[VtM] Пальмы и Кровь | ходы игроков | Season 01 Finale — «Ceneri del Dannato»

      * * *

      Следующей ночью Питер Босс и Шейла Альенде прибыли к дому пятидесятивосьмилетнего Томаса Джонсона. Мистер Джонсон родился в штате Айдахо в тысяча девятьсот пятьдесят девятом году, закончил среднюю школу в городке Клейтон, что около Семьдесят пятого шоссе, восемь лет провёл на разных должностях в региональных исправительных учреждениях, был дважды женат и последние семнадцать лет работал в Федеральном бюро тюрем Калифорнии, спасаясь от приближающейся старости с помощью яхтинга и музыки в стиле рэгги. Калифорния не заслуживала иного палача.

      — И что мы будем делать? — спросила Альенде. — Ждать?
      — Нет. Мы войдём с заднего двора. Ты останешься на первом этаже, я — на втором.
      — А если мы ошиблись?
      — Да мне уже насрать.
      Шейла едва заметно улыбнулась.
      — А если мы встретим его. Какой план?
      — Ты отлично знаешь план, — Питер снял «Зиг-Зауэр» с предохранителя. — Стреляй, пока он не перестанет двигаться.
      — И никаких предупреждений? Допросов?
      — Просто застрели его.


      * * *

      Палач, мистер Томас Джонсон, жил с грацией человека, всю жизнь покупающего один и тот же сорт кетчупа. Кухонная дверь в его доме располагалась на кухне, в чулане под лестницей стоял пылесос, а на гладильной доске лежал утюг. Такие люди покупают дома с готовой меблировкой и проводят вечера за размышлениями, не стоит ли сдвинуть диван к окну. Компенсируя невзрачность собственной фантазии, мистер Джонсон располагал удивительно богатой для исполнителя наказаний библиотекой. Бумажные книги в твёрдых переплётах, составленные на полках, демонстрировали Адама Смита, основы оптики и серьёзную фантастику Роберта Хайнлайна.

      — Потрясающий выбор для парня по имени Томас Джонсон, — полушёпотом удивился Питер, но Шейла только поморщилась.
      — Давай быстрее. Мне неуютно. И голова болит.

      На самом деле, Питер предпочёл бы другой формат визита в дом парня, приведшего в исполнение четырнадцатый смертный приговор за сорок один год и первый — за последние одиннадцать. Это, в конце концов, было Событием, а после снятия режима секретности Томас Джонсон приобрёл бы несколько сомнительную, но славу. В девяносто втором и девяносто третьем двое парней задохнулись насмерть в тюрьме Сан-Квентин, расположенной на живописном мысе неподалёку от Сан-Франциско. С тех пор газовые камеры сменились на смертельные инъекции – и бравый Терминатор, губернатор Арнольд Шварценеггер, не замедлил внести лепту в популярность хлорида калия. Три казни, которые должны были окончить историю общественного воздаяния в Калифорнии, состоялись в две тысячи пятом и шестом годах. Кларенс Рей Аллен, семидесятишестилетний серийный убийца, умер, не успев дождаться спасительного вердикта Верховного суда США. Тогда же, в две тысячи шестом, сразу после дела Хилла против Макдоноха, Федеральный суд штата Калифорния признал использование летальных инъекций противозаконным в связи с «особой жестокостью данного вида наказаний». Можно сказать, что львиноголовый судья Джордж Саммер встал у истоков новой легенды, когда приговорил Карателя из Санта-Барбары к смерти через укол в федеральной тюрьме города Ломпок. Питер плохо понимал в политике, но подозревал, что неслучайно новая казнь случилась в пору губернаторства Джерри Брауна, известного жестоким правлением в лохматые семидесятые и песней California Über Alles, которую в его честь написали Dead Kennedys. Может быть, именно Томас Джонсон, почитывая «Новую экономическую теорию» под бокал кьянти, предложил судье и губернатору всего-навсего изменить химическую формулу, чтобы обойти неудобный запрет.

      В любом случае, как суеверный белый американец, Питер глубоко поддерживал палача и втайне считал, что всем маньякам место на виселице, как это происходило в старой доброй Англии. Или у кирпичной стены в подвалах НКВД, чтобы русский генерал пил водку и стрелял им в затылок. Поэтому его решимость не допустить очередной расправы только окрепла.

      — Палач, видимо, уже спит. Займи чулан, — прошептал Питер. — Притворись пылесосом. Услышишь входную или кухонную дверь, которые открылись без звуков шагов или подъехавшей машины…
      — Вылезать и стрелять.
      — Ага.
      — Как в Барона Субботу? — сглотнув, Шейла попыталась улыбнуться.
Питер почувствовал, как крепнет странное чувство единства, зародившееся между ними в миг короткой драки. Он взял девушку за плечо и кивнул.
      — Да. Весь магазин. Потом заряжай новый и продолжай. Всё просто.
      — Никогда не отказывает, а? — Альенде осторожно нырнула в тесноту чулана под лестницей.
      Питер улыбнулся, закрывая за ней дверцу:
      — Только не в Америке.

      Оставшись в одиночестве, Питер медленно вышел в центр прихожей, запоминая планировку дома. Гостиная налево, столовая направо, соединяясь с кухней, через которую они вошли. Только два входа, не считая окон. Но открыть дверь проще.

      «Если ты не умеешь ходить сквозь стены…»

      Покачав головой, будто в изумлении от собственных фантазий, Босс поставил ботинок на первую ступеньку лестницы. И остановился, сражаясь с неведомо откуда родившейся тревогой. Дом палача пугал его — но только сейчас, оставшись наедине с тиканьем настенных часов и слабым гулом кондиционера, он в полной мере осознал этот страх. Звуки тонули в неосязаемой вате, будто затопившей каждый микрометр свободного пространства. Известно, что чёрного света не существует. Точно также не должно существовать градаций тишины. Но сейчас в доме палача царила настоящая смертная скорбь. Та самая, про которую любят затирать проповедники где-нибудь в Миссури. В ней гасло даже сердцебиение парня, осторожно крадущегося по лестнице. Что-то вот-вот должно было случиться. Гробовая тишина никогда не возникает сама по себе. Она всегда служит предвестником чего-то недоброго.

      За окном со щелчком включились оросительные системы газонов, а Питер едва не вздрогнул.

      «Оно случится здесь. Сейчас».

      Коридор наверху был похож на тот, что открылся их глазам в доме Итана Линдерса: короткая ковролиновая дорожка и несколько одинаковых дверей. Парень, который служил палачом при Джерри Брауне, просто не мог позволить себе чего-то иное. К счастью, у Томаса Джонсона вовремя появилась вторая жена, поэтому дом не казался пустынной холостяцкой берлогой. На стенах висели не дешёвые фотопейзажи, а нормальные фотографии. Босс разглядывал их в слабом уличном свете, думая, что фотографирует миссис Джонсон. Однако почти на всех присутствовали женщина и двое детей: полненькая русоволосая фрау из Канзаса и маленькие копии матери с огромными старомодными бантами. Точь-в-точь плакаты из шестидесятых. Наверное, палач усердно пытался воссоздать атмосферу родного Айдахо в гомосексуальной Калифорнии.

      Питер вынул «Зиг-Зауэр» из кармана куртки и плавно опустился на колени по центру коридора. Положив давно снятое с предохранителя оружие перед собой и устроив на груди подбородок, он закрыл глаза… и принялся ждать.

      Минуты текли в безмолвии. Тишина копилась в ночном воздухе, рождая воспоминания о заброшенном нефтеналивном терминале в Саммерленде, где они настигли Найджела Грегора. «Сейко» на загорелой руке юноши, пережившие и канализацию, и другие перипетии этих дней, мерно отсчитывали секунды. За дверями спали обитатели дома, но в их снах жили беспокойные видения. Люди ворочались в постелях, невнятно бормотали. Пружины большой кровати скрипели, когда тяжёлые тела двух пожилых взрослых прижались друг к другу, не находя тепла под лёгким одеялом. И это в Калифорнии, где весь июнь грозили ужасными лесными пожарами. Девочки в соседней комнате дышали быстро и робко, словно кролики. Они морщили носики и ныряли лицами в подушки — Питер слышал их так хорошо, что ему уже не требовалось зрение.

      Зрение подвело Шейлу Альенде на автомобильной парковке у супермаркета «Уэстсайд», когда она не смогла выстрелить в убийцу из-за темноты и припаркованных машин. Оно подвело Чарли, который не смог обнаружить следы на заднем дворе. Оно подвело и самого Питера, который, искренне уверенный, что преследует наёмного убийцу, столкнулся с призрачным мстителем из загробного царства.

      Питер рассчитывал на память.

      Площадь каждого этажа жилого дома колебалась в районе ста семидесяти футов. Специалист по ассоциативной психологии указал бы, что человек, желающий назвать примерную цифру, произвёл бы более выгодное для головного мозга округление либо до двухсот (простое число), либо до ста пятидесяти (понятное число). Такие числа легче воспроизводятся синаптическими связями, поскольку лежат в области так называемой «базовой доступности» — в том срезе знаний, который не требует дополнительных операций для синтеза выходного значения. Несложный пример:

      — Сколько стоила поездка, Пит?
      — Баксов двести, Боб.
      — Где можно купить кофе, Энн?
      — Пройди полторы сотни ярдов и увидишь автоколонку, Джек.

      Питер был уверен в числе сто семьдесят, потому что оно являлось числом, которое визуальная память не станет предлагать, пойдя по пути наибольшей энергоэффективности: то есть, по пути минимального количества операций. Его мозг произвёл приближение не к тому числу, к которому приближают, не зная точного ответа, а к тому, которое показалось более верным. Значит, он смог достаточно точно определить геометрические параметры дома. Значит, предположив, что сечение фундамента — условный квадрат, Питер сидел примерно в центре квадрата площадью в сто семьдесят футов. Он провёл умозрительную прямую от себя до каждой из четырёх стен, убедившись, что её длина составляет около семи футов.

      Начальная скорость десятимиллиметровой пули, выпущенной из пистолета «Зиг-Зауэр P226 Navy Seal» с модифицированным стволом, составляет около тысячи ста футов в секунду. Таким образом, стреляя вдоль любой из четырёх линий, которые светились в голове Питера как ленты указателей в аэропортах, он мог поразить цель в течение шести тысячных секунды.

      Далее, двери в типовых проектах загородных домов размещают напротив окон для лучшей сквозной вентиляции: в восьмидесятые было доказано, что излишняя герметизация помещений вредит людям, проживающим в местности с относительно чистым воздухом. С определённой натяжкой Санта-Барбару можно было назвать такой местностью, а типовой проект с немалой вероятностью был именно тем, чего желала несложная душа Томаса Джонсона. Если бы «Найджел» возник в спальне хозяев, воспользовавшись окном у их кровати, Питер выстрелил бы сквозь дверь. Если бы Найджел появился снизу, чтобы подняться по лестнице, Питер упал бы на локоть, выстрелив из-под второй руки.

      Статистика и геометрия чаще помогают лучше, чем зрение. Об этом пытался рассказать ещё Курт Уиммер в фильме «Эквилибриум». Как ни странно, в фантастическом искусстве клериков скрывалось больше правдоподобных гипотез, чем казалось на первый взгляд.

      Квадратные дома всегда строят удобными и понятными.

      «Найджел» пришёл из окна в торце коридора, подняв руками в тёмных перчатках сдвижную нижнюю раму. Бесформенная тень в широком плаще с пелериной упала на ковролин, но Питер не видел этого и не смог оценить театральности движений.

      Услышав звук, Питер вскинул пистолет, не поднимая голову и не открывая глаз, и тринадцать раз подряд нажал на спусковой крючок. Потом вогнал новый магазин, взмахом запястья выкинув старый из рукояти, передёрнул затвор… и только потом открыл глаза. Шесть тысячных, умноженные на тринадцать, составили ноль целых восемь сотых долей секунды.

      Дружный детский вопль обрушился на него, разорвав благостную тишину. Снизу гремели ботинки Шейлы, чертыхался мистер Томас Джонсон из Аризоны, а в коридоре плыли сизые клубы порохового дыма.

      Карла Джованни распростёрлась на ковре, получив двенадцать из тринадцати пуль в грудь и плечо, которым пыталась заслониться от выстрелов. Пепел проклятых, ceneri del dannato, осыпался вокруг неё как грязный чёрный снег, мешаясь с осколками разбитого выстрелами стекла.

      Всё просто.

      Отблески вечерних огней играли среди яхт, выстроившихся на рейде Санта-Барбары. Десятки белых мачт качались над водой, сливаясь в густой лес снастей и такелажа. В отдалении, над ними, сиял город. Он поднимался на тёмные холмы как многоцветное одеяло с линиями улиц и россыпями вилл среди сочных пальм и зарослей чапараля. Цепи фонарей, зигзагами повторявшие набережные и пляжи, пускали оранжевые дорожки по тёмному океану. Они бежали вдаль, похожие на росчерки густых акварелей, и ныряли под высокие сваи, чтобы смешаться там с манящим плеском тёплой воды. А фонари продолжали сверкать, подмигивая крохотными рыжими шарами — соединяя вечер и ночь; вчерашний день и тонущее в субтропической ночи «завтра».

      В рыбном ресторане на конце пирса Стирнс-Уорф шумели разговоры, играл живой оркестр и подвыпившие пары танцевали на дощатом настиле, который, словно Волосяной мост из книг Кастанеды, глубоко вонзался в безбрежный мрак Тихого океана. Между крепких досок пробивались отблески на воде. В туманные дни длинный пирс полностью скрывала дымка, а в солнечные он казался тонкой стрелой, вспоровшей лазурные воды и открытой всем ветрам. И сейчас солёный ветер трепал края широкого зонтика, укрывавшего столик на троих, и при взгляде на запад Питеру казалось, что оазис жизни посреди морского простора давно стал чем-то вроде ковчега, где им посчастливилось спастись от Великого Потопа. Но улыбчивые официанты в синих футболках разносили блюда, стилизованные под корабельные подносы, которые привинчивались к столам. Смеялись туристы, фотографируясь на фоне спасательных кругов и больших деревянных лодок. Атмосфера беззаботного веселья совсем не вязалась с апокалиптическими метафорами, и Босс вскоре понял, что просто начал слишком мрачно смотреть на вещи. Оставалось надеяться, что шампанское поможет избавиться от дурных привычек.

      В окружении разговоров и музыки почти неслышно протекала беседа трёх человек, совсем непохожих друг на друга. Спустя несколько дней после случившихся событий они впервые в жизни собрались вместе по неофициальному поводу. И даже на вид они казались пришельцами из разных галактик. Седеющий тип в заношенном твидовом пиджаке с кожаными заплатами и мятой рубашке наливал себе виски. Мужчины с опаской косились на него, а дамы украдкой бросали уважительные взгляды. Звероподобное лицо Чарли украшали слившиеся в жёлтую массу синяки, набрякший над бровью кровоподтёк пересекал хирургический шов, а рука с вилкой висела через плечо на перевязи. К сожалению, для ночного ужина ДеФуэго побрился, открыв челюсть и щёки, пестревшие содранной кожей. Он даже пришёл со складной тростью, гордо водрузив её на свободный стул — видимо, втайне Чарли очень гордился тем, что по уважительному поводу может прогуливаться подобно английскому сквайру. На его фоне меркли и Питер, по обыкновению упакованный в шорты и разноцветную футболку, и Шейла в светло-сером бадлоне с высоким горлом и голубых джинсах. Девушка всё ещё носила на лбу полосу медицинского лейкопластыря, но в остальном выглядела живой и здоровой. Официант, принимавший заказ, явно посчитал их жертвами какой-то автокатастрофы, которые решили отпраздновать чудесное спасение, поэтому подал роскошный десерт с бенгальскими огнями, уверяя, что он останется за счёт заведения. Вспоминая, что пришлось пережить в катакомбах, благодарили его вполне искренне.

      — Ну что, — глаза Шейлы озорно блестели над уставленным тарелками и фужерами столом, — теперь мы, наконец, сможем узнать, какого чёрта ты делал в полиции Санта-Барбары.
      — Ну, сначала Лос-Анджелеса. Сюда я перевёлся позднее, — раскрасневшийся от душевной атмосферы и таких редких в его жизни чувств, ДеФуэго с удовольствием пустился в рассказы. — И вылетел через полгода! Представляете?!

      Он громко захохотал, вызывая смущённые улыбки за соседними столиками. Питер неуверенно поёжился, чувствуя себя донельзя неловко. Он не знал, улыбаться ему или нет. Прежде он старался не представать перед коллегами в том образе, в котором вёл обычную жизнь. А теперь Питер сидел в нелепой футболке, улыбался и смог заказать шампанское только после демонстрации водительских прав под оглушительный смех Чарли. Он не привык к такому. Ведь с этими людьми он познакомился не на «Фейсбуке», не на пляже и не возле кампусов УКЛА. С ними весь этот маскарад казался… искренним? Настоящим?

      — Так почему, Чарли? — настаивала Альенде.
      Бандит перестал хохотать и покачал головой, катая на зубах виски. С огромным удивлением Питер разглядывал ДеФуэго, который выглядел донельзя смущённым. Это было почти трогательно: громила с замашками садиста едва не покраснел.
      — Брат, девочка. Брат-брательник. Маленький Карлос смотрел на него каждый раз, когда возвращался домой, и видел крутого копа в синей форме, со всеми этими нашивками и оружием. Я не хотел закончить на улицах и не хотел просрать жизнь, подрабатывая заправщиком или слесарем на публичном транспорте.
      — На-адо же… — по лицу Шейлы расползалась улыбка. — Наш Чарли завидовал брату? Оу-у…
      — Не пошла бы ты, а? Всё равно ничего не вышло и я толкаю дурь как все уважающие себя мексиканцы.
      Они снова расхохотались над глупой шуткой, поднимая бокалы, а Чарли добавил.
      — Ну, можно сказать, что мне выпал второй шанс. Шеф уезжает в Лос-Анджелес…
      — Ага. Пошёл на повышение, — Питер махнул рукой. — Он зарывал свои таланты в землю, просиживая зад в Санта-Барбаре. Это город для молодых.
      — Пиклз хочет взять меня с собой, пока не освоится на новом месте. К тому же, Марли тоже туда слиняла…
      Шейла и Питер синхронно начали ржать, а подчёркнуто деловой тон недолго сохранялся в речи ДеФуэго:
      — Заткнитесь… нет, заткнитесь вы оба! Прямо сейчас! Я серьёзно!


      * * *


      — Я серьёзно. Карла Джованни, дочь Сира, чью личность вы пожелали сохранить в секрете. Признаёте ли вы вину пред ликом Шести Традиций… о боже, представляю, как он будет это хрипеть через шарф, — Чарли прохаживался по светлому конференц-руму санатория в Оак-Вью.

      Кондиционеры не работали, позволяя напоённому хвоей воздуху врываться в широко распахнутые окна. За стеклянными стенами раскинулись ухоженные лужайки, вскоре сменявшиеся хвойными рощами и зарослями кустов. Овальный стол окружали удобные кожаные кресла, как будто в больничный комплекс выбралось отдохнуть немножко Уолл-стрит.

      — Как ты думаешь? — прекратив дурачиться, Чарли указал на приближающегося со стороны больничных корпусов мистера Пиклза в широкополом пальто. — Он нас убьёт или подарит «Порше»?
      — «Феррари». Как у рэперов.
      Питер подкидывал на ладони теннисный мячик, точно зная, что никто не убивает других людей в помещениях с овальными столами. Тут попросту некуда кинематографично падать.


      * * *


      — Карла Джованни. Из тех, кого зовут «плохими Джованни».
      Питер поднял руку:
      — Ну, я не уверен, что хочу спрашивать, но…
      — Не все в Семье готовы смириться с договором, который много веков назад заключили Семь Великих Кланов, — каркнул мистер Пиклз. — Как и других Независимых… или, как они предпочитают называть себя, Неприсоединившихся, Карлу трудно заподозрить в симпатиях к Камарилье. Что, соответственно, делает коллаборационистами в её глазах всех, кто готов мириться с существующим порядком вещей.
      — Дон Гильермо. Её целью был дон Гильермо из Лос-Анджелеса, — определил Питер.
      — А также Бениссио Джованни и другой, намного более значимый для внутрисемейной иерархии родственник. Дон Юлий из Санта-Барбары.
      — К которому пошёл Найджел, — теннисный мячик подскочил в пальцах Босса. — Уничтожение «поганых предателей» всегда дарило смысл жизни тем, кто не смог реализовать себя в хоккее.
      — Для Карлы Джованни здесь было больше, — Пиклз покачал головой. — Как мы выяснили в ходе бесед с ней, впервые она появилась в Америке в семьдесят первом году. Без связей, без влияния. Вести дела с доном Гильермо, который признавал Камарилью, стало бы для неё бесчестьем. Однако у некромантии есть много сторон и много поклонников.
      — Постойте-постойте, — вскинулся Чарли. — Семидесятые, все те смерти, все эти смерти… Барон Суббота?
      — Не будем поэтами, — Пиклз усмехнулся рваными губами. — Убитого в канализации вампира звали Жавьер Батталь. Гаитянский жрец, чьё происхождение и Становление всё так же остаётся для нас загадкой. Они встретились именно тогда, когда культ «Священной Субботы» объявил первый крестовый поход. Будучи, по её собственным словам, «очарована» этим чудеснейшим мужчиной, Карла помогла ему имитировать смерть с помощью своего искусства. Стрелки, посланные убить безумца, вернулись в полной уверенности, что не оставили никого в живых. Полагаем, в тот момент Карла поняла, что не в состоянии вести открытую войну одновременно с Юлием и Камарильей даже в Санта-Барбаре, не говоря о Лос-Анджелесе. В течение сорока лет она выжидала удобного момента, втайне восстанавливая армию Барона Субботы с помощью тел, которые, по-видимому, похищала после того, как они покидали бюро Юлия. Не говоря, конечно, о тех, кто добровольно отдавался в распоряжение Батталя. А потом, конечно, она заметила и Найджела Грегора.
      — То есть, Найджел оказался удобным поводом?
      — Подходящим стечением обстоятельств. Новый убийца, над которым тряслись смертные марионетки всех её былых противников. Хороший шанс, чтобы разжечь внутреннюю распрю. По-хорошему, и Бениссио Джованни, и вы были бы убиты Батталем в испанских катакомбах. По-плохому, вы убили бы адвоката, а потом она разделалась бы с вами.
      — Сварливая дама.


* * *


      Когда время перевалило за полночь, Чарли ушёл, гордо опираясь на трость.

      — Ну… вот мы и остались одни, да? — девушка откинулась на спинку, покачивая в пальцах бокал. Покрытые ссадинами, со сбитыми костяшками, они совсем не вязались с мягкой улыбкой Шейлы и густым загаром, который скорее подошёл бы девчонке из сёрферской тусовки.
      — Вроде того, — пробормотал Питер, разглядывая танцующие пары. — Знаешь, Шейла.
      — Только не скажи что-нибудь тупое, прошу тебя.
      Питер замялся, залившись краской.
      — Я… ну… короче, я хочу с тобой в горы.
      — О нет! Идиот!
      — В… в смысле? — сердце Питера рухнуло в пятки.
      — Это разобьёт всё, чего мы достигли, ты понимаешь? — с трудом сдерживая смех, процедила Альенде. — Парни терпеть не могут выглядеть криворукими неумехами.
      — Конечно, блин, я буду выглядеть глупо! — Питер развёл руками, чувствуя одновременно невероятное облегчение и совсем мальчишеский азарт. — Я альпинистов только в сказках видел.
      — И куда бы мы поехали?
      — Ну… наверное, надо начать с чего-то полегче…
      — Я не вынесу, если ты не будешь выглядеть совсем полным идиотом, учти, — Альенде строго взглянула на него.
      — О господи, когда мы перешли к связыванию и доминированию? — в ответ Босс закатил глаза.
      — Наверное, у тебя жалкая внешность, провоцирующая на преступления.

      Питер счастливо улыбнулся, сам не зная, чему именно:
      — Я хочу в Большой Каньон. На целую неделю. Понятия не имею, есть ли там горы, но хочу поехать туда на машине. Остановиться в каком-нибудь дешёвом мотеле и чувствовать себя пожилым парнем из Атланты, который выбрался поглазеть на реднеков.
      — Ты не ищешь простых путей, да?
      — Ну-у-у… — задумавшись, Питер внимательно рассматривал её лицо, и на щеках Альенде проступал точно такой же румянец.
      — Что? — спросила она.
      — Ну…
      — Да что «ну»?! — она несильно пнула парня под столом.
      — Если всё так сложно, у меня есть идея о вещах попроще.
      — Хм-м, — девушка сделала такой вид, будто Питер заговорил на персидском. — Нет.
      — Чего «нет»?!
      — Не прокатит, — Шейла задумчиво поставила бокал вверх ножкой. — Давай вспомним, что мы убили бога курения и секса. Мне не даёт покоя эта кошмарная мысль.
      — Это потеря, которая сопоставима с трагедией генерала Гранта в Оверлендской кампании. Теперь людям осталось рассчитывать только на себя, — поддакнул Питер.
      — Собирать урожаи.
      — Доить коров.
      — Заниматься охотой.
      — Стрелять из лука.
      — Изобретать телегу и… ты заразный с этим идиотизмом!
      — Я не заразный. Правда, — с убийственной мрачностью заявил Питер, но Альенде улыбалась всё веселее.
      — Выходит, человечество предоставлено само себе в этом вопросе, — заключила она. — Как ты думаешь, мы справимся?
      — Что, лично мы? — Питер с невинным видом сунул в угол губ свёрнутую сигарету, источавшую запах марихуаны.
      — Придурок, прямо здесь?! — несмотря на возмущение, Шейла смеялась и никак не могла остановиться.
      — А что? Кажется, первое пока работает.
      — Ты сумасшедший кретин! — девушка встала… и протянула руку.
      — Я знаю, — зацепив большие пальцы за пояс шорт, Босс улыбнулся. — Но на пару-то недель нас хватит? Хотя бы на десять минут?
      — На десять минут Большого каньона? — уточнила Альенде.
      Босс щёлкнул зажигалкой:
      — Можно подумать о более сложных вещах...

      Шейла фыркнула.
      — Лучше пойдём танцевать. Сложные вещи подождут.
      — Я не умею! — запротестовал Питер, беря её за руку.
      — Тем лучше.

      Рыбный ресторан на конце пирса Стирнс-Уорф сверкал как маленький бриллиант. Играла музыка, шумели разговоры, а двое молодых людей растворились среди танцующих пар, впервые за долгие годы отдаваясь наслаждению друг другом и всё теснее смыкая объятия. Прилив шумел в просветах меж досками, набегая на пляжи Санта-Барбары.

Саундтрек после титров: ссылка