Revolt!!! (Восстань!) | ходы игроков | 2. "Орлиное Гнездо"

Фрол Нелюбин бесстрашно и бестрепетно устремился с штыком наперевес к Паладинам. На несколько шагов обогнал его Чепай на своем лихом коне и шустро ковыляющие следом за Рыцарем Революции восставшие - древние скелеты и "свежий" белогвардеец, поднятый Комиссаром. И, завершая эту процессию, шел сам Комиссар Сухов - с ледорубом в одной руке и наганом во второй.

Только сейчас Восставшие заметили, что небо над Орлиным Гнездом окутано тучами, в которых мелькают багровые сполохи. Воздух словно был наполнен энергией - если бы Восставшие сохранили обоняние, как недавно погибшие Вервольф и Упырь, то почуяли бы сильнейший запах озона и еще один тревожный аромат, отдающий ржавым железом - запах крови. Все Восставшие ощутили присутствие Иль-Йича, словно он взирал на них с этих темных небес.

Под этим мрачным багровеющим небом слишком тускло сверкнули Белые Клинки. Взмах одного без особого труда, как на учениях по штыковому бою, отбил в сторону Нелюбин, второй парировал шашкой Чепай - а потом Восставшие перешли в решительную контратаку. Лязгало железо, высекая искры, - вот один из Паладинов получил в бок удар штыком, вот второй лишился руки от удара чепаевой шашки, а потом был задушен древними мертвецами. Изранненного первого добил Комиссар - он всадил рыцарю пулю в колено, а потом одним мощным ударом наградного ледоруба проломил ему шлем вместе с черепом.

Путь к Барону был расчищен - но он уже пробежал почти половину дистанции до спасительного мостика на дирижабль. Достать гада в рукопашной уже было невозможно, только метко стрелять или успеть совершить какую-либо диверсию. Выдавшая себя огнем по Барону Ксюха-Швея вызвала повышенное внимание вражеского пулеметного расчета - застучали зенитные пулеметы, засвистели пули, полетели щепки от ящиков, за которыми укрылась Ксюха.

Кстати о диверсиях - знаменосец Лисеев, получивший приказ отцепить дирижабль белых от причальной мачты, столкнулся с неприятным сюрпризом в виде грифоньего всадника. К счастью, Профессор Преображенский успел подлатать его ранения, иначе очередная встреча с врагом закончилась бы для мертвоармейца фатально. Лисеев отделался пока что лишь огромными рваными ранами и порванной шинелью - даже не улетел в небеса в когтях грифона и не свалился с башни. Восставший, предчувствуя близкую смерть, спешил со всех ног к механизму, который удерживал "конец" с дирижабля. Еще немного - и он сумеет дотянуться до рычага! Если только не будет разорван на куски в процессе...

— Ах, ваша светлость, ну куда же вы? Я буду скучать, — процедила сковзь зубы Ксюха, высовывая пулемет из-за очередного какого-то ящика. Вражеский пулемет от «Ванечки» не отставал, вырывая из тела баньши куски мяса, но она и внимания не обратила. До него ли, когда подлый барон пытается удрать?

барона уже не достать. на приказы тоже времени нет. Но стрелкам надо дать возможность спокойно делать свою работу. А для этого нужно заткнуть зенитных пулемётчиков. Заткнуть раз и навсегда. И Чепай обрушился на них рубя и топча.

-Куды намылился, гад?!- Возмутился Нелюбин и Мосинка выплюнула в проклятущую спину тяжелый свинцовый "Привет!". -Сбежать он удумал, гнида!- Сплюнул Фрол Фомич и смущенно покосился на баньшицу. -Помилосердствуйте, товарищ Ксения, вырвалось.

Сухов навёл свой наган на убегающего барона. Только бы не промахнуться...
Одна ошибка решает всё.
Один удачный выстрел - и конец этой битве. Возможно, даже войне.
Комиссар потянул за спусковой крючок и проследил взглядом за пулей, с быстротой молнии устремившейся к телу аристократа, отчаянно пытавшегося спасти свою жизнь.
- Заткните эту пулемётную установку! - заорал он, указывая подконтрольным мертвякам на раздражающее орудие. - Мёртвые, встать! В атаку!

Солдат делает, что должен. Приказ не менялся.
А значит - броситься вперед, опережая наездника. Перехватить знамя ближе к центру, чтобы удобнее бежать.
Что-то падает позади, что-то собственное. Рассматривать нельзя, видит Лисеев лишь цель. Пригнуться под налетающей птицей, выставить древко вперед острием; от удара с оружием всадника оно отлетает в сторону. Подняться. Бежать. Услышать торжествующее пение грифона за спиной. Схватить рычаг на бегу.
Упасть всем телом.
Замереть в ожидании конца.

У Профессора не было конкретных задач, но долго ли продержится Лисеев против натиска грифона? Кто-то должен был задержать белого барона, и Преображенский кинулся следом. Даже если мерзкая птица сожрет знаменосца и не подавится, Виктор успеет дернуть за рычаг. Хотелось бы думать, что тварь не переключится на новую цель - снова знакомиться с когтями грифона профессору не хотелось.
- Вернусь домой, и хватит с меня полевых испытаний, - бормотал он, себе под нос на бегу, пригибаясь, - все равно ничего путного не вышло... Дурная была идея, ох дурная

...Пулеметная команда белых, поливавшая свинцом Баньши, не заметила приближения своей смерти в лице Чепая. И когда Рыцарь Революции уже заносил свой гибельный клинок, было уже слишком поздно что-то менять. Командир расчета, мгновенно побледнев, крикнул: "Разворачивай!!!" - но наводчик успел только увидеть в сетке прицела огромный силуэт всадника с шашкой наперевес. А потом несколько ударов бритвенно-острого клинка отправили белогвардейцев в иной, возможно лучший мир.

Ксюха же продолжала увлеченно расстреливать Барона Рвангеля, что пытался улепетывать к спасительному дирижаблю. Пули дробили деревянный настил площадки и высекали искры и каменную крошку из кладки крепостных стен, рикошетили от доспехов беляка, но минимум дважды Рвангеля мотнуло в сторону от попаданий. Рядом с Баньши вскинул винтовку, не знавшую промаха, Нелюбин - грохнул выстрел и еще раз споткнулся, едва не упав, Белый Барон.

Но то ли дрогнула рука Комиссара Сухова, то ли падение Барона помешало точно вогнать пулю ему в спину, однако выстрел из комиссарского "нагана" прошел мимо цели. Могли бы побледнеть Восставшие - побледнели бы. На последнем издыхании, волоча простреленную ногу, Рвангель почти добрался до дирижабля.

...Тем временем некроармеец Лисеев играл в кошмарные "кошки-мышки" с грифоном, что охранял причальную мачту. "Была не была!" - и Восставший ринулся к механизму, что удерживал причальные "концы" дирижабля. Пронзительный клекот Грифона и отсветы багровых небес на мгновение закрыла черная тень. Лисеев вжал череп в плечи и рывком с перекатом бросился вперед - и когти грифона проскрежетали по камням площадки. Вскочив на ноги, Лисеев схватился за рычаг механизма и только сейчас понял, что столкнулся нос к носу с Профессором Преображенским, что также решил рискнуть своей не-жизнью и отрезать барону путь к отступлению.

Секундное замешательство и пристальный взгляд друг на друга, а потом на разворачивающегося в небе на новый вираж грифона - и дружный рывок рычага!

...Загрохотал, вращаясь, освобожденный ворот механизма, а дирижабль, лишившись своего "якоря", резко качнулся и поплыл прочь от причальной мачты. Стоявший на самом пороге спасения Рвангель, похоже, не ожидал такого поворота событий. Барон словно остолбенел, а потом воздел кулаки к небу и обрушил на команду дирижабля проклятия.

- Ублюдки!! Мерзавцы!!! Вернитесь, заберите меня отсюда!!! - но очень скоро голос Рвангеля заглушил грохот винтов дирижабля. Похоже что капитан воздушного корабля и его команда решили, что уже достаточно рисковали ради спасения Барона и что пора спасать свои собственные жизни. Проще говоря - предали своего хозяина. Всадник на грифоне также метнулся прочь и последовал за дирижаблем.

Провожая остекленевшим взглядом удаляющийся дирижабль, Барон обернулся, попятился и едва не рухнул с причальной площадки - теперь он остался наедине с целой армией Восставших, захвативших Орлиное Гнездо. Он будто бы хотел что-то сказать, но в горле пересохло и вместо гордой речи вырвался какой-то жалкий всхлип или кашель. Восставшие переглянулись - Лисеев и Нелюбин клацнули затворами винтовок, Баньши зарядила новый диск в своего "Ванечку", конь Чепая забил когтистым копытом, а Комиссар без лишних слов поднял револьвер, уставив его черное дуло в голову Рвангеля.

- Я... - начал было Барон.
- Именем Революции! - тихо произнес Сухов и нажал на спусковой крючок. Пуля комиссара пробила череп Рвангеля и от сильного удара он пошатнулся. С выражением безмерного удивления на холеном лице, Белый Барон по инерции сделал шаг назад и уже мертвое тело полетело в бездну с огромной высоты причальной площадки на самой верхотуре донжона.

Всё было кончено - и только сейчас Восставшие из Части Особого Назначения осознали, какие тяжелые потери понесли они сами и сколько полегло некроармейцев на подступах к крепости. Все пространство перед стенами было усеяно темными фигурками пехоты и дымящими остовами техники. Однако замок был взят и все его защитники перебиты - и, словно уловив общую на всех мысль, Лисеев забрался на верхушку причальной мачты и укрепил на ней Черное Знамя, которое затрепетало на ветру под багровыми небесами.

- УРРРРРРРРАААААААААААААААА!!!... - прокатилось по всей крепости и за ее пределами.
- ХШШШШШШШШСССССССССС!!!.... - поддержали всеобщее ликование древние Восставшие, что освободились из своей посмертной темницы.

В багровых небесах мелькнула молния - и ее сполохи словно проявили гигантский портрет Иль-Йича, который приложенной к черепу костяной дланью салютовал своему воинству, приветствовал и благодарил его. И каждый Восставший на всю оставшуюся вечность запомнил эту минуту, когда ощущение единства с товарищами было абсолютным и непобедимым - и это Черное Знамя, что развевалось над руинами Орлиного Гнезда.

Позже было много славных и торжественных событий. Была победоносная, хотя и кровопролитная борьба с интервенцией Константы и Рейха, с мятежными атаманами, с предателями внутри самой Партии Смерти. Был великолепный в своей суровой простоте и грозной слаженности Парад Победы в столице Республики. Были новые звания и награды, новые должности и назначения. Были улицы, площади, школы и заводы, названные в честь павших воинов. Некоторые из Восставших (например Чепай, Сухов и Преображенский) даже встретились с Иль-Йичом лично, хоть и при самых различных обстоятельствах.

Но именно эта минута объединила их всех так прочно и нераздельно, что даже тьма окончательного посмертия не сумеет разрушить это непобедимое "МЫ", раздробить на множество мелких "я". И именно это стало самым великим достижением Иль-Йича, более могущественным, чем любое заклинание, чем грозный "Белый Колокол" или канонада тяжелых орудий, - чувство товарищества и единая воля народа, неведомые прежним режимам и эпохам. Победы Восставших многие воспринимали как конец света и гибель человечества, но на деле это был рассвет новой эры, восход светила Нового Мира - Солнца Мёртвых.

На мгновение уставший разум дал слабину, и Виктор на волне всеобщей радости тоже что-то трубил ликующее в багровое небо. Пережив сразу два упокоения в течение короткого времени, такое счастье было - сохранить разум, возможность чувствовать, познавать, что сил не было соблюдать какие-то приличия или дистанцию между собой и солдатами. Преображенский обнимался с кем-то, достал другую, уцелевшую банку бальзамирующей жидкости и предложил распить ее прямо тут, все равно победили!

Потом он придет в себя, успокоится, и снова станет сухим, подозрительным и надменным. Но этот миг единения не забудет, и к прежним своим сотоварищам, случись им снова когда-нибудь пересечься, будет относиться всегда иначе, чем к остальным. Эх, жаль Верещагин не дожил до мига победы. Виктор обязательно поедет на церемонию открытия первого ему памятника, но это будет сильно потом. Прежде Преображенский вернется в столицу, сядет за стол писать отчет, и будет долго сидеть, не замарав белого листа, вспоминая безумие передовой.

Потом все войдет в колею, будут другие дела, грандиозные прожекты, многое. Но Виктор станет менее беспечным, начнет доводить дела до конца, и будет более внимательным к технике безопасности, доводя своих ассистентов до белого каления мелочными, с их точки зрения, придирками. "Новый мир не построишь на шатком фундаменте", будет говорить он частенько, и будет прав.

Век электричества закончился, это было достижение живых, присвоенное мертвыми. Наступает новое время - некоторые говорят, что это будет век Мертвых. Каков он будет? Но белая зараза пока окончательно не уничтожена, и наверняка строит коварные планы. Преображенный войной, Преображенский через несколько лет получит приглашение вступить в новый, сверх секретный проект. Начнется гонка вооружений - ведь обуздавший силу атома окончательно утвердит свой порядок на планете Земля...

...Огромная мёртвая туша межзвездного левиафана "Копоткин" величаво поворачиваясь отражала полированным боком свет чужого солнца.
-Долго еще?- голос вопрошающего был тих и больше напоминал шелест сухих песчинок, перегоняемых ветром.
-Лет тридцать осталось, не кипешуй!- Осадил любопытного Фрол Фомич. -Если б согласились дождать пока в институте имени товарища Верещагина закончат с новыми движителями - глядишь и добрались бы пошустрее. А так - наше дело маленькое, знай себе лети.- Помолчали. Тишина, губительная в больших дозах для живых, была привычна мертвоармейцу и его собеседнику. -Эх, да чего там... Штурман, что с картами?- В ответ на стол шмякнулась колода затёртых от частого перетасовывания пластиковых карт.
-Сдавай!- предложил третий голос. Дрожь азарта, казалось, вернула мёртвецу краски и цветистость обертонов живой речи. -По маленькой!
-Ну, по маленькой, так по маленькой!- Усмехнулся Нелюбин. Зашлёпали по столу засаленные карты, неровно задышал невидимый глазу призрак-энергетик из системы внутреннего оповещения, а межзвёздный левиафан "Копоткин" всё так же нёс некроколонистов к далёкой Альфе Центавра...

... — А теперь нам с тобой скоро и отдохнуть можно будет, Ванечка, — усмехнулась Ксюха.
— Жизнь-то налаживается. Слыхал, небось, к двухтысячному году каждому по персональной могиле обещают. Всего-то ничего ждать осталось.

Шёл 1917 год. Могилку уютную она себе давно уже присмотрела, в очередь в зомбикоме встала, как ветеранам, им с Ванечкой полагалось-то вне очереди, но набежали, как всегда, черви тыловые. Что ж пока и о любви подумать можно было, о смерти семейной.