Мечом и магией - V | ходы игроков | Месяц 1. Новолуние.

В обычном городке на окраине Империи неожиданно начали происходить странные вещи. Сначала эпидемия болезни, похожей на чуму, выкосила две трети населения. Благодаря энергичности мэра и принятым мерам - строгому карантину и сбросу трупов погибших от чумы вне города - эпидемию удалось остановить. Умерших не считали и не отпевали. Затем было обнаружено, что гора трупов за стенами города как бы стала меньше. На территории города был замечен горожанин, которого двое человек вроде как видели среди мёртвых... Горожанин был изгнан, но с тех пор крестьяне не могли спать спокойно. Апофеозом стало то, что мэр города сошёл с ума и начал бросаться на людей. Присланный Императором инквизитор подтвердил, что это одержимость демонами, но он приехал слишком поздно - в день его приезда мэра нашли мёртвым...
Это побудило крестьян взять в руки вилы и патрулировать улицы по ночам. Ясно было лишь то, что если так будет продолжаться и дальше, город вымрет.

Спорим, что Ничан - Босс?

С таким же успехом можно поспорить что Пси – Маньяк...

Шут сидел у себя дома и гадал, почему так плохо стало жить в этом городе и не пора ли из него уезжать. Но инквизитор запретил этого делать опасаясь "распространению демонов и скверны". Тьфу... Так еще и заработать нормально нельзя, всем сейчас не до развлечений. Да и главный предмет насмешек - мэр, умер. Что-то странное творится. Эх... Почему он не уехал к тому дворянину? Посчитал, что самолично будет выступать в этом городе, а вот что вышло. Надо идти еще в это патрулирование! Зачем? Как будто так надеются поймать всю "нечисть". Шут думает, что это глупые суеверия. Какая нечисть? Какие демоны? Просто все перепуганы после эпидемии, вот и все. Эх... Даже поострить не на ком. Сразу инквизитор напустится. Эх, жизнь моя тяжелая.

Угрюм, оправдывая своё прозвище, сидел в своём доме за плотно закрытыми дверями да мрачно вздыхал. Эпидемии, мертвецы, одержимый демонами мэр... Ох и тяжко же нынче городу! Всем всюду твари мерещатся, брат на брата идёт, народу, почитай, на улицах почти не осталось... А ежели кто-то проболтается о его пушистой проблемке? Его же прямо на месте и порешат, сожгут прямо в доме, приняв за тёмную тварь! Нет уж, гореть он не хочет, лучше уж сам с факелом да надёжными товарищами суд вершить выйдет... Вот только где этих товарищей взять, ежели из дому страшно нос высунуть?

Вот и сидел мрачный Угрюм, да думы тяжкие думал. Может, оно обойдётся ещё? Утро вечера мудренее.

Спорим, что я Маньяк?

В трактирчике было малолюдно. Чума да страхи перед мертвяками и святой нашей Инквизицией, благослави ее капустная кочерыжка, держали добрых горожан дома, кроме уж самых пропащих. А эти же в свою очередь в трактирчик заходили с опаской, поскольку там сидел и пил горькую городской кузнец. Пил он отчаянно, сверх всяких мер и норм человеческих, песни горланил так, что посуда плясала. Кузнец семью схоронил. Всю на две недели неполных. Младшенькую сперва, потом жену, а там и остальные как лепестки с придорожной ромашки в прах облетели. Позавчера мать померла - крепкая старушка, а и та решила больше на этом свете поганом не задерживаться. Вот и пил теперь кузнец в чаду трактирном без просыху, кружку за кружкой в себя закидывая, пожар в груди брагой заливая. Трактирщик наливал. А попробуй не налей тут - горе у человека. Трактирщик-то попробовал, если положить руку на сердце - да и зарекся. И другим не советовал. Потому как фонарь под глаз, до пары к уже имевшемуся, ему был без надобности, а мебели, которую кузнец еще не успел разнести по щепочкам, в трактире еще все же пока изрядно сохранилось, поберечь надо. Столяра теперешним часом найди еще хорошего... Так что наливал. И боязно было трактирщику - а ну не сдюжит брага да полыхнет в сердце кузнеца, прорвет наружу горе-туга и ярость кипучая на весь белый свет, пойдет кузнец Эдвин вразнос куролесить, без вожжей и без узды - так, что держись только... Ох, кабы худа не приключилось, кабы не приключилось...

  Паромщик Гюстав в последнее время пропадал незнамо где. Окна его дома были заколочены, двери заперты, и даже в собачьей будке оказалось пусто. Сам он говорил было, что хочет отправить свою семью в соседнюю деревню, пока целы, да вот только в которую - так и не сказал. Видать, боялся, что нечисть за ним следом пойдёт, да выследит его женушку и двух сыновей. И паром продолжал исправно перевозить странников с одного берега на другой.

Нынче густой урожай. Кто же может так думать во время чумы? Не демон, не нежить, а все лишь мародёр Уна.
"Мэр, мэр, я уверенна что в его карманах должно было остаться что-то хорошее". Прокрадываясь в дом почившего мэра, Уна не брала с собой лампу, слишком опасно, ныне простой люд выходит на улицы патрулировать, все думают на нежить попасть, да вот только вопрос кто кого уделает, крестьяне с вилами, или бессмертные зомби.
Пошарив на первом этаже, в прихожей Уна приметила золотой светильник, может и всего лишь позолоченный, но в блеклом свете рождающейся луны, он блестел, а значит добыча хорошая.

"Хмм, о том что помер мэр все слышали, а что с его женушкой?" - внезапно Уна осознала что не может вспомнить умер лишь только мэр, или вся его семейка. Боясь быть обнаруженной, она решила что подсвечник достаточно хорошая добыча и быстро ретировалась из дома.

Снуя по подворотням, Шнырь расхаживал по злачным местам, примечая одиноких путников или ковыляющего из трактира пьянчужку, но все без толку, город совсем слетел с орбиты и перестал быть на себя похожим. Поэтому ничего другого кроме подслушивания разговоров и сплетен Шнырь предпринять не мог. Смешиваясь периодически с толпой крестьян, патрулирующих улицы, человек держал ухо востро, готовый ретироваться, что называется, при первом шухере.

Героичная героиня героично сидела на скамейке, когда героично завидела Шныря. Героично приметив, что тот забыл вилы, она героично протянула героичные вилы ему.
- Так сподручнее будет!
Откуда героичная героиня взяла вилы - это уже другой героичный вопрос!