Арена: Семь ступеней к мечте | ходы игроков | [Искушение отца Казимира]

Отец Казимир в Ровно жил скромно. Из немалых апартаментов при Арене, выделенных ему, использовал он только небольшую комнатушку, которую сам переоборудовал в келью, а остальные комнаты пустовали, в их числе и огромная спальня с гаргантюанской кроватью, на которой вдесятером можно спать. В город почти не выходил, а потому фривольная здешняя атмосфера почти не коснулась сего достойного представителя ордена святого Луциана Защитника. Но даже за это небольшое время некоторые волны океана греха, порока и разврата, коим, несомненно, сей град являлся, докатывались до святого отца.

Молоденькие девушки, годившиеся ему во внучки, залазили через окна. Одна даже вломилась прямо когда достойный паладин принимал ванну, и аккурат в оную ванну к нему залезла. А тут ведь охрана. Стражи недреманные. Но, наверное, не совсем неподкупные. Почтенные матроны - и то осаждали с непристойными предложениями, стоило нос показать в городе. Дети бегали стайками за паладином, юноши набивались в оруженосцы. Словом, да. В город лучше не соваться - для собственного душевного спокойствия и поддержания духа в состоянии, далёком от гордыни. Визитёры, конечно, не унялись. Но реже стали, после того как пожаловался служителям чернокожим. Уже не каждый день беспокоили седовласого ветерана борьбы с нечистью юные девы с раскрасневшимися ланитами и легко обнажаемыми полными персями, отвлекая от благочестивых мыслей. И юноши со взором горящим, молящие... гм, гм. Ладно, так о чём это мы. Услышав тихий стук в дверь из своей кельи, Казимир подумал: "Ну вот опять." Прочтя краткую молитву для поборания соблазнов и поплотней закутавшись в рясу, несмотря на приятную и на диво тёплую погоду, Казимир выступил к двери, словно на битву с чудищем. С решимостью в сердце и твёрдостью во взгляде.

Орден св. Луциана не требовал от братьев особой аскезы, но лично отец Казимир был того мнения, что спартанский быт закаляет тело и дух. Впрочем, не то что орденской брат, а и какой-нибудь вельможа, пожалуй, потерялся бы в подобных апартаментах. Один гардероб был размером в половину иной крестьянской хаты. В итоге в нем и устроил Казимир свое жилище, перетащив из ванной массажную кушетку, а из гостиной - маленький столик. А гигантскую кровать приспособил для тренировки боя на нестойкой поверхности, и каждый раз заправлял после занятия.

Выходил отец Казимир практически только на Арену - наблюдать за боями потенциальных будущих противников. А остальное время проводил в молитве и тренировках. И прятках от незваных гостей. От особенно пронырливых, бывало, приходилось почтенному отцу скрываться под той самой кроватью и сидеть там, пока им не надоест искать.

И было у него тяжко на душе. Скверно. С того самого дня, как убил он на Арене другого слугу божьего. Часто приходили мысли: что за желание погубил отец Казимир? Он почувствовал в инквизиторе родственную душу. Такой человек не пришел бы с желанием эгоистичным и мелочным. Зависели ли от него судьбы сотни тысяч мужчин, женщин и детей? А что, если тысячи тысяч? Что, если все, за кого сражался Казимир - капля в море в сравнении? И что сделал бы Казимир, если бы знал это достоверно?
И тогда молился еще ревностнее отец, и постился, и изнурял плоть тренировками, но тяжелые мысли все не уходили.

И вот теперь - это.

Улыбнулась ещё раз гостья, кивнула в ответ на благодарственные слова. Потянулась, гибкая и юная, словно и не было нелёгкого рассказа, и преображения. Так бы и не сказала ни слова, но увидела - и вправду Казимир ответа ждёт.

- Помощь всегда порабощает принимающего, - тихо сказала богиня с видимой неохотой. - Бескорыстная - тем паче. Но от рабства освободиться легче, чем от смерти.

Молчание повисло после этих слов.

Встала - и прошлась вдруг ловко колесом по келье, хихикнув. Волосы разметавшиеся поправили. Вот и пойми её... такую.

Правду сказать - не понял Казимир ее ответа. Или не понял, на какой вопрос он был дан. Так, как понял Казимир этот разговор - сейчас она противоречила сама себе. "От рабства освободиться легче, чем от смерти", - это был один из его аргументов в споре с самим собой, и привела его та половинка отца Казимира, что не хотела следовать совету богини.

И стоит, не знает что делать. До седых волос дожил, а вот поди ж ты. Постоял-постоял - и заговорил, не споря, просто чтобы душу излить.
- Вы знаете, наша первая мысль была - сразить Нечистого в его логове. Есть у нас и храбрые бойцы, и опытные командиры, - Сверхчеловечески хорошие бойцы, вроде отца Александра, или брата Симона, или сестры Элесии, которую из-за этого даже в ведьмовстве подозревали. Невероятно многознающие и хитрые командиры, как отец Абрахам или отец Рудольф. Хитроумные ловушки, особые зелья, полные тайных знаний многовековые архивы. Но... - Но мы не нашли его. Мы допрашивали пленных, прочесывали места силы, проверяли легенды и сказки, вплоть до самых дурацких. Его нигде нет. Но его влияние чувствуется, и слишком хорошо. Он действует через своих последователей. Нас слишком мало, мы не можем быть везде одновременно. Он перехитрил нас.
Казимир вздохнул и опустил голову. Все в Ордене понимали то, о чем он рассказал, но не смели произнести вслух. И сам Казимир до этой минуты не смел, даже наедине с собой.

Голову набок склонив, смотрела девушка на внутреннюю эту борьбу святого отца, которого сомнения глодали. С состраданием и пониманием. Так, словно не раз такое видала уже. Словно сама переживала.

- Если мудрости не хватало вам, что ж ты пришёл за силой, отец Казимир? - спросила она тихо наконец, и добавила - тоже тихо-тихо, но в голосе напряжённом и укоризна, и гнев, и сочувствие. - Всюду смотрели вы, всюду искали Нечистого. Кроме собственного сердца.

Развернулась и вышла, словно боясь сказать слишком многое. Бросился за ней, опомнившись, Казимир - расспросить, что имела в виду Курукулла. А нет её. Туда-сюда кинулся. Даже под кровать на всякий случай заглянул и в другие укромные места (горький опыт с поклонницами научил). Растворилась в воздухе, не иначе. То-то в нём какой-то аромат чувствуется незнакомый. И наигрывает что-то на самой грани слышимости... ом курукулле ум хри суаха... ссылка

Обыскал отец Казимир последний уголок, да так и сел, где стоял. Снова задумался, еще пуще прежнего. Что значит "искать Нечистого в собственном сердце?" Знал истребитель, сколь много черноты таится порой в людских сердцах, даже праведных. Но как эта чернота может заставить одиночек-вурдалаков в стаи сбиваться, представить себе не мог. И ладно сам отец Казимир, обделенный мудростью. Его дело простое - получил сигнал, истребил виновного. Но вся верхушка Ордена, все убеленные сединами старцы Имперской Церкви, все императорские ученые и тайнознатцы - неужто никто из них не нашел бы?

Но слова, ее слова, они несут непростой вес. Казимир его почувствовал. Как быть, что решать?

Вспомнил, как говорил наставник, отец Леонид: "Что невозможно решить сердцем, решай головой, и наоборот." И еще говорил он: "Ожесточи сердце свое, и охлади голову, чтобы, творя добро, не сделать вместо него зла." И отец Казимир ожесточил свое сердце, как мог, и принялся размышлять, расхаживая из угла в угол, бубня себе под нос и черкая пальцем в воздухе.

Что будет, если он откажется продолжать? Гостья его не обманет, он знает это. Напеть слова - это не оружием махать, это всякий сможет. Если каждый будет способен защитить себя от нечисти, это если не решит проблему, то по крайней мере купит время. Время найти, разобраться, понять. Решить окончательно. Если знать, где искать - неужто и теперь не найдут?
Обратная сторона - расплата за помощь. Повторится ли с народом Казимира то, что она ненамеренно сделала со своим? Очень может быть.
Но от рабства освободиться легче, чем от смерти. Это то, что она сказала, и то, что Казимир не решился сказать ей.

Что будет, если он выйдет на следующий бой? Он либо победит еще дважды, либо проиграет и погибнет.
Если он победит, растоптав еще двоих людей, еще два заветных желания - местные боги помогут ему повергнуть нечисть раз и навсегда, как он желает. Но желание легко исполнить с закавыкой. О чувстве юмора местных заправил Казимир получил представление по выбору соперника ему. И даже если не будет видимой закавыки - ее предупреждение может сбыться. Казимир представлял, как.
Этот вариант, в принципе, был сходен с предыдущим.
А если он проиграет? Тогда не будет ничего, никакой помощи. Все возможности упущены. Все жертвы принесены зря. Отец Томазо убит зря, и зря погибло то, за что он сражался. Но главное - помощи. Не. Будет.
Это было недопустимо.

Долго думал отец Казимир, и снова молился, стоя на коленях в темной келье, и снова думал, и снова просил о знаке или о вразумлении, а затем забылся неспокойным сном на своей кушетке, пропустив тренировку и ужин.

А утром встал, умылся и отправился оформлять отказ от продолжения состязаний.

Не всё оказалось так просто, как Казимир думал. Отстоять ещё надо было это право - уйти. Получилось не легче, чем поединок. Гермий, бог, который ведал договорами и контрактами, склизкий был тип. Мягко стелил, ох мягко. Уговаривал. На чувство долга напирал. Но понял потом, что свои же подставили. Боги. Одна богиня, точнее. Надежду дала решить всё без поединков всяких смертельных. Ободрила. Отбылся Казимир, коротко говоря, ещё одним несмертельным боем на Арене с каким-то хвалёным чемпионом чего-то. Или кого-то. Проиграл, кстати. Не лежала душа потому что сражаться. Отпустили его назад.

Дома ситуация нерадостная была. Всё хуже и хуже. Хотел сначала Казимир научить встречных-поперечных всех напеву заветному, а потом задумался. Каково-то Ей будет его услышать? Вспомнил их разговор тогда до последнего слова. Накрепко он в память впечатался. Вспомнил, как рассказывала Она, как ночами молитвы слабых её тревожат. Да и как же... как же Истинная Вера? Как же - его Бог? Почему он-то не помогает? Много думал Казимир. Тренировки пропускал, молитвы, посты забывал, в рейды с братией не ездил. Думал. Беседовал иногда, но никогда прямо своих мыслей до поры не открывал. И вспомнил, отчего Она не помогает открыто тем, кто не просит моляще. Может, и Он так же? Может, присутствует незримо, но не помогает - чтоб веру в себя мы не потеряли? Надежду на свой разум? На свою Силу? Медлят боги, чтобы люди могли себя проявить.
Решив так, понял Казимир, что надо на свой разум полагаться - боги-то думают, что людям по силам самим справиться. Значит, есть где-то решение. Начал он тогда думать, что ж могли-то значить ещё слова эти - что Нечистый в "собственном сердце". В сердцах людей всегда мути довольно, но и раньше так было. Может, не сердце людей имелось в виду. А что? Сердце мира? Чудища подземные? Нет, блажь. Хотя проверить можно. Сердце страны? Король? Но не в одном королевстве и баронстве Нечистый проявлялся. А везде, насколько было известно Церкви. Церковь! Не это ли сердце самое народа? Вера святая? Уж по крайней мере для него это так. Что ж, Нечистый в Церкви поселился? Да нет... не может того быть. Убелённые сединами патриархи хранят святость. Они-то не подведут. "А если подведут?" - чей-то голос сказал незримо. Вздрогнул Казимир, но никого в келье не было. Запах только какой-то знакомый витал, но не мог Казимир вспомнить, что за запах. Цветы какие-то. А, пустое. Да, а если подведут отцы-то святые? Самая опора, самая защита? Тогда... это было бы повсюду... Мороз по коже прошёл. Стал Казимир проверять кое-что тайно.

Не один месяц ушёл, много трудов. И сумел-таки он с немногими соратниками распутать всё страшную это тайну. Оказалось, что многие, все почти, патриархи - и вправду впутаны оказались в тайный культ, тёмному богу поклонявшийся. Тому самому, Великому Нечистому. Польстились старцы на обещания вечной жизни, а немногих воспротивившихся умервщляли быстро и тайно. Старик-то помереть легко может, всякий знает. Жертвоприношения приносились, тёмные мессы служились ночами - не кто-нибудь, Верховный Патриарх сам был во главе! Ужасная весть распространилась королевствами.

По счастью, Орден Луциана Защитника почти не затронут оказался. Слишком мало их было, да всё в разъездах. Да и чуяли братья и сёстры явную тьму за версту - не подступишься просто. Вместо этого отсылали их поклонники тьмы в ловушки, оттого-то так трудно стало с нечистью воевать.

И пришло великое очищение, и разбили братья Казимира и прочие добрые люди приспешников Нечистого, и изгнали их в дикие земли. Вскоре, однако, остатки их провели ритуал Вызова, и вызвали в мир чудище - воплощение Великого Нечистого. Снова пришлось воевать, и Казимиру довелось лично штурмовать крепость, где держали чудовище. Никто не посмел войти в тёмную пещеру под замком, куда оно забилось, и единственный случившийся там рыцарь Ордена Луциана Защитника Казимир сам молча спустился во тьму с факелом в руках. Многие сняли шапки.

И встретился паладин в бою с чудовищем, и где всякий другой был бы сражён ужасом, Казимир шагал бестрепетно и прямо. Проницали очи сердца его тьму подземелья, хоть и слепы почти были глаза обычные. помнил он хорошо, что видел в мире, называемом Льесальвхейм, в городе Ровно, в тесной келье. Помнил, каким может быть ужас. Не казалось после этого щупальце жалкое Нечистого - сильным. Словно за спиной у Казимира стоял Некто, в мощь облечённый, и руку его направлял. Удивлялись потом, охая, люди - да откуда у старца такая сила, чтоб расколоть череп толстенный, в бочку размером, напополам одним ударом поллакса? "Вера дала мне силу" - чистосердечно отвечал Казимир.

А ещё после этого он, как бы сказать, стареть перестал. По крайней мере, старел медленно очень. Да и девушки стали на него заглядываться почему-то, напоминая деньки в Ровно. В возрасте ста лет сложил с себя сан Казимир. И женился. Трое детей. Первенца Томазо назвал. Дожил Казимир до ста пятидесяти лет, и умер в своей постели, окружённый внуками, правнуками и пра-правнуками. немногие из выступавших на Арене Героев могут таким похвастаться.

А ту молитву Курукулле, тот напев - так и не пропел Казимир. Никогда. Хотя иногда хотелось снова встретиться с Ней. Но - не случилось.