Кевин Сайфер
Автор:
Alpha-00Раса: Человек, Класс: Турист
Сила: плохо
[-25]Ловкость: плохо
[-25]Выносливость: плохо
[-25]Интеллект: хорошо
[+25]Восприятие: хорошо
[+25]Обаяние: средне
[+0]Интуиция: средне
[+0]Сила воли: хорошо
[+25]Хаотичный нейтральный
Навыки:PRIMARYJournalism is peopleCan look into the source of things, which is always people[+40 к интуиции на оценку людей, +40 к харизме на убеждение (независимо от способа)]
Panama Snake, Desert RatCombat experience, sense of danger, fast reactions [+40 к проверкам интуиции при возможной опасности, + 40 к быстроте реакции и ПЭУ в критических ситуациях]
SECONDARYUS Army BITSurvival training, Hand-to-Hand combat, Weapon Usage[ +20 к обслуживанию известного оружия, к ловкости при стрельбе, рукопашной с использованием холодного оружия, маскировке, выносливости при длительных нагрузках и прочих соответствующих ситуациях]
Ambidexterity[Нет штрафов на использование инструментов и оружия левой рукой. +20 к ловкости при рукопашной]
Polyglot English, Latin, Spanish, Arabic, Russian (learns it and learns it fast) [ +20 к харизме при общении с носителями соответствующих языков. + 20 к интеллекту при проверках памяти]
MISCELLEANOUSCan take a few good pictures Speaks for itself[ +10 к восприятию, к интеллекту при запоминании визуальных образов, при выборе ракурса]
My father was a priestKnows a lot about theology [+10 к харизме/интеллекту при общении на теологические темы]
Writing under fireCan write fast and without mistakes even in most stressful situations [+20 к проверкам мелкой моторики рук (+10 в сложных условиях)]
John SmithCasual face, blends into crowd[+10 к ловкости при проверках скрытности]
I love a smell of cookies in the morningLoves comfort, quite able to acquire anything that makes himself comfortable[+10 к ПЭУ в условиях комфорта, +10 к умению устроиться удобно]
Внешность:
Персидский Залив, 1991
Высокий, порядка 190 сантиметров молодой парень. На вид ему сложно дать больше 22-23 лет. Широкоплеч - kosaya sajen’ v plechyah как говорили его русские друзья. Новое пальто коричневого цвета, черные штаны и свободный шерстяной свитер – для города. И для Зоны, пожалуй. Не пули там бояться надо, если верить книгам. Или головой думать. Черные армейские ботинки. С разношерстной публикой, населяющей постсоветское пространство, Кевину смешаться не так уж сложно – достаточно молчать и сутулиться. С последним проблем в последнее время не возникает – ходит журналист, опираясь на дешевую, купленную в Никополе, трость. Результат недавнего ранения – внезапный приступ боли или головокружения, и Сайфер теряет равновесие. На доли секунды, но без трости это было бы заметно.
Лицо тоже не является образцом оригинальности и кандидатом на обложку журналов. "Джон Смит, один из миллиона". Чуть помятое, усталое, если не сказать, измученное лицо. Даже на потемневшей под лучами арабского солнца коже отчетливо видны темные круги под глазами. На левой и правой щеках Y-образные шрамы от прошедшей насквозь пули, нос неоднократно сломан. Кожа задубела и потемнела, а на руках легко разглядеть следы от ожогов – как химических, так и термальных. По-армейски короткая стрижка.
Глаза карие, чуть поблекшие - постэффект иракских лекарств. Периодически Кевину приходится закапывать специальное лекарство, и нередко он это делает, когда волнуется. При себе всегда пачка сигар и зажигалка – хотя врачи категорически запретили ему курить, дымит Сайфер как паровоз. Правда, после этого нередко заходится в приступах жесткого кашля, но бросать привычку даже не думает. С недавних пор таскает при себе армейскую фляжку с водкой, прозрев, каким пойлом по сравнению с обычной водкой является самое изысканное американское виски.
Характер:Характер человека, не вдаваясь в сухость психологических терминов, описать сложно. И чем сложнее, чем глубже человек, тем более тяжелой становится эта задача. Сайфер – сложный человек, которому выпало немало испытаний, хотя, как он всегда признает, гораздо меньше, чем многим из встреченных им людей.
С детства Сайфера пытались сделать религиозным человеком – в хорошем смысле этого слова. Отец хотел, чтобы Кевин был верующим лучше него, и пришел к принятию Бога не только по зову сердца, но и по голосу разума. Но давление, которое отец оказывал на мальчкиа, возымело достаточно ожидаемый с психологической точки зрения обратный эффект. Сайфер стремится к независимости и свободе, хотя разумом и понимает их недостижимость. А способность отстаивать свое мнение и держаться своих принципов стали стержнем его личности.
После дома была армия. Учебка. И после нее первую половину фильма Кубрика "Цельнометаллическая оболочка" Сайфер может считать чуть ли не автобиографической. Только толстого психа Кучи, по счастью, в отделении его не было. А Хартманов предостаточно. Если не вдаваться в подробности – Сайфер не сломался. Стал оружием, но не разучился мыслить. Впрочем…
"Никто не готов к своей первой войне". Вполне себе заголовок для статьи. Правда, вторая часть не для всех. В разных смыслах. Для кого-то правда, для кого-то нет. Кто-то поймет, кто-то нет. "Но если ты переживешь свою первую войну, то будешь готов к следующей". Война изменила его , сделала более жестким и циничным. Но, одновременно, показала ему две важные вещи. Первая – невозможно достичь чего-либо, опираясь на голые идеалы. Вторая – мир, не опирающийся на идеалы, мерзок. В будущем он будет стараться показывать это в своих статьях. А пока 1990 год. Война. Операция.
И нету мира на планете – практически сразу после Панамы часть, в которой служил Сайфер, была переброшена в Залив. Там понял многое. Это была война – но во многом война информационная. Америка не только проявила свою силу, но и показала ее. Всему миру. И мир был не в восторге. А потом он узнал о документе Annex Foxtrot. А потом увидел его в действии. Уже тогда он задумывался над карьерой военного журналиста, но после увиденного решил стать независимым от DoD корреспондентом. США противопоставили себя свободе слова, на которой были основаны, и это было неправильно. Возможно, именно тогда Кевин стал настоящим патриотом. Не ура-патриотом, бездумно принимающим любое решение правдами и неправдами вскарабкавшихся на вершину власти людей, называющих себя правителями его родины, но человеком, который думает, оценивает и имеет твердое мнение, какой путь будет лучше для его страны.
Когда срок службы закончился, Кевин приступил к воплощению своей мечты. Слава и деньги (не такие уж и большие, но после не слишком сладкой жизни в армии) не ударили ему в голову. Правда, после армии у него появилась тяга к комфорту, которую приходится постоянно преодолевать ради работы. Скорее, его захватили открывающиеся перед ним перспективы. К сожалению, попав в Чечню, он понял, что во многом эти перспективы касались познания той грязи, которую скрывает мир. От которой мир отворачивается, предпочитая, из тех или иных соображений, умалчивать само ее существование. Еще до армии Сайфер прочитал фантастический рассказ Харлана Эллисона. "I Have No Mouth, and I Must Scream". И именно в полуплену у чеченских полевых командиров, он понял, что это его роль. Кричать за мир, у которого нету рта. Роль, которую он намерен сыграть достойно.
История:- Каждый человек должен после себя оставить нечто, чем бы он мог гордиться. Книгу, картину, скульптуру, дом или крепкую семью. Выбор велик, но почему-то большинство предпочитает вместо этого оставлять след в жизни других людей – несмываемый и тяжелый. Я знаю, что говорю…Мартин Сайфер, приходской священник.
Кевин родился 29 августа 1972 года в Нью-Йорке – в городке, где он жил, не было больницы, а роды проходили с осложнениями. Матери его пришлось делать кесарево сечение, и из-за неправильного предлежания она всю оставшуюся жизнь мучилась периодическими болями. Отец при родах не присутствовал – отвозил брат, поскольку было время службы, а семью священник всегда ставил ниже, чем свою веру и работу. Это сильно сказалось на сыне – его пытались воспитать религиозным и послушным человеком, который с готовностью пойдет по стопам отца, а он, согласно закону противодействия, прилагал все усилия для того, чтобы это не случилось. До 17 лет он влачил, мягко говоря, незавидное существование – учился дома, был отрезан от большинства средств массовой информации, имел доступ лишь к церковным книгам. И это когда рядом кипел жизнью величайший город Америки! Несколько раз он сбегал из дома, но доблестная полиция, к которой он с тех пор воспылал далеко не лучшими чувствами, возвращала его на место жительства. Но того, что он видел, вполне хватало чтобы желание вырваться из семьи переросло в настоящую манию. Многие, прочитав об этом отрывке из жизни Кевина, считают, что в книге он описал некую аллегорию на замкнутый образ жизни чрезмерно фанатичных приверженцев наиболее ортодоксальных представителей протестантской церкви, и что подобного в современном мире, в современной Америке, существовать просто не может. Однако это было правдой.
В 17 лет Кевин сбежал из дома – в очередной раз. Однако направился он не куда-либо, а в вербовочный пункт Армии США. Хотя служить, по законодательству штатов, можно лишь с 18 лет, при согласии родителей, служба допускается с 17. Кевин сказал, что является сиротой – и, то ли по случайному стечению обстоятельств, то ли из-за нехватки личного состава с должным уровнем патриотизма и желанием служить где-нибудь кроме базы неподалеку от родного дома, проверять эту информацию не стали. Или проверили, но сочли, что причин отказывать добровольцу нет. Он стал солдатом US Army. На дворе шел 1988 год, впереди были полтора года подготовки, Панама и Ирак…
16-ая Бригада Военной Полиции (16th Military Police Brigade) – подразделение, работавшее в самом пекле. Многие считают героями тех, кто проводит молниеносные операции по захвату и уничтожению целей, тех, кто составляет передовую во время активных боевых действий... Да, они герои. Но как тогда назвать тех, кто пытается принести порядок в хаос, патрулируя улицы города, каждый житель которого владеет оружием и ненавидит американцев. Будь на них нашивки десанта, морской пехоты или военной полиции. Нам приказывали идти в город и поддерживать видимость порядка и обеспечения законности там, где мы не имели ни возможности, ни права это делать. И мы творили невозможное…Так начинается одна из его самых ранних статей. Новобранца бросили в самое пекло – к счастью, рядом с ним служили ветераны, прошедшие Вьетнам и Гренаду. Они научили его держаться с правильной стороны окопа при минометном обстреле, не входить в здание, занятое врагом без пары профилактических гранат, не снимать каску даже если пот заливает глаза так, что ничего не видно… Проще сказать, чему они не смогли его научить – а не смогли они его научить умению смотреть на смерть и страдания целого народа циничным взглядом солдата удачи. Да, потом некоторый цинизм пришел – когда видишь, как снаряды разносят школу, где помимо террористов находятся заложники-дети, как напалмом заливают подземные бункеры, из которых выбегают охваченные огнем люди-факела… приходится замораживать сердце, чтобы оно не разорвалось от эмоций – жалости, ненависти, ярости, страха… Но это будет позже. А пока молодой рядовой первого класса сидел в трясущемся ХамВи, прислонившись спиной к кабине и что-то писал в черном кожаном блочном блокнотике огрызком карандаша. Этот блокнот он пронесет с собой через поля более чем десяти крупнейших войн рубежа 20 и 21 веков, и не оставит даже после того, как пуля чеченского снайпера проделает в нем аккуратное 7.62 миллиметровое отверстие, а заодно с блокнотом и в самом Кевине.
Мы победили. Мы убили 4000 человек. Свергли демократически избранного президента. 74% американцев поддержали наши действия. ООН назвало их нарушением международного права. Все как обычно. Мы победили. Just Cause*.Эти строки сейчас хранятся в архиве газеты NY Times – записки Кевина о войне в Панаме. Он писал их, уже находясь на борту одного из транспортных кораблей, пересекающих океан, чтобы устроить "Бурю в Пустыне". Или "Пустынный Щит"** – опять же, в зависимости от точки зрения. Изначально 16ая Бригада занималась предотвращением терактов и прочей оборонительно-полицейской деятельностью. Но потом оборонительная операция превратилась в оборонительно-наступательную. А потом и вовсе в наступательную – мы освобождали Кувейт, выжигая Ирак ракетами и ожидая ответного удара биологическим оружием. Пять человек из отряда Кевина впоследствии скончались от GWS – рак, сердце, и закупорка вен. Десятки стали пускающими слюни маразматиками из-за отказа целых участков мозга, сотни до конца жизни не смогут держать в руках наполненный стакан с водой из-за мышечных спазмов. В боях погибло 294 американца, на родине от последствий прививок врачей – в десять раз больше и в сто раз больше стали инвалидами. Кевину "повезло" - превентивные эксперименты американских биологов вылились лишь в редкие приступы боли, сводящей мышцы.
Ночь была светла как день – полыхающие факелы горящей нефти, сквозь которые проносились снаряды наших пусковых установок. Мы шутили и смеялись, пока не вошли в город. Передовые части уже освободили его – и на нас смотрели тысячи глаз. Я до конца жизни буду помнить – люди выстроились вдоль дороги, по которой мы ехали, и в свете пылающей нефти неподвижно смотрели на нас. В толпе были люди с автоматами, но стволы АК смотрели в землю. Ричард начал молиться, и я удивился, что он умеет это делать… После завершения войны служить оставалось еще два года – учитывая четырехлетний контракт. Отряд был переведен на Кубу, на военную базу Гуантанамо – и Кевин получил немного свободного времени. Которое провел с максимально возможной пользой – за эти годы он дистанционно получил высшее образование и набросал несколько статей, опубликованных в местной военной газете и сделавших его довольно популярным среди сослуживцев, хотя и вызвавших неодобрение некоторых офицеров. Других поводов к недовольству, впрочем, у командования не было – несмотря на боли в суставах, все нормативы он сдавал, и службу нес примерно. Была, впрочем, у него одна странность, весьма удивлявшая товарищей по отряду – все письма, приходившие из дома, он, не открывая, сжигал, не доверяя ни воде, ни земле, ни мусорному баку. Равно как и не отвечал на звонки, приходившие не по линии Департамента. Отпуск он предпочитал проводить на базе – благо Армия предоставляла подобную возможность.
Впрочем, судьба устроила небольшой перерыв в этом "отдыхе". К берегам США приближался ураган "Эндрю" – ветераны, боровшиеся с беспорядками на Виргинских Островах после урагана Хьюго, отбыли сразу, а Сайфер задержался еще на два дня, для прохождения курса специальной подготовки. Прогноз метеорологов оказался довольно точным, и отряд прибыл в Флориду за несколько часов до того, как стихия обрушилась на Ключ Эллиотта…
Глядя, как взвод Национальной Гвардии ведет группу промокших насквозь людей к только что отстроенному убежищу, я понимаю – мы, по сути, живем в идеальном государстве. У нас есть все свободы, какие только могут быть, и наши законы направлены исключительно на поддержание их и защиту прав людей быть свободными. Политически, экономически, духовно и физически. Наше государство научилось защищать своих граждан от потерь – лучше, чем какое-либо другое из ныне существующих. И именно потому мы разучились понимать войну. Мы разучились терять. Права, собственность, близких. Нас убедили, что потери – это тоже следствие свободного выбора. Когда люди из департамента приносят к порогу свернутый флаг – это последствия выбора самого солдата. Когда человек разоряется вместе с обанкротившейся компанией и вынужден продать дом, чтобы расплатиться с долгами, – это последствия его выбора. Когда проходит закон, в той или иной степени ограничивающий права – это последствия выбора избирателей.
I saw people without choice. In Panama, in Iraq. Today, I’m looking at US citizens, who’s right of the choice hasn’t been granted. And you know what I think? When it comes to losses – we are not so different. It is the state what matters, not people.Непосредственно помощью пострадавшим занялась Национальная Гвардия и специалисты из FEMA. Военной же полиции пришлось обеспечивать правопорядок и бороться с мародерами. Этот месяц Сайфер запомнил навсегда. Реакция прессы чем-то напомнила рассказы сослуживцев о том, как их встречали после Вьетнама. О том, что писали про эту войну. О том, что чувствует человек, ушедший в армию волонтером, пять лет ливший свою и чужую кровь за идеалы и чужую свободу, когда дома ему плюет в лицо обкурившийся хиппи. И это при том, что он сам ездил сопровождать официальных следователей и аккредитированных журналистов в этот чертов округ Дэйд…
Когда срок контракта закончился, он продлевать его не стал – несмотря на поступавшие предложения и перспективу неплохого карьерного роста. С самолета он сошел отставным сержантом первого класса. Домой он вернулся, как оказалось, к смертному одру отца. Мать умерла более чем двумя годами раньше – когда ее сын пересекал границу Кувейта она скончалась от слишком поздно обнаруженного заболевания крови. И именно тогда отец произнес слова, ставшие эпиграфом книги – но не простил сына.
Похоронив родителей и продав дом, Кевин направился в Нью-Йорк – с написанной по своим заметкам статьей о действиях в Панаме. Статья пошла во второй полосе, и вызывала бурную реакцию – некоторые армейские чины призывали судить Кевина за разглашение военной тайны, но после анализа комиссией подобный состав преступления там обнаружен не был. Статья, как и последующие, стала своеобразным окном для американца в жизнь солдат Армии США. Честным – без украшательств, характерных для республиканской прессы и заумной игры словами прессы демократической. Сайфер стал на путь военного корреспондента, с которого он не сойдет до конца жизни…
…Которая могла закончиться чуть больше месяца назад, пресловутой пулей чеченского снайпера. Первым заданием газеты для нового военного корреспондента стало освещение ситуации в Чеченской Республике Ичкерия. Поначалу все шло довольно гладко – как западный журналист, Сайфер был принят представителями "новой власти" с распростертыми объятьями. Обласканные вниманием европейской и американской прессы "повстанцы" и "борцы за независимость" больше походили на бандитов, дорвавшихся до власти. И постепенно распростертые объятья превратились в железную хватку. Кевин бежал – ему почти удалось добраться до расположения российских частей, но на границе республики его обнаружили. Удар в грудь, и следующие воспоминания уже в центральной больнице Ставрополя. Под охраной – Сайфера приняли за одного из "западных военных инструкторов". Лишь спустя месяц ему удалось доказать свою непричастность к подготовке чеченских боевиков. О том, чтобы продолжать разрабатывать чеченскую тему не могло идти и речи – Кевину просто не удалось бы легально перейти границу. А делать это нелегально он был физически не в состоянии. Он решил компенсировать это иным маршрутом – через Карачаево-Черкесию, где память о депортации была еще свежа в Абхазию, где недавно отгремела война с Грузией. А оттуда, морским путем, в Украину. Где, против ожидаемого, писать корреспонденту оказалось почти не о чем – пока не подвернулась "Никопольская тема". Разумеется, о Зоне Посещения в Украине писалось уже не раз, особенно после развала СССР. Но Сайфер хотел увидеть ее своими глазами. Ее, и людей, которых она изменила…
______________
*Just Cause – операция US Army в Панаме, 1990 год. Перевод – "Полное Обоснование"
** Desert Shield – название операции по обороне Саудовской Аравии, 1990 год. Предшествовала наступательной операции Desert Storm, иногда их считают единым целым.