовой реестр. Имя оператора: не определено.»

Данные не сходятся. Позавчера в это время в третьем отсеке было пусто и тихо. Сегодня — сдвинутый контейнер и щелчки, которых никто не должен был издавать.

Нильс собрался, сел прямо. Сдвинутый ящик – это просто сдвинутый ящик. Кто-то прошел, плечом задел. А вот сбой в системе логирования – это уже проблема.

– Выведи все записи журнала за… последние тридцать дней по фильтру "Имя оператора: не определено."

«Выполняю. Фильтр: имя оператора — не определено. Период: тридцать суток.»

БОРТОВОЙ ЖУРНАЛ — ВЫБОРКА

Система перебирает записи. Экран на миг темнеет.
«Найдено: семь записей.»
Список разворачивается снизу вверх. Семь строк, без автора.



Семь записей за тридцать дней. Первые — с интервалом в неделю. Последние — всё чаще.
И одна деталь, которую невозможно не заметить: записи не выглядят как технические пометки. Они выглядят как чьи-то мысли. Или как заметки человека, который говорил сам с собой, но не хотел, чтобы его услышали.

«До обрыва связи с Землёй оставалось: расчётное окно — 11 циклов.»

Мор присвистнул.

– И кто же ты, неведомый барабашка.

Действительно, надо сказать Адаму. Нильс посмотрел на время. Да нет, это уже свинство какое-то. Адаму можно сообщить и утром. Если проблеме уже месяц, поздняк метаться. Так ведь?

– Майн шатц, выведи время сообщений и имена дежурных.

«Принято. Запрашиваю имя и статус дежурного по каждому периоду.»

БОРТОВОЙ ЖУРНАЛ — СООТНЕСЕНИЕ ЗАПИСЕЙ



Семь записей — и ни одна не совпадает с дежурным смены полностью. Точнее, совпадает только одна:
Запись №6 от −1 суток, 03:31 — в твою вахту. Ты ничего такого не писал.
В остальные разы в журнал входили так, будто автор точно знал, когда в отсеке рядом никого не будет — либо в чужую смену, либо в мёртвый час вахты.

«Прямых совпадений между записями и активными сессиями экипажа не выявлено.»

Они уже почти три недели жили в отрыве от базы и разговоры о том, почему связь оборвалась раньше, чем было запланировано, давно сошли на нет. Но теперь, глядя на логи, Мор вдруг снова почувствовал себя одиноко. Вспомнил, что рассчитывал еще на один сеанс с сыном. И снова кольнули сомнения – а, вообще, верное ли это было решение. Стоило ли настолько круто поворачивать штурвал и делать это сгоряча. Нильс постучал пальцами по приборной панели. Толку в таких самокопаниях ноль. Фарш невозможно провернуть назад. Все, хватит.

Пилот Мор. 2:57. В корабельном журнале обнаружил записи от неавторизованного пользователя…

Далее шло перечисление дат и времени всех семи записей.

– Отложенное сообщение командиру Честертону, копия для Элли Мишель: Адам, Элли, в логах какая-то хрень. Нашел записи от неавторизованного пользователя. Семь штук за прошедший месяц. Надо бы обкашлять.

До конца смены оставался еще час и Мор, потянувшись в кресле, вывел на экран "Путешествия с Пафф: Нежные игры жизни и смерти". Корабельная сирена, это ж надо было додуматься…

«Сообщение отложено. Доставка — 07:00, либо ранее при входе адресатов в сеть.»

Экран журнала сворачивается. На панель выводится текст:
«Путешествия с Пафф: Нежные игры жизни и смерти» Ричард Бах

Ровные строки поплыли перед глазами. Бах писал о том, как самолёт — не просто машина, а существо с душой, с которым нужно подружиться, приручить, научиться чувствовать. Море, крылья, ветер. Всё тёплое, живое, далёкое.
Ты почти сразу провалился в текст.
Полчаса прошли незаметно. Кабина, полумрак, тишина, гул вентиляции — всё отступило, остались только слова про полёт и доверие.

Потом что-то выдернуло тебя обратно.
Не звук. Скорее его отсутствие. Вентиляция на миг смолкла. Полная, ватная тишина — на один-два удара сердца.
И одновременно с этим, на самом краю обзорного стекла, где чернота космоса упирается в купол, тебе показалось движение. Не звезда. Что-то бледное, быстрое, прямо у стекла.
И снова всё заработало: ровный гул, мерцание приборов.

«Пилот Мор. Вахта 03:20. Курс стабилен. Отклонений не выявлено.»

Система ничего не заметила.

Мор вздрогнул и долго всматривался в Бездну за окном. Потом глаза вернулись к тексту и побежали по строчкам. Нильс же остался в Бездне. Через несколько минут он вздохнул, поняв, что прочитав с десяток страниц, так ничего и не прочитал. Он сжал пальцами переносицу и надавил на глаза. Пилоту глюки ловить не положено. Он вздохнул еще раз, закрыл книгу и, открыв расписание, кинул Вейл заявку на получасовую встречу.

«Заявка зарегистрирована. Получатель: доктор Вейл, медицинский отсек. Статус: ожидает подтверждения.»

Заявка ушла. На панели медленно гаснет строка уведомления.

Проходит несколько секунд — и система выдаёт ответ раньше, чем ты успеваешь вернуться к тексту:

«Доктор Вейл подтверждает. Время приёма: 04:00. Медицинский отсек, каюта 2-B. Причина обращения — не указана. Он просил передать: "Надеюсь, не опять мигрень, Мор. Иначе почему бы не взять таблетку из аптечки, как все нормальные люди."»

Ровный, раздражённый тон — Вейл. Ничего нового.
Час до конца вахты. За окном — всё та же неподвижная чернота. Книга закрыта. В голове — тяжёлая, липкая тишина, от которой не получается отделаться.

И что ж тебе не спится-то. Нильс сохранил себе логи с сообщениями и вернулся к панели. Доктору Вейлу лично.

"Раз уж ты все равно не спишь, попробуй припомнить, зачем три недели назад, во время дежурства, ты ходил на камбуз. А главное, почему написал об это не от себя, а от анонимного пользователя?"

ВЕЙЛ ОНЛАЙН — ЛИЧНЫЙ КАНАЛ
Индикатор набора пульсирует несколько раз. Ответ приходит быстро.

Доктор Вейл: «Мор. Три часа ночи. Я дежурю в медотсеке, потому что у меня смена. А не потому, что "не спится". Что за бред про камбуз? Я не писал ни о каком камбузе. Тем более анонимно — у меня что, по-твоему, других дел нет?»

Пауза. Появляется ещё сообщение.

Доктор Вейл: «Если ты нашёл в логах что-то про меня — показывай конкретно. С датой, временем и текстом. А то выглядит так, будто ты читаешь свои же удалённые черновики и сваливаешь на меня. Всё равно жду тебя в четыре. И захвати то, что нашёл.»
Резко и по делу — в его духе. И ещё деталь: он не задумался. Ответ пришёл как от человека, который либо действительно не при делах, либо успел подготовиться. Определить с ходу не получится.

@Вейл "Принято".

Зануда взял себя в руки. И как быстро. Ах ты прохвост, тебе же любопытно. Ну что ж, раз ты так пунктуален, пострадай еще 22 минуты.

Логи, все анонимные, который выдал корабль, лежали в быстром доступе и теперь Мор, упёршись в панель локтями, просто смотрел в черноту космоса, отыскивая звезды между звезд. Будто читая книгу между строк.

«Пилот Мор. Вахта 04:01. Вахта принята у пилота Мора. Приятного отдыха.»

Конец вахты. Ты поднимаешься из кресла, разминая затёкшую спину. Книга свернута, логи сохранены в быстрый доступ, заявка на приём подтверждена. Ты выходишь из кабины.

04:03. Коридор жилого модуля.
Свет приглушён, дежурный режим. Поверх ровного гула вентиляции — твои шаги. Отсеки проплывают мимо: камбуз, каюты экипажа, переход на грузовой уровень.
Дверь третьего отсека — слева. За ней темно и тихо.
Ты не заглядываешь. Просто отмечаешь, что отмечаешь её. И идёшь дальше.

04:05. Медицинский отсек, каюта 2-B.
Створка уходит в сторону. Стерильный свет, запах антисептика, белые панели. Вейл уже там — сидит за столом, перед ним открыт планшет, чашка чего-то горячего. Рядом с ним, пододвинув второй стул, лежит раскрытая папка с бумагами.

Он не встаёт. Только поднимает взгляд.
— Входи. И прикрой дверь. Терпеть не могу, когда она лязгает.
Папка, похоже, приготовлена заранее. С твоим именем на первой странице.

– Доброе утро. – Мор закрыл за собой дверь и сел напротив. – Давай я начну с фактов, а потом уже к менее очевидным проблемам перейдем. У нас кто-то анонимно пишет сообщения. – Пилот открыл логи и показал строку, написанную во время дежурства самого Вейла. – Не замечал?

Вейл наклоняется к экрану, читает. Не торопится. Потом откидывается на спинку.
«Запись №2. −21 сутки, 03:14. "Кто-то оставил дверь камбуза открытой. Свет горел. »

Он делает глоток из чашки, ставит её на стол.
—Моя смена. Да. Свет на камбузе горел. Дверь была открыта. Я это видел своими глазами — шёл мимо в медотсек. Но в журнал не писал. Ни анонимно, ни как-либо ещё.

Пауза.
—И знаешь, что мне не нравится больше всего? Формулировка. "Кто-то оставил". Так пишет человек, который не знает, кто. А я знал — Крис там сидел, в ночь, с кружкой. Это его привычка. Так зачем писать "кто-то"?

Он смотрит на тебя ровно.
—Теперь твоя очередь объяснять, почему ты пришёл именно ко мне, а не к Элли?