сМТ: Агония Человечности | ходы игроков | Прелюдия Эрика. Цунами

Нервы были на пределе. Сознание почти что отключилось: Эрик просто не мог поверить в услышанное. Яхта мерно раскачивалась на волнах, перекати-поле бутылок гремело, стукаясь то об один борт, то об другой. Эдди только что ушел, оставив недопитую бутылку виски Эрику для ясности мыслей. Сегодня были заказы - но хрен с ними! В пьяном тумане Эрик не помнил точную дату, когда пропал отец. Не нашли ни трупа, ни следов. Эрик закапывал пустой гроб.
Он спился, если честно. Как и отец, но из-за него, а не матери, бессердечной суки. Самый близкий человек закопан где-нибудь в лесу разгулявшимися бандитами. Его кости, может быть, найдут лет через пятнадцать и покажут по телеку. Для них это будет интересная новость, и ни один урод не задумается, что для кого-то это - трагедия.
Но теперь расклад поменялся быстрее, чем в покере.
Грэхэма Пирса, отца Эрика, несколько ночей назад случайно увидели в баре "Ураган брызг", дрянном заведеньице для байкеров, дальнобойщиков и всяческой шпаны. Может быть, это просто по пьяни кто-то спутал. Может быть, обознались. Может быть, искаженные слухи дошли совершенно в ином виде. Может быть.
На хуй все может быть. Это шанс. Шанс снова увидеть его.

Дерьмо. Непонятное мутное дерьмо…
Эрик спустился в свою каюту и, порывшись в груде белья, выудил оттуда отцову трубку. Поднявшись на палубу, он постучал своим курительным приспособлением о перила, вытряхнув остатки табака, после чего полез в карман своего черного шерстяного пальто, ища там свежее курево. Достав щепотку сухой черно-бурой травы, парень положил её в чашку трубки и, чиркнув спичкой, подкурил. Выпустив облачко дыма, которое было особенно ясно видно в такую влажную и холодную погоду, он задумался…
Какого хера? Какой-то мудак что-то явно спутал. И на кой хрен вообще было рассказывать мне эту срань? Я же никуда не денусь. Я пойду в этот ебучий бар, не найду там… Его. И нахуячусь в хламину, после чего завтра, скорее всего, буду вне бизнеса, в то время когда толпа похмельного народу захочет вдохнуть свежего воздуха и покататься на моей малышке…
Пирс погладил поручень яхты и вытряхнул остатки содержимого трубки за борт. Подобрав бутылку вискаря, он закрыл дверь в каюты на замок и, поправив шапку на голове, спустился с палубы на сушу. Кивнув ночному сторожу причала, Эрик приложился к бутылке и, зарычав от вкуса крепкой выпивки, направился в сторону «Урагана Брызг» уверенной, но слегка косолапой, походкой.

Чёртов бар находился на окраине города также, как Эрик покоился на отшибе жизни. Путь туда занял бы часов шесть, и, учитывая походку моряка, мог оказаться не законченным вовсе. Спиртное горячило кровь, но но улице было уже холодно - грёбаный Новый Год. Кто-то радуется, да вот только для сломанных судьбой людей, вроде Эрика, это был просто еще один повод нажраться.
Таксисты сейчас берут втридорога, зарабатывая на каникулы и подарки детишкам да женам. Но делать нечего - надо ловить машину.

Эрик шел нахохлившись от холода и кутаясь в пальто. Загорелая кожа на лице и кистях ещё больше потемнела, налившись кровью. Воздух был свеж, а город многолик и красив, как ни крути. На главных улицах сияли фонари и гирлянды, в небе вспыхивали фейерверки, а по улицам шли куда-то смеющиеся компании людей с выпивкой, сигаретами в мундштуках, бенгальскими огнями, детьми и песнями, не обращая внимания на холод.
Jingle bells, jingle bells,
jingle all the way!
Oh where the fuck I'm heading now?
To the Hurricane of Sprays!
И этот блядский бар хуй знает где... Сука!
Эрик допил виски и швырнул пустую бутылку куда-то во мрак подворотни, после чего достал из кармана кошелек.
Заебись!
В кошельке было сто с лишним долларов: три двадцатки, три десятки, три пятерки и ещё немного швали. Да, Эрик Пирс и его яхта были для туристов словно дерьмо для мух.
Слегка выпивший парень в пальто внезапно повеселел и начал голосовать с краю дороги.

Минут через семь затормозило такси - в этом районе частники не останавливаются, а вот таксеры привыкшие. Улыбчивый индус с легким акцентом осведомился, куда подвести. В магнитоле звучала какая-то народная музыка, способная ввести в транс не то что змею, а даже слона, и заставить его танцевать на одной ноге. Узнав адрес, индус улыбнулся желтыми зубами. Целый бакс. Ах ты сука эмигрировавшая.

- Ну погнали, Махатма...
Эрик заржал и влез на место рядом с водителем. Он плохо помнил кто вообще такой "Махатма", но знал, что это какой-то индийский перец, о котором ему втирали знакоммые хиппари с пляжа. Такси понеслось сквозь город, будто окурок брошенный в унитаз и стремительно скатывающийся в очко. Окурок! В машине у индуса была пепельница наполненная бычками, а над бардачком лежала пачка каких-то дрянных индийских косяков.
- Эй, Рахапутри, я возьму, ага?
Не дожидаясь ответа, Эрик достал из пачки индуса сигарету и затянулся, поднеся к её концу прикуриватель. Вставив "стационарную зажигалку" в её положенное место, Пирс порылся в кармане и, достав кошелек, положил у лобового стекла над рулем купюру в один доллар, перед этим помотав ею в воздухе, что бы водитель мог её хорошенько рассмотреть.
Покрутив черную пластиковую ручку, Эрик приоткрыл окно и выдохнул туда дым. Сигарета была крепкой и на редкость дерьмовой, как, впрочем, и задроченная музыка, что играла в салоне.
- Дружище, включи нормальную музыку, будь добр.
Эрик посмотрел на таксиста, выдыхая дым через ноздри. В неясном свете мелькающих снаружи огней глаза парня слегка поблескивали, а улыбка была явно наигранной и больше походила на легкий оскал пса к кости которого кто-то подбирался.

Индус, натянуто улыбаясь и глотая одно оскорбительное прозвище за другим, переключился на радио и начал перебирать станции, пока не нашел ту, что удовлетворила бы хренового попутчика. Он все время натянуто улыбался, этот эмигрант, бегая испуганно глазенками по дороге - видимо, опасался миграционного контроля, нелегал хренов. Иногда он кивал или неуверенно пожимал плечами в ответ на реплики Эрика, но активно диалог не поддерживал.

Как только Эрик вышел из машины, индус уехал, не попрощавшись. Наверное, в свою Индию. Бар - дрянное заведеньице, с полупогасшей вывеской и пьяными байкерами у входа. Что мог делать отец в такой дыре - одному Богу известно. Подозрения, что все это - ошибка лишь прочнее укоренились в голове Эрика. Чертова ошибка.
Но надежда оставалась.