сМТ: Агония Человечности | ходы игроков | Прелюдия Джозефа. Шоу закрывается

Женщины. Нет, они точно свалились с...с...откуда там они свалились? А, не важно. Грохнулись - и грохнулись, мужикам на радость и горе. И, конечно же, Жаклин не была исключением. Что на нее нашло? Никак какое-нибудь ПМС, не иначе. Как же можно в другом случае объяснить то, что она сегодня проделала с мозгами Джозефа? Лучше бы она в постели такое же вытворяла.
Нет, он, конечно, тоже хорош. Вспылил, не поспоришь. Но она сама виновата - довела его до ручки.
Джозеф злился и на неё, и на себя одновременно. Сейчас, чуть успокоившись за рулем машины Йена, он понимал, что сам наговорил лишнего. Дурак, надо было молчать - да не сумел.
Не сумел.
Нет, надо разворачиваться и ехать к ней. Она наверняка плачет, не спит. Извиниться - ведь он же любит её, маленькую худую Жаклин. Его Жаклин.
Вот только...заехать - да опрокинуть бокальчик пива. Чтоб смелости набраться, прежде чем смотреть в её зареванное лицо.
Зареванное лицо, на котором набухает синяк.

Думая обо всем этом, он вел машину в направлении бара. Он никогда не отличался аккуратной манерой езды, а сейчас машина и вовсе рыскала из стороны в сторону, что при её габаритах, делало её похожей на разгневанного носорога. Джозеф всё время осаживал себя, когда видел, что стрелка спидометра начинает подбираться к 90. Конечно сейчас было уже поздно и машин на дороге было мало, но если бы до него теперь докопались копы, он окончательно уверился бы в том, что белая полоса закончилась, уступив место черной.

В памяти вновь всплыло её лицо, как она кричит на него…звук удара и огромные, огромные глаза, переполненные испугом, слезами и…отвращением? Нет, это он уже сам себя накручивает, она просто не ожидала, что он её ударит, а когда это произошло, не могла поверить. А он и не собирался её бить, просто когда она начала кричать ему хотелось отмахнуться от этих слов, в самом деле, он ведь просто дернул рукой в знак отрицания. Вроде бы.
Сколько он помнил, отец никогда не бил мать. Его он тоже не бил, не за что было, а когда появилось за что, видимо счел что уже поздно. Меньше всего Джозефу хотелось превращаться в одного из тех мужей, которые колотят своих жен. С ними рядом жила семья, Стенсоны. И сколько он помнил и мать, и дочь, регулярно обжигались, спотыкались и падали с лестниц. До определенного возраста он недоумевал, как можно быть таким неуклюжим.

Автомобильный гудок вывел его из оцепенения. Чертыхнувшись, Джозеф газанул и проехал перекресток. Черт, надо же, «уснул» на светофоре. Да ещё и не свернул куда надо, теперь что бы доехать до бара, ему придется срезать через парк. Точнее, парк был с правой стороны, а с левой, был просто какой-то пустырь.

Может черт с ним? Поеду к ней, попрошу прощенья. Насрать кто там был виноват. Извинение даже будут звучать более искреннее, если от меня в этот момент не будет пахнуть пивом.

Поломав голову, Джозеф поехал к парку. Он в самом деле был слишком взвинчен, что бы говорить спокойно. Он просто посидит пол часа в баре, закажет себе джин-тоник, успокоится и позвонит Жаклин перед тем как соберется ехать обратно.

Вот оно, Грааль растревоженных душ. Пускай выглядит и не презентабельно, но содержание важнее фасада. Райончик, правда, так себе: самое городское захолустье. Но у Джозефа машина и, в случае чего, долго по местным достопримечательностям вроде соседней стройки и обоссанные подъезды он гулять не намеревается. Ну а если какой-нибудь придурок привяжется - подготовка в военной школе и накопившаяся злость дадут о себе знать. Зато там можно дать чувствам остыть и вернуться к Жаклин. Пьяным, но готовым ко всему. Пусть она бьет, ругается, матерится. Он вытерпит всё. Благодаря силе любви.
А не джин-тонику, нет!