S.T.A.L.K.E.R.: Полесская Зона | ходы игроков | Пролог

Мир, который всё ещё принадлежал людям, заканчивался примерно в двух километрах к югу от Стреличево. Прямое шоссе, идущее мимо посёлка, через каких-нибудь две минуты езды неизбежно упиралось в наглухо закрытый военный блокпост, круглосуточно охраняемый вооружёнными солдатами.

Шоссе целиком перекрывала высотная бетонная стенка. Из-за двух башенок у неё по бокам, и железных помостов вдоль её вершины она была похожа на стену средневекового замка, готового к осаде. С башенок ярко светили прожекторы, заливая асфальтовую дорогу светом, а в обе стороны от стены, и внутрь и наружу, смотрели стволы пулемётов. Как будто бы этого укрепления было мало – перед стеной на дорогу наставили ещё и бетонных блоков с запрещающими знаками, а на обочине обустроили пост с автоматчиками, прикрыв их ещё одной конструкцией из бетонных блоков и мешков с песком.

В две стороны от этого укрепления, на запад и на восток, уходил в горизонт бесконечный забор. На добрых пять метров высились вверх два ряда заграждений из ржавой колючки, местами провисшей от времени, а между ними желтел разрыхлённый песок КСП. Длинные сегменты забора перемежались дозорными вышками двадцатиметровой высоты. Там, наверху, под жестяным навесом несли свой дозор полусонные солдаты в дождевиках. Стоя по двое на смотровой площадке, солдатики пританцовывали на месте от зябкой августовской сырости, проклинали свою судьбу и без интереса водили прожектором по окрестным полям и лесополосам. Этот пейзаж они видели тысячу раз, каждый день играя в игру "найди одно отличие", но единственное, что было у них на уме – когда их уже наконец сменят, и скоро ли уже дембель. Они нервничали, даже зная, что слухи о том, как солдаты пропадают со своих постов без следа – всего лишь пустой трёп старослужащих, решивших попугать молодняк. На второй час ночи, когда в лесополке что-то шуршит, а из-за периметра доносится холодящий спину вой, эти слухи кажутся очень правдоподобными.

Примерно в двух километрах к востоку от Стреличевского блокпоста забор поворачивал, уходя юго-восточнее, к следующему опорному пункту. Этот участок считался сложнее других: с обеих сторон от заграждения стеной стоял лес. Из-за крутого изгиба и высоких крон деревьев это место нормально контролировали лишь две дозорные вышки, расположенные в пятистах метрах друг от друга. Прожекторы с них едва добивали до середины сегмента. Они оставляли для беглецов узкую полосу спасительного полумрака, что заметно облегчало задачу нарушителям Периметра.
Солдаты каждую весну расчищали просеки, но лишь на ширину, достаточную для проезда патрульного транспорта. Это давало нелегалам отличную возможность укрыться среди деревьев у самой кромки дороги. Не проходило и месяца, чтобы патруль не поймал здесь очередного придурка, влекомого сказками о быстрой наживе и сталкерской романтике. Иногда военные находили лишь аккуратно срезанную проволоку и цепочку свежих следов на взрыхлённом песке КСП.
Зная об этой уязвимости, командование оставляло в лесах секретные посты, усиливало сигнализацию и удваивало наряды. Однако подобных слепых зон на границе было множество, и на все у армии просто не хватало людей. Дежурства приходилось чередовать, что давало сталкерам дополнительный шанс пересечь черту в удачный день. Некоторые предприимчивые «несуны» даже подкупали начальников караула, чтобы те указывали им пустые участки. Вот только ничто не мешало такому офицеру взять деньги, а затем спокойно сдать незадачливых сталкерюг, устроив на них показательную засаду

Но сегодня всё было спокойно. Ночной ветер шумел в кронах деревьев и тихо бренчал ржавыми консервными банками, подвешенными на колючку. Проволока была цела, а рыхлый песок на контрольно-следовой полосе по прежнему был нетронут глубокими отпечатками рифлёных подошв. Лучи прожекторов прохаживались по траве и колее, укатанной колёсами военного транспорта, просвечивали между древесных стволов и выхватывали из темноты покосившиеся кресты заброшенного, заросшего лесом кладбища. Последний патруль проехал здесь час назад, и не обнаружил ни единого признака незаконного проникновения, а солдаты на вышках уже настолько заскучали, что потихоньку начинали дремать, прислонившись к бортам смотровой площадки.

Никто и не заметил, как шевельнулся на земле крошечный участок травы. Один раз, другой – что-то пробивалось сквозь девственный дёрн, с треском разрывая перепутанные корни в жирном чернозёме. Краешек дёрна приподнялся вместе с деревянным люком под ним, и из узкого просвета наружу выглянули чьи-то вороватые глаза, белеющие в ночном полумраке. Никого. Кажется, никого.

Сообщив об этом кому-то внизу, Дуремар поднажал на люк снизу, и дёрн снова затрещал, отрываясь от почвы. Открыв люк до упора и отбросив его вбок, молодой человек, перемазанный в глине, сначала выбросил наружу рюкзак, а затем вылез сам. Не вставая с четверенек, он торопливо развернулся к лазу, склонился над ним, и протянул руку вниз, тихим шёпотом позвав кого-то за собой.

Этот подземный тоннель был наследием одного давнего сталкерского бизнес-проекта, изобретённого не без участия Дуремара. Полгода потаскав на горбу хабар, сталкеры со временем поняли, что огромную долю дохода отметают торговцы – хитрые ребята в Зоне, сумевшие наладить себе контрабандный маршрут. На взятки военным денег у сталкеров не было, а каждый раз ползти под колючкой, чтоб сбыть хабар на Большой Земле, было делом рискованным – и как-то само собой возникла идея подземного тоннеля.

Вариант казался стопроцентным – тоннель, который начинался за Периметром, в подполе стоящей посреди леса полуразрушенной хаты, проходил аккурат под забором, под ногами ничего не подозревающих вояк. Всё было сделано вроде бы по уму – глубокое залегание, деревянные подпорки, протянутый от генератора провод с лампами. Ошибки планирования выявились быстро; во-первых, ребята не рассчитали длину. Люк, который должен был выходить на лесополосе, по итогу выходил прямо посреди просеки, чуток в стороне от колеи. Добить же тоннель помешала полесская влажность – вода попёрла снизу, превращая пол в жидкое, чавкающее под сапогами месиво, а в дождливую погоду вода вперемешку с грязью прибывала и сверху, капая на капюшоны и заливаясь за воротник. Проект пришлось бросить, впустую потратив многие месяцы труда. Сейчас тоннель выглядел и вовсе плачевно – тёмный, узкий, душный, затопленный водой, он превратился в ждущую своего часа ловушку. Компания сталкеров шла по нему гуськом, подсвечивая себе фонариками, и старалась не глядеть на размокшие, прогибающиеся книзу балки. Балки эти скрипели и трещали всю дорогу, в любой момент грозя похоронить сталкеров заживо. Путь длиной в пару сотен метров прошёл в постоянном страхе – но, по мнению более опытного в сталкерских делах Дуремара, это всё равно было лучше, чем лезть прямо под проволокой.

Только надо бы поскорее. Патрульный автомобиль мог появиться из-за поворота в любой момент.

Свет от генератора тускло желтел на мокрых стенах, выхватывая из темноты размокшие балки и чёрную воду под ногами. Тайга шёл впереди - за ним, тихо, гуськом, тянулись остальные. Вода доходила до щиколоток. Каждый шаг - чавк, чавк. Балки над головой поскрипывали, прогибаясь, и Тайга старался не смотреть на них. Просто шёл вперёд, к люку, за которым уже слышался голос Дуремара.

- Давай, - донеслось сверху. - Быстрее. Патруль появится в любое время.

Тайга подтянулся на руках, выбрался наружу, пригибаясь. Ночной воздух ударил в лицо - холодный, сырой, пахнущий хвоей. Он припал на одно колено, огляделся.

Лесополоса тёмная стена в тридцати метрах. Кладбище за деревьями, угадывается по покосившимся крестам. Небо облачное, луна едва пробивается. Гром где то там, дальше, на западе. Тишина. Никого.Вроде никого...

Он развернулся к лазу и протянул руку вниз - следующему.

- Айда быстрее мужики - ,громким шепотом произнес молодой парень.

Подземный тоннель, выкопанный руками и укреплённый подручными материалами, конечно, нельзя было назвать лучшим местом на земле. Духота и сырость, не очень-то высокий потолок и чавкающая грязь под ногами - осложняли их прогулку. Но он был готов к приключениям посложнее и пострашнее.
Чёткий шаг, ровное дыхание, ясное сознание. А мелкие бытовые неудобства - это то, чем пока стоит пренебречь. К тому же над ними пока была даже не Зона...
Фонарь был погашен заблаговременно - не хватало ещё световые сигналы о себе по округе среди ночи раздавать.
- Сам. Держи. - прозвучало из темноты лаза. Он протянул Тайге рюкзак, отказавшись от помощи протянутой руки. Не от гордыни, или чего-то подобного. У него просто не было свободной руки, потому что одна из рук прижимала к телу двустволку, чтоб та не болталась, не мешала двигаться и, тем более, не нахватала грязи в ствол. Да, ружье было большим, громоздким и шумным, зато убойным. И надёжным, как большая тяжеленная палка. Но легко вылезти на поверхность мешало всё-таки не оружие, а рюкзак - люк был маловат.
- Жуть. - это относилось к кладбищу.
Оказавшись на поверхности, подхватил рюкзак и поспешил освободить выход. В полуприсяде сместился в сторону и занял пока свой сектор для визуального контроля, готовый в любой момент сорваться вперёд вместе с остальными.

Неудобная моська больно впивалась в мясо многочисленные металлическими ребрами. Незначительная неприятность по сравнению с потолком, который в любой момент может обрушиться им всем тут на головы.

Движения Девятого были рваными и резкими, сам сталкер недовольно сипел. Работа есть работа, какой бы грязной она не была. Самое главное за нее нормально платят, докучи можно будет уже просто для себя неплохо заработать - подбадривал себя девятый. Сперва на поверхности оказался ещё один рюкзак. А затем в грязь вцепелись перепачканые бледные мозолистые руки с белеющими костяшками. Грубый рывок, и вот девятый уже подтягивается к поверхности. Тут же он отходит чуть в сторону, подгибает ноги в коленях и маскирует тоннель.

- готово, рвем когти !

Крайние пару дней перед отшвартовкой я только и делал, что крутил колечки из проволоки. Колечко. Колечко. Еще колечко. Летят дальше, нихера не весят, а аномалии на них дергаются ничуть не иначе, чем на что-то еще. Наверное, каждый сталкер рано или поздно приходит к таким вещам. К тому, что нужен какой-то способ успокаивать нервы. Унимать подступающий мандраж. Мандраж, вечный спутник — увы, сколько бы ты ни знал о Зоне, ты всегда знаешь о ней слишком мало. Сколько бы ты по ней ни ходил, вопросов всегда будет больше, чем ответов. Мама-Зона во языцех, на самом деле она в лучшем случае лишь мачеха.

Вот так и идешь по жизни. Опыта достаточно, чтобы начать скучать, но при этом недостаточно, чтобы перестать беспокоиться за свою жизнь. И мысли — одна за другой. Что с тоннелем следовало еще на этапе разработки все получше продумать. Вымерить расстояния и заложить какое-нить нехитрое дренажирование. Что мероприятие "подкупить военных" всегда лишь звучит проще, чем исполняется. Что серьезные люди договариваются с кордоном на уровне гарнизона, а не пытаются сунуть десяток зайчиков часовому на посту. Ну и ключевая — что в одиночку тут ничего или почти ничего не сделаешь. Когда ты один, широта возможных рисков схлопывается до диаметра очка собаки. Нужен квад. Не отмычки, не первоходы, не расходники, которых специально в жгучий пух гонишь, чтобы захабарить колючку. А именно квад. Свои правильные люди.

Мужики оказались нормальными. Тайга, конечно, был немного блаженным — все порывался взять с собой газовую горелку, турист ебучий. Я не знал и не знаю до сих пор, как местная аномальная среда относится к горючим газам. И может ли в рюкзаке чего взять и просто самовоспламениться. Но как по мне так ну его нахуй, угадывать такое. Мама-Зона пришептала, что дома надо оставлять такие штуки. А когда мама-Зона говорит, ты, сталкер, слушаешь. И слушаешь внимательно.

Два кэмэ до Бабчина, а там уже смотреть по ситуации. Кто вообще из наших остался, и чего происходит. Сколько наших на Наровлянский ходят, и есть ли случаи, чтобы кто-то возвращался со Среднего Кольца. Странные мысли, на самом деле. Какие-то уж слишком далекие от целей, с которыми я сюда пришел. Навариваться и торговать. Шел навариваться, а думаю о том, в какое очко влезу, насколько глубоко, и в какие óчки влезли другие такие же братишки по несчастью. Похоже, я потихоньку перестаю быть барыгой, становясь сталкером.

Ветераны говорят, что мама-Зона делит всех людей на два типа. Одни не проходят бетонку у кордона, а другие остаются в ней навсегда — в том или ином виде. Посему и есть у меня всякие опасения на свой счет. Что даже когда все устаканится и станет хорошо, зуд в жопе так и не уймется. И придется пополнить собой кладбище тех, кто пытался дойти хотя бы до Припяти.

И стоило только последнему первоходу выбраться из узкого, сырого лаза, как закон подлости сработал в своём первозданном виде. Тайга самым первым заметил электрический свет, забрезживший из-за поворота напротив дозорной вышки. Девятый как раз возился с люком, когда услышал громкий, встревоженный шепот напарника, указавшего в сторону, откуда уже доносился рокот автомобильного двигателя. Стоило только сталкерам посмотреть в ту сторону – как из-за поворота вынырнул тёмно-зелёный патрульный "Козлик", подпрыгивая на кочках, неуклюже разворачиваясь своей лупоглазой мордой в их сторону, и рассекая пространство перед собой ярким светом дальних фар.

Сталкерам не оставалось более ничего, кроме как срочно спасаться бегством.

Дуремар застыл, с прищуром прикинул расстояние до козлика и мысленно кивнул себе. Нормально. Пока нормально.

— Огня не открывать, — бросил он группе. — На хлопки маски-шоу приедут и всех зароют нахуй. Ходу, пошли.

Низкий старт не задался. Шаркнув подошвой по сжиженной грязи, Дуремар, увлекаемый весом скарба, рухнул набок. И лишь каким-то чудом не вывихнул себе плечо.

- Фары. - прошептал Док, сразу приподнимаясь на полусогнутых ногах для резкого старта.
Стрелять? Нет, не против людей его ружьё было приобретено. А с военным патрулём воевать тем более было бы плохой идеей. Но он понимал предупреждение Дуремара - тут уж лучше повторить три раза, чем один раз кто-нибудь натворит херни на эмоциях.
Бежать? Да! Бросив взгляд вперёд, приметил для себя укрытие.
- Бл.ть! - рядом упал Дуремар.
Мешкать было некогда. Док подхватил парня, помогая быстрей подняться.

Наскоро, не жалея своих рук, Девятый забрасывал люк грязью, ветками и остатками грунта. Со всей присущей ему дотошностью Девятый заделал проход вниз, это и сыграло с ним злую шутку.
Не успел Девятый толком даже сориентироваться для скоординированного побега, как подоспели вояки.

«Въебались в кукурузу, блядь, что ж вы, автоматчики, такие дотошные на мою грешную голову?» — только и успел подумать Девятый, как нужно было срочно рвать когти.

Респиратор звучно загудел дыханием негодования и досады. Девятый подхватил оступившегося сзади под руки и слегка толкнул вперед, чтобы тот смог бежать, не сбавляя темп.

Как оказалось, времени было потеряно непростительно много: сначала на люк, потом на своих. Казалось бы, секунды, но слишком дорогие мгновения, чтобы их растрачивать на что-то ещё. Незадачливый сталкер и сам припустил вперед следом за подельниками. Как некстати навязчивый кашель подступил из лёгких, давясь собственной мокротой, Девятый пробежал как мог, у него есть ещё чуть-чуть времени уйти в сторону и рвануть к спасательному лесу, пока солдаты не дозарядят патрон... Спасительные и, возможно, последние секунд пять. Если что Девятый ни о чем не сожалеет, поступил он правильно и по-другому быть не может. Иначе он себя сам бы очень быстро утопил бы в прозрачной будь она неладно

Едва завидев фары, Тайга прижался к земле - чисто на рефлексе, будто это могло сделать его меньше.

- Ходу, пошли

Он рванул вместе со всеми. Но Зона встретила их неприветливо: один за другим товарищи скользили по мокрой глине и скользкой траве, хватаясь друг за друга, подтаскивая отстающих. Тайга, не раздумывая, подхватил Девятого - за капюшон, под руки, - но и сам не избежал общего проклятия. Подошвы разъехались, земля ушла из-под ног, и он шлёпнулся набок, больно приложившись плечом о мокрую глину. Грязь чавкнула и брызнула на лицо.

- Бля-а-а... - выдохнул Тайга, пытаясь встать.

– Товарищ сержант! Товарищ сержант!

Убаюканный размеренной тряской "козлика" на ухабистой колейке, сержант Бурак дёрнулся, словно ужаленный, поспешно стряхивая с себя дремоту. Первым, что он разглядел в полумраке, было перекошенное от испуга лицо "очкарика", его сослуживца. При виде знакомого стеклянного отблеска на его очках сержант тут же ощутил сильнейшую волну раздражения, почти переходящую в ненависть. Бурака, простого и "справного" деревенского парня, всегда невыносимо бесил этот вечный "косяк". Слабый, неуклюжий дрищ, у которого вечно всё валилось из рук, очкарик постоянно попадал в неприятности, подставляя и самого Бурака, и всё их отделение. А вдобавок – имел неприятную привычку умничать по любому поводу и садиться на измену от любого шороха в кустах.

– Там! Там! – Испуганно твердил Очкарик, тыкая пальцем позади себя, в покрытое мутными разводами лобовое стекло. Опять, должно быть, кабана в кустах шуганулся, придурок. Как ему вообще автомат доверили?

– Што "там", бляць?! – Раздражённо передразнил Бурак Очкарика, перегибаясь через спинку переднего сиденья. – Кажы нармальна, ябi тваю...

Сержант всё ещё представлял, какую звонкую оплеуху отвесит вечно бесящему его интеллигенту, когда разглядел, что так его переполошило. Далеко впереди, в желтом свете дальних фар, он разглядел две человеческие фигуры. Один неуклюже барахтался в траве, должно быть, шлёпнувшись туда на бегу, а второй бежал вправо, отчаянно не успевая скрыться в густых лесных зарослях на месте старого кладбища. Серые куртки, походные рюкзаки и винтовка на плече бегущего не позволяли сержанту Бураку усомниться – они. Несуны.

– Там люди! – Запоздало нашёлся Очкарик, выйдя наконец из своего речевого ступора. – Двое, нарушители периметра, вооружены! Что...

– Докладай на КП! – Оборвал поток слов Очкарика сержант, а затем тут же толкнул в плечо молчаливого водителя, который сосредоточенно крутил баранку. – А ты жми, жми, уйдуць!

Очкарик немедля схватил микрофон с крепления автомобильной радиостанции, но "УАЗик" внезапно подпрыгнул на кочке, и "мыльница" выскользнула из его вспотевшей ладони, улетев на пол.

– Ай, маё ж ты шчасце! – В сердцах процедил сквозь зубы Бурак, уже поднимая за цевьё свой верный "калаш" и придвигаясь к правой дверце. Одни уверенным рывком за рукоятку затвора он дослал патрон в патронник, а затем взялся за ручку двери, готовясь выскочить наружу в нужный момент. – Як скажу, тармазуй!

***

Как только свет фар выхватил из ночного мрака фигуры Тайги и Девятого "Козлик" взревел, словно хищник, заметивший жертву. На подскочивших оборотах он рванул вперёд с угрожающе нарастающей скоростью, лихо подскакивая на полесских колдобинах. Чудом успевший укрыться в лесу Дуремар на пару с Пилюлькиным могли наблюдать, как Тайга неловко поднялся из травы и, проскользнув подошвой по мокрой траве, побежал следом за Девятым. Молодой парень легко поравнялся с надсадно хрипящим на бегу лысым мужиком и попытался даже помочь ему, но без видимого результата.

До спасительных зарослей оставалось всего ничего, пара метров, когда патрульный "УАЗик" проехал мимо, запоздало оттормаживаясь и взрыхляя почву колёсами. Если кто-то из тех двоих, что успели уйти в лес раньше, остались дожидаться товарищей – они могли видеть, как в "козлике" ещё на ходу распахнулась задняя дверца, и манёвр торможения ещё не успел закончиться, как из салона на траву соскочил солдат в дождевике, тут же вскидывая автомат.

– Стой, страляць буду!!! – Донёсся зычный окрик солдата в спину убегающим. Услышали они его, уже вламываясь в кустарник и оглушительно треща сухими ветвями, словно стадо лосей. Видя, что сталкеры скрылись, солдат немедля исполнил свою угрозу – и вслед им оглушительными хлопками затрещала длинная автоматная очередь. Со свистом и щёлканьем пули летели сквозь заросли, перешибая тонкие ветви и взгрызаясь в древесные стволы высоких елей, оставляя уродливые отметины на трухлявой коре.

Отлично. Все в зеленке. Сейчас главное — ничего не запороть. И не начать стрелять в ответ.

— Падай за деревья, мужики!

"Падай". Ага. А дальше че? Ну, вроде как Док говорил о себе, что у него какое-то военное прошлое.

— Док, выстрелы на слух считать умеешь? Считай. Как до тридцати добьешь, с тебя отмашка. Подорвемся и рванем.

Док сжимал зубы, слыша треск "калаша" и свист пуль. Они-то с Дуремаром оказались в стороне от линии стрельбы, незамеченными и потому пока в относительной безопасности. Но страшно было услышать вскрик кого-то из убегающих от автоматчика парней.
- Считать? Д-д-длинной кроет гад, на удачу, до отсечки. Патроны ж казённые.
В голове мелькнула мысль жахнуть из ружья по стрелку. Просто чтобы убавить в погранцах азарта. Но разум подсказывал, что это приведёт лишь к большему количеству автоматных стволов в их сторону.
Вздох.
- Аккуратно... - положа руку на плечо, Док предупредил Дуремара, когда эхо армейской интуиции подсказало, что сейчас будет характерный лязг затвора, говорящий об опустевшем рожке. И почти сразу же хлопок по плечу, напоминающий подталкивание.
- Щас!

Поскальзываясь на мокрой земле, прикрывая лицо руками от бьющих его мокрых веток, Тайга почти не видел куда бежал, лишь бы подальше от солдат! За спиной грохотало. Очередь шла длинная, злая, и пули с сухим щёлканьем перешибали ветки где-то совсем рядом - справа, слева, над самой головой. Одна с сочным шлепком впилась в ствол ели в двух шагах, обдав лицо трухой и брызгами коры. Тайга втянул голову в плечи и прибавил ходу, хотя казалось бы, куда еще!

Лес не желал его принимать. Ветви хлестали по лицу, цеплялись за рюкзак, за рукава куртки, будто пытались удержать, сдать солдатам. Ноги скользили по мокрой листве и корням. Где-то впереди, в темноте, кричал Дуремар —
— Падай за деревья, мужики! — и Тайга держал курс на этот звук, как на спасительный маяк.

Схватившись за очередное дерево, Тайга затормозил, и рухнул за него, сжавшись как можно сильнее, пытаясь укрыться за стволом и прикрыл голову руками.

Деревья трещали под пулями, а где-то наверняка, звучно каркая, разлеталось вороньё. Капли крови из расцарапанного ветками лица тихим звоном стекают на лесную подстилку. Шумные вдохи и тихие выдохи сменяли друг друга, грозясь каждый раз оборвать цепочку. Девятый мелко и нервно смеётся от одной простой мысли: а что, если сейчас пришибёт очередью в затылок? Неловко получится.

Девятый сел на корточки, втянул голову в плечи настолько, насколько это возможно. В руке лежало тяжелое лезвие кишкодёра. Если этот автоматчик сунется в чащобу пули ему не помогут, застрянут в коре сосен. Нужно было ползти хоть куда-то подальше от этого стрекота. Девятый не шел на голос Дуремара по прямой, так шанс схватить "счастливую" пулю побольше, он шел, стараясь дышать поглубже, по широкой дуге. А уж с товарищами по несчастью они как нибудь пересекутся, не сейчас, так в ближайшей деревне.

Сливовый АК в руках сержанта Бурака громогласно плевался свинцом, кашлял дымом и искрами, пытаясь вслепую нащупать среди густых зарослей убегающих сталкеров. Где-то в стороне послышался окрик ещё одного, и Бурак мгновенно перевёл ствол туда, дав косую очередь примерно на уровне человеческого роста. Срезанная пулями хвоя посыпалась на головы Дуремару и Доку, заставляя и их запоздало пригнуться. Пока Бурак обстреливал лес, из машины повыпрыгивали и его товарищи. Водитель тут же занял позицию за передней частью "УАЗа", выхватив пистолет из кобуры, и выстрелил из него несколько раз для острастки, никуда толком не целясь. Очкарик же выскочил из салона прямо на середину просеки с "Ксюхой" наперевес, попытался открыть огонь – но нажатия на спусковой крючок не привели ни к чему. Поняв, что автомат не заряжен, Очкарик плашмя прижал автомат к животу, и начал неловкими рывками дёргать рукоятку затвора, не замечая, что оружие стоит на предохранителе.

Стрельба смолкла. По примерной оценке Пилюлькина, сержант пограничной службы расстрелял примерно половину своего магазина. Возможно, чуть больше. Отстрелявшись, сержант отошёл немного назад, прижимаясь плечом к задней части автомобиля.

– Попали, товарищ сержант? – Участливо спросил Очкарик, не прекращая своих тщетных попыток зарядить оружие. Бурак, не опуская собственный автомат, внимательно вглядывался в просветы среди деревьев, выискивая хоть малейшее шевеление.

– Папали, ага. Папалi мы з табою, "прафесар", па-поўнай. – Глянув на сослуживца, Бурак тут же яростно на него зашипел. – Ну што ты дрочыш яго, як свой хер! Зыми з прэ... Ай, нахер! Сядзь у машыну!

– А...

– Сядзь, каму кажу! Свяцi фарай! – Рыкнул сержант на своего подчинённого, и Очкарик не рискнул испытывать судьбу. Он торопливо забрался обратно в салон, захлопнув за собой дверь. Сразу после этого включился закреплённый под зеркалом заднего вида фароискатель.

Яркий луч света плавно двигался над головами залёгших сталкеров, освещая стволы деревьев и покосившиеся кресты на заросших могилах. Фароискатель выискивал нарушителей, словно глаз Саурона, ищущий затаившихся хоббитов. Сержант, прижимаясь к УАЗику, крикнул.

– Эй, там! Нясуны! Выходзь па-аднаму! – Голос сержанта с характерным полесским диалектом зычно оглашал чащу. – Страляць не будзем! Глядзиця, калi падкрэп прыедзе, пiзда вам будзе!

Мама-Зона как всегда. Уже с порога. Свист свинца, сухие щелчки затворов, окрики армейцев, грязь в рожу, сбитая в дерьмище дыхалка и ноющие плечи. Каждый такой раз Дуремар клял то, что ни дня в жизни не потратил на кардио. Мало того, что такая разбежка с рывка после ползания, так еще и снова ползти. Двоеборье по-Зоновски. Победителя прокатят на Карусели.

— Отползаем по одному и по кропальку. Жопы выше головы. Все разом не елозим, а то нас спалят. Дальше кладбища они не сунутся.

Вжавший голову в землю , Тайга не сразу понял что стрельба прекратилась. Осторожно подняв глаза, продолжая держать руки на голове, парень сначала услышал крик солдата, а затем шепот их наставника и его самого, проползающего мимо:

- Аага , ага - , прошептал в ответ Тайга и не увидев никого, осторожно пополз вслед за Дуремаром стараясь не поднимать ни голову ни жопу под обстрел.

- Стой! - едва он хлопнул Дуремара к старту, как тут же схватил за плечо останавливая.
- Вот сука! - чуть ли не в голос выругался Док, бросая через плечо взгляд в сторону автоматчика - Не добил рожок, гад.
- Да, ползком надо успевать, пока луч отвернут.
Пилюлькин продемонстрировал жестами своё предложение и указал направление - такое, чтобы валун, за которым они сидели, продолжал прикрывать их и от глаз погранцов и от пуль ретивого сержанта.
Пришлось взять ружье в руки и ползти, шагая локтями. Зато длинный ствол позволял заранее отодвигать с пути кусты, чтобы не царапать лицо. А ещё им можно было тыкать в ноги Дуремара, корректируя направление, чтобы тот не выполз из-под защиты ландшафта.

Яркий луч фароискателя всё продолжал сканировать лесополосу в поисках затаившихся сталкеров. Медленно проходясь по лесу из стороны в сторону, он выхватывал из ночного мрака узловатые ветви елей, покосившиеся кресты над забытыми могилами, старые пни и заросшие мхами коряги. Деревья, кустарник и кладбищенские кресты отбрасывали назад искажённые, вытянутые тени, словно убегающие от луча. Следя за лучом, сержант Бурак напряжённо вслушивался в тишину, надеясь уловить хоть малейший подозрительный шорох – но заросли были молчаливы.

– Может, ушли уже? – С плохо скрываемой надежной предположил напарник Бурака. – Вперёд ломанули и всё.

– Не. Тут яны. – Негромко произнёс Бурак. – Каб ў лес ламанулiся, чутна б было, як бягуць. А тут цiха. Заныкалiся. Мо i зараз ляжаць за якiм-небудзь пнём. Вазьми-ка зараз аўтамат у "прафесара", пакуль ён не сам не ўбiўся. И спытай за адно, што на кэпэ казалi.

Военные так и не заметили ползущего на брюхе Дуремара, равно как и следующих за ними по цепочке Пилюлькина и Тайгу. Ровно в тот момент, когда лучи прохаживались над их головами, они замирали, ничком лёжа в траве и боясь даже дышать. Луч уходил, словно нехотя, продолжая скользить в просветах густых зарослей, и они ползли вновь. Пару раз Дуремар ощущал предупредительный толчок в подошву ботинка – это Док предупреждал, что луч возвращается. Самого Дока об этом предупреждал замыкающий Тайга, хлопнув того ладонью по щиколотке. Они уже почти ушли вглубь леса, когда над их головами послышался окрик.

– Вон там!

Луч фароискателя, почти что дошедший до них, вдруг метнулся правее. Следом раздалась длинная автоматная очередь, а через мгновение зазвучала ещё одна. Тут же по низу кустарников и зарослей послышался торопливый, напуганный треск - это, должно быть, Девятый заметался по кустам и валежнику, судорожно ища укрытие от обрушившегося на него ливня свинца. Подгоняемая стрельбой и криками солдат-срочников, остальная троица сталкеров спешно припустила вперёд. В грохоте автоматных очередей их никто не услышал.

Когда канонада снова затихла, Дуремар, Тайга и Док уже были в середине старого кладбища. Они уже не различали взволнованных криков солдат, и видели только отблески света где-то за деревьями. Здесь можно было уже без опаски подняться на ноги, не опасаясь быть замеченными и застреленными в спину – во всяком случае до того момента, как солдаты дождутся своего подкрепления и двинутся прочёсывать квадрат. Они выбрались к "могиле неизвестного солдата" – старому мемориалу войны, пришедшему в упадок и разруху. Нижнюю его часть давно поглотил лес, и из-под лиственного ковра теперь торчали только остатки невысокой металлической ограды да покосившийся, медленно разрушающийся от сырости и эрозии постамент. На постаменте стояла фигура советского бойца-партизана, сжимающего в руках что-то, напоминающее ППШ. Зелёная краска, которой была выкрашена скульптура, вспучилась и полопалась, облезая с изваяния целыми кусками. На месте лица партизана осталась только глубокая. уродливая выщербина – должно быть, попала шальная пуля, сейчас или раньше. Надпись на постаменте стёрлась настолько, что её не удалось бы разобрать даже при свете дня.

Дуремар уже видел, что за этим постаментом начинается последний отрезок их пути. Последний участок кладбища, за которым уже открывалась дорога к Бабчину. Дуремар обратил внимание, что покосившиеся кресты в одном месте очень странно наклонены. Как будто бы что-то кренит их к себе, тянет в одном и том же направлениии. И не только кресты – в туже сторону наклонились и молоденькие деревья, и в ту же сторону накренилась обломанная посередине старая ель. До боли в глазах всматриваясь в ночной сумрак, Дуремар заметил лёгкое искажение воздуха. "Карусель". Очень сильная, и возможно не единственная здесь. Благо, что радиус, вроде бы, был невелик.

Дуремар ещё принимал решение, двигаться ли им дальше сейчас, подождать Девятого или сделать ещё что-нибудь, как вдруг все трое сталкеров услышали шорох листвы. Справа и слева над старыми могилами вокруг военного мемориала, поднималось что-то массивное, деформированное, клокочущее и грозно урчащее. Скрадываемые тьмой, силуэты твари не были не похожи ни на что ранее виденное, даже отдалённо, но даже в темноте было видно, насколько оно больно и уродливо. Одно, две, три массивных, бесформенных туши... Кто знает, может, и больше. Эти твари точно заметили сталкеров, и теперь вставали одна за другой на четыре длинных конечности.

****

Девятый укрылся за поваленным набок древесным стволом, который и задержал основную массу летевших в него автоматных пуль. Он нашёл его совершенно случайно, когда в панике полз не разбирая дороги, а пули свистели над ухом, перешибали тонкие ветви пополам и подбрасывали в воздух палую листву и комья земли вокруг него. Так же, на скорости, Девятый перемахнул через бревно и ничком улёгся за ним, слыша, как пули клюют древесину, кроша её в щепу, но всё же не могут пробить ствол насквозь. Только когда стрельба смолкла, он понял, что ранен – немело предплечье левой руки, а рукав уже прилип к коже, пропитываясь бегущей из раны кровью. Боль пока ещё была тупой и ноющей, но очень скоро, когда первый адреналин отпустит его, ощущения будут такие, будто ему на кожу плеснули кипятком. Насколько Девятый мог судить, пуля прошла по касательной – в рукаве куртки осталось две дырочки, входная и выходная. Было бы неплохо замотаться, чтоб не истечь кровью, но время уже поджимало.

– Я ў яго стопудава папаў! – Слышал Девятый взволнованный голос сержанта. Аккуратно выглянув из-за бревна, он видел, как прижавшийся плечом к задней части УАЗа солдат судорожно отстёгивает магазин и пытается попасть им обратно в подсумок, чтобы потом заменить на новый. Ещё бы, казённое добро потерять. – Бачыш яго?!

– Не! Не видно! Ушёл! – Отзывался его напарник с "Ксюхой", перебежавший к сержанту из-за моторного отделения. – Если попал, далеко не уйдёт! Вон и наш подкреп уже!

И действительно, со стороны стреличевского блок-поста уже подъезжал ещё один патрульный экипаж. Очередной болотно-зелёный "козлик" с гербом пограничной службы на передней дверце, медленно катился по разъезженной колее. Главное его отличие от первого "УАЗа" было в том, что у этого автомобиля была открытая кабина без тента, но с дополнительной рамой, а венчала эту раму турель с крупнокалиберным пулемётом. За пулемётом, в котором с лёгкостью узнавался советский ДШК с бронещитком, стоял ещё один солдат в камуфляжном дождевике. Ствол ДШК уже был развёрнут стволом в направлении леса, а к бронещитку ещё и был подключён небольшой прожектор, освещающий для пулемётчика зону обстрела. Плохи дела. Очень плохи.

Как это нередко бывает, не до конца сработавшийся и сформированный квад раскидало по зеленке. Одного потеряли. Новые выстрелы откуда-то с его стороны. М-да. Похоже, Девятый уже мертв. Или скоро погибнет, или же будет захвачен армейцами. В любом случае, причин продолжать его искать смысла нет. Обычное дело для места, где человеческая жизнь ничего не стоит. Дуремар подумал, что еще постоит какое-то время на окраине кладбища — вдруг Девятому повезет выкарабкаться? Тогда он точно вряд ли сам пройдет через поле трамплинов, начинающееся прямо оттуда. Но если нет, то нет. Клятв на крови никто не давал.

Заворочались местные обитатели. Плоти. Твари, которые производят больше шуму, чем реальной угрозы. Доку хватит одного залпа дуплетом, чтобы они разбежались даже и попросту от звука. И наверное, в любом другом случае Дуремар дал бы им побуянить и успокоиться. Привлекать внимание и возбуждать вояк на прочесывание квадрата не следовало. Однако сейчас оставался Девятый. Отбившийся от группы, в одиночестве, почти наверняка раненый, для плотей он наиболее желанная добыча. Если он жив, внимание плотей от него следовало отвлечь. Хотя бы потому, что сам Девятый отвлек внимание военных.

Мама-Зона дала — мама-Зона взяла.

"Хорошо, что не поскупился на глушитель," — подумал Дуремар. — "Хорошо".

Док сидел на корточках, опираясь на приклад ружья. Нужно было успокоить пульс, утихомирить сердце и восстановить дыхание. Ползать он умел и не ожидал с этим сложностей, но адреналин от стрельбы и ползанья на пузе по Зоне сводил с ума его организм. А вскоре по телу ещё и липкий холодок забегал, когда из кустов начали вырастать местные твари.
- Э-это... что? - Док медленно поднялся на ноги и уже почти прижал приклад в плечо для стрельбы, но в последний момент опустил.
- Дуремар, что? Что с ними делать? Стрелять? Ждать?
Док бросал взгляды в лес, за которым находились солдаты. Было страшно привлечь их внимание. Но и вступать в рукопашный бой с местной фауной совершенно не хотелось.

ПМ издавал хлопок за хлопком, роняя гильзы.

— Это плоти. Хавроньи местные, — Дуремар старался не отвлекаться, удерживая прицельную линию. Глазомер и твердость руки не были такими уж сильными его сторонами. — Стреляй, если подойдут совсем прям близко, шум не нужен щас. Не ссы, они пугливые сами по себе. Их надо шугануть просто.

Первая же выплюнутая "Макаром" пуля попала прямо в перекошенную, ассиметричную морду плоти. Тварь взвизгнула от боли, отшатнувшись назад, а затем неловко развернулась на месте, молотя своими заострёнными ножищами и собираясь удирать во все четыре лапы. Дуремар выстрелил ещё несколько раз, подранив в бок ещё одну плоть – и вот уже уже следом за ней побежала вся стая. Одна за другой, четыре крупные особи побежали прочь, испуганно визжа и похрюкивая.

Дуремар извлек магазин, вставил его в левый карман куртки донцем вверх (початый!) и зарядил новый из правого.

— Начиная отсюда, шаг сбавляем, — сказал он Доку и Тайге. — Никуда на рывках на бежать. Если, конечно, никто не хочет посмотреть на Зону с высоты стратосферы. Останавливаемся на окраине и десять минут ждем Девятого. Не приходит — идем дальше. Смотрите по сторонам, следите за колебаниями воздуха и завихрениями ветра. Мясорубки и трамплины выдают себя рябью. Типа кругов по воде, только в воздухе.

Визжащие плоти, неловко вихляясь, перескакивали через могильные ограды, удирая в болото от сталкеров. Дуремар всё ещё инструктировал своих напарников, когда одна из тварей Зоны, подраненная им, вдруг пробежала прямо возле странно наклонённых крестов. Мутанты обычно чуяли аномалии, легко обходя их стороной, но плоти, будучи напуганными, бежали не разбирая дороги – и для одной из них всё кончилось фатально.

Сначала, когда плоть только пробежала рядом, воздух среди странных могил словно бы начало стягивать в одну точку. Прелая листва и лежалые иглы, которыми была устлана почва, полетели к центру, втягиваясь в невидимую воронку. За ними последовали и крошечные веточки и шишки, лежавшие рядом. Заскрипел обломанный древесный ствол, сильнее кренясь в сторону своего наклона. Зашатались покосившиеся могильные кресты, вытягиваемые из земли неведомой, быстро нарастающей силой. Заднюю лапу плоти тоже захватило этим водоворотом, и плоть оглушительно заверещала и забилась в панике. Отчаянно пытаясь удержаться, зацепиться хоть за что-то, она воткнула в рыхлую землю заострённые передние лапы, но лишь оставляла за собой глубокие борозды в чернозёме. Раскручиваясь всё быстрее, аномалия неумолимо и беспощадно тянула к своему эпицентру изуродованное, искажённое Зоной существо, пока оно отчаянно, изо всех сил цеплялось за свою жизнь, пронзительным визгом протестуя против своей несправедливой судьбы.

Прямо на глазах троицы сталкеров грузную тушу плоти медленно притянуло к эпицентру аномалии. Та всё ещё остервенело лупила конечностями в воздухе, проворачиваясь вокруг своей оси, тщетно пыталась уцепиться хотя бы за крест - но аномалия была неумолима. Плоть зависла в воздухе, примерно в трёх-четырёх метрах над землей, и её массивное, рыхлое тело начало стремительно раскручиваться на месте. Визг плоти, быстро нарастая вместе со скоростью вращения, стал пронзительным, душераздирающим, огласил собою весь лес – а затем существо с короткой, яркой вспышкой лопнуло, словно перезрелый помидор. Кровавые брызги щедро окропили пожухлую листву, кору соседних деревьев и рассохшиеся кресты. Лоскуты кожи и комья мутантского мяса мокро шлёпались наземь. Длинные ленты кишечника запутались в ветвях и повисли на них. В короткой и яркой вспышке успели разглядеть быстро развеивающееся алое марево из самых микроскопических частиц крови, а затем аномалия затихла, возобновив размеренное кружение палой листвы.

Хорошо, что это были самые дальние окраины Зоны. Концентрация аномалий была низка, и сталкеры ушли глубже в лес без особой опаски. Им не придётся лавировать в лабиринте из каруселей и трамплинов – аномалии были одиночными и слабыми, и достаточно было просто внимательнее глядеть по сторонам. Уйти можно было прямо сейчас. Но Дуремар не спешил. Он всё ещё надеялся, что Девятый выберется.

Следующие пять минут сталкеры вглядывались в полумрак, вслушивались в тишину, надеясь уловить хоть малейший признак присутствия Девятого. Они слышали взволнованные голоса солдат – они о чём-то спорили, переругивались между собой, а лучи света их прожекторов продолжали рыскать среди древесных стволов и густого кустарника. Особо чуткие различали даже бессвязное бормотание в рациях срочников – должно быть, командование гнало их прочёсывать лес.

И вдруг – снова очередь. Сначала – одинокий автоматный перестук. Затем снова он, но теперь ему вторили уже другие автоматы, сливаясь в нестройный хор смерти. В следующую секунду их всех перекрыло громогласное лязгающее бабаханье крупнокалиберного пулемёта, и сталкерам тут же пришлось упасть на землю. Крупнокалиберные пули прошивали древесные стволы насквозь, вырывая из них целые куски,взрывали и рыхлили землю, уродовали кресты. Эти пули грозно свистели над головами сталкеров, расчеркивая пространство яркими красными трассерами. Эти трассеры рикошетили от земли и деревьев, беспорядочно улетали в стороны и вверх. В коротких промежутках между этой стрельбой опять послышался визг напуганной плоти. Похоже, одна из тварей выбежала прямиком на вояк.

Дуремар уже хотел было отдавать команду уходить, когда Девятый всё-таки появился. Он выполз из-под куста, чумазый и всклокоченный, а затем, не сбавляя хода, поднялся с земли, побежав на встречу товарищам. Он бежал и кривился от боли, держась за предплечье левой руки, но в остальном он был невредим – и само по себе это было невероятной удачей. Солдаты уже наступали Девятому на пятки – напарники видели свет от их фонарей и слышали треск сухих веток под кирзовыми сапогами. Еле дождавшись, пока Девятый поравняется с ними, они, не сговариваясь, пустились в бегство, оставляя сержанта Бурака без честно заслуженного отпуска.

А может, и нет.

***

– Ёлкi зялёныя... – Протянул Бурак, направляя свет фонарика вверх. – Вы гляньце, як распiдарасiла.

От вида склизких, сизых кишок, свисающих с веток, Очкарика немедленно вывернуло. Он поспешно отвернулся от этой отвратительной картины и согнулся пополам. С противным, но в то же время каким-то жалобным звуком, "профессор" судорожно выдавливал из своего пищевода полупереваренные остатки скудного ужина. Другие солдаты, глядя на эту сцену, слегка посмеивались, но было видно, что их и самих заметно мутит от вида свисающих с ветвей внутренностей.

– Это... Он? – Спросил один из солдат.

– Ён, ён, стопудова кажу. – Подтвердил Бурак. – Сам бачыў. Я яго вочараддзю шугануў, ён и пабёг. Прама... вось туды.
Бурак мрачно кивнул в сторону еле заметного колыхания в воздухе меж накренённых в одну сторону кладбищенских крестов.
– Я толькi мiргнуць паспеў, а яго ужо навокал раскiдала. Вунь, адныя кiшкi.

Очкарика стало тошнить ещё немного громче.

– Ну, молоток, Бурак. – Хлопнул сержанта по плечу начальник караула. – Объявляю благодарность. На вот. Кури.
Сунув Бураку под нос пачку своих дорогих сигарет, начкар позволил довольному собой сержанту вытащить одну, а потом сунул её в нагрудный карман и снял с пояса рацию.

– Тополь, я Тополь-Пять, докладываю. – Произнёс он в микрофон, придавив пальцем тангенту. – Прорыв Периметра ликвидирован силами пограничного наряда. Один нарушитель, пытался скрыться от наряда и погиб в аномалии. Как поняли? Приём.

– Понял вас хорошо, Тополь-Пять. – Хрюкнуло из рации в ответ. – Возвращайтесь на пост.

***

Когда-то тут было поле. Напоминанием о тех временах служил ржавый остов комбайна, на треть утонувший в болотной грязи. Неподалёку от него уткнулся носом в грязь и трактор с облупившейся на корпусе синей краской. Он увяз в топкой трясине уже по самое лобовое стекло. Теперь сельскохозяйственные машины служили своеобразным ориентиром для проходящих мимо них сталкеров. Этот ориентир означал, что пройдена уже половина пути.

К этому моменту уже понемногу начинало светать. Небо из чёрного и звёздного медленно становилось серым и пасмурным. Четвёрка уставших сталкеров упорно месила подошвами болотную грязь. Вместо колосьев ржи над бывшим полем выше человеческого роста поднялся то ли камыш, то ли рогоз, то ли вообще хрен знает что за растение. Растительность в этом болоте вот вроде и была похожа на свои аналоги на Большой Земле, но выглядела какой-то чахлой, будто или уже засохла, или вот-вот засохнет окончательно. Длинные, тонкие стебли высились стеной, превращая болото в сложный лабиринт, который мог привести и в тупик, и в трясину, и в аномалию. КПК выручали очень сильно, чётко позиционируя своё местоположение на спутниковой карте и помогая не сбиться с маршрута. Иногда в этих высоких болотных зарослях шуршало что-то живое и настороженное, а пару раз, выбираясь в очередной свободный от растительности участок, сталкеру успевали заметить, как в воду с удобной кочки уползает самый кончик чего-то мерзкого и склизкого, скрываясь в мутной воде.

Воды тут, конечно, хватало. Болото, всё же, не поле. Вроде бы сталкеры и старались ходить там, где было посуше, но иногда приходилось и шлёпать прямо по щиколотку в болотной водице, прощупывая себе путь длинной палкой, подобранной по дороге. А иногда, ступая на вроде бы твёрдую почву, ноги сталкеров проваливались в мягкую грязь, и ботинки немедля зачёрпывали стоячую болотную воду, пропитанную тиной и запахом тухлятины. Ноги у всех были мокрые, в ботинках звучно хлюпало при ходьбе, а нижняя часть штанин уже липла к ноге, покрытая слоем противной болотной грязи. Хорошо что мошкары тут не было. Не прижилась она в Зоне, и слава Богу. Зато лягушки, вроде бы были – сталкеры слышали их далёкое кваканье, но Дуремар за всё время присутствия здесь ни разу не видел живую лягушку. Загадка.

Сталкеры как раз выбирались из камыша на очередной, в этот раз довольно обширный островок сухой и твёрдой земли, как вдруг обнаружили... Пожалуй, они обнаружили чудо. В самом центре этого сухого островка оказался небольшой лагерь – потухшее кострище, обложенное кирпичами, пара пустых консервных банок, закопченных сажей, окурки, обёртки, лежанки из всё того же камыша. А с одной из таких вот импровизированных лежанок вскочила застигнутая врасплох незнакомцами девушка. Да, именно девушка! Дуремар, имевший пусть и небогатый, но опыт в Зоне, ещё ни разу не видел среди сталкеров женщин. Особенно вот таких. С этими тонкими чертами лица, с огромными серыми глазами, с этой россыпью веснушек на бледном лице и с яркой, словно солнце, рыжей шевелюрой, она казалась совсем неземной, абсолютно неподходящей к окружающему унылому пейзажу. Она настолько выбивалась из всего окружения, что на мгновение четвёрка сталкеров оторопела, глядя на это невозможное чудо. И это дало Лисе некоторое преимущество.

Лиса провела здесь целые сутки, а может и больше. Её оставил здесь проводник, нанятый ею на Большой Земле. Оставил, как сам сказал, всего-то на пару часов, чтоб немного разведать дорогу, а потом вернуться и разбить лагерь. С тех самых пор от него вестей не было. Проводник ушёл, растворившись в зарослях камыша, и больше не вернулся, растворившись вместе с удаляющимся прочь звуком собственных шагов по жидкой грязи. Всю эту ночь она жалась к своему слабенькому костерку, поминутно вздрагивая от звуков, наполнявших болото. Что-то с шуршанием пробиралось сквозь камыши, громко выло вдали и утробно рычало всего-то в десятке шагов. Что-то склизко ползло мимо неё и скрывалось в воде, а однажды Лисе даже показалось, что кто-то окликнул её в темноте, назвав по тому имени, которое она оставила за колючими заграждениями Периметра. Где-то с час назад она проснулась от холода, потому что костёр погас, и слышала, как где-то вдали стрекочут автоматные очереди. Она решила дождаться, пока хоть немного рассветёт, чтобы попробовать двинуться дальше самостоятельно. В конце концов, что она, хуже того мужика? Она ему уже заплатила, и больше ничего не должна.

Ожидая, пока посветлеет, Лиса задремала снова, и в этот раз разбудило её уже шуршание камыша и звуки приближающихся шагов. Сначала она подумала, что это вернулся её проводник – но внезапно из зарослей показалось аж четверо сталкеров, которые и сами не ожидали кого-то здесь встретить. Ошарашенные этой встречей, они все как один вытаращились на неё. До момента, когда они все увидели друг друга, у Лисы была пара секунд, чтобы не только вскочить с места, но и, например, вытащить свой пистолет.

Повисла напряжённая тишина.

Глядя на то, как мясорубка перекрутила плоть, превратив ее в облачко кровавой взвеси, Дуремар испытал нечто схожее с чувством вины. Фантомная вина, вина, которой нет. Плоть визжала, кричала и до последнего цеплялась за жизнь, но перед его глазами предстала не она, а самая обычная свинка. Розовенькая, с треугольными ушками, подвижным пятачком и смышленая. Одним движением рыльца открывающая засов своего загона, чтобы слинять на свободу. Откуда ты, вина, которой нет? Может, она за то, что спугнул и загнал существо на верную погибель? За то, что как человек приобщен ко всем грехам человечества? Или за то, что если отбросить всю шелуху про золотое дно, вряд ли способен нормально объяснить себе, зачем продолжаешь сюда ходить? За то, что Зона не пугает и не отвращает, хотя и очень пытается.

Сыро. Темно. Мерзковато от налипшей на куртец грязи. Руки чешутся осмотреть казенник оружия, которому явно после променада на брюхе не пришлось здорово. Но тревожно. Не хватало только вот здесь и сейчас остаться вне боеготовности.

Появление Девятого Дуремар встретил без какого-либо выражения. Тот предсказуемо был ранен, однако сейчас не было времени заниматься всем этим дерьмом. Прожектора все ближе. Стоит замешкаться, и сквозняк появится не только в предплечье, но и в чердаке.

Через болота первым отправили Тайгу. Дуремар более-менее держал руку на пульсе, когда там в крайний раз случался Выброс, и где и как аномалии могли изменить местоположение. Сейчас ничего такого не было. Требовалось лишь откидать эти километры до Бабчина. Учить Тайгу ходить через болото Дуремар не собирался — хвост башке не указ. Но одну вещь все же по зоновскому профилю все же показал. На болт повязывается длинная сигнальная лента (Дуремар прихватил целый моток красно-белой). Яркие цвета не позволят потерять ее в высокотравье, а если аномалии нет, болт можно будет выловить за ленту обратно. Выловить прежде, чем он утонет.

Потом нашли слегу, поймали сеть на КПК, перевязали царапки и потопали.

* * *

В существование девушки Дуремар не поверил. Тут действительно было слишком много несуразных деталей, делающих ее пребывание здесь невозможным. Во-первых, она даже на поверхностный взгляд выглядела слишком тщедушной, чтобы дойти сюда своими ногами. Во-вторых, черты ее лица казались диспропорциональными, словно вырванными из чьего-то (а может быть, даже из его собственного) воображения. В-третьих, ярко-рыжий огонек волос слишком сильно выбивался контрастом из болотной серо-зеленой палитры.

Доверия всему этому не было ни на йоту.

Ветераны, побывавшие в Среднем Кольце, рассказывали о всяких шутках, которые любит пошутить мама-Зона над незадачливыми ходоками. Голоса из прошлого. Приятные видения. Теплые знакомства. Обнаруживались неожиданно удобные, уютные и хорошо оборудованные убежища, из которых не хотелось уходить — и из них не уходили. Мама-Зона требует от своих чад движения. Действия. Поступка, решения. И потому всякий раз проверяет, можно ли как-то и чем-то замедлить сталкера. Костерок, прогретая земля посреди болота и девчонка, будто извлеченная из подростковых воспоминаний и воплощенная наяву. Это ли не то, что тебе сейчас нужно, сталкер? Сейчас, после погони от армейцев и двух километров по болоту?

— Сохранять бдительность, — строго сказал Дуремар.

Сказал и бросил в видение болт.