Домициан
Автор:
alostorРаса: Вентру, Класс: Епископ
Сила: Плохо
Ловкость: Плохо
Выносливость: Плохо
Интеллект: Плохо
Сообразительность: Плохо
Целеустремленность: Плохо
Присутствие: Плохо
Манипулирование: Плохо
Самообладание: Плохо
Хаотичный злой
Инвентарь:♥ Health: ОООOO OOO (5 + Stamina)
♦ Willpower: 4/4 (Resolve + Comp)
♠ Wound penalties: 0
♣ Vitae pool: 10/10 (1 per turn)
✟ Humanity: 7
Conditions:
Raptured
Expeience: 1.2
1 - To gorge himself to the fullest.
1 - To send police or social service or any other help to daughter/sister of his latest victims.
1- Create a political alliance against Pierpont McGinn and exploit his newly found culpability. All for the good of the City, of course.
1 - To ask Gus advice about his vision.
1- To analyze his strange condition and vicissitude of his Dominate. (short-term)
1 - Competitive condition resolved
Коричневый костюм тройка, галстук цвета тирийского пурпура в золотую полоску.
Спортивная сумка с испачканной кровью и речным илом одеждой, а также несколько затупившимся кухонным тесаком.
Сотовый телефон, который видел лучшие дни.
Зарядка от сотового телефона.
Кошелёк с $105.2
Навыки:Domitian/ James Marek, PhD.
Mask: Cult Leader
Dirge: Idealist
Touchstone: his mortal colleague's daughter (Humanity 7)
Clan: Ventrue (+1 dot in Resolve)
Covenant: Lancea et Sanctum
Aspirations:
To negotiate some acceptable conditions for his imprisonment. (short-term)
To enter into voluntary torpor. (short-term)
To know if he's mad, blessed by Celestial visitation or both. (long-term)
Attributes:
Mental Attributes (5): Intelligence 5, Wits 2, Resolve 2
Physical Attributes (3): Strength 1, Dexterity 2, Stamina 3
Social Attributes (4): Presence 3, Manipulation 2, Composure 2
Skills:
Mental Skills (7): Politics 2 (Domains), Occult 1 (The Kindred Condition, Legends and History), Academics 4 (Religious and Philosophical Texts);
Physical Skills (4): Firearms 1, Athletics 3;
Social Skills (11): Expression 5 (Academic Writing; Disciplines; Preaching), Intimidation 2 (Direct Threats), Subterfuge 5*;
* - one bonus dot from Professional Training.
Merits:
Status (Lancea et Sanctum) 4,
Status (City: New Orleans) 1,
Professional Training: Sectarian Leader 5 [Asset Skills: Expression, Intimidation, Subterfuge],
Professional Training: Religious Leader 2 [Asset Skills: Academics, Occult],
Contacts 4 (Invictus, Lancea et Sanctum, Academic Community, Police)**,
Stigmata 1;
** - from Professional Training.
Disciplines: Dominate 3;
Advantages:
Health: 8
Blood Potency: 1
Vitae/per turn: 10/1
Willpower: 4
Humanity: 7
Size: 5
Speed: 8
Defense: 5
Initiative: 4
Armor: 0
Bane: Clan Bane (The Aloof Curse).
Внешность:Смерть забрала к себе Домициана, когда он был на исходе своих земных лет. Он стар, и как старик он присоединился к числу проклятых бессмертных. Его плечи узки, рост невысок, его комплекция истощена и, как кажется, практически невесома. Он производит впечатление какой-то готовой вот-вот быть подхваченной ветром пушинки, нежели полноценного человек из плоти, костей и крови. Его волосы седы, его выцветшие, потускневшие глаза глядят с его мёртвенно бледного лица как две пустые стекляшки.
Брови и чело вентру всегда нахмурены, а тонкие губы скривлены в какой-то едва различимой гримасе не то недовольства, не то неприязни миру. Его нос и подбородок заострены, щёки впала, скулы чётко выделены. Он обладает лицом аскета и мученика, епископ Домициан, и оно хорошо идёт к его манере держать себя: к его повадкам и маньеризмом, которые почти в любых обстоятельствах практически кричат, что ему несносно его окружение, и что он рад бы был оказаться где-то ещё; к его всегдашнему менторскому тону его речи, тону, что одновременно и покровительственен, и надменен, и самую чуточку враждебен к тем, к кому он обращён. Он мизантроп, епископ. Он так же выглядит как облекшаяся в материю икона пуританского проповедника и духовника той масти, к всепроникающемуся презрительному святому осуждению которого ты лишь только рад обратиться, когда знаешь себя неисправимым грешником и созданием нечистым сверх всякой меры. Учитывая же, что столь многие Проклятые Нового Орлеана знают, доподлинно и без всякого сомнение, о себе именно это, все эти маленькие детали делает Домициана чрезвычайно привлекательным среди них. Они, а так же его бесноватый взгляд безумца. Как кажется, они видят в нём какого-то рода мессианский пыл.
Характер:Нет описания.
История:Вентру, известный ныне как Домициан, был обращён в число проклятых порядка тридцати лет назад. Всё так, всё так. Он умер и был возрождён в 80-ые. В десятилетие, когда жадность и моральный упадок были девизами дня. Когда секс, наркотики и рок-н-ролл текли по улицам города подобно реке из крови и нечистот.
Это до некоторой степени забавно, что при всё при этом он выглядит и ведёт себя как этот ваш почтенный, почти что модельный эдвардианский джентльмен. Вдвойне забавно, учитывая, что он даже не англичанин. Ну, то есть, конечно, его родители иммигрировали в Штаты из Канады сразу после Великой Войны. Туда, в свою очередь, они прибыли из Кардифа. Но, нет, нет. Сам доктор Джеймс Т. Марек был рожден на американской земле.
Но мы отвлекаемся на частности. Джеймс был стар, когда он умер в марте далёкого 1986-ого. Ему было что-то за шестьдесят. Он прожил долгую и успешную жизнь академического работника. Впрочем, жизнь университетских профессоров философии редко может показаться как-то особо событийной или интересной со стороны. Потому и мы не будем останавливаться на этой теме надолго.
Скажем лишь, что все основные свершения, потрясения, достижения и катастрофы его "тёплых" дней свершались, так или иначе, в мире духа. Запечатлены они были в памяти немногих достаточно образованных коллег и на страницах научной периодики. В мире смертной плоти доктор оставил после себя следующее: два брака, четверых детей, трое из которых пережили его, шесть или семь сотен опубликованных работ. Пять или шесть из этих последних даже принесли ему определённую прижизненную известность. В кругах узких специалистов, разумеется.
Смерть пришла к нему, профессору, неожиданно. Она пришла незвано. И, о-о, она была жестокой, страшной и настолько бессмысленной, насколько только смерть и может быть. "То были не благостные объятия Танатоса, мирной кончины, что забрали меня из обители живых. И, нет, то был так же и не Герас, смерть от старости. Не та смерть, которую ты ожидаешь и которая всегда приходит в назначенный срок. То были Ойзис, Эрис и Морос-рок. Им выпал жребий быть моими палачами".
Так, наверное, мог бы сказать сам Домициан. Видите ли, он, епископ, любит все эти поэтические метафоры и античный флёр. В чём-то он просто этакое ходящее и не дышащее клише - карикатура высокообразованного сноба. Он думает, что он умнее всех вокруг. Он почти что патологически не может удержать себя от того, чтобы не попытаться показать это через посредство вот таких вот пятидолларовых фигур речи.
Таким он был, когда был жив, таким он и остался в посмертии. Впрочем, так оно зачастую и бывает среди Сородичей.
Как бы там ни было. То, что случилось в ночь, в которую доктор Д. Т. Марек умер, есть следующее. Он направлялся в Новый Орлеан для того, чтобы встретиться с давним знакомым. Он оставил известность и определённость межштатной магистрали. Он заблудился и что-то около четырёх часов петлял и колесил по просёлочным дорогам. Из этих дорог одна хуже другой. Наконец, они привели его в какое-то байу. Болото выглядело как ваш добротный сеттинг для новеллы ужасов в стиле южной готики.
Доктор плохо помнит о том, что произошло в последний час его жизни или что-то около того. Кое-что он, впрочем, может вспомнить. Всё началось с того, что он почему-то вышел из машины и удалился от дороги. Он освещал себе путь фонариком, и он был привлечённый в глубь болот какими-то далекими голосами, плачем и криками. Затем, его память подводит его. Всё становится смутным. Как кажется, он сильно удивился. Удивился он, - вот это он точно помнит, - увидев форменный парламент. Парламент, состоящий из сов.
Что было потом? Потом он помнит, как испугался до боли в желудке. Почему это произошло? Ему показалось, что они, эти совы, пересмеиваются и перешептываются между собой. Делают они это на старинных языках, а обсуждают они его, доктора, судьбу. Он посмотрел на них, и он распознал разум в их глазах. В, должно быть, полусотне холодных блестящих жёлтых глаз. Все они были устремлены на него. Он понял, что наверняка умрёт. Потом, чёрная летящая тень упала на него сверху и острые когти ударили его в грудь. Затем в шею. Затем была ещё одна тень, и ещё одна. И вот он уже мёртв.
Темны воды болота сомкнулись вокруг него, ибо он тонул умирая и мрачному омуту суждено было стать его смертным ложем. Стены из старых кипарисов, соответственно, стали его склепом и надгробием.
Память, но не жизнь вернулись к нему, когда он обнаружил себя на какой-то заброшенной ферме в двадцати милях к югу от Нового Орлеана. Это произошло спустя, - это он затем выяснил, - два с половиной месяца после его роковой кончины. По тому кровавому вертепу в каждой комнате своего нового убежища, по крови у себя под ногтями, по крови у себя во рту, по крови на своей изорванной в клочья одежде, - по многим и многим изуродованным и истерзанным телам животных, женщин, мужчин и детей; телам, развешенным всюду вокруг наподобие трофеев, - Домициан сразу понял и узнал, кто и что он есть. Он узнал, что он воистину Проклят.
Здесь мы ускорим наше повествование. Джеймс Марек, наконец, добрался до Нового Орлеана в 1990-ом. К тому моменту, кроме основной истины своего бытия, доктор так же знал все те основные факты и анекдоты, знание которых обеспечивает успешное выживание и существование среди Сородичей. Он был неофитом Ланкеа эт Санктум. Он говорил всем, что он вентру, и, несмотря на все скрываемые им странности и иррегулярности своего Обращения, он вполне усвоил традиции и маньеризмы клана правителей. Потому он мог действительно показаться одним из них. Так, он даже взял себе псевдоним в традициях властителей над проклятыми. Он стал Домицианом, названным так в честь тиранического и порочного императора старого Рима.
Здесь в Новом Орлеане утончённость и интеллектуализм Домициана идут в чём-то вразрез с коренной и сермяжной "Old Time Religion" и "sulphur-and-Hellfire" религиозностью его типичного креольского собрата по ковенанту. Может быть, это как раз и есть то, что так высокого возносит его в милости его паствы. В конце концов, разве не говорят священные книги Освещённых, что не самый старейший и могущественный должен вести их, но наимудрейший?
Должно быть, им льстит, что настоящий профессор и знаток континентальной философии трётся плечами и ходит среди них. Среди таких простых красношеих линчевателей негров и баптистов как они. Тем не менее, не стоит себя обманывать. Домициан - чудовище и хищник. Он спущен на мир по божественному постановлению. Эту свою роль он принимает на себя с радостью. Сверх того, благодаря своей харизме мизантропичного интеллектуала и неотвратимой убедительности вентру, он так же чертовски успешен в своей проповеднической, прозелитической миссии.
Да, его убеждения и его символ веры могут быть более изощрённым и эзотеричным, чем у большинства его коллег. Но, всё же, когда все карты вскрыты, Домициан принадлежит Ланкеа Санктум целиком и полностью. Домициан не просто Освещённый, но лидер и вдохновитель среди них. Он не только верит во всё то, во что его братья верят, но он побуждает других принять эту веру.
В 1998-ом влияние и авторитет молодого вентру в общине Освящённых было уже неоспоримо. То было только разумным и только естественным, что оно было формализировано в его избрании и рукоположении в священничество. Вскоре, епископский титул и мантия так же стали его. Это было в году 2005-ом. Эта мантия здесь, кстати, не просто фигура речи. Роскошный плащ из пурпура с золотым шитьем, - цвета вентру согласно Флорентийскому кодексу Инвиктуса, - был возложен на его плечи его соплеменником, благочестивым принцем. Что интересно в этом реликте Ланкеа, так это те стилизованные изображения сов и их черепов, что его украшают. Золотом они вышиты на багрянце.
"Суеверие Старого Мира, мой друг, - сказал принц в ту ночь. - Мифические демоны, птицы загробного мира. Враги языческой и упаднической Камарильи, что правила в дни давно минувшие. Лишь поверье, предрассудок и вражда, не значащие теперь ничего".
Хех, должно быть у судьбы или у предопределения было очень мрачное настроение в ту ночь. Ну, раз уж кто-то из них вздумал шутить так.