[D&D 5] Divine Love | ходы игроков | Серый кардинал

  Инквизитор продолжил сразу же, как только закончилась последняя фраза, не дав ей вставить и единого слова.

  — Из всех присутствующих только леди Грейскалл знает, как развивалась история с самого начала, но поскольку из её уст даже самая правдивая правда может прозвучать подозрительно, озвучу её я.

  Гектор прошёлся вдоль трибун, сложив руки за спиной. Капотен немного съехал ему на лоб, придав вид ещё более мрачный и задумчивый, а слова зазвучали так, словно взывали к событиям какой-то давно ушедшей эпохи.

  — Незадолго до старта экспедиции, о которой Мария ещё не знала, в её руки попадает некий ковчег. Передаётся по наследству, если можно так сказать, от наставника, некроманта, ныне покойного. С того момента проходит совсем немного времени, после чего эта женщина выходит на контакт с леди Кирамман. Верно ли я говорю, леди Грейскалл?

  Имреза могла сказать что угодно, но подсознательно хотелось лишь кивнуть, ибо это была сущая правда. Вальцфайр умолчал о том, как некромантка впервые проверила свои силы - уж знал он об этом или нет, оставалось загадкой, но упаси её богу озвучить это вслух на суде. Но Гектор и впрямь знал многое.

  — Госпожа Мередит использовала Брогара и Кайдена Гримсонов в качестве контактных лиц, и впоследствии встретилась с леди Грейскалл для обсуждения деталей предстоящей экспедиции. Насколько мне известно, сей поход официально делегирован Коллегией Магов, в коей леди Кирамман и состоит...

  — Опозорила честь своей альма-матер, связавшись с ведьмой. — прорычал Ферн.

  — Леди Кирамман. — Гектор резко развернулся в сторону рыженькой, от чего та сразу же вздрогнула, почувствовав пронзительный взгляд, и даже подорвалась со скамьи словно школьница, вызванная к доске, — Вы заключили договор с леди Грейскалл о сотрудничестве в рамках экспедиции. Расскажите нам, на каких условиях это произошло? О чём вы договорились? Какого рода помощь она должна была вам оказать? Что полезного вы увидели в Марии, что разбудило в вас столь сильное желание взять её в группу? Деньги, авторитет? Магические способности?

  Каждая фраза пробивала в хрупком эмоциональном щите Мередит сквозную брешь, через которое умозрительно протекали остатки самообладания. Но сейчас девушка демонстрировала куда большую крепость духа, нежели было за нею замечено в последний раз. Очевидно, прошедшие события закалили характер рыжеволосой - немного, но очень заметно. И как будто даже грудь стала больше.

  — Я... мы с Марией,.. — взгляд распахнутых голубых глаз метнулся к Имрезе, ища у той защиты, поддержки, а, самое главное, подсказки, что и как ей следует отвечать.

  Слушая как Вальцфайр описывает все подробности её пути сюда, Марию пробирал неприятный холодок, вдоль хребта. Не такой, как у Зигмара, и не такой как в их первую встречу на улице. Нет, холодок подобного рода бывает только, когда наружу вытягивают все твои тайны, секреты и скелеты в шкафу. И похоже, именно последним занимался "достопочтенный" Гектор. К счастью, шакалье подгавкивание Ферна вообще не учитывалось Вальцфайром, что ярко показывало, на каком счету находится Соломон... Остался вопрос, каким образом верховный инквизитор так подробно знает о её путешествии? На Марию в последнее время свалилось так много тяжких событий, что она могла попросту забыть, как рассказывала свою историю Соломону или своей же команде. И тогда в этом знании могло и не быть никакой мистики, но если же она не проболталась? Помня тот факт, что Ковчег на её щее был филактерией лича, через которую он имел над ней безоговорочную власть - мог ли он всё видеть через него? А если Зигмар видел всё, то мог бы рассказать своим... М. Теоретическим слугам. Ведь не даром же "Ковчег" отозвался при случайной встрече с Вальцфайром?

Это всё теории, конечно, но... Чёрт возьми, Мария влипла, и не была уверена что у неё хватит сил убить целого верховного инквизитора. Теплилась надежда, что он её просто отмажет, в благодарность от своего господина лича, и отдаст Ферна ей на растерзание, но какова вероятность что её догадки, не более чем домыслы?

– Всё сразу, господин Вальцфайр. Но финансирование экспедиции было главным критерием. Магические навыки были приятным дополнением. - помогла своей протеже леди Грейскалл, с улыбкой подмигнув Мередит.

  В тот момент, как имреза заговорила о деньгах, свет в помещении, казалось, дёрнулся. А, может, и не показалось, но совершенно точно после этого атмосфера будто слегка изменилась. Не в лучшую сторону.

  — Да, и финансирование... — охотно промялила вслед за подругой Мередит, но Вальцфайр одним только взглядом вынудил её замолчать. Возможно, не напрасно.

  — Значит, золото, отлично. Вы намеревались получить прибыль от простой исследовательской поездки. — инквизитор сделал паузу, достаточно долгую, чтобы дать всем присутствующим прочувствовать момент, — Пожалуй, в таком случае нам будет интересно узнать, каковы должны были в итоге оказаться размеры этой прибыли, если только на подготовку предприятия леди Грейскалл запросила у своего батюшки сумму в размере целой тысячи золотых.

  Зал практически единогласно охнул. Тысяча золотом действительно было очень внушительной суммой, но если думать об этом лишь как о вкладе в то, что должно принести несоизмеримо больше, то цифра рисовалась уже совсем другая, особенно в глазах обывателя. Даже Ферн присвистнул и разразился злодейской улыбкой, как если бы Марию поймали на чём-то воистину презренном. И что-то в этом действтиельно было такое.

  — Ведьма не пожалеет ни денег, ни даже чужих жизней, чтобы преумножить своё могущество и укоренниться во зле!

  Инквизитор же молчал. Молчалд и смотрел на Имрезу холодным взглядом и неумолимо каменным лицом. Ему было плевать на кукареканье Соломона. Влажная бездна голубых глаз леди Кирамман его тоже нисколько не трогала. Ему нужны были аргументы, аргументы некромантки, и как будто он очень хотел, что у той они нашлись.

  Марии только и оставалось что страдальчески закатить глаза под лоб, всем видом показывая насколько суждения инквизиторов проскальзывают мимо истины:
– Не знаю почему вы так подумали, но вы ошибаетесь, спонсирование экспедиции было чистейшей благотворительностью, без намёка на прибыль. Заключая этот договор, ни о какой денежной выгоде я не думала. Напротив главную ценность имеет тот факт, что мы с леди Кирамман могли бы друг друга обучить волшебному ремеслу. Или обмен знаниями уже стал чем то табуированным? Если вас и такой расклад не устраивает, я просто хочу сказать на последок, что в этой экспедиции обрела верных друзей и соратников. Или это тоже считается как "мерзкая ведьма преумножает своё могущество"? - с откровенным сарказмом ответила Мария, бросив взгляд на Ферна при словах о могуществе.

  — Только послушайте её, она даже не стыдится признаваться в своих ялчных планах. — быстро нашёлся чем спарировать Соломон, но, кажется, его словам никто не придал значения.

  — Ладно. — инквизитор потёр нахмуренный лоб и переносицу, — Итак, леди Кирамман, ответьте на следующий вопрос: когда вы узнали, что ваша спутница является некромантом? Почему это не помешало вам продолжить взаимоотношения с нею?

  — Потому что они договорились обменяться и этими знаниями тоже! — вновь воскликнул Ферн.

  — Тебе дадут слово, а пока уймись. Мередит?

  Мередит, только успокоившаяся, вновь раскраснелась.

  — При мне был возвращён с того света Брогар, тогда мы все и узнали.

  — Говорите пожалуйста прежде всего за себя, леди Кирамман. Ибо нам известно, что некоторые знали об этом и раньше. — Гектор обвёл взглядом других свидетелей, стоявших рядом с волшебницей.

  — Вы, как всегда, проницательны, герр Вальцфайр!

  — Я знал раньше! — Джаред решительно выступил вперёд и ударил себя кулаком в грудь, ясно давая понять, что не боится никого и ничего, — Ну и что, что знал? Я много некромантов знал. Обмудков среди них были, но это же никак не связано. Мария худого не делала. А вон этот, как его, Халвин...

  — Хэлвин.

  — Да, Хэлвин. Вот он конченый был, и мы его замочили, и книжку его зловредную забрали, она теперь у Мередит и служит добрым целям.

  — Книжку? — бровь инквизитора поползла вверх, — Гримуар?

  Воцарилось неловкой молчание. Зверолюд, поняв, что сказал что-то не то, тоже распахнулд веки и заозирался.

  — А что, не надо было говорить?

  — Это книга сейчас здесь?

  — Да, здесь! — неожиданно громко и даже в чём-то агрессивно выпалила Мередит и водружила на свою трибуну заветную книгу. Переплёт с влажным шлепком ударился о древесину и испустил толику зловещего дымка, словно попал под обжигающие лучи солнца, заставившие всю его магическую влагу испаряться. Тут уже Имреза начала догадываться о причинах этого и подняла взгляд кверху. Над нею, под самым потолком, висела люстра, но к ней был приделан роскошного вида фонарь, испускавший такой яркий свет, что никаких свечей и факелов не нужно было. И она, как волшебница, ощутила всю его ауру, источающуюся на весь зал. Это был ослепляющий свет. от которого на душе становилось тяжело, но вовсе не потому, что он был плох, а потому, что теснил собой всё плохое, то, что было чуждо его собственной природе. Это был свет Сола, и леди Грейскалл не могла его не узнать. Волшебный прибор, обладающей мощной силой, установили совсем недавно - один из солдат дежурил возле верёвки, что держала светильник подвешенным. Это из-за него было так тяжко, из-за него некромантка чувствовала давление на сердце, и из-за него ихлисовская книга жалобно запарила. Колуднью и впрямь ждали здесь, и это было средство защиты на случай, если та явится в гневе и не станет сотрудничать.

  — Это наш трофей после битвы с тем некромантом. Не вижу ничего зазорного в том, чтобы изучать магию противника. Нас в Коллегии...

  — Достаточно, Мередит, мы обвиняем не вас и не в этом. — поспешил успокоить её Гектор, а затем обратился уже к Соломону, — А теперь, Соломон, слово вам.

  Ферн приосанился, довольно ухмыльнулся, но уже через несколько секунд стал зол как демон в своих речах.

  — Эти ведьмы могут говорить что угодно, но перед лицом фактов их слова бесполезны. А факты таковы, что они промышляли своими некромантскими практиками в окрестностях города и погубили несколько десятков невинных людей!

  По залу прошёлся резкий гул, а друзья Марии повскакивали со своих мест, изумлённые и рассерженные такой гнусной клеветой. Но у охотника на ведьм было чем подкрепить свои лживые слова.

  — Мы обнаружили подвал одного из крестьянских домов наполненным живыми мертвецами, из которых эти подлые твари высосали всю душу! А некоторых из них использовали для своих злобных утех и садистских развлечений! Недалеко в лесу пару мертвецов обнаружили привязанными к дереву, и на их телах были следы использования магии и стрелы! Вот так они развлекались!

  — АХТЫЖСУКА!!! — взревела Анис, хранившая гробовое молчание всё это время. И одним магом в рывке она перемахнула через трибуну с рапирой наголо.

  Пары прыжков - и Ферна превратили бы в решето десятки её быстрых как молния ударов. Но этому не суждено было сбыться — стоявшие рядом стражники перехватили её, сбили с ног и уложили мордой в пол.

  — Вот, вот, я вскрыл самую гниль, посмотрите на их реакцию, разве она не доказательство?!

До текущего момента Мария думала что Джаред слегка более осознанным индивидом - но к сожалению нет, он не осознанно вёл себя абсолютно откровенно, и так где не нужно. Что же, теперь ей, как ответственной предводительнице этих "яслей" придётся играть от того что есть.
– Да, это правда, некоторые члены моей группы знали мою принадлежность к некромантии до того инцидента. И да, я вырвала из лап некого Хэлвина гримуар водной магии и передала после стычки леди Кираммман, так как он выбрал её в качестве пользователя. Был такой случай. - утвердительно произнесла Мария, - Наша экспедиция доделала грязную работу за бывшим инквизитором, убив опасного преступника и изъяв магический артефакт из его лап.

Леди Грейскалл только устало вздохнула. Ситуация только накалялась, и чаша весов правосудия дрогнула, но пока не понятно было в чью сторону. Своей откровенной ложью и клеветой Ферн давал повод вспомнить один интересный нюанс:
– Ах да!.. ВЫ обнаружили. Конечно. Пытаешься выдать припрятанных тобой мертвецов как мои действия. Я даже не хочу злиться, как твоя племянница. Я просто тихо удивляюсь на какую подлость ты можешь пойти, чтобы обелить свою прогнившую совесть, Соломон. - сказала Мария, после чего на повышенных тонах, дабы все в храме услышали, даже если до этого не обращали внимания, а просто пришли за компанию, - Твоя племянница, раннее не замеченная на лжи, утверждала что мертвецы спрятанные на обочине, в подвале сельского домика, это жертвы недавно упомянутого Хэлвина. Уу не знаю при каких обстоятельствах он это сделал, но он полностью иссушил и превратил в нежить бедных хэлгенцев. А ты, зачем то пообещал их спасти, зная что ничего нельзя сделать. Просто дал ложную надежду родных тех несчастных, чьи тела стояли и гнили в подвале. Ты лишил их тела должно погребения, Ферн, из-за чего их истощённые души всё ещё томятся в тех гниющих телах. Как ты это объяснишь?

– Я вот могу объяснить откуда у дерева оказался привязанный мертвец. Он был пойман нами на опушке леса, когда вышел из него. Мертвец уже был давешний, полуразложившийся, так что даже не ясно, был ли он в прошлом из Хэлгена. Так или иначе, мы избавили его от страданий, совместив это с полезной тренировкой перед отправкой в опасную экспедицию.

  Смелая эскапада Марии подняла шум в зале. Разве что стражники особо не переживали, но им вроде как и полагалось обеспечивать порядок.

  — Тишина! — грозно скомандовал инквизитор, и ему повиновались, после чего обратился к Соломону, — Мы только что услышали контраргументы, противопоставляющие вашим обвинениям некоторые серьёзные заявления. Они могут быть ложными, но всё же нуждаются в комментарии.

  — О, охотно прокомментирую, герр Вальцфайр. — Ферн даже не испугался такого поворота, и на его лице заиграла довольная ухмылка, — Я не буду лишний раз повторять, что из уст леди Грейскалл, как обычно, вырывается сущая ложь и клевета, а потому привлеку в свидетели досточтенных защитников города и его жителей. — он обратился к сидящим на скамьях, — Граждане! Известно ли вам о том, что в одном из подвалов крестьянских домов находились в заточении живые мертвецы из числа ваших земляков? Нет! Обещал ли я вам что-либо из того, о чём твердит эта ведьма? Само собой разумеется, что нет, ибо ни вы, ни я не знали об этой нежити до недавнего времени! Доблестные воины и защитники Хельсинга! Когда мы обнаружили результат гнусной некромантии?

  Стражники уверенно закивали, подтверждая, что обнаружили зомби накануне, и что это совершенно точно дело рук Марии. В тот момент у некромантки внутри всё опустилось, ибо против неё свидетельствовал чуть ли не сам город. И прямо сейчас среди свидетелей зародился ропот, что начал набирать обороты, и в адрес колдуньи посыпались ругательные шепотки. Неужели правда не восторжествует, и ложь воцарится на суде, как воцарилась скверна в землях Ярхудерверлихлибраштадта? Ох, как же давит эта дрянная лампа под потолком.

  — Значит, накануне. — тихо проговорил Гектор и потупил взор, мрачнея на глазах.

  Возможно, он и был расположен к Имрезе в попытке произвести справедливый суд, но на стороне Соломона и впрямь была целая прорва свидетелй, а прямых доказательств обратному, увы, предъявить не получалось. Тем временем гам в храме стал такой, что инквизитору вновь захотелось урезонить толпу, и на этот раз не одним только устным призывом.

  — А как по мне, так стражники врут-пиздят...

  Тихий, ехидный голосок, казалось, потонул в общем шуме, но именно он послушил должным стимулятором к тому, чтобы все заткнулись, когда Вальцфайр уже потянулся куда-то запазуху.

  — Врунишки они, да-да.

  теперь всё внимание было приковано к алхимику. Даже стражники, державшие сопротивляющуюся Анис прижатой к полу, отвлеклись настолько, что девушка смогла вырваться и более не дать себя схватить, но, потрёпанная, вернулась за одну с Марией трибуну.

  — Потрудитесь объяснить, господин Нпнрцельс. — попросил алхимика Гектор.

  — Да что вы его слушаете, этот вороватый прохвост всего лишь пешка в команде ведьмы. — отмахнулся Ферн.

  — Почему вы верите стражникам, которые служат-подчиняются Соломону? Они же скажут всё, о чём он их попросит, да-да. — алхимик медленно поднялся со своего места, но только лишь затем, чтобы облокотиться о перила, отделявшие клирос от общего зала, и громко шмыгнул простуженным носом, — А ещё я видел, как леди Грейскалл и леди Тейлер ходили к теми мертвецам. Проследил за каждым их шагом, да-да.

  — Этот кусок говна следил за нами? — Анис, кажется, всё ещё была сердита на мужчину, но сейчас тоже ощущала исходящую от него надежду на то, что этот тип может помочь им выпутаться, — Шпионил за ними, значит? Уж не по приказу ли Ферна?

  — Да не, не шпионил, сам по себе был. Думал, вы на речку купаться пойдёте или вроде того, раздеваться будете, хе-хе.

  — Вот же мразота.

  — Но вы вместо этого пошли смотреть мертвяков, а потом ещё в стрельбе практиковались, так что ничего интересного я не увидел...

  — Вы слышали, ничего интересного он не увидел, и вообще это к делу не относится, довольно. — всё ещё весь из себя надменный потребовал Соломон, но что-то в его голосе звучало уже беспокойством.

  — Значит, вы свидетельствуете, что Мария ничего не делала с теми селянами? — спросил строго Гектор.

  — Не-а.

  — Конечно же она могла в тот раз с ними ничего не делать, потому что успела обратить их в нежить ранее. — поспешил вставить Соломон, — Дозорные на стенах докладывали, что леди Грейскалл как минимум дважды покидала город и уходила в неизвестном направлении, в том числе и под попкровом ночи, и наверняка тогда и творила свои чёрные дела.

  Но алхимик продолжал, лениво разглядывая грязь под ногтями на руке.

  — Правда, когда девицы ушли, спустя час или около того пришли-прискакали вот эти красавцы вместе с Соломон. Да-да, прямо к тем мертвякам привязанным у дерева. Я сидел на ветках, скрытый листвой, делал кое-какие свои дела и совершенно случайно подсмотрел-подслушал...

  Мария заметила, как в тот момент взвинтился Соломон, и Вальцфайр заметил это тоже. Он даже твёрдым жестом приказал бывшему инквизитору не перебивать, пока Нпнрцельс не закончит.

  — ...И они обсуждали, как лучше всего изобразить всю эту тему с ведьмиными проделками, чтобы подставить леди Грейскалл. — наконец закончил он.

  — Ложь! Враньё! Клевета! Повесить тебя за такие слова, лживая тварь! — взревел Ферн.

  — Да-да, как будто в первый раз. — алхимик продолжал невозмутимо ковыряться ногтями в зубах.

  — Господин Нпнрцельс, вы представляете сторону обвиняемой, как следует понимать. Правдивость ваших слов может подвергаться сомнению из-за предвзятости. Есть ли у вас более реальные доказательства, в том числе и касающиеся вашего обвинения к господину Ферну?

  — М-м, я знал, что вы спросите, да-да. Доказательства... доказательства... — Нпнрцельс начал рыться в своей сумке, но в какой-то момент вдруг озабоченно поднял голову и посмотрел на Имрезу, — О, кстати, леди Грейскалл, а вы ведь помните мою маленькую скромную просьбу перед тем, как вы исчезли? Стесняюсь спросить, но, может быть, там, где вы были всё это время, вы искали-находили нашу прелесть? Ну вы помните, ту самую.

  — Что этот сумасшедгий городит? Выведите его из зала суда и высеките розгами! Немедленно! — начал ругаться Ферн, и стражники, восприняв это как указание к действию, потянулись к алхимику, крепко держа в руках оружие.

  Конечно, ну конечно он всё отрицал и яростно клеветал в ответ. Как могло быть иначе? Уж слишком эта шваль привыкла к этой тактике, видать, раз так упорствует. Наработанная схема, хмф.

Но несмотря на плачевную ситуацию, помощь пришла откуда не ждали. Нпнрцельс подал голос, и... Ну конечно он за ними следил. Значит чутьё Имрезы не обмануло девушку, ей не показалось, Бездна его дери. А ведь ей действительно мерещилась фигура на ветвях. А если осмыслить то что алхимик дальше сказал, то получается.. Этот слизняк следил за ней тогда, на реке. Мария бы руку на отсечение отдала, если бы её попросили поклясться над этой догадкой. Теперь то уж точно.

Впрочем Мария не маленькая застенчивая девочка, таким её не пронять:
– Ах да. Штучка-дрючка, которую ты заказывал. М... Да, я добыла её. Но как она может помочь доказательной базе? - аристократка похлопала по сумочке, показывая что искомый предмет при ней. Крысе не обязательно знать, что корона обычная, не с головы лича, а просто шутка Мераксис.

  — Хе-хе, превосходно, дивно-сказочно, просто прелесть, хе-хе! — алхимик лишь посмеивался, а в душе уже ликовал, хотя даже толком и не видел, что там прятала Мария от него.

  — У этой мрази нет доказательств! На плаху его за клевету, немедленно, либо же я сам...

  — А вот они доказательства, здесь-здесь!

  На трибуну с грохотом, угрожающим целостности что трибуны, что самого предмета, Нпнрцельс водрузил прозрачный шар размером с крупное яблоко. На мгновегние зал замер, и воцарилась гробовая тишина, в которой невесть откуда послышался тихий шёпот: "Палантир!"

  — Что это? Волшебный шар? Сеанс мистического ясновидения устроить тут решил? Клянусь всеми богами, дайте мне этот еретический прибор, я его разобью!

  — Вижу, вы прихватили сувенир из Коллегии Магов, пока преподавали в Меридиане, господин Нпнрцельс. — сухо комментировал Гектор, которой шар действительно впечатлил, — И если он содержит то, о чём вы говорите, это будет серьёзным аргументом.

  — Давайте же посмотрим и убедимся в этом! — воскликнула Мередит, будучи одной из немногих, кто знал вс. важность и возможности этого предмета, и остальные её поддержали.

  В зале вновь поднялся гул, но на этот раз заинтересованный, и кто-то даже встал со скамеек чтобы подойти ближе. Но уже в те минуты взгляд Соломона метался, а сам он не проявлял к шару такого же интереса, будто и так знал, что тот покажет.

  — Активируйте его.

  — Я всегда ношу-таскаю с собой эту штуку. Она мне вместо записной книжки, если что забуду, то сразу глядь в него.

  — Всё равно что использовать секстант как гвоздодёр...

  — Ну, было пару раз, каюсь-каюсь. А ведь удобнная штука...

  — О боги, да включайте уже!

  Пока осуществлялись манипуляции с шаром, Имрезе и Анис даже было разрешено подойти и посмотреть тоже. Леди Грейскалл знала о существовании волшебных шаров, как они работают т какие функции могут выполнять. Но это было магическое ноу-хау, замеченное только в солидных конторах типа имперского банка, и увидеть такое в действии за пределами столицы, да ещё в руках не самого солидного джентльмена было удивительно.

  Помутневший от манипуляций алхимика хрусталь сделался белым, а затем в нём начали проступать очертания некой местности, наблюдаемой с высоты птичьего полёта. Очень скоро стало ясно, что шар показывал картинку глаза человека, сидящего в ветвах древа, а после Мария узнала место, где они с леди Тейлер и Кирамман практиковались в магии и стрельбе на привязанной нежити. Вся эта процедура попала в поле зрения шара, как если бы тот смотрел глазами Нпнрцельса, и первые минуты ничего особенного не происходило. Попдания и промахи волшебниц, попытка Марии овладеть посохом Мередит — всё, всё запечатлела проклятая стекляшка, как было на самом деле, и надо было лишь местами приглядываться, чтобы рассмотреть детали, но шар также производил и звук, резонируя им о деревянную столешницу, и всё до единого слова было хорошо слышно.
  Когда девушки ушли, картинка на какое-то время стала статичной. Все долго и терпеливо ждали, пока наконец алхимик не решил, что шар заглючил, и попытался было исправить дело, но Вальцфайр его остановил. А ещё через полминуты на поляне появился Соломон и некоторые из стражников. Палантир не засёк всех их разговоров с самого начала, но в рамках ухваченной части было отчетливо видно и слышно, кто и что говорил. Инквизитор раздавал указания воинам, отчётливо упоминая стадо мертвецов, которое они якобы загнали в подвалы брошенных домов, и в особенности отмечая, что теперь наконец-то они могут избавиться от этого бремени, да ещё и с пользой, взвалив всю вину на леди Грейскалл.
  Примерно в этот момнт раздался хлопок одной из дверей служебных помещений. Мария и многие другие обернулись на трибуну Ферна, но его там уже не было.

  Можно было только гадать, чего ещё этот ушлый ублюдок наснимал, какого компромата на неё есть ещё у Нпнрцельса... Но Мария, стоя над палантиром, твёрдо решила что выкрутит яйца этого хитрого гадёныша, чтобы выбить эту информацию. Тем более что корона по его просьбе уже у неё, так что попросту не отвертится.

А ещё Ферн теперь не отвертится, когда у них есть на руках неоспоримые доказательства!.. Хотела она бы так сказать, но к сожалению никто не держал Ферна в колодках, или кандалах, из-за чего про его существование все вспомнили только когда запасная дверь хлопнула.

Понимая что каждая секунда в этой немой сцене бегства главного злодея дорога, Мария тут же командирским голосом, на манер своего отца, прорычала:
– Джаред! Ату его!!! Принеси мне это урода под ручки, чтобы я могла оторвать ему голову! - голос волшебницы резонировал в акустически правильных стенах храма, специально созданных чтобы усиливать звуки.

  Спутники, равно как и все прочие присутствующие, отреагировали так быстро, как могли, но в сложившихся обстоятельствах скорость их реакции всё равно казалась недостаточной. Уже в момент хлопка двери мысль о том, что Соломон уйдёт, сбежит, не поплатившись, резанула по сознанию, вынуждая зубы скрежетать, а мышцы оица сжиматься в самых неожиданных местах. Но всё же был один положительный момент во всей этой истории. Ферн не мог позволить себе воспользоваться другими выходами, иначе его схватили бы, а единственная дверь, которую он и выбрал, вела во внутренний двор церкви, надёжно огороженный и не дававший просто так с порога раствориться в переулках улиц. Леди Грейскалл увидела это, когда сама же выбежала следом, и там же обнаружила помост, на котором ужен были заготовлены знакомые столбы с кучей хвороста под ними. Не иначе как по душу некромантки и тех из её соратников, что осудили бы как самых ярых соучастников. И именно туда зверолюд загнал инквизитора. Соломон метался от одного края помоста к другому, но проворный тигр успевал оббежать и не дать ему уйти. Сам он не мог быстро вскочить на платформу и схватить беглеца, но совершенно правильно сделал, что остался кружить и не давать ему уйти до появления подмоги. В такой ситуации Соломон оказался в ловушке, о чём сразу же понял и потому поспешил выскрести из своей мерзкой душонки последнее, что хоть как-то могло помочь в сложившейся ситуации.

  — Otuz üç savaşçı kadın Sekhmet, en zor anında anlaşmamızı hatırla! Düşmanların sana ait olanı almasına izin verme!

  Когда Имреза покинула церковь, тяжкий духовный гнёт спал, и та смогла вдохнуть полной грудью, равно как и ощутила в своих членах прежнюю магическую силу. Вне всякого сомнения, тот фонарь душил её способности, но здесь его саднящее тепло не доставало. Более того, вид супостата, упавшего на колени и взмолившегося каким-то своим неведомым богам тоном жалобным и слёзно молящим, вселял страшный повод гордиться собой и предстоящим возмездием. Девушке повезло выскочить первее всех, а позади была толкучка, через которую, задержись она хоть на секунду, было бы уже не прорваться. Кажется, Мередит и Анис бли ближе всего, а где-то позади всех раздавался громкий скрип голоса Вальцафайра, которого, казалось, оттеснили вообще все, и это ему жутко не нравилось.

  Мария очень сильно поразилась факту наличия костров для всех - как же сильно Ферн хотел сжечь её и экспедицию, раз так плотно готовился. Костры, лампа с антимагией... Просто хочется узнать, чем же так она ему насолила? Просто наличием Ковчега? Ведь судя по озвученным обвинениям, так и было. Просто того факта, что она "ведьма", уже было достаточно для Соломона чтобы лаять как пёс с трибуны. Что же, теперь мудак сполна сможет ощутить на себе свои методы. Сначала она его опозорила, а теперь сожжёт на личном костре...

Наверное...

Мария не изучала этот язык, но по статусу было положено знать хотя бы как на слух звучат иные языки. Молитва не иначе как тёмных сущностям пустынных шейхов. Значит душонка у тебя черным черна, Соломон. Продал её подороже. Возможно даже был чернокнижником до становления некромантом. Да, этот вопрос Имреза задаст Зальфайру после того как раздавит череп Соломона каблуком.
– Ну что же, Ферн, вот ты и попался. Теперь уж твоим злодеяниям придёт конец. Я буду сдирать с тебя кожу. Медленно и мучительно, пока ты не станешь меня молить о смерти. Por siri! - закончив свою короткую речь, в тот же миг волшебница вскинула руки в магическом жесте и властным голосом проскандировала заклинание.

  Невидимая рука, когтистая лапа, с таким же неслышимым человеческому уху хищным воплем устремилась к мужчине, чтобы оторвать от его тела как можно более внушительный кусок плоти из самых болезненных мест, представляемых Марией в своём сиюсекундном порыве ворожбы. Но, достигнув цели, когти сомкнулись раньше, чем облекли цель полностью, урвав с неё лишь малую толику того, что могли бы при ином раскладе. А расклад в самом деле поменялся, ибо за это время изначально определённая цель перестала быть тем, чем она была в момент определения. Теперь это был уже не Ферн. Что-то... другое.

  Воздух вокруг эшафота загустел, став вязким, как смола. Небо над городом мгновенно почернело, словно кто-то выплеснул чернила на сам холст мироздания. Один за другим из теней, отбрасываемых столбами эшафота, начали отделяться фигуры. Шестеро. Высокие, неестественно худые, с конечностями, вывернутыми под невозможными углами. У них не было лиц — лишь гладкая, серая кожа, натянутая на черепа, и прорези ртов, из которых сочился черный дым. Трое встали слева, трое справа от Соломона, застыв в покорном ожидании. Имреза невольно попятилась, чувствуя, как кровь в её жилах закипает не то от естественного страха, не то от подспудного ожидания, что грядет за всем этим. Инквизитор запрокинул голову, его глаза закатились, обнажая белки, и в этот момент седьмая тень — самая огромная, самая бесформенная — выросла из земли и ударила прямо в его грудь. Мужчину выгнуло дугой, его кости хрустнули, перестраиваясь, кожа и даже одежда лопнули, обнажая под собой уже не плоть, но пульсирующую тьму. Когда он снова встал прямо, от человеческого осталось лишь искажённое гримасой лицо. Рост Ферна увеличился, пальцы превратились в длинные, зазубренные когти, а из спины вырвались крылья, похожие на рваные знамена, обагренные кровью.

  Седьмой демон, занявший тело Соломона, медленно опустил взгляд на леди Грейскалл. Шестеро его копий, стоящих по обе стороны, синхронно повернули головы. В их безликих масках вспыхнули багровые огни, как и в глазах демонической формы инквизитора. Его гримаса исказилась в ужасном, кровожадном оскале. А через секунду исчадия Бездны сорвались с эшафота словно семь черных молний. Схватка началась.

– Ну ты и урод, - только и смогла выпалить Мария, перед тем как первый и единственный удар обрушился на неё. Острые когти демонической фигуры рассекли кожу, от скулы до рта, оставляя глубокие борозды. Кровь хлынула на чёрное платье, только распаляя аппетиты проклятых богами тварей. Но на помощь уже спешил сэр Джаред, тигролюд, своим телом закрывший свою хозяйку от напасти.

Завязалась жаркая, но короткая битва. Могучий зверолюд яростно отбивал все возможные удары демонов, как с помощью боевого искусства, так и собственным телом, платя при этом собственной кровью. Постепенно отходя обратно к церкви, Мария по мере возможностей то защищала Джареда ледяными щитами, то отбивая охоту приближаться у слишком осмелевших демонов снопами раскалённых искр. Понимая что так долго её верный наёмник не выдержит, Мария тут же наколдовала ледяные стены между демонами и тигром, давая тому короткую передышку. Этой заминкой тот час же воспользовалась леди Кирамман, сотворив мощное колдовство - огненная стена вспенила землю, вырвавшись из недр земли.

Резко сменился баланс сил - сразу же несколько тварей Бездны испарились с истошным воплем боли, развеявшись чёрным дымом. Оставшиеся же с шкварчанием их серой кожи, ринулись в самоубийственную атаку сквозь ледяные щиты. Их туши пробили преграду, где их тут же встретил новый сноп искр, завершающий их короткий земной путь.

Оставался только окутанный во тьму Ферн. Он остервенело пытался распороть глотку Марии, бросаясь в атаку вновь и вновь, но безуспешно - тигр был непреодолимой преградой. Осознав это, он с силой отшвырнул Джареда от себя, от чего тот упал наземь, с силой ударившись об стену храма. Но стоило ли оно того? Стоило ли давать Имрезе время чтобы подготовить колдовство и обрушить на него уже не сноп искр, но бурный поток огня, подпитанный чистой яростью женщины?

Сказать однозначно нельзя было. Для леди Грейскалл это ознаменовало победу. Ферн же громко высказался негативно, огласив весь Хэлсинг истошным, душевыворачивающим криком, каким обычно кричали его жертвы. Но не долго кричал бывший инквизитор - его плоть, кости, а следом внутренние органы лопались и трещали под напором пламени. Ведь когда твои лёгкие коллапсировали под жаром, проблематично кричать, правда?
– А ведь всё могло закончиться иначе. - с злостью сказала Мария, наблюдая как плоть Соломона обугливается на костях. - Но ты был слишком гнилой и подлой личностью, чтобы конец был иным. И так будет с каждым кто продаст свою душу демонам за сиюминутное могущество.

  К тому моменту, как во дворике собрался весь честной люд, от былого побоища остались лишь незначительные следы. Тела призванных демонов испарились бесследно, а Ферна Мария собственноручно потрудилась превратить в то, что обычно хоронят только в закрытом гробу. Возможно, по этой самой причине, чтобы как можно лучше запечатлеть в памяти последний облик знакомого человека, Вальцфайр, подоспевший в числе первых, но, увы, всё равно опоздавших, остановился возле тела и долгое время простоял, опустив голову. Однако, взгляд его не исполнился сожаления ни на мгновение — напротив, в своём равнодушном льде стал ещё более холодным.

  — И всё-таки от судьбы не убежишь. — молвил он тихо, но услышать это могли лишь единицы.


  Как и следовало ожидать по справедливости, все обвинения с леди Грейскалл и её спутников были сняты. Более того, горожане даже готовы были чествовать их как героев, но ввиду того, в какой мрак погрузился город за последние дни, устраивать торжество, конечно же, никто не решился. Да и грех было самим что-то требовать, кроме разве что возможности наконец-то остаться в покое. Всем пострадавшим в ходе последней схватки была оказана незамедлительная медицинская помощь — главным образом Джареду, едва не испустившему дух от множества рваных порезов на своём теле. Его воинский дух был могуч, но держать удар полдюжины демонов явно было выше его сил, и ещё хорошо, что вообще жив остался. Так или иначе, его жизни уже ничто не угрожало, и местным врачевателям можно было смело доверять, тем более что Нпнрцельс самостоятельно вызвался ассистировать и помогать в наискорейшим возвращением тигра в прежнюю форму.
  Вернуться на постоялый двор, осиротевший со смертью хозяина, всё равно было приятно. Почти как войти в чертоги захваченного вражеского замка, примерно такие ощущения, но вот беда — решительно некому было теперь его обслуживать. Гримсоны под руководством леди Тейлер взялись стряпать ужин и готовить комнаты к последней ночёвке — видят боги, ещё один день группа проведёт в Хельсинге, но уже на следующее утро можно выдвигаться в обратный путь. Леди Кирамман завершила работу над отчётом, а всю дополнительную писанину и мелкие правки обещала сделать и по дороге домой, времени для этого будет предостаточно. Конечно же, она и все остальные не упустили возможность выразить свою радость по поводу возвращения Имрезы, равно как и её победе над ложными обвинениями. И пускай ложными они были постольку поскольку, но то, что волшебница заслуженно отвоевала своё право жить и не чувствовать за собой никакой вины, было неоспоримо в глазах всех... Всех ли?

  Над городом сгущалась вечерняя тьма, а в общем зале гостиницы горели все светильники, освещая пространство и создавая атмосферу застолья. Каким бы дрянным ни было настроение после всего произошедшего, но это мероприятие обязалось его поднять, и, чего уж говорить, справлялось со своей задачей. Даже Джареду нашлось место на носилках у самого камина, где ему и его ранам было тепло и комфортно. Алхимик крутился рядом и следил, чтобы раны не открылись, держа медикаменты наготове, однако, в его хитрых глазёнках куда больше читалось желание выцепить Марию на разговор и спросить за обещанный сувенир. Стоило посвятить ему немного времени, тем более что его мази помогли не только ранам зверолюда, но и уняли боль от пореза на лице некромантки. Брогар и Кайден постарались на славу, благо, запасов провизии в бывшем доме Ферна было достаточно. Последнего можно было часто видеть в тесном общении с Анис. Между этой парочкой определённо вспыхнула любовь, и пережитое не только не подпортило чувств, но, напротив, лишь обострило их. Интересно, озвучит ли Анис ту историю со слизняками, или тайна этого скверного случая уйдёт с нею в могилу? Как бы то ни было, леди Тейлер была не единственной, из чьих уст жаждали услышать историю. Леди Грейскалл была в особенном центре внимания, и хотя никто над нею не довлел, но по глазам и бесхитростным намёкам друзей становилось ясно, что рассказ должен быть долгим, подбробным и захватывающим. Что рассказать начистоту, о чём поведать лишь в общих чертах, а что сохранить в тайне?

  Выбор того что говорить прилюдно лёг не меньшим грузом на плечи Марии, чем борьба с Ферном. Волшебница не знала что можно говорить, а что нет - до этого она была довольно откровенна со всеми своими спутниками, но так же до событий в Ярхудерверлихлибрадштаде она не была замешана в столь мерзких вещах. Но и тут был нюанс. Если хорошенько подумать, она была в заложниках ситуации - наличие филактерии лича на шее ставило её в опасное положение, когда любое неугодное Зигмару действие потянет за собой опасные последствия, вплоть до смерти. А там лич бы нашёл нового носителя и был бы таков.

Могла ли она поступить иначе? Она будет ещё долго задаваться этим вопросом.
– Итак, кто-нибудь расскажет мне, что произошло за время моего отсутствия? - наконец-то нарушила молчание Мария, вальяжно развалившись в самом лучшем кресле. - И когда успел прибыть этот мрачный тип, Вальцфайр? Его позвал Ферн, я правильно понимаю? Это первый момент. И второй момент... Я так и знала что за нами наблюдают, в тот момент, а палантир только подтвердил мои подозрения. Запах серы, кислоты и прочей алхимической дряни нельзя ни с чем спутать, Нпнрцельс. Они тебя с потрохами выдают. Особенно тогда, на реке. И если ты не потрудишься сейчас же очистить палантир от записей, то он окажется у тебя глубоко в афедроне. - Мария говорила с изрядной долей ехидства, глядя на клопотавшего над ранами тигра алхимика.

  Даже после всего случившегося дворянка оставалась дворянкой. Задать свой собственынй вопрос до того, как спросят тебя саму, и тем задать разговору более выгодное для себя течение — в этом вся суть аристократической дипломатии и тех, кто к ней прибегает. Бесспорно, Мария была в этом хороша, но всё же ей не стоило недооценивать любознательность своих спутников, и хотя они с удовольствием отвечали на её вопрос, свои собственные актуальности не потеряли.

  Сразу же после исчезновения Марии и Анис в портале Гробовщика Соломон поднял на уши весь постоялый двор, а затем и город. Разумеется, о подлых деталях своего поступка он умолчал, но зато во всей красе представил вину некромантки, лихо спроецировав её на оставшихся членов экспедиции. Горожане довольно легко поддержали такое обвинение, не стали препятствовать и пытатсья сколько-нибудь разобраться, но оправданием их служило то, что совсем недавно уже состоялся подобный суд, где аргументы были приведены по делу, и люди, ранее не отмечавшие за Ферном никакой лжи и коварства, просто поверили ему на слово в этот раз. Далее последовал групповой арест, и друзей сначала разделили, не дав возможности пообщаться и как-то скооперироваться, а затем собрли уже в зале суда, где всё и случилось. Так друзья в общих чертах описали происходившее в отсутствие Имрезы. Они не знали достоверно, какими судьбами в город занесло сэра Вальфайра, но по тому, что им удалось подслушать из разговоров инквизиторов, прибыл он аккурат перед началом процесса, держа путь из Норвуда. Учитывая, что довольно далеко для столь скорого появления и тем более экстренной связи, даже если вдруг Соломон умудрился провернуть всё заранее, да и последний относился к Гектору настороженно, что давало веские причины считать, что глава Инквизизции всё-таки пришёл без предупреждения. Как бы то ни было, все и так прекрасно осознавали, что не окажись этот человек в нужном месте и в нужное время, судьба Грейскалл сложилась бы... иначе.

  — Наверное, стоило пригласить его к застолью. Всё-таки он помог... наверное. — неуверенно пробормотала Мередит.

  Алхимик, занимавшийся повязками тигра безотрывно, потому что тот постоянно ворочался и не давал своим травмам надлежащего покоя, был слишком занят работой, но ответ держал уверенно и спокойно. На то была причина, которую он и озвучил.

  — Ну если госпожа в самом деле вознамерится засунуть мне в задний проход большой хрустальный шар, то ей придётся здорово постараться, да-да. И вовсе не потому, что моё очко попросту не вместит его без соответствующих травм, а потому, что палантир изъял ваш дорогой сэр Вальцфайр. Я бы и рад был ему его не отдавать, но, справедливости ради, стекляшка в свою очередь была "одолжена" у Коллегии Магов, и когда инквизитор ткнул меня в этот факт носом, я отдал ему вещь. Так что обращайтесь теперь к нему с этими вопросами. Кстати, а что там по нашему вопросу-договору?

  — Любезная госпожа, нам, конечно, совестно просить о таких вещах ввиду всего перенесённого вами, но, уповая на то, что сейчас вы находитесь в кругу друзей, не могли бы вы поведать нам о злоключениях, постигших вас в ту ужасную ночь? — подал голос Брогар.

– Собаке собачья смерть. - констатировала факт Мария, выслушав что сделал Соломон, - остался один единственный вопрос, ответ на который мог бы дать только Вальцфайр - кем был Ферн до того как стать инквизитором. Не удивлюсь если простым чернокнижником с гримуаром, и просто преступником, а потом получил амнистию и власть в рядах инквизиции. Сколько же жертв вот так, после его клеветы, было убито? Думаю немало.

— Наверное, стоило пригласить его к застолью. Всё-таки он помог... наверное. — неуверенно пробормотала Мередит.
– Думаю что нет. Если бы он пожелал, то уже был здесь, вне зависимости от нашего на то желания. А может он уже на пути сюда. - отказалась Мария от предложения.

– Я понимаю ваше любопытство, но те вещи что я видела там... - бледное лицо некромантки стало ещё более бледным от страха воспоминаний об Черве, - Они вам не понравятся. Вы точно хотите лишиться сна и покоя, как и я?.. Хотя... Вы же не понимаете совсем о чём я говорю. Той ночью Ферн меня усыпил чем-то алхимическим и утащил с кметами и стражниками в лес, чтобы сжечь без суда и следствия. Инквизитор испугался моей теории о том что... Кхм. Я думала что у меня на руках была филактерия Константина Зигмара. К сожалению моя теория подтвердилась в дальнейшем. Голос из Ковчега, который я ошибочно принимала за Жнеца, принадлежал Зигмару. Теперь то я уж точно знаю это. У Жнеца голос доброго дедушки, который угостит тебя пирожком, а у Зигмара густой баритон, как у столичного дворянчика.
Так вот, я отвлеклась на лирику. Моя теория подтвердилась, ведь на мой отчаянный зов помощи явился чёртов Гробовщик. Страшное создание, и ещё более страшно выглядело то как он пожинает души. Вот и Ферн струхнул в тот момент, бросил Анис прям в лапы монстра, чтобы себя спасти, после того как понял что баланс сил не в его пользу. Я уже к этому времени из верёвок вырвалась и забрала себе Ковчег. Всё ещё не понимаю, как такой некомпетентный урод мог стать инквизитором. Было так же просто вырвать у него Ковчег телекинезом, как и гримуар у Хэлвина. Дилетанты.
В тоже время Анис упала в гроб к Гробовщику, который являл собой по сути порталом. Только видать для неё и меня было уготовано иное место, потому что мы не видели никого из числа тех, кого утащил Гробовщик в ту ночь. Но это и не важно. Важно где мы оказались. А мы оказались прямиком в глубинах Ярхудерверлихлибрадштадта!
Отвратительно огромные коридоры, отвратительная темнота, отвратительно сильный магический фон, который сносит крышу... Угх. Место, которое нужно было сравнять с землёй, а не запечатывать. Вероятно мы там блуждали очень долго, раз на суде уже был день, и блуждали бы ещё долго пока не умерли от истощения, если бы не нашли... Если бы не нашли библиотеку и единственного живого обитателя крепости, имени которого я предпочту не называть. Он то и помог нам, по сути со всем. Указал нам путь к Зигмару, который засел сразу за библиотекой, помог покинуть крепость через телепорт... Но даже этот феномен живого обитателя Ярхудерверлихлибрадштадта и близко не стоял с тем что я увидела в опочивальне Зигмара!
То место было схожим по структуре с тем, куда мы впервые попали. Бесконечно большая галерея, заполнена сотнями тысяч нежити. Весь древний цвет рыцарства Иствуда и Вестелии, паладины всех богов. Я видела всех кто пытался уничтожить Зигмара в древности. И сейчас могу сказать с уверенностью, они не только не преуспели в своём походе, а сделали только хуже, расшевелив то что скрывали мрачные стены дварфийской крепости.
Лицо Марии искривила гримаса ужаса, когда она добралась до ключевого момента своей истории:
– Ордена рыцарей и паладины нашли в крепости червоточину в кромешную бесконечную тьму, иное измерение, в которое обитатели крепости хотели попасть из любопытства и благих побуждений, чтобы создать по образу и подобию магии ламий, свою собственную магию. Чтобы не зависеть от доброй воли богов, и не выискивать по крупицам знания ламий... К сожалению, кошмарная энергия из червоточины не поддавалась контролю, полностью или уничтожив обитателей, или исказив их до не узнаваемости.
Но есть ещё один нюанс - они не только открыли червоточину в иное измерение, но и нашли там кое-что. Или кое-кого, если быть точным.
Леди Грейскалл подняла свои расширенные от страха глаза на команду.
– Они нашли монстра, чей бесконечный голод способен поглотить реальность, чьи циклопические размеры столько велики, что стремятся к безумию, и чья тень может затмить тысячи солнц единовременно, погрузив всё в бесконечную ночь... И рыцари своей попыткой сбросить Зигмара в червоточину, растормошили этого монстра. Он сейчас рыщет среди бесконечной тьмы, двигаясь к нам.

– Я всё это видела своими глазами, господа. Я говорила с Зигмаром об этом. А он... Опять начал рассказывать о своём плане по спасению. Абсолютно лживая затея, если хоть чуть-чуть задуматься. Мне кажется он просто хочет уничтожить всех живых и убежать от этого... Этого... Этого Червя с бесконечным голодом. А сказка о его загробном королевстве не более чем сказка.
Буду честна с вами, он предлагал мне "занять трон" возле него, передав филактерию ему. Обитатель крепости, которого мы ранее встретили, говорил что здесь было много людей до меня, которых убили даже не моргнув глазом. Наверное я не первая кому наплели с три короба о становлении приближённым Зигмара.
И вот здесь у меня был выбор, попытаться уничтожить филактерию, выкинув её в червточину, но точно умереть, или отдать добровольно... И согласиться на перенос в его загробное царство. Как видите филактерии у меня нет, а сама я жива. Я удивлена что Зигмара меня отпустил и одарил вечной молодостью, в награду, раз я отказалась идти с ним. Жаль что когда я потеряла филактерию, нежить сразу же ополчилась на меня и захотела убить, как бы намекая сразу насколько личу было плевать на меня.
Тут то и ворвалась в зал леди Тейлер, прикрыв мой отход. По сути, ценой своей жизни, ведь до этого момента я не знала что нежить может использовать магию, дарованную им богами при жизни. Я точно видела с десяток ледяных копий в том дварфийском механизированном костюме, в котором она ворвалась в помещение меня спасать. Ну и как завершение истории, могу заметить что на Анис нету ни царапины, хотя я только что рассказала что она пожертвовала собой... Я решила что это как-то сможет искупить мою вину перед человечеством, раз я отдала Зигмару его кусок филактерии. Я воззвала к Жнецу и пожертвовала ему дар Зигмара и своё сердце ради того чтобы получить Ковчег и воскресить Анис. Теперь у меня вместо сердца холодный кусок камня...

– Теперь вы знаете всю историю. Я всегда была за максимально доверительные отношения с моими подчинёнными, которым я могу доверять, а вам я могу доверять. Мы с вами уже слишком плотно связаны, чтобы у меня были тайны от вас. Что ж... Может меня теперь осуждать и обсуждать, вы в праве высказать своё мнение.

– И кстати, о куске камня у меня груди. Он голоден. - сказала с какой-то хищной интонацией Мария, бросив не менее голодный взгляд на команду, - те зомби в подвале, их не уничтожили всё ещё? В них точно осталось что-то, чем можно поживиться. - последние слова Марии звучали откровенно безумно и опасно, но мистический голод так защемил в груди с новой силой, что она уже и не могла думать чётко, только бы насытить себя.

  Обсуждение последних часов жизни Соломона и его причастности в военным преступлениям прошлого вызвали только чувство омерзения от мысли, с каким чудовищем их связала судьба, так что Мария правильно бы поступила, если бы больше не возвращалась у публичному освещению данной темы. Все всё понимали, вины за Грейскалл никто не видел и в помине, и куда интереснее было то, что случилсоь помимо этого.
  Описание событий той злополучной ночи в лесу, когда жертвой предательства стала не только Имреза, но и Анис, побудили последнюю, сидевшую рядом с Кайденом всё это время, обняться друг с другом в чувстве сопереживания. Отрадно, что, несмотря ни на что, это смогло пойти на пользу укреплению духовной связи, ибо правду говорят, что любовь, как сорная трава, способна прорасти даже в самых неприглядных условиях.
  Первое упоминание Ярхудерверлихлибраштадта вызвало единогласный вздох удивления. Без сомнения, каждый из присутствующих как минимум что-то такое слышал про это место, так что эффект был объясним, и впоследствии он ещё не раз повторился, пускай и с меньшей силой, когда некромантка вновь упомиинала его и обнаруженные там странные и страшные вещи.
  Таинственный жилец крепости вызвал неподдельный интерес, который обещал ещё долго не угаснуть, но когда Мария заговорила о короле-личе, вот тут-то уже никто не посмел отвлечься и на мгновение, жадно ловя каждое слово, каждый слог, повествующий о невероятных открытиях и не менее невероятных встречах и их последствиях. Но даже история о Константине и всём том, что было связано с ним и его армией нежити, быстро померкло в момент описания червоточины и угнездившегося в ней апокалипсиса грядущего дня. Удалось нагнать жути даже на Джареда, который, судя по виду и реакции, сначала воспринимал это всё как прохладные истории и был больше занят вылизыванием своих ран на фоне попыток алхимика вовремя менять повязки, да и тот тоже нет-нет да навострял уши, впитывая информацию так, словно собирался слово в слово, точь-в-точь изложить её какому-то своему верховному командованию.
  Отдельного внимания заслуживала реакция младшего Гримсона на повествование о подвигах Анис. Судя по его вопрошающему взгляду в тот момент, охотница не рассказывала об этих вещах - но теперь у них явно будет о чём ещё поговорить наедине, и вряд ли эти разговоры приведут к конфликту, ведь девчонка действительно показала себя как герой.
  Команда достаточно спокойно восприняла информацию о новом формате некромантке в части касающейся сердца. Возможно, повлияло то, что описанные до этого вещи взбудоражили их умы на порядок сильнее, так что этот "пустяк" мог показаться уже не таким примечательным. Вполне возможно, что некоторые из них даже не совсем буквально поняли, что у Имрезы вместо сердца реально что-то иное, но, так иди иначе, она сказала как есть, а кто там что себе вообразил по итогу, его личное дело, не так ли?

  — Ноль процентов осуждения, сто процентов понимания. — таков был вердикт Мередит по итогу всей речи, и почему-то в её лояльности Мария даже не сомневалась.

  — Я думал, что моя верность клятве подвергнется испытанию на прочность после вскрытия всей истории, но этого не случилось, и даже более того, я рад, что эффект был совершенно обратным. Если бы в войну у нас были такие командиры квк вы, леди, она бы закончилась гораздо, гораздо раньше и лучше. — Брогар был как всегда честен и прост, но его солдатская искренность стоила дороже любых других признаний.

  — Мой дядя был для меня примером, и я доверяю его мнению. А теперь доверяю и вашему, потому что вы тоже для меня пример, Мария... ну, не как женщина, но как человек... э-э... — Кайден, начавший так хорошо, так мило запутался в конце предложения, что в итоге чуть не упустил главного для себя, — И вы уберегли для меня Анис, которую я...

  — Что я тебе говорила по поводу публичных выказываний любви, охламон? — кажется, нрав охотницы стал возвращаться, ведь тяжело перестать быть собой даже после столь серьёзных жизненных перипетий, но и её отношение к леди Грейскалл круто поменялось в самую лучшую сторону, — И всё же, мы вместе пережили такую лютую срань и разбор полётов, что мне после этого плевать, в каком месте у тебя там камень или ещё что. Ты мне теперь сестра названная, и даже не смей спорить, укушу, хе-хе.

  — Даже если просто принять во внимание, что мою прежнюю хозяйку, уличённую в некромантских практиках, казнили, а вам всё с рук сошло, то вы её уже перещеголяли. — с этими словами Джарел нашёл в себе силы и возможность встать, приблизиться к Марии и крепко обнять её, — А даже если и не принимать, вы всё равно лучшая хозяйка, я за вас под любые ножи лягу, только не забывайте хорошо кормить и это... ну это... в общем, да.

  Последним в число ответивших вмешался Нпнрцельс, и этим своим действием несколько перебил попытку выяснить степень полезности оставшейся нежити. Впрочем, даже без этого ответа леди Грейскалл могла понимать, что вряд ли удастся поиметь с этого хоть что-то.

  — Ах, как жаль, как жаль, что меня не было рядом с вами в той крепости. Мы бы могли раскрыть кучу вселенских тайн-секретов. — Мария ощутила его руки на своих плечах, изъявляющие очень сильное желание отвести девушку в коридор на второй этаж, чтобы там наедине задать по-настоящему волнующий алхимика вопрос и заполучить в свои ручонки наконец-то ту вещь, о которой мужчина грезил параллельно лекарским занятиям.