| |
|
|
Брат Отрыжка, подвывая песню, вел тебя через лагерь таких же блаженных. Вокруг люди, кто-то крутит гайки на разобранном ржавом байке, кто-то просто сидит на песке и раскачивается из стороны в сторону, кто-то бродит среди людей, не слишком различая происходящего вокруг, закатив глаза и особенно исступленно распевая эти безумные псалмы.
Но вот вы подходите к большому брезентовому тенту, растянутому на множестве шестов, шитому-перешитому, будто лоскутное одеяло. Там пятеро, все в длинных одеяниях, явно ранее белых, ныне просто грязных. У каждого на спине кроваво-красный крест, единственная деталь одеяния, которая, видно, старательно и регулярно обновляется. Все пятеро окружили ржавую больничную койку, на которой лежит тело человека. Выглядит "пациент" так себе: живот раздулся, кожа какая-то желтая, руки судорожно сучат. Пятеро врачей поют песню. Только эта песня будто бы чуть не в лад с нестройным хором, который довлеет над лагерем.
Останавливаетесь на пороге, Отрыжка тычет тебя в бок, кивает на пацанов в белом: смотри давай, ща круто будет. Петь не перестает, лишь скалит оловянные зубы.
А парни в белом поют все громче, раскачиваясь в такт своей дурной песне. Слов, конечно, не различить, горла у всех уже порядочно осипшие. И тело перед ними начинает дергаться в такт, судороги переходят в какой-то жуткий танец. Целители воют, затевают хоровод вокруг койки, пациент вдруг изгибается, будто у него спазм, потом разом садится, тошнит себе на колени желтой жижей, обильно, едко. Парни в рясах радостно визжат, будто подбадривая. Пациент извергает последнюю порцию желчи, обессиленно откидывается на койке. Песнь смолкает.
- Спасен, - радостно шепчет тебе на ухо Отрыжка. - Давай, теперь ты, - и легонько подталкивает вперед, к людям с красными крестами на белых одеяниях.
|
|
1 |
|
|
|
|
Наверное, и не стоило ожидать чего-то другого в лагере Певчих. Лечение - пением, ремонт - пением, забивание гвоздей, скорее всего, тоже им... Но Крис сам подписался на это дерьмо, и теперь, как бы сейчас стремно и жутко ему не было, пути назад как бы и не существовало.
Осторожно шагнув вперед, техник шумно сглотнул, выдохнул.
- Братья, тут это... - Подавляя в голосе дрожь, решил все же пояснить Кристофер - У меня дробь в боку и... Эм, ножевые.
|
|
2 |
|
|
|
|
Братья улыбаются - не тебе, куда-то вдаль, глаза полуприкрытые, с поволокой. Легко берут под руки, укладывают на койку, предварительно протерев грязной тряпкой. Несколько пар рук прижимают тебя к чуть прохладному ржавому металлу, руки эти мягкие и уверенные. От них исходит какой-то странный покой, вырываться не хочется.
Песня снова звучит громче, парни с крестами поют истово, пребывая в каком-то трансе. Мотив сложно уловить, слова едва складываются, в основном подвывание и мычание какое-то... а вроде даже ничего, если расслабиться и не стараться уловить смысл. Помимо воли прикрываешь глаза, блаженная усталость накатывает, будто сразу за все эти дни лишений, боли и жестокости организм решил мзду взять, отоспаться. Сквозь смеженные веки вдруг проникают какие-то образы, невнятные, будто задержался на грани сна. Образы эти чуть тревожные, но есть в них что-то притягательное. Поддашься наваждению?
|
|
3 |
|
|
|
|
Что-то такое Кристофер и ожидал - непривычный, с дневного зноя, холод металла, забивающее слух и заполняющее мир вокруг песнь-мычание... Но вот непосильно тяжелая глыба усталости оказалось уж слишком неподъемной, настолько, что рациональный разум инженера сразу почуял какой-то подвох, но любые мысленные протесты быстро утонули и захлебнулись в Песне. Что-то было не так, но было ли это важнее отдыха, столь вовремя предоставленного Певчими? Что-то лезло в голову, осторожно, но настойчиво, но стоило ли обращать на это внимание, если исцеление то вот оно, в этих руках, прижимающих к ложу и в этой льющейся отовсюду Песне?
Крис уже и не знал. Он просто растворился в мычащей темноте.
|
|
4 |
|
|
|
|
 ... Это... ты? Кто-то другой, столь прекрасный и пугающий? - Человек? - Ангел?.. ...образ притягательный, глубокий, тебе хочется рассмотреть каждую жилку, каждый пульсирующий светом капилляр. Легкие плавно наполняются искрящимся воздухом, глаза смотрят в бесконечность сквозь прозрачные веки, пульсирует в теплой темноте нимб. - Ааааааааа!.. - Твою мать, это прекрасно! - Свершилось! - Что свершилось? - Я свершился! Все свершилось!.. - Наконец-то! ...это ты!.. это ангел, явившийся в вихре небесных песен! Славься! - Кто - я? - Нету "Я". - Значит, "Я" - повсюду! - Во веки вечные! - Слааааавьсяяяя!.. -...Кто славься? - Кто угодно! Он явился! Вовеки!.. - Ты слышишь свой счастливый смех, заполняющий бесконечную Вселенную... ...когда ты последний раз радовался? - Радовался ли вообще когда-нибудь?.. - Знал ли ты, что это вообще такое - быть счастливым?.. ...перед лицом спустившегося на тебя счастья, перед образом этого совершенного существа, скажи честно: был ли ты вообще когда-либо счастлив, а, Крис Портман? - Кто это? - Крис Портман? - Чье это имя? - Какой-то бродяга, не ты! - Аллилуйя! - Вовеки!..
|
|
5 |
|
|
|
|
Навалившаяся разом усталость сменяется навалившимся счастьем, словно бы тоннами воды затопившей все вокруг.
Ведь он узрел Его!
Страх сменяется заливистым смехом осчастливленного безумца, раскрытые глаза смотрят куда-то вдаль, не видя ничего вокруг.
- Я видел! Видел его! - Выкрикивает Кристофер, порываясь выбраться из цепких рук лекарей-Певчих, встать на ноги и бежать прочь, дабы рассказать эту радостную весть всем, всем кого встретит, докричать до всех, кого увидит.
- Он прекрасен! Прекраснее всего, что я видел! - И снова смех, счастливый, неподдельный, сменяемый неожиданно мелодичным, пусть и хрипловатым, пением - Я ви-и-идел е-е-его! Узре-е-ел его-о-о! Сла-а-авься!
Результат броска 2D6: 2 + 2 = 4
|
|
6 |
|