[BBP] Черное Солнце | ходы игроков | Глава 2: Злые пески

- Спокойно, а. - В свою очередь ответил Портман, также не повышая голос, чтобы лишние уши ничего не услышали - Координат никто не называл, пацан путает грузовики с кораблями, местные просто дикари. Боятся пока нечего. Мы для него просто странные мужики с другого кочевого грузовика, вот и все. - Помолчал секунду, потом добавил значительно, тактично умалчивая, что для сходства с описанным "очередным Дэвом" им всем не хватает лишь этого самого "хватания за яйца", ибо именно они сейчас выпытывали, где можно "всласть пограбить" - И я вообще тяжести таскаю, да.

- В этом сраном месте "просто странные мужики" в жрачку превращаются за секунду. Осбенно беззаботные странные мужики. - Мрачно буркнул Бадр, надеясь, что его все-таки поняли. - Надо вначале разобраться, что к чему, а потом просвещение дикарям устраивать.
Вздохнул.
- Хотя нахера оно им.
Несколько ружей на плечо закинув, понес к машинам, кряхтя. По пути вновь к мальчишке обратился:
- Так что там, малой, насчет соседей наших?

Тем временем буря таки накрыла лагерь, где к этому моменту остались лишь трупы да техника. Волей-неволей пришлось рассаживаться по тачкам, прервав все базары, чтобы переждать. Потому что порывы ветра уже грозили кинуть на землю, а песок не просто плескал в рожу как волна, а норовил содрать кожу с открытых участков тела.
Давид с Сарой, сообразив, что чуваки им попались добрые, натащили в кабину мейна пару канистр воды и консервов, справили нужду (не слишком скрываясь, видимо, к стыдливости не приучены) и уселись в уголке, прижавшись друг к другу. Чумазые лица их были спокойны и деловиты: детям явно было не впервой пережидать песчаную бурю. А тронутый мужик кое-как выполз из клетки и, диковато озираясь, залез под мейн, прикрывшись своими лохмотьями. При этом че-то бормотал, и зашуганно дергался.
Итого в кабине большой тачки осталось места еще на троих. Ну и машина Карла-и-Клары, туда много народу поместится. В багги, пожалуй, тоже можно было бы переждать, там имелась брезентовая накидка на кабину, но не задохнуться бы внутри.

Бадр расположился в большом грузовике ("мэйн". Емкое слово), поближе ко всему добру, да и к беспризорникам. С пацаном продолжал беседовать, пытаясь какое-то понятие об окрестностях составить - какой народ живет, кто где, как отличить, с кем Джайл торговал, а от кого бегом бегал, такое всякое.
Особо, впрочем, не налегал - и сам устал, и собеседник тоже. Больше молчал да на бурю за окном смотрел.
- И часто здесь такое? Как отличить, когда приближается?

Курцман решил тоже оказаться поближе к источнику сплетен, но покуда мотал на ус, ожидая ответа пацана.

К своему удивлению, уже почти притащив Рахиль к кузову большого грузовика, старик не увидел ничего, похожего на свернутый брезент для защиты кузова. Эти недоразвитые что, подставляли свою технику под режущий песок?..
Свежие царапины на металле борта изнутри показали ему, что да - подставляли.

Не имея никакого желания ругаться по этому поводу, Кри потащил сломанного дроида в колымагу Карла-и-Клары, закрытую со всех сторон. Будет время, надо будет сделать защитный чехол, а пока что укрыться где есть. Да и там между сидений он видел небольшой ремнабор, хотя бы оценить повреждения девочки - этого ему может хватить вполне. Были бы ключи, тестер и фонарик, чтобы не лезть голыми руками.

Ричи в большой грузовик не полез прятаться. И так уже куса народу туда набилась. Просто вытащил себе из кабины респиратор и опережая приближающуюся бурю, побежал к почти родной громыхалке с музыкой.
- Не скучайте тут парни. Я в соседней тачке. Крис, Боб вы куда?

Для защиты глаз Рик просто сделал в относительно чистой тряпке пару прорезей и повязал.
- О, док, и ты сюда. Девчонке совсем конец?

Келли в общем то тоже помогал своим товарищам складывать весь найденный хабар в грузовик, хотя его и мутило, глаза слезились и на тело навалилась жуткая усталость, дак еще и в голове болезненно отдавались отголоски недавнего удара. Курцаман жестами объяснил глухому Бобу, что что-то надвигается и нужно укрыться в машинах. Что и отправился выполнять химик. Реплику Ричарда он никак не мог услышать, поэтому непреднамеренно проигнорировал её.

Запершись в машинах, вы приготовились пережидать бурю. Она вскорости налетела в полную силу, забарабанив в толстые стекла и борта мелкими камешками, шурша струями песка, раскачивая транспорт и завывая. Статики прибавилось: уже волосы на головах стояли дыбом. Было душно, жарко, в тачках воняет, пот стекает струями по грязной коже, глаза слезятся от недосыпа, руки дрожат от напряжения сегодняшнего дня, болят раны. Через некоторое время буря снаружи начинает убаюкивать, появляются силы на то, чтобы расслабиться.

Впрочем, некоторые заняты делом. Например, расспросами Давида о том, как устроен мир вокруг. Пацан отвечает охотно, явно не юлит, старается дать максимум информации. Впрочем, оказывается, что о мире вокруг он знает досадно мало. Всю свою жизнь Давид со своими сестрами (Сарой и съеденной Черным Дэвом младшей) провел в небольшом местечке, укрытом в скалах. Судя по описанию, там какая-то старая заброшенная постройка, в подвале которой есть труба, и из нее тоненькой струйкой течет мутная водица. Джайл вроде пытался докопаться до источника воды, но лишь разворотил кучу других труб, сухих, да сообразил, что может лишиться даже этой небольшой струйки. Кроме самого Джайла, живут там три его жены. И до недавнего времени жили трое их детей.
Быт семейства особым разнообразием не отличался. Обычная рутина: сохранить воду, добыть жрачку, не дать развалиться немногочисленной технике, вовремя спрятаться от песчаной бури, не высовываться слишком далеко. Сам Давид более чем на пару десятков километров от Очага (так Джайл называл свое жилище) не отходил в жизни. Гостей тоже было немного, и в основном приходилось пережидать в подвале, пока Джайл разговаривал с прибывшими. Случались рейдеры, иногда какие-то отдельные бродяги (одного пришлось пристрелить, еще одного просто грабанули и отправили чуть ли не нагишом в Пустошь, где тот и сдох).
Столь скудная жизнь, конечно же, не способствовала расширению кругозора Давида. О мире вокруг он знал на уровне дикаря, выросшего в пещере. Да, есть Пустошь. Да, место это опасное. Да, иметь здесь место, где можешь прокормиться и не умереть от жажды - это удача. Нет, решительно ничего не известно о таких вещах как планеты, история, география. Впрочем, какие-то обрывочные сведения все-таки удалось собрать. Конечно же, большая часть всего этого - с чужих слов.
Где-то есть большой Город, но оттуда нынче все бегут. Есть некие Певчие, не видел, но Джайл про них рассказывал: сбрендившие святоши. Охотиться страшно, и не всякое мясо можно есть, зато еды больше. Есть разные рейдерские банды, многочисленные, опасные и жестокие, их переговоры иногда можно поймать с помощью старинной рации. Есть еще место, где живут Уроды, там Корабль. Говорят, раньше тут жили лучше, но и это не точно. Где-то далеко есть страшное место под названием Море Праха, там люди прямо в песке норы роют и ползают по ним, потому что снаружи всегда буря. Говорят, раньше часто шли дожди, причем по желанию людей, теперь дождей не бывает. Ночью могут подкрасться шестилапые чешуйчатые койоты, надо внимательно ходить по нужде, и лучше позвякивать чем-нибудь, отпугивать. Бывают проклятые роботы, настоящие железные демоны, но это не точно, может быть, просто люди в железе. Бури непредсказуемы, могут налетать за считанные минуты, а могут целый день на горизонте маячить. Где-то есть разные другие места, где живут люди, но это не точно. Ценней воды ничего нет, но надо думать, что пьешь: могут уши в подмышках вырасти. Если дожил до шести лет, дальше уже проще не умереть. Самое вкусное - кактусы, растут медленно, но зато особо за ними ухаживать не надо. Жизнь - штука тяжелая и драгоценная.

В другой машине Кри возился с Рахиль и телом робота, пытаясь хоть что-то понять в их устройстве. В целом, конечно, на глаз, без приборов для диагностики, сложно. Удалось лишь понять, что операция вида "отпилить голову одному роботу и пересадить другому" не выйдет. У Рахиль - какой-то жидкокристаллический аналог человеческого спинного мозга, дроид из грузовика - на армированном экзоскелете. Система примитивней, зато надежней. Еще отмечено, что у Рахиль повреждено несколько емкостей с нейростеклом, что-то вроде извилин для продвинутых роботов. Что явно уже сказалось на "личности" рободевочки (примерно как человеку часть мозга вырезать). Также стоит отметить, что у трофейного тела слишком уж необычная коммутация элементов внутри черепа, так просто к ним не подключишься. Кажется, эту модель делали устойчивой к грубому взлому, на случай, если попадет в руки неприятеля. В перспективе это осложнит подключение новых "мозгов", и наверняка очень сильно.
Резюме неутешительное: приделать голову Рахиль в новое тело вряд ли выйдет так уж просто: это как голову гуся рыбе пересадить. Да и сама рободевочка уже частично мертва.

Пацан рассказывал, рассказывал, рассказывал про то, как здесь сводят концы с концами. Бадр, поначалу с интересом задававший наводящие вопросы, незаметно для самого себя начал клевать носом, а после и вовсе вырубился, уронив голову на колени в углу. Многовато нового за одни сутки.
"Вам нужно отдохнуть и обдумать изученное." - Через полудрему, заставив вздрогнуть, донеслась неуловимо знакомая фраза. Но убаюкивающий шум песка по металлу тут же сгладил эту неровность, мягко бросил обратно в глубокий и беспросветный сон.

Майкл впал в какое-то болезненное состояние, когда спать настолько хочется, что уже не уснуть. Возникает в сознании какой-то ненормальный бодряк, и трясущимися руками ты что-то делаешь, говоришь, таращишь глаза и не понимаешь, зачем все это.

Впрочем, нельзя сказать, что смысла в бодрствовании Курцмана никакого не было. Во-первых, он занимался обработкой ран Движняка и Хаера, с которыми оказался в "одной лодке". Осознавая свое состояние, Майк не пытался сделать что-то серьезное, боясь напортачить. Буря спадет, и пусть их осмотрит док, а Майкл просто сделает так, чтобы раны не загноились, сменит повязку, сделает в общем все то нужное и рутинное, что положено в такой ситуации. А Док придет и все поправит.

Болтовня с Давидом - то Бадр что спросит, то Курцман реплику вставит - знатно отвлекала. Под конец Движняк перестал соответствовать своему погонялу, потихоньку клюя носом, и Майк перевел тему на Бруху. Конечно, парню не с чего было испытывать к ней особую любовь, но Курцмана интересовала тема выживания в буре. По всему выходило, что если Бруха не нашла себе укрытия, то ей - и ее нерожденному ребенку - наступил абзац. Майк даже в своем эмоционально угнетенном состоянии чувствовал за это вину. Ребенок-то не виноват не в чем, мог бы вырасти и кем-то получше Джайла...
- Слушай, а тут неподалеку нет никаких руин, укрытий не видели по пути? - спросил он в напрасной надежде.

В общем-то, ответ сейчас ничего не решал, но может после Бури получится туда заглянуть. Несколько километров - не крюк, особенно когда ты на машине. По крайней мере Курцман пока не научился мыслить жестко лимитированными условиями Пустошей, где горючка на вес золота. Жизни матери и ребенка все еще казались важнее. На самом деле, Курцман любил детей, хоть своих у него и не было. Была у него племянница, даже войну пережила, а вот братан - нет...

Курцман углубился в воспоминания. Стараясь не вдаваться в частности, и помня наставления Бадра, он ничего не говорил о проекте Ковчег, но ему было что поведать Давиду. Об огромных длинных мостах через реки, с которых видна была гладь серо-зеленых степей, малиновых во время цветения. О разрушенных бомбежкой башнях Колониального Зала, который он восстанавливал пока работал на стройке. Под конец они стали такими же высокими, как были до войны. О своей работе биоинженером, о терраформировании степей и жестоких джунглях северных широт, где когда-то человеку ступить нельзя было без защитного костюма, а потом, после масштабного переформатирования всей экосистемы (с максимальным сохранением видового разнообразия, между прочим!) туда устраивали детские экскурсии.

Видно было, что дети мало что понимают, так что где-то Курцман приводил простые аналогии с их примитивной жизнью, а где-то это было не важно, пусть воспринимают как сказку. Только про войну не стал ничего говорить, хоть Давид и расспрашивал.
- Был огонь и пепел, - только и сказал Курцман - война всюду одинаковая. Только наша уже закончена, а ваша еще длится, вот и все.

Все уже спали, даже Сару сморило. Только Давид вопросительно глядел на пришельца из иного мира, и непонятно было, поверил ли он хоть единому слову.
- Сказочке конец, в общем, - буркнул Майкл, закрывая глаза. Перед глазами предстало высокое небо его родной земли, а потом он и не видел больше ничего. Даже снов не было.

Тихонько ковыряющийся в роботах старик вскоре закончил свою работу - пытаться чинить что-то с такими статическими наводками от бури было опасно для техники, оперировать длинноволосого он сейчас в таких условиях тоже не мог. Что еще оставалось? Наесться вволю, напиться, забиться в уголок, накрывшись полой плаща, и задремать с обрезом в руках.

- Да тут повсюду разные старые дома, - отвечал Майклу Давид. - Только их песком замело. Но после бурь иногда появляются новые, если песок ветром сдует. Недавно была большая очень буря, дней пять. Чуть не задохнулись в подвале.
Остальные рассказы Майкла дети воспринимали с интересом, кивали, о чем-то шушукались (так выяснилось, что сестренка Давида тоже умеет говорить), хихикали.
- Джайл тоже интересное рассказывал, когда "стекла" мог добыть, - кивнул мальчик одобрительно. - Хватало ненадолго, но в эти дни он был неопасный, добрый даже. И сказки сочинял, совсем как ты.