'BB'| Semper Fi: Tarawa. One square mile of hell. | ходы игроков | D. LZ Red-2, 'Strongpoint'. Come out of your shell, say fella Just be a go-gettin' son of a gun!

  Над плацдармом продолжало раскатываться эхо от выстрелов – изредка дубасили по РЕД-3 эсминцы из лагуны, стреляли на РЕД-1, где-то постоянно говорили пулемёты.
  Но у вас стало тихо – япошки зашкерились на своих позициях, видимо, набираясь сил.

  Манго
  – Че сразу "каменная стена"? – сказал один из бойцов-разведчиков. – Я вообще-то из Ист-Сайда. Если б я знал, что в морской пехоте будут через слово поминать генералов-южан, я б во флот пошел.
  – И не прогадал бы, – хохотнул Олд-Фэшн. Подполз раненный в руку разведчик, подтягивая за ремень винтовку Браунинга. – Вот че ты её в песке угваздал? – спросил Олд-Фэшн. – Герой, блядь. Сидел бы там, я бы сам вернулся.
  Фьюз обиженно засопел.
  – Лан, не злись, ползи назад. Че ты на открытом раненый?
  Он подумал.
  – Сэр, это самое. Надо как-то оборону скорректировать. Сейчас Эхо будет за нашими позициями собираться. Наверное, их ребят отдать придется. Слушайте, тут за блокгаузом, я когда бегал, брошенный пулемет стоит с лентами. Это ваш же небось? Давайте его как-то это... используем. Только теперь позиция на углу – плохая. Пока япошки держат другой блокгауз, они наш пулемет на углу оттуда своим легко задавят. Давайте как-то по-другому думать. У вас расчет-то есть?
  Если ты помнил правильно, расчет как раз уцелел. Эти бездельники – Парамаунт и братья Гловеры – сейчас были где-то на пляже.

  Мрачный
  – Да. Нихуево, – сказал один из разведчиков, здоровенный детина, и пнул ботинком дымящийся полуобгоревший труп японца. При этом он хохотнул. – Тебя как зовут?

  Сирена
  – Пффф, куда я его верну? Его хозяин уж это... На небесах, наверное. Вам автомат что ль нужен, сержант? – спросил Скэмп, не моргнув глазом. – Да, не повезло. Это... Плохо в бою без автомата. Я вот хороший нашел. А это самое... хотите махнемся? На пачку сигарет и вашу винтовку сменяю.
  У него было лицо, как будто он сейчас рыгнет, но он держался.

  Клонис
  Дасти собрал своих немногочисленных людей (Скэмп и Крот были с лейтенантом Донахъю) и повел их вдоль стены.
  Смайли выглянул из окопчика и пополз, кругом, вдоль барака, чтобы не подставляться под огонь из второго блокгауза, то и дело замирая, когда где-то в отдалении бабахало.
  Пока он полз, на позиции появился лейтенант Дезмонд Пайк. Ты его хорошо знал – он командовал взводом в роте "Эхо". Он проверял бойцов, искал своих и старался их собрать в какие-то организованные группы. Потом пробежал еще их ганни вместе с сержантом – они двигали к пирсу: видимо, чтобы ловить уползших туда и направлять их обратно. На пляже постепенно стали скапливаться приободрившиеся солдаты из соседней роты. Притаскивали раненых, перевязывали. Сколько всего человек собралось, ты, окинув взглядом пляж вправо и влево, понять не мог, но заметил, что у них есть как минимум один пулемет – они его поставили на позиции Блондина.
  Пайк наконец заметил тебя и подобрался ближе.
  – Клонис! Это ты тут наших собрал! Спасибо! – он протянул сигареты. – Желторотики, никогда япошку не видели. Нам там справа япошки дали на орехи, ну эти и побежали. Еле удержались. Сейчас Джордан приказал перегруппировываться и укрепить ваши позиции. Правый фланг оставили – там ловить нечего, надо тут собраться с силами. Там у них какой-то зверский узел обороны напротив залива – пушки, дзоты, крупнокалиберные пулеметы. Кроют так, что головы не поднять, еще и в атаки идут, как за мороженым. Надо, чтобы флот там все перепахал еще три раза, иначе – вообще без шансов, по-моему.
  Он выдохнул.
  – Ладно, я своих, заберу. Сейчас сержанта им найду только. Посмотри за ними еще пару минут.
  Наконец и Смайли благополучно дополз до стены и добрался до тебя.
  – Пулемет ихний раздраконило, по-моему, – доложил он, как ни в чем не бывало. – А еще, сэр, я понял, чего их гранаты не брали. У них там в гнезде этом колодец был. Натурально такой колодец маленький, фут шириной, в углу, и пол к нему понижается. Труба там из железа, не знаю, насколько глубокая. Так они в этот колодец, похоже, гранаты ногами спихивали просто. Продуманные, суки.

  Слипуокер
  Ты дополз до стены, перекатился через неё и, пригибаясь, побежал к пирсу.
  Найти КП подполковника Джордана оказалось несложно – два морпеха расширяли воронку и укрепляли стены получившегося окопа досками и мешками с песком, а подполковник сидел в соседней, разложив карту. Выглядел он очень спокойно для человека, который был послан наблюдателем из другой дивизии посмотреть, "что такое образцовая высадка", а теперь вынужден был командовать высадкой вот вообще необразцовой.
  Он прочитал записку и сказал:
  – Хорошо. Донахъю молодец. Так, передай ему... – он поднял на тебя глаза. – Отставить! Ты что, пьяный?! – Ну-ка, дыхни.
  Ты дыхнул.
  – Ладно, стой, я лучше запиской напишу. А то ты какой-то это... бешеный. Что неплохо, но я Донахъю лучше напишу. Понял? Жди.

  Через несколько минут лейтенант Манго получил записку следующего содержания: ""Фокс" продвинулись вперед, но встретили сопротивление. Готовим новую атаку. "Эхо" перегруппировывается на берегу. Сменят вас на позиции в ближайшее время. Как только это произойдет – отводите людей к пляжу, перемещайтесь влево на сто ярдов и будьте готовы атаковать прямо перед собой правее ВПП. Доложить о готовности. Усиления выделить пока не могу. Как только будут свободные подкрепления – направлю вам. Подполковник Джордан."

  Вытянув мосластые ноги, Манго блаженно прикрывает глаза – украсть у Таравы хоть сколько-то времени, забыться от дергающихся в пароксизме нервов, необходимости бегать, ползти, командовать и надеяться, надеяться, надеяться. Вот только окружающие не собираются давать офицеру паузы – кто-то из разведчиков возмущается словами, что должны были приободрить остальных. Манго нехотя открывает глаза, отвечая:
  - А я из Мичигана, и что с того? Дикси или янки, он был американцем, и это сейчас важнее. А повторять за Кастером «вперед, парни, я вас поведу» надо мне было тогда раньше…
  Лейтенант снова закрывает глаза, возвращая сигарету в уголок губ. Мысли, тяжелые и неповоротливые, как транспортные суда, странствуют под каской, то идя параллельно, то сталкиваясь, то беря одна другую в «кроссинг-Ти». «Надо укрепиться… Надо занять обстрелянный Сиреной Барак… С Анджело бы связаться, с Блондином… Кофе хочу… И домой, или хотя бы на борт... Или поспать… А, может, окопаться здесь, усилить Блондина пулеметом, выбить джапов перед ним и взять блокгауз с трех направлений? Надо… Но потом, потом, пока перекур, и пошли все в задницу…».

  Но мир снова требует от ротного руководить, решать и не расслабляться: на сей раз помеха принимает облик Олд-Фэшена. И, как на зло, капрал говорит по делу, и отмахнуться от него никак не можно. Манго вынимает изо рта сигарету – пепел падает на пыльную форму – с нажимом проводит ладонью по лицу сверху вниз. Снова поднимает тяжелые, как амтрак, веки.
  - Наш, наш, и я даже знаю, чей. Его бы за стенку, чтобы он, как тот, прикрывал нас. Один – мы и Сирена, другой – мы и Блондин. И если джапы полезут – кинжальным их посечем. Если, ф-фак… Расчет только надо найти, который решил где-то закопаться. Найдутся у тебя пара маринес, - вопрос звучит скорее как утверждение, - которые смогут оттащить эм-гэ в тыл и передать лейтенанту Клонису приказы держать оборону и найти моих пулеметчиков и направить их к машинке? Пока мой посыльный вернется, все может поменяться, лучше бы озаботиться сейчас.

  Разобравшись с одним вопросом, офицер снова закуривает, затушив окурок о бетон, и отодвигается подальше от скрюченных тел. Мелькает мысль, что пора бы пожрать, но вместе с запахом сгоревших трупов приходят болезненно-яркие картины, как он жрет человечину, а следом – рвотные позывы. Сглотнув, лейтенант утирает рукавом губы и чуть поднимается по стене, поджав ноги в коленях. Затягивается несколько раз судорожно, кривится – сейчас уж точно не стоит брюхо набивать, иначе все полезет обратно. Да и вообще, как там говорили: «врачу проще оперировать пустые кишки, чем полные»? Как-то так, да, хотя до этого лучше не доводить.
  Отвинтив крышку фляги, Донахъю делает небольшой глоток, борясь с желанием осушить ее целиком, и тяжелым взглядом осматривает окрестности – что там творится то? Заметив споро ползущего Слипуокера, воздевает глаза к небу – ну сколько можно мирозданию дергать его то одним, то другим? Впрочем, вслух ничего из переполненной чаши недовольства не проливается: недостойно ротного демонстрировать слабость подчиненным.

  Недостойно… Пробежавшись глазами по ответному посланию, Манго ругается – одними губами. А перечтя его уже медленнее и вдумчивей – высказывает уже в слух все, что думает о начальстве и их идеях. Не в полный голос, конечно – Тарава быстро учит не привлекать лишний раз внимание.
  - Доздовски! – отрывисто бросает Слипуокеру, - Надо тебе сползать к Клонису и Блондину. Передай им приказ, чтобы, как их сменит «Эхо», перемещались на сто ярдов влево и готовились к бою. Потом ко мне.

  Поворачивается к разведке, затягивается глубоко и, выдохнув распластавшийся по стене дым, крутит в пальцах папироску.
  - Ну что, парни, здесь мы показали японцам, что могли, пора на новую сцену, помогать «Фокс». А пока есть возможность, переводим дух. Раз комбат затеял передислокацию – все не так уж и плохо, теперь мы решаем, кем и куда бить, а не отбиваемся судорожно. Продавим их – и можно смело рассчитывать на подкрепление.

  …И снова – уже почти родная бетонная стена, такая надежная и крепкая. Снова фляга и сигареты, и острая жалость на отсутствие кофе. И уже даже мертвецы кажутся не такими отвратными – ужели действительно «труп врага всегда сладко пахнет»? Фрэнсис – нет, уже не Фрэнсис Донахъю, а лейтенант Манго – задумчиво смолит, периодически фокусируя отсутствующий взгляд то на часах, то на кромке стены, из-за которой должны показаться сменщики.
  Лейтенант понимает, что, по-хорошему, должен сейчас нервничать, представляя, как поведет роту на японский укрепрайон, и молиться тихонько, чтобы ни пули, ни снаряды его не достали. А еще лучше – чтобы и парней тоже положило как можно меньше, и позиция была взята, и больше не придется никуда ползти, стрелять, думать… Вот только вместо опасений – глухое, тоскливое принятие. Надо – значит надо, чего уж тут уж там уж… Хочешь жить – сражайся, а все философские умствования лучше отложить до возвращения на родину: до добра не доведут…

  Манго снова поднимает глаза к небу, в котором тает сигаретный дым. Еще чуть-чуть отдыха, еще хоть пять минут…

Отвратительно пахло горелым мясом. Какой уж тут обед. Забейся в уголок, глотни водички - благо пока никто никуда не зовёт.
Но...внутри сосало какое-то странное чувство недовольства собой и общей неудовлетворённости. Понт дороже шкуры! Ты шутишь, кончено? Казалось бы, с начала высадки Тарава сделала всё, чтобы выбить из любой самой дурацкой головы мысли о понтах.

Слишком борзый? Вон, посмотри на горелого японца, который даже рот закрыть не успел. Хочешь такого же откушать? Можно и похлеще - видал, как своему брату-рейнджеру ногу пополам - всё, оттанцевался. Не желаешь? Ну и сиди тихо.

Но...сидеть тихо Кубинец себя заставить не мог. Может, оттого что хорошо отдохнул физически и молодое здоровое тело просто не понимало, насколько тут всё серьёзно. Может, оттого, что маса-лейтенант ничего не сказал ему после атаки. Может, оттого что эта сопля - Скрипач, которого спичкой завалить можно, опять оказался впереди, и хоть на вид весь белый и качается, а дело своё делает.

Надо, кстати, дать ему пожрать. Вон, едва на ногах стоит.
- Респект, брат. На-ко вот, пожри малость - полегчает!




Может, и поэтому его колбасит, да. А всё может быть. Не силён наш Кубинец в психоанализе. Даже слова такого не знает, а сказали бы - так не поверил бы. Но так или иначе он, вместо того, чтобы сидеть тихо, снял рюкзак, взял карабин и полез к ближайшей щели - японцев высматривать да голову свою глупую под пули подставлять.

Передышка не пошла Айзеку на пользу. Он и так уже понял — дошло наконец — что вымотался, а теперь вот еще и осознал, что хочет пить. И есть. Да, несмотря на тошнотворный запах паленого мяса. Патронов у него осталось на полподвига. Взрывчатка, наверно, валялась где-то там, в бараке. В общем, по всему выходило, что чтоб отдохнуть нужно было немедленно куда-то ползти. Хоть вой от этой логики.

— Ни у кого пое... пожрать не найдется? — без особой надежды спросил Скрипач вселенную в лице задолбанных морпехов. К этому моменту мало кто еще держался за рюкзак. Айзек вот свой бросил... у стены, кажется. Тогда казалось, что он вряд ли пригодится. Во всяком случае, пайки. Как-то трудно было себе представить, что он вот так разложится тут, посреди ада, с этаким пикником. Но вот, дожили.

Если подумать, еще два часа назад Айзек и не решился бы ничего попросить. Кто он такой, чтоб с ним делились? Но сейчас ему это отчего-то и в голову не пришло. Кто-то он теперь был, видимо.

- Ну что маринез, сейчас нас куда-то пошлют. Если все хреново, то на правый фланг наступление джапов отбивать. Если более менее, то на левый фланг, наступление поддерживать. И еще, чувствую сегодня мы тут не закончим, поэтому открою вам военную тайну.

Физик перешел на зловещий шепот, однако достаточно громкий, чтобы в воронке его слышали все.

- Если кто-то будет спрашивать, то я вам этого не говорил. Буду отрицать. Так вот. Война войной, а обед по расписанию.

Под конец все-таки не выдержал и перешел на булькующий смех, привалился к стенке воронки и закончил фразу.

- Так что постарайтесь поесть пока передышка. Воды только много не пейте, неизвестно еще когда набрать сможем.

Все, теперь отдыхать. Взгляд невольно уперся в небо, натолкнув на размышления. Вроде родина недалеко, да и на островах этих он уже не первый раз. А все-таки небо тут другое, спроси его чем и сам бы не сказал. Другое и все. И земля тут другая. Пусть не земля, песок, и казалось бы на всех островах он одинаковый, но нет, пусть маленькое, пусть почти неразличимое отличие было. А вот в чем отличие было громадное так это в ходе боя. Они всегда приходили как хозяева, добить тех, кто уцелел после моря железа, которое льется с воздуха, с моря, отовсюду. А теперь нет. Им так надавали по мордасам, что это войдет в историю. Конечно забудутся их имена, может забудется даже название острова, но те ошибки, которые были допущены, будут вписаны в уставы, вписаны их, штурмующих Тараву кровью. А раз будут вписаны, то спасут немало жизней. Сержанты, такие как он постараются, чтобы у всех эти уставы от зубов отскакивали. Уж лучше уставы на учениях, чем пули в бою.

Пока лежал и думал сделал несколько глотков воды. Потом понял, что руки уже перстались трястись безостановочно. Уж паек то он открыть сможет. Сможет ли впихнуть его в себя вопрос другой. Но по крайней мере попробовать точно стояло.

Цельный подполковник на Слипуокера впечатление произвёл почему-то сильное. Наверное, круто было увидеть подполковника не из ровного построения и не на отрепетированных учениях, а во всём этом месиве.

"Бешеный? Кто бешеный, ты бешеный! Ну или псих по крайней мере. Такой ранг, и в такую задницу залез, хотя мог бы и не корабле сидеть! Неплохо? Ну да ты тоже не промах, Джордан, не бросил ведь простых морпехов же, а? Молоток! Псих, но молоток"

И, в отличии от бедного Ами, живой. Для видевшего воочию смерть своего подполковника Слипуокера этот факт значение имел. Приятно было видеть такого старшего офицера на кровавом песочке рядом с теми, на кого он обычно с наблюдательных пунктов через бинокль поплёвывал разве что. Ами-то ладно, за своих всегда горой стоял, и то, что в бой рванёт, в каком-то смысле ожидаемо было, но то же ведь Ами. Остальные-то офицеры по умолчанию не чета ему, но вот поди ж ты.

Так что стоял-покачивался взъерошенный посыльный на докладе и улыбался-скалился офицеру-храбрецу как мог.

Жаль только, заряда позитива хватило ненадолго. Шутка ли — вернуться кабанчиком (полуползучим, но всё же) к адресату послания и тут же быть посланным снова, а потом опять назад, ух. А ещё "Додовски" этот непонятный. Не сразу ясно стало даже, к кому лейтенант обращается.

К концу четвертого "рейса" силы Слипуокера всё же начали покидать — замутило что-то, рябь радужно-белая в глазах усилилась на несколько секунд, дыхание спёрло. Верный признак, что отдохнуть пора, а то ишь разпосылались! Не, так-то Слипуокер свою роль в подразделении знал и даже немного ею гордился, но что-то многовато всего навалилось, даже не смотря на цепкую руку помощи старины "бенни".

— Всё передал, сэр. Внутри буду, передохну чуть в тени, — пробурчал недовольный каким-то новым и крайне кривым погонялом Слипуокер. Додовски какой-то, тьфу. Как вспоминалось смутно знакомое слово, сразу башка трещать начинала. Ну его. Водчики хлебнуть и полежать немного, вот что надо. Интересно, получится глаза-то хотя бы закрыть?

— На небе говоришь? — Сирена почесал подбородок и посмотрел на Скэмпа. Серьезно кивнул, оценив, что бойца не стошнило от алкашки кому-то на сапоги. Свинья конечно, но что с такого взять. — Да, рядовой, нужен. Есть один, с конкретным серийником, называется, любимый томмиган сержанта. Если не у тебя за спиной, то пойдешь искать. Брукс! Пока у нас минутка, надо осмотреться. Проверить, может соберем у япошек воды. Гранат тут вряд ли найдется, но несколько фляг лишними не будут.

К некоторому удивлению Скрипача, еда нашлась. Он поскреб упаковку аккуратно подстриженным ногтем, вежливо поблагодарил разведчика. Знакомое лицо, это ведь он улыбался Айзеку у стены, после... после того, что было. Запоминающаяся улыбка, сквозь все прочее. Он тогда еще что-то сказал, но вот это Янг позабыл, или вовсе не понял. В памяти отпечаталась только необычная музыкальность фразы, общее ощущение — красиво! Что-то такое... вверх на два с половиной тона... вниз на тон... арргхх, ну почему нельзя было соображать получше...

Янг развернул паек, уставился на него озадаченно, прислушиваясь к себе. Есть хотелось. Но не это, не здесь, не сейчас... и ну не вот так же, даже воды нет запить! Айзек никогда не был особенно переборчивым едоком, как это случается с теми, за кого другие всю жизнь решают, что они любят, а что нет. Однако есть же предел.

... Или нет...

Дома по выходным и праздникам, когда семья завтракала во второй раз, из шкафа доставали особые чашки. Тонкие, цветные, с идиотскими птицами, которые таращились на Айзека круглыми слегка безумными глазами. Если (когда?) его сегодня убьют, одна птица останется не у дел. Наверное, так о нем и будут вспоминать — всякий раз, когда чашка будет оставаться на полке. А потом кто-нибудь (ха, "кто-нибудь", Джош, конечно, с его неуклюжими клешнями) разгрохает свою. И вспоминать так часто перестанут.

Айзек вгрызся в субстанцию, прикрывая паек от песка ладонью.

Подкрепившись, Скрипач окликнул Диаманти.

— Капрал, я пойду... поползу, поищу воды. И взрывчатку надо забрать, — доложил он. — Туда и обратно. Ну ты понял уже, что от меня так просто не избавиться.

Единственный паёк Д, не вызывал у Лобстера никакого желания. Он был бы не против пожрать. Но..эта проклятая плитка. Возится с ней сейчас, резать ножом, а потом давится шоколадкой, к которой даже добавки не будет. Ведь рюкзак остался там, у стены. Нет, Кеннет не настолько оголодал. По здравому размышлению, Кеннет вообще не был голоден. Пусть этот батончик Логана и дальше ждёт своего голодного рта.

Сейчас Кеннета гораздо больше беспокоил барак. Ему не особенно сиделось на месте, и он предпринял лихорадочные попытки как-то укрепить позицию. Разумеется, он не мог его превратить в бункер, из которого он совсем недавно сбежал. Но разве же это помеха? Помехой было отсутствие лопатки, но её можно было бы одолжить у кого-то из отдыхавших морпехов. Или может найти уголок, который чуть более укреплён.

Как следует покопавшись, и приобретя всё более и более землистые разводы на одежде, Лобстер присел у стены. Тяжело вздохнул..и выдохнул. Раньше он не особо понимал, почему время от времени отец так делал. Просто садился и спокойно смотрел куда-то вдаль, время от времени кряхтя и тяжко вздыхая. Теперь - понял. Вроде немного полегчало. Может япошки перехотят что-либо делать, и просто останутся там, в своих укреплениях?

Атака была отбита и вроде как наша оборона выдержала удар. Но обороной войну не выигрывают. И даже бой так не выиграть. И вообще, место тут пристрелянное, в прошлый раз япошки нас артиллерией так прижарили, что Клониса до сих пор мутило от одной мысли. Да и просто довольно сильно мутило. Воды не было, голову пекло и мысли крутились с трудом. Вообще-то от лейтенанта в его ситуации мало что-то требовалось. Брукс и Сирена под прямым командованием Манго, Дасти пошел укрепить левый фланг роты, только Хобо и первое отделение тут. Но все чего-то подрасслабились.

Вроде бы "бенни" должен был подействовать, но эффект все никак не приходит, хотя вроде бы должен быть уже на кончике языка. И от этого у Клониса зудило и заставляло чувствовать как будто вот вот вырвет, но все никак не вырывает. Погано, в общем ему было. Что бы как-то отвлечься от этих мыслей он огляделся вокруг и раздал пару приказов, больше чтобы занять людей, чем что-то осмысленное соорудить.
- Хобо! Пошли двоих в воронку, пусть углубят и нормальный бруствер сделают. Мешки еще могут взять вон там слева, где японская траншея. Остальные пусть не расслабляются и тоже закапываются. А то как арта работать начнет поздно будет песок копать.

Тем временем до лейтенанта дополз Пайк, стал благодарить. Клонис вяло отмахнулся от него, но сигаретку принял. Свои сигареты у него еще на корабле кончились.
- Во спасибо, это вовремя. А дай еще одну? Да, давай забирай своих и окапывайтесь. Нас тут тоже артиллерией приложило жуть. Парень у меня был, Абориген. Его прямым попаданием буквально расплескало. Никогда не видел, чтобы живой человек так раз и на ошметки. Жутко, просто. Ладно, ты это короче, пусть твои тоже окапываются, тут все пристреляно у них.

Где-то в это время до него дополз Смайли и рассказал о своих злоключениях в японском дзоте.
- Молодец, что без команды не лез, тут такой хай был. Так, давай найди мне братьев Гловеров, они где-то тут были.

Когда пулеметчики нашлись, Клонис отправил их кружным путем к Манго.
- Передайте лейтенанту Доняхью, что ко мне подошла рота Эхо, скорее всего займет мою позицию. А вас Клонис отправил пулемет забрать. Наши отбили тот блокгауз, теперь до него можно добраться. Манго скажет, куда поставить. Все, пригибайтесь только, мы уже никуда не спешим.

- А ты Смайли, давай к пирсу, там есть такой полковник Джордан. Скажи ему, что у нас очень много раненых, тяжелых и нам нужно эвакуировать их. Нужно два, может даже три амфибии. В остальном передай, что мы атаку япошек сдержали и окапываемся.

Мотом, все же дополз до Милкшейка и спросил
- Матрос, что тут у нас? Как парни держатся? Скажи им, что скоро будет эвакуация.
и выслушав ответ, спросил, понизив голос и внезапно, даже для себя, сбившись на панибратство.
- У тебя ничего от тошноты нет? После прилета чувствую себя отвратно просто. Даже бени не помог, прикинь?

– Давай, Скрипач. Не теряйся. – ровным, спокойным голосом благословил инженера морской пехоты инженер морской пехоты. Не прибавить, не убавить.
Диаманти повернулся на бок. Ремни поползли, но вроде живот перестало давить. Заодно можно пока потрещать:
– Этого уже никак не зовут. Скинут вон в воронку и песочком. Меня можешь называть Мрачный. Меня все так за глаза называют. Как сам?

Не успел сержант ни порадоваться - самому настоящему, да - успеху, ни даже осознать, что он не только все еще жив, но и почти цел, как на его голову снова посыпались "важные задачи" от командира. Успел, конечно, отвыкнуть за утро от "прямого руководства", но делать нечего - приказ есть приказ.
Ретранслировав ценные указания вышестоящего командования подчиненным - пара: "Лаки-Страйк" и кто угодно еще, кроме "Заусенца", в воронку, рыть и мешковать, остальные - прикапываться и расползаться по щелям прямо тут, на местах, "Хобо" и сам занялся тем же самым: сначала нашел, куда упасть, а потом упал. И, вытянув ноги, наконец, выдохнул.

  Слипуокер
  Манго послал тебя к Клонису, но до него было совсем недалеко – ты передал про "Эхо" и вернулся к блокгаузу ползком. Доложился и решил передохнуть в бетонной коробке, искусанной пулями и осколками и с откромсанным танковым снарядом куском крыши.
  – Куда, куда ты полез?! В тенёк захотелось!? – схватил тебя сзади за ремень один из разведчиков-снайперов, судя по нашивкам капрал, и потянул назад. – Дурила, япошки ж дверь наверняка стерегут с той стороны! Для таких специально, как ты, умных. Самурай там какой-нибудь лежит с винтовочкой и ждет. Они терпеливые. Лежи тут, не отсвечивай. Мы тоже терпеливые. Тут кто кого перетерпит теперь.
  Пришлось сидеть, вернее, лежать со всеми на солнце.
  Несмотря на жару и припекающее солнце (оказывается, в вечно солнечной Калифорнии было не так уж и солнечно!), ты почувствовал, что силы понемногу возвращаются. Вернее, не возвращаются, а, как бы это сказать... появляется уверенность в себе. Руки больше не спички. Ноги не из ваты. И вообще – ты солдат хоть куда.
  И даже накатило что-то такое... агрессивное. Подайте сюда япошку, который в тебя гранату кидал! Ты ему сейчас!
  Мысли текли, как большая река – медленно, привольно, постепенно сменяя друг друга. Ты даже как-то и не старался задумываться, просто они приходили и приходили. Как будто внутри завелся моторчик и вырабатывал их одну за другой.
  А потом ты понял, что улыбаешься. Не улыбнулся, а именно понял, что улыбаешься. С чего бы? Вроде вокруг – полное дерьмо... Трупы какие-то полусгоревшие, вонь, гарь, выстрелы щелкают, взрывы ахают. Война! И ничего смешного не происходит, а губы – сами растягиваются.
  И хорошо, что ты не видел со стороны эту улыбку. Гримаса это была. Глаза твои горели, но сам ты этого не ощущал.
  Херь какая-то.

  +1 Condition, -1 Stress и +1 Morale. Эйфорийка пошла.


  Манго
  – Сэр, а давайте сначала они найдутся, а потом мы им пулемет отдадим, – возразил разведчик. – А то вдруг япошки попрут, а кто на пулемете – непонятно. Это непорядок. У нас он тут побудет пока, а они пусть за ним сами придут. Если им влом жопу оторвать от пляжа и тридцать ярдов за машинкой проползти, то лучше им такое оружие не доверять. Они его уже один раз кинули. Да и кого я пошлю? У меня вся дивизия – четыре бойца. Кто тут-то держаться будет, если что? А с пулеметом отобьемся.
  Ожидание. Ты сидел, ждал, тянул воду, курил Лаки Страйк одну за одной, а ничего толком не происходило. Где-то впереди, за ВПП, переливисто ревел танковый мотор и подлязгивали гусеницы – это ты ясно слышал, и время от времени коротко постукивал пулемёт, видимо, тоже танковый. Танк утюжит японские позиции – хорошо, молодцы танкисты!
  Потом ахнул взрыв – металлический, гулкий, и мотор затих. Опять завелся – но теперь ревел тише и натужнее. Пулемет, впрочем, продолжал постукивать: Та-та-тах! Та-та-та-тах! Кого он там кромсал и кромсал ли, или лупил в белый свет, потому что патронов много, а дурное дело нехитрое – ты не знал.
  Разведчики оттащили пулемет с лентами, проверили его и сидели болтая между делом и нет-нет, да и поглядывая, что вокруг происходит. Это у них было, видимо, уже в подкорке – болтать болтай, а по сторонам смотри. И пожалй, не стоило их сейчас одергивать – когда люди говорили, они не думали о том, что через полчаса, может, сдохнут.
  Один из них, тот, что был со снайперской винтовкой, отдохнув, пополз куда-то в воронки и пропал. Ты поискал его глазами, не нашел и забыл про него. А потом винтовка его хлопнула бичом в нескольких ярдах так, что даже немного напугала – оказывается, он лежал все это время в воронке неподалеку.
  Приполз посыльный от Блонидна, сказал, что его меняют люди из "Эхо", и куда ему теперь? Ты отправил его в следующий барак по фронту. Прошло довольно много времени, прежде чем ты увидел, как парни Блондина боязливо вываливаются из-за стенки уже там, слева, и ползут к бараку, то и дело приникая к песку. Сколько их было – ты не знал, но человек двадцать точно. Это было хорошо – есть еще у вашей роты порох в пороховницах. У твоей роты теперь, получается.
  Сигареты в пачке кончились.
  Приполз хмурый Парамаунт с Гловерами, доложился, забрал пулемёт и уполз обратно к берегу.
  – Следующие – мы будем сменяться, – сказал Олд-Фэшн. – Мы с парнями тогда займем левый фланг, ближе к рулежке. Там тоже блокгауз, вроде этого, только побольше и распиздошенный посильнее, – капрал, кажется, вообще не стеснялся выражаться при офицере. А может, кайфовал от того, что пока война, можно говорить, как говорится. Это потом опять начнется "по уставу не по уставу", а может, уже и не начнется. – Почти рядом с пирсом. А последний взвод ваш, получается, между нами встанет и этим... Лейтенантом Уоткинсом, верно? Давайте я запомню, кто есть кто. Вы Донахъю, тот Уоткинс, а третий, получается, Клонис?
  В ответ на его вопрос прилетел снаряд и жахнул так, что вы все чуть не обделались и вжались в песок. Но близкий разрыв был один – остальные "подарки" стали падать ближе к злополучной воронке и за ней. Япошки, похоже, совсем не стеснялись кидать снаряды в считанных метрах от своих – видимо, так хорошо тут все было пристреляно по ориентирам. А может, их такое вообще не беспокоило...

  +4 Condition. -3 Stress


  Кубинец
  Ты достал из рюкзака коробку с рационом, отдал её саперу и, взяв винтовку, подобрался к углу барака.
  Ты переводил глаза с развалин на постройки, с построек – на заросли пальм, с зарослей пальм – на сарай. Все было в дымке – то ли танки пыль подняли, и она никак улечься не могла, то ли с запада ветром нанесло. Иногда в ней виднелось что-то – япошка перебегал куда-то или высовывался и смотрел, и тут же прятался. Взять их на мушку ты не успевал.
  Казалось вот-вот, и...
  Потом прилетела пуля и хлопнула по песку рядом с локтем. Еще чуток и остался бы без руки! И даже выстрела не слышал – гул сражения скрадывал отдельные хлопки.
  – Кубинец, отставить! – крикнул Олд-Фешн. – Пусть Собер занимается. Откуда стреляли заметил?
  Ты не заметил.
  – Черт бы побрал их винтовки... вспышку хрен засечешь. Ебучие мелкашки, – сказал кто-то.

  +1 Stress.


  Сирена, позже Лобстер
  Скэмп посмотрел на тебя. Показалось, что он сейчас рыгнет, но вместо этого он гаркнул:
  – ЙЕСТЬ, СЭР! Крот, за мной! – и, покачнувшись, рыбкой выпрыгнул в окно по направлению к берегу. Видимо, "пошел искать". Крот глянул в твою сторону и полез за ним.
  Ты начал распоряжаться: ищите воду, то сё...
  – Да мы, сержант, уже во флягах у них посмо... – начал Брукс, но тут в окно влетела пуля и шмыгнула у тебя над ухом. Мимо уха. Над загривком даже, можно сказать. Это был не первый раз за сегодня, когда тебя пытались убить, но, пожалуй, не считая осколков в жопе, наиболее близкий к достижению цели.
  Брукс пригнул тебя пониже за плечо.
  – Вы это... в окнах не маячьте, – сказал он. – Стрелять, как люди, побаиваются, гады, а постреливают.
  Все снова напряглись, поглядывая на окна, но стараясь держаться под обрезами подоконников. Честный ответ на вопрос, как прошла битва на Тараве, будет, пожалуй, "скрюченно".
  Газолин и Долговязый курили одну сигарету на двоих: Газолин сосредоточенно, медленно вдыхал и медленно выдыхал, а Долговязый затягивался резко и ожесточенно.
  Лобстер легко нашел лопатку на трупе Шэннона и рыл землю у стены.
  – Кен, ты там клад что ли ищешь? Японский! Золото самураев! – пошутил Кюрасао.
  – Кен молодец, – отозвался Джеллифиш. – Углубиться не помешает у кого силы есть. Знаете историю Эльфего Бака?
  – Че? – спросил Долговязый.
  – Был такой шериф, Эльфего Бака. Его пришли убивать шестьдесят пьяных ковбоев, но он спрятался в доме Стреляли-стреляли, несколько тыщ пуль выпустили. В доме изрешетили всё. В ручку от метлы пять пуль попало. А на нем – ни царапины. Знаете, почему?
  – Его там не было! – предположил Газолин.
  – Не, он там был.
  – Тогда заливаешь, сержант.
  – Нет! У него просто в доме пол был на ярд ниже уровня земли.
  Кто-то хмыкнул.
  – Это в Техасе?
  – По-моему, нет. Нью-Мексико или Аризона.
  – А это... за что его убить-то хотели? – спросил Канифоль с любопытством.
  – Ну как... хороший человек, наверное, был, – бесстрасстно ответил Джеллифиш. – Лан, все, паузу заполнили, не зеваем. Никому зря голову не поднимать.
  – Ты слушай, слушай сержанта, – толкнул Газолин в бок Канифоль. – Потом в университет без экзамена возьмут.
  – В какой? – опешил Канифоль.
  – В болтологический, дубина.

  Сирена восстановил 1 Condition.
  Лобстер + 1 Condition и -1 Stress. А также нашел лопату. Лопата, как известно, друг солдата. Можешь носить с собой и наслаждаться.


  Клонис
  – Да. У нас там такого... тоже много было, – сказал Пайк, и тебе показалось, что он поежился, прогоняя воспоминание недавнего боя.
  Морпехи стали копать, но получалось не очень – коралловый песок легко осыпался по краям их импровизированных ям. Получались не ячейки, а так – ниши. Мешки взять тоже было стремно – над стеной нет-нет да и посвистывали пули. Но кое-как все же укрепились.
  – Есть таблетки от укачивания, но только я их вам лучше не буду давать, – ответил Милкшейк. – От них в сон клонит, а вам спать нельзя. Так что держитесь. Подействует. Бензедрин – штука так-то надежная. Просто каждый организм по-своему реагирует. У кого быстро, у кого помедленнее. Если адреналин нахлынул – его можно и не почувствовать поначалу. Зато потом... подействует, подействует. Воды побольше пейте.
  Твои же морпехи, пользуясь относительным затишьем, потихоньку пришли в себя – отыскались и Парамаунт с братьями. Дасти прислал Бандита сказать, что людей собрал и барак занял. Эхо же перегруппировывались медленно. Пайк организовал оборону, расставлял их буквально по одному, потому что сержанты и капралы с их подчиненными все были в разных местах и никто не знал, кем ему руководить. Когда над головой летают пули и снаряды, порядок восстановить очень тяжело. Вам с Манго повезло, что у вас было не так.
  Смайли вернулся и сказал, что амфибий пока нету, и что тебе надо получить инструкции у командира роты. Впрочем, к тому моменту Слипуокер их уже передал, и ты был в курсе, что происходит. Зато Смайли привел с собой Москита и отвел его в первое отделение.
  Воду ты решил экономить, так что стал вместо неё курить одну папироску за другой. Пачка Лаки, которую тебе тогда отдали из вещей погибших, грустно показала донышко. Но и тошнить тебя вроде перестало.
  Потом Пайк сказал, что вы можете сдвигаться левее. Сначала снялись парни Блондина – пробрались мимо вас, усталые, помятые, но немного гордые собой.
  Потом япошки кинули по вам четыре снаряда.
  Потом еще четыре.
  Снаряды падали не очень точно, но кого-то все-таки зацепило, правда, не из ваших, из "Эхо".
  – Окапывайтесь! – орал Пайк. – Я говорил, окапывайтесь!
  Раненых ваших пришлось пока оставить тут – не было и речи о том, чтобы ползком оттаскивать их к пирсу на плащ-палатках, носилок тоже не было, да и вдоль стены с носилками было не побегать. Но Пайк заверил тебя, что "Эхо" за ними приглядят тоже и по возможности оттащит к точке эвакуации, когда станет поспокойнее. У "Эхо" раненых было еще побольше, чем у вас – они их все-таки выволокли из правой части сектора, когда отступали. Некоторые были очень плохи, правда, и санитаров у них в роте было больше.
  – Сэр, может, есть у вас лишние сигареты? – спросил неловко Милкшейк. – Я хоть раздам раненым. Кому можно, конечно.
  Вы поползли, стараясь убраться с обстреливаемого пятачка. Снова пыль скрипела на зубах, а перед глазами один труп сменял другой. Пожалуй, только сейчас ты отчетливо понял, какая же бойня происходит вокруг – начался отлив, и в воде стало видно тела тех, кто не добежал до берега. Особенно жутко смотрелись морпехи, повисшие на проволоке – кто кулем, кто головой вниз, а кто только зацепился рукавом, и трупом играли накатывающие и откатывающие волны, заставляя суставы неестественно выгибаться, как у паяца.
  Было понятно одно – удержаться-то вы вроде удержались, но если сюда высадят подкрепления (а вроде еще оставалось батальона четыре как минимум), будет все только хуже – амфибий нет, и даже если их всех не порежут на подходе к пляжу, скученные тела япошки будут расстреливать из артиллерии, словно колотушкой охаживая толкущихся рыбин в бочке. Сейчас противник вел скорее беспокоящий огонь, может, берегли снаряды для контратаки или как рад ждали, пока новая волна попрет.
  И в то же время подкрепления вам были нужны! Замкнутый круг, и выход один – новыми атаками, штыками и гранатами расширить плацдарм. Этого Джордан от вас и хотел.

  Восстановил 1 Condition и 1 Stress.


  Физик
  Пулеметчики растянулись, отдыхая. Пока японцы по вам не стреляли, Флаин Фиш с Подошвой торопливо сняли пулемет со стены и поставили его на песок, не вкапывая лапы – чтобы если что легко закинуть обратно.
  На твою военную мудрость, пулеметчики, впрочем, высказали сомнение. Ты открыл коробку с обедом и уже даже вскрыл банку, но Флаин Фиш возразил:
  – Чет не тянет, сержант. У меня еще тушенка эта японская колом в горле стоит. Мерзкий вкус такой.
  – А мне понравилось, – заявил кто-то. Вы обернулись. Это был Крэйзи-Хорс.
  – Нашелся! – крикнул Флаин Фиш.
  – Я минометчиков нашел, – сказал капрал. – Голливуда и Торнадо. Они там, у пирса. Миномет притащили, только мин нет. А сержанта Витта ранило. И еще этого бездельника нашел – он кивнул, и из-за его плеча выглянул Кальмар. Он мне пытался объяснить, где шлялся все это время, но это пусть лейтенант его слушает. Говорит, вас искал все это время.
  – Разминулись, наверное! – сказал Кальмар. – Я до берега добрался. Никого не нашел. Пошел назад. По пирсу. До конца пирса дошел – а вас уже не было. А потом назад. А потом искал.
  – Заливает! – перебил его Крэйзи Хорс. – Небось в воронке где-нибудь отсиживался.
  – Я не отсиживался! – возразил Кальмар. – Я просто найти не мог.
  – Ага, ага. Со зрением проблемы что ли?
  – Да тут такая каша была! Меня чуть танк не раздавил.
  – Может, оно бы и к лучшему было.
  – Да пошел ты!
  – Хорош! – оборвал их Подошва.

  Ты развернул коробку, посмотрел на месиво из свинины в банке и вспомнил, как рыбы жрали сержанта Никопулуса. И есть ну совсем расхотелось. Пришлось просто попить воды.

  Восстановил 4 Condition и 1 Stress.


  Скрипач
  Один из разведчиков сунул тебе картонную коробку. Ты вскрыл её – там был обычный паек. В банке оказалась ветчина с яичницей – "завтрак". Холодная, она была, наверное, не очень, но обстановка к разведению походного костра не располагала. Трупы вокруг действительно пахли омерзительно, и ты решил, что может, холодное оно даже как-нибудь проще заскочет.
  Еда, как ни странно, придала тебе сил – было что-то неестественное в том, чтобы обедать под звуки выстрелов, ты так раньше не пробовал. И ты сам не заметил, как съел почти все, что было в коробке – галеты, батончик из хлопьев, батончик из каких-то сушеных фруктов и третий, самый поганый, батончик из какао, который и не какао, а вязкая херня, похожая на овсянку и невкусный шоколад. Но ты и его слопал. И даже сахар сожрал, высыпав из пакетика в рот. И все – машинально, как автомат, закинул в себя без аппетита, не прожевывая до конца, но старательно глотая. Может, это бензедрин так действовал?
  – Вот это я называю аппетит! – заявил один из разведчиков. – Похуй на япошек. Похуй на Бешио. Похуй на жареную человечину. Пожрать – вот это вот главное. Молодец, морпех! Я бы сейчас и мороженое жрать не стал.
  Отпил воды, просто чтобы горло промочить, а то последний этот батончик плохо насухую проваливался. Остались там салфетки, папиросы, жвачка, халазон и растворимый кофе. Ты сложил все эти мелочи в карман дангери, только вот жвачку подержал на ладони. Пожевать что ли? "В ад – так со свежим мятным дыханием". Отличный слоган, надо предложить ребятам из Ригли'з. А сержанта Сирену снять в рекламе – в самый раз будет.
  – О, дай пожевать! – попросил другой разведчик, с автоматом Томпсона. – Жвачка – это признак цивилизации. В какую-нить жопу мира забрасывают, и думаешь – что я теперь, как папуас? А пожуешь – как по Бродвею прогулялся.
  Ты пожевал пластинку – и правда, было в этом вкусе тоже что-то домашнее, классное, привычное. Освежающее, твою мать! Даже вроде и пить меньше хотелось.
  Потом ты ползком отправился к берегу, выискивая, чего бы пошакалить. Оказалось, что воду найти тяжело – солдаты, что копошились на берегу, сами были не дураки перелить её из японских фляг в свои. Но патроны ты нашел – там сидел боец и складывал магазины и пачки горкой, пересчитывал, сбивался и снова перекладывал, водя по стопкам пальцем.
  Ты спросил, мол, можно?
  – Да бери, конечно! – он взял четыре магазина, по два в каждую руку, и протянул тебе. – Стреляй не хочу. Задолбался пересчитывать.
  С ними ты и вернулся назад.
  И взрывчатка тоже никуда из барака не делась, лежала на месте целехонькая. Полсумки. Ждала тебя, видимо. Что это, если не любовь?
  Ты вернулся к Блокгаузу. Мрачный болтал с разведчиками. Вернее, он слушал, как они лениво препираются.

  Восстановил 1 Condition и снял 1 Stress. +60 патронов к карабину


  Мрачный и вернувшийся Скрипач
  – Как это никак не зовут! Его зовут Тодзе. Этот вон – Ямамота. А тот... хуй знает, я больше никого не помню. Мартышка, наверное. А нет, помню! Митсубиши! Точняк! Этот будет мистер Митсубиши! – порадовался разведчик. – Все, больше точно не знаю. А меня Кабан зовут. Это не потому что я толстый, а потому что злобный, понял? А ты, значит, Мрачный? А я уж думал, Макаронина! Гыгыгы!
  – Тебя надо называть Барбекью-мэн, – бросил тебе его командир, капрал. – И ты, Кабан, с осторожностью относись к человеку с огнеметом. Из кабанов барбекью, говорят, отличное.
  Кабан смешно надулся.
  А ты вытянул ноги и не думал ни о чем.
  – Баллоны еще будут, Барбекью-мэн, – сказал их командир. – Эта вечеринка еще надолго. Жарить и жарить.
  – Как думаешь, где сейчас лейтенант? Ищет нас? – спросил его автоматчик.
  – Где надо. Наверное, добрался уж до берега и его при себе комбат оставил. – Взвод, наверное, растащат по отделениям. Тут всех усиливать надо. Видишь сам, чуть что молокососы разбегаются.
  – Наш лейтенант – самый крутой морпех на свете, – сказал Кабан.
  – Это точно, – подтвердил Олд-Фешн. – Если кто выиграет эту битву, то он.
  – Ну, и нам немного придется.
  – Верно, и нам немного придется.
  – Ты слышал, про лейтенанта Хокинса? – спросил тебя Кабан. – Если б он был тут, япошки бы сами разбегались. У них бы искры из жопы летели. Он пирс взял, понял? Еще до того, как вы высадились. Если бы не он, не было б у нас пирса. Япошки бы оттуда всех смели продольным огнем. И мы там были.
  – Ну, лично ты там чуть не обосрался, – приземлил его капрал. – Тебе надо коричневое сердце выдать.
  – Неправда! – возмутился Кабан.
  – Че неправда? Я помню, кто вперед лез, а кто так...
  – Я прикрывал!
  – Тылы прикрывал, ага. Не поспевал еще за лейтенантом, скажи. Я вообще удивляюсь, почему тебя в разведчики взяли. Ты же жирный.
  – Ничего я не жирный! Это мышцы! – возразил Кабан, щупая живот под курткой. – Я выносливый. Я на марш-бросках никогда не отстаю.
  – Тебя взяли, чтобы ты лейтенанта пузом прикрывал. А ты тылы прикрываешь...
  – Гонишь! – отрезал Кабан. – Я не трус! Мрачный! Ты же видел, как я сейчас вперед кинулся! Как, блядь, снаряд из пушки! Скажи ему, что он гонит! Или ты, шкет, – кивнул он Скрипачу.
  – Скорее как бомба, – хохотнул автоматчик. – Мясная бомба. Ток не взорвался.
  – Да ладно-ладно, – согласился Олд-Фешн. – Я просто тебя подначиваю, чтобы ты не заснул. А то заснешь, а япошки у тебя на пузе иероглиф "жопа" вырежут – и ты не будешь знать, в какую сторону в атаку бросаться. Я же и виноват буду. Я ж за старшего теперь.
  Потом неподалеку грохнул снаряд, и они перестали препираться.

  Восстановил 2 Condition и снял 2 Stress.


  Хобо
  Клонис распорядился укреплять позиции, и морпехи лениво, без огонька стали выполнять распоряжение – все были вымотаны, у Лаки-Страйка даже руки дрожали. Ты тоже принял в этом посильное участие. Укрепились вы "для галочки" – и сели отдыхать. Все молчали, ни у кого не было настроения на треп. Но потом Смайли привел вам Москита.
  Москит выглядел пришибленным, но глаза у него больше не напоминали блюдца. Он лег на бок на песок, чуть поодаль от вас, словно пес, который чувствует, что провинился, и стыдится подойти к хозяину.
  – Ты как? – спросил Заусенец. – Ты в норме?
  Москит покачал головой, потом закивал, потом пожал плечами.
  – Ты скажи словами.
  Он что-то промычал.
  – Ты что, говорить не можешь?
  – Ммм... ммогу.
  – Ну и скажи.
  – Дд... даа.
  – Ну вот и молодец, Москитик. Ползи сюда. Не переживай. Всем страшно. И не бойся никого. Япошек мы всех убьем. Ты не бойся их, главное.
  Москит осторожно подполз поближе, и Землекоп легонько похлопал его по плечу.
  – На, – Лаки-Страйк сунул ему сигарету и чиркнул зажигалкой.
  Москит стал несмело курить.
  Упало несколько снарядов – он вжался в песок и выронил сигарету.
  – Не-не, че ты. Подними, – сказал Заусенец. – Ты молодец, Москитик. Все путем будет. Всем страшно. Ты стрелять не забыл как?
  – Ннн-неее! – протянул Москит, улыбаясь. И вдруг тихо засмеялся.
  – Ну вот. Винтовка у тебя работает? Дай посмотрю, – Заусенец оттянул затвор. – Порядок. Если что, если увидишь япошку – ты стреляй в него. Вот и все. Чего бояться? Стреляй – и все. Понял?
  Москит закивал.
  Заусенец хлопнул его по каске.
  – Аттабой!
  Потом пришел лейтенанат из "Эхо" и сказал, что сменяет вас на позиции, а вы чтобы двигались влево вдоль стены и занимали позицию там.

  + 1 Condition и -1 Stress


  Всем
  Япошки кинули по вам дюжины две снарядов. Они ахали в песке, поднимая облака пыли, но обстрел велся жиденько – снаряды прилетали не сразу по четыре, а один за другим, словно на нервы подействовать. Это было неприятно, но разрывы больше легли куда-то туда, где раньше был Блондин. Видимо, они готовились оттуда атаковать плацдарм. А может, просто так прицел выставили.
  Наконец, "Эхо" сменили вас всех – и вы оттянулись поотрядно к берегу, сместились вдоль стены влево, выползли снова на открытое, добрались до бараков. Там, в воронке между бараками, нашелся рядовой Домино. Из него вышибло дух близким разрывом гранаты, и он все это время приходил в себя. Первым делом он спросил, где Винк, а когда узнал, что тот погиб, очень сокрушался. Но Винка было не вернуть.

  Вы заняли бараки – Блондин правый, в котором раньше держался Брукс, первый взвод – центральный, а разведчики – блокгауз у ВПП. Надо было сообщить подполковнику, что вы готовы наступать. Но японцы начали опять обстреливать основание пирса: снаряды залетали и к баракам, и было понятно, что пока они не перестанут, начинать атаковать глупо.

Ни отдыха не получилось в итоге, ни драки. Сплошное напряжение. Злость.

Сперва капрал-разведчик под руку подвернулся, но он-то хотя бы часть агрессии на себя забрал. С ним ещё можно было пробурчать что-то такое недовольное, взгляд косой бросить, зубами скрипнуть, гунгхо на всю катушку проявить. Проблемы начались потом, когда забыться не вышло, ни в атаке, ни в тенёчке спасительном, наедине с самим собой. Когда Слипуокер в сторонку отполз и замер на равноудалённой от всех остальных тел дистанции.

Вроде и ничком, а мускулы как у сардины в час-пик-автобусной консерве. Вроде и голова на песке расслаблена, а каска как завинченная до упора гайка — рвёт резьбу-волосы при каждом вздохе, и ведь даже не снимешь. И нельзя, и опасно. Так. А нельзя потому что опасно, или наоборот?

Поодаль жахнуло так, что белая земля под телом взбрыкнула не хуже чёрного коня из того вестерна.

Опасно, и хватит.

В воздухе просвистело несколько пуль.

Просто опасно.

Напряжённое дыхание оставило в песке борозду.

Тут всё опасно.

Почему-то вспомнилось, как пишется это слово. Почему-то дрожащий палец сам потянулся чертить рыхлые, уродливо-пухлые знаки. Слева-вниз, вернуться, вправо-вниз, спрыгнуть и сразу — полоса вправо, вернуться и в отрыв: человек на скале, 厃. А под ним две замыкающиеся загогулины — вправо-вниз, вернуться, вниз-вправо: печать, 㔾, а вместе это "опасный, рискованный", 危. Второй знак страннее. Тройка, опирающаяся на палку: 阝, это почему-то "деревенька", а сбоку от неё — человек со ртом под крышей: 㑒, вместе это "крутой, обрывистый", 険. Этого же не случится, если написать, так? 危険, kiken, кикен. Защита такая, оберег, победа если не в бою, то хотя бы над тем издевательством в плену. Вот вам, правильно же, ну точно правильно, ну чего вы стреляете?

Бредишь потому что, вот и стреляют.

Слипуокер вмазал кулаком по пораженческой своей писанине, а после очередного близкого разрыва заставил себя закрыть глаза. Только разъеденная бурыми солнечными пятнами чернота под веками, только сыпучая масса под рукой. Будто касание. Её, но не её. Песок слишком грубый и хрупкий для мягкого, плотного и надёжного плеча матери. Мать всегда была рядом, всю жизнь, только тут вот немного отстала, подустала, наверное, доверила сыну будущее. Знала бы, как без неё тяжело.

Если бы перед боем готовила она, Пол без раздумий съел бы всю порцию и попросил бы добавки. А потом пошёл бы и всех-всех врагов перестрелял бы, направо-налево, в каждой щели бы достал, вдоль-поперёк, из каждого тайного лаза бы выковырял, вглубь-наружу.

Да нельзя ей тут. Опасно, опасно. Надо всё сделать самому. Ну, почти самому. Морпехи вокруг помогут, конечно. А Слипуокер им. Гунгхо? Вот бы какие иероглифы выучить! А эти кикены со всеми их антонимами-андзенами — скрутить в трубку да так свитками в глотки японцам и забить! Маленькими свинцовыми свитками!

Слипуокер открыл глаза и глухо прорычал, раздувая песок под ноздрями и ртом во все стороны. Мама далеко, но он к ней обязательно вернётся и тогда уже обнимет как следует её-плотную вместо этого дурацкого песочного воспоминания. А японцы близко, но он им обязательно покажет. И как отдохнул, и как работу над ошибками сделал. В беге, в стрельбе, в уходе от гранат и отбрасывании их. В осторожности, в ползучести, в злости и мести.

Ну и к дьяволу! Ну и ладно, что не вышло в теньке прохладиться, спасибо капралу-привратнику! Зато огонёк внутри себя разжечь получилось. Заглядывай-ка в глаза, кто прикурить хочет.
Скорее бы атака. Скорее бы. Скорее.