[D&D 5] Divine Love | ходы игроков | Наследие Эдо

  — Призвание... Моё призвание... Да уж, правду говорят, что жизнь как спираль, и всё повторяется, когда та заходит на новый виток. — Айро закрыла глаза и вновь улыбнулась, — Однажды я тоже спросила своего сэнсея, каково его призвание, в чём смысл его жизни. Тогда он молча подошёл ко мне и ударил меня по щеке. Тогда мне стало ясно, что этот не тот вопрос, который следует задавать учителю. Наоборот: это тот вопрос, который он должен задать своему ученику в конце обучения. И тогда мастер Чен спросил меня, каково моё призвание...

  В ночи слышались крики людей, ржанье лошадей и далёкие звуки битвы. Но в маленьком додзё, где в этот час горели все светильники, группа воинов готовилась выступить в бой. Как и прежде перед тренировкой, они сидели в несколько рядов, в строгом порядке, но теперь каждый из них вместо учебного меча держал на коленях настоящий, а вместо тренировки их ждало сражение с настоящим противником. И каждый понимал, что сегодняшний разговор с учителем может быть для них последним. Но так было надо, таков был их путь.
  Седой учитель отнял худую ладонь от лица ученицы, сидевшей в первом ряду среди других таких же. На щеке молодой девушки наливался алым отпечаток его пятерни, но та больше не задавала неуместных вопросов и выучила свой урок. И тогда он спросил её, строго заглянув прямо в глаза.
  — Каково твоё призвание, Айро?
  И девушка, собрав волю и дух в кулак, опустила взгляд на клинок, блестевший на её коленях, увидела в его отблеске отражение собственных глаза, и тогда подняла его на учителя вновь, но уже с уверенностью, сильнее которой не было ничего на свете.
  — Мой путь пролегает там, куда течёт кровь врага. Смерть - вот моё призвание.
  И учитель утвердительно кивнул, нахмурив густые седые брови, так как это была правда...

  — Не знаю, Мико, в чём моё призвание. Когда-то знала, как мне казалось, а теперь точно знаю, что не знаю. — Айро протянула руку через весь стол и, пользуясь тем, что ученица не посмела отстраниться, схватила её за щёчку легонько двумя пальцами, — Нет, я не буду бить тебя за этот вопрос. Хотя я почерпнула всё, что могла, от своего сэнсея, тебе я передала самое лучшее. Остальное... ни к чему, как и эта пощёчина.
  Но дальше в движениях однорукой стали прослеживать уже следы опьянения, и та, возможно, впервые, но немного утратила над собой контроль.
  — А ведь ты права. Посмотреть на всё под другим углом. Это кажется таким разумным, но как часто мы забываем о такой возможности. Может быть, и мне стоит так сделать прямо сейчас? Может быть, ты сможешь убедить меня никуда не ездить? О, это будет нелегко, нелегко...хе-хе...
  Хацуне ощутила на себе чужой взгляд, и даже не один. Никто из посетителей не лез в дела других, но всё-таки иногда они обращали внимание на то, что происходило за пределами их собственных столиков. Пускай это был и не взор шпиона, но точно не то, что хотелось бы девушке. Преградить уста мастеру она, конечно же, не могла прямым текстом, но что-то определённо сделать стоило, может быть, не сейчас, но в скором времени, когда после очередной бутылочки Айро начнёт пошатывать, и тогда будет повод предложить проводить её до дома.
  — Мне не требуется помощь, уж поверь. Но тебе я помочь буду рада всегда, даже если это выйдет за пределы нашего... — учитель вдруг громко икнула, — ...Сотрудничества, м-да. Только скажи, и я всё сделаю. Обижает кто? Будет висеть вверх тормашками на бельевой верёвке третьего этажа в районе Кабуки. Парень какой проходу не даёт? Рядом с первым повешу, делов-то. Или, может быть, наоборот, какой молодец строптивый внимания не обращает? Ну, тут уже сложнее будет, да-а... Но неужели у такой молодой и красивой девушки могут быть проблемы на этом фронте? Как зовут твоего парня?

  Не сказать что Мико была уверена что Айро её ударит, хоть она и была в некотором роде суровым учителем, но очень справедливым, однако кошка слегка напряглась. Но к её удивлению мастер просто схватил её за щеку, от чего ушки неко поднялись и раскрылись от неожиданности.
  — Я... Спасибо, мастер. - даже сейчас Мико подчеркнула некоторую мудрость со слов одноглазой - Я? Но... Но как? В смысле я бы хотела чтоб вы остались, и дальше тренировали мне, но это так же будет эгоизмом думать лишь про себя да и вы мастер и...
  Мико стало слегка неловко от своих же вопросов, поэтому она стала ещё тише, а самое главное старалась не смотреть на окружающих, но девушка прекрасно чувствовала что совсем скоро пора уходить.

  — Нет-нет, меня никто не обижает, и я могу сама постоять за себя. - Мико не ожидал такое от своего мастера, но где-то в глубине ей было даже приятно, ведь пьяный человек начинает нести первое что придет ему в голову, так что возможно Айро действительно по своему заботилась о неко, но стоит отметить что нельзя было считать слова Айро пустым звуком, ведь она могла сделать то что предлагала, а так же Мико слегка смутилась от таких личных вопросов - Спасибо за комплимент, но... У меня нет парня.

  Ещё немного посидев и поняв что пора бы уже уходить, Мико стала ловить момент когда Айро слегка отвлечется, чтоб предложить ей отличную идею пойти домой. И как только эта возможность предоставилась, как показалось Хацуне, она начала действовать.
  — Айро, уже немного поздно, давайте я провожу вас домой, там вы сможете отдохнуть. Идёмте. - мягка сказала неко показывая что она тоже уходит.

  — Это хорошо... то есть, нет, плохо... то есть, не плохо, но и не хорошо. А, знаешь, ты права, мы и правда засиделись.

  Айро не стала развивать поднятую тему - в какой-то момент стало заметно, что она произвела над собой внутреннее усилие воли, чтобы преградить распоясавшиеся уста. Вот только на контроль тела это как-будто влияния не оказало. Женщины посидели ещё немного, употребив остатки заказанного, после чего вышли из идзакаи. Крепость походки сэнсея, до того обычно твёрдая и пышущая уверенностью, несколько уступила алкоголю, и хотя для того, чтобы свалить воительницу, этого было недостаточно, всё же её шаг уже был достаточно рискованным.

  К моменту, когда они дошли до дома Айро, представлявшего собой совсем скромную по размерам, пусть и опрятную, хижину, женщину уже стало заметно пошатывать, из-за чего Хацуне пришлось подхватить её под плечо и удерживать от падения. Так они дошли до самой двери, но мастер уже настолько плохо стояла на ногах, что зверодевушка осознала необходимость занести её внутрь и сопроводить буквально до койки. Но вот что удивительно: однажды Мико уже приходилось контактировать с пьяными подобным образом, и они как своим внешним видом, так и запахом, и поведением особенно, вызывали как минимум дискомфорт, а как максимум - отвращение. С Айро же всё было не так, и уважение к мастеру играло далеко не самую главную роль. Да, её шатало, но при этом воительница будто ловила каждый свой шаг, превращая инерцию крена в противодействующую ему траекторию, не позволяя ни себе заваливаться, ни возлагать на ученицу чрезмерную массу своего собственного тела. Один раз женщину как-то особенно сильно повело, и на непродолжительное время Мико оказалась лицом к лицу с мастером. Она готова была зажмуриться, ожидая стерпеть неприятное дыхание пьяницы, но к своему удивлению уловила лишь слабый флёр перебродившего в тепле саке. Речь Айро была достаточно связной, и весь процесс её перемещения больше походил на перетаскивание просто сильно раненого, нежели пьяного.
  Но, уже оказавшись дома, где не было ни любопытных глаз, ни чужих ушей, сэнсей вдруг снова заговорил о том, о чём не стал говорить дальше в идзакае.
  — И всё же меня удивило то, что у тебя нет парня. Ты хороший человек, Мико, а хороший человек хорош во всём. Что может мешать тебе, молодой девушке, быть несчастной в любви?

  Во время того как Мико шла с Айро, девушка чувствовала себя очень странно, с одной стороны это было ужасно, что она, дочь самурая и верховной жрицы храма, выпившая, помогает дойти до дома своего учителя, хотя может и никто не скажет что Мико пила, так как мастер выпил в раза три больше, но факт остаётся фактом, а с другой стороны... Мико чувствовала себя как-то иначе, словно свободнее, это было очень странное чувство, может из-за сакэ или чего-то иного. Девушка всегда пыталась понять свой путь, и тут она узнает что у её мастера, ветерана и самурая нет призвания. Точнее она делает это потому что просто делает, потому что ей возможно нравится, или по какой-то другой причине. Мико всегда знала что лучше делать то что тебе нравится, что ты умеешь, но прямо сейчас эта простая истина стояла с другой стороны, совсем другой и словно от новой перспективы всё становилось иначе. Мико многое не рассказывала родителям, она многое делала и хотела сделать что считала неправильным, и от этого страдала, ведь она искренне желает всего самого лучшего для родителей и её сокрытие правды скорее... Скорее повод не обидеть их и себя, какое же странное чувство. Но мысли сменились когда девушки дошли до дома Айро.
  Мико никогда не думала какой дом мастера, и вот сейчас она видит его и он по своему уютный, хотя в другой стороны такому ветерану и воину как Айро возможно не сильно важен обычный для человека комфорт, а может и нет, какой смысл гадать. В доме Айро вновь заговорила о личной жизни Мико и в этот раз нечто сказало неко что нет смысла держать лишь в себе, можно попробовать сказать другому, посмотреть какая будет реакция, может проблемы то и нет, к тому же девушка доверяла Айро и знала что она не расскажет её небольшой секрет.
  — Просто... Просто я предпочитаю... - первые слова дались тяжело, ведь тут было признание не тот ко для Айро, но и для Мико, сказать в слух что-то бывает очень тяжело чем сотню раз думать об этом, но с каждым звуком Мико словно становилась легче - Просто я предпочитаю девочек. То есть я не против парней, и с ними у меня нет конфликтов, но мне просто больше нравятся девочки, это странно, но вот так получается.

  В той паузе, что воцарилась после признания, вопреки всяким ожиданиям не было ни всплеска удивления, ни встающих поперёк горла шипов решительного осуждения - ничего из этого не было и в помине. Поначалу была лишь тишина, но, возможно, просто потому, что на снаружи никого не было, и девушки стояли внутри жилища, укрытые от всех посторонних звуков и взором стенами со всех сторон. Но было лишь взаимопонимание между ними и небольшой телесный контакт, что с каждой секундой понемногу, но возрастал.

  — В обществе, столь сильно привязанном к традициям, многие расценили бы твоё признание как нечто возмутительное, недопустимое, недостойное. — последнее слово, произнесённое Айро пусть и мягким тоном, но имело особый смысловой оттенок, — Но в мире, где сам бог заповедал поступать правильно, иметь свободное сердце и душу и есть самый правильный поступок. Я понимаю тебя, Мико, понимаю, как сложно тебе принять себя, и как ещё сложнее принять это другим. Многим, очень многим, но не всем. Ты очень смелая девочка, и благодаря своей смелости можешь выражать свои чувства свободно. Из всех моих учеников ты та, кто усвоила этот урок лучше всех, хотя и учитель и не самый лучший, и время не совсем подходящее. Но однажды ты раскроешь душу перед кем-то, кто поймёт тебя даже лучше, чем я. И ваши души сольются как инь и янь, отныне и нераздельно, и не будет вам больше дела до людской молвы, ибо любовь свободна и вечна...

  Сэнсей, в речах и поведении которой уже не были ни намёка на опьянения, медленно обняла Хацуне, прижала её к своей груди и позволила утонуть в ней и своих объятиях как в настоящем облаке безмятежности и взаимопонимания, и хоть это было сделано всего лишь одной рукой, более нежных объятий, не считая разве что руки своей собственной матери, Мико ещё не испытывала.
  А затем, проникнувшись взаимным доверием и близостью, Айро словно передала девушке мысленный сигнал, побудивший ту поднять голову и посмотреть на нежно улыбающееся лицо своего учителя снизу вверх. И когда это случилось, женщина потянулась к её юным устам с поцелуем.

  — Я просто... Уже не знаю что правильно. И... - Мико хотела было что-то ещё добавить, но Айро просто прижала её к себе и тёплых объятиях, от чего девушка поняла что больше то и ничего не нужно говорить, лишь тихо пробормотала где-то в грудях - Спасибо...

  Девушке было приятны объятия мастера, она словно впервые встретила того кто дал ей просветление, повернул смысл жизни в другую сторону, словно показал что некоторые вещи закрываются от нас не из-за обстоятельств, а из-за нас самих, эта простая и одновременно невероятная мысль засела в голове неко и так же быстро исчезла, ведь её взгляд поднялся вверх, там где было лицо Айро, которая собиралась поцеловать Мико.

  Такое действие было неожиданным для воительницы, и возможно неправильным, но почему неправильным? Мико не была уже маленькой девочкой, она была взрослой и сама могла решать что делать, поэтому в этом секундном замешательстве и родилось желание. Мико поддалась навстречу поцелую, она сомкнула уста с Айро, и горячо поцеловала её, этот поцелуй был чем-то больше, чем-то сладостным и горячим, чем-то новым. Без каких либо мыслей девушка приобняла сильнее Айро не собираясь разрывать поцелуй просто так.

  Не уступая места бархатной темноте, усыпанной бриллиантами звёзд, луна, полная и серебристая, поднималась над горизонтом, заливая все вокруг призрачным, но завораживающим светом. И лепестки её лучей, словно снежинки, медленно опускались на плечи девушек, создавая вокруг них ореол нежности и умиротворения.

  Айро прижала её ещё крепче.

  — Ты позволила себе быть собой, Мико. И это самое прекрасное, что может сделать человек.

  Они двинулись дальше, и их шаги теперь были синхронны, их сердца бились в одном ритме. Дорога к постели Айро казалась теперь не просто путем, а путешествием в новую реальность, где их чувства были не слабостью, а силой.
  Айро зажгла бумажный фонарь, и его мягкий свет осветил комнату, придав ей интимный и романтический оттенок. Они сели на татами, плечом к плечу. Мико чувствовала себя так, словно наконец-то нашла свое место в мире, рядом с той, кто понимал её без слов. Айро, словно читая эти мысли, повернулась к ней, и её глаза засияли в полумраке.

  — Мико, – сказала она голосом тихим и наполненным глубокой любовью, – Ты знаешь, что этот мир может быть суров. Но ты сможешь пройти через всё. Быть может, скоро меня не будет рядом, но духовно я всегда буду рядом с тобой, буду твоей опорой, твоим щитом.

  Сэнсей взяла руку Хацуне в свою. Её пальцы были теплыми и сильными. Она улыбнулась, и эта улыбка была самой прекрасной, что Мико когда-либо видела. Учитель наклонилась и снова поцеловала Мико, и на этот раз поцелуй был более уверенным, более страстным. И девушка затрепетала, чувствуя, как их тела, волшебным образом освобождающиеся от одежды, притягиваются друг к другу словно два магнита.

  Мико молча и с лёгким трепетом шла за учителем, за Айро, шаг за шагом она двигалась словно в танце, внутри неё крутилось много разных эмоций и предвкушении, но среди них не было плохих, осторожных и тех кто кричали что она делает что-то не так, потому что неко считала что всё хорошо. Она хотела прижать к себе как можно сильнее Айро, но держала себя в руках, пока что, но каждое новое движение и каждое новое снятие одежды возбуждало сильнее и сильнее кошку, пока она не оказалась полностью нагой вместе с Айро. После очередного поцелуя, "горящая" от возбуждения воительница решила что нужно действовать, она хотела этого, она хотела сделать приятное мастеру, как могла. После поцелуя девушка с лёгкой улыбкой стала опускаться чуть ниже, это было несложно, так как она была ниже мастера, опустившись прямо к большим грудям, Мико обхватила сосочек губками, а второй рукой прикоснулась и слегка сжала вторую грудь мастера, посасывая и лижа сосок, девушка стала двигать Айро к кровати. Подходя к самой кровати, Мико позволила своей руке прикоснуться уже к крепким ягодицам женщины, без шлепков и сжатий, хоть и очень сильно хотелось это сделать, Мико так же перешла ещё ниже, к мускулистому животу Айро, она начала целовать кубики что так страстно манили, а после просто легонько положила мастера на кровать. Её хищные кошачьи глаза смотрели на Айро как на добычу и одновременно как на мастера с большим уважением, пока девушка не принялась целовать внутреннюю часть бедра, положив руки на внешнюю, после перешла на лобок, а после чего к самому сокровенному.
  Язычок Мико прикоснулась к киске мастера, в начале легонько, словно спрашивая разрешения, после ещё раз, и ещё раз, с каждым прикосновением, каждым проходом язычка, Мико чувствовала себя увереннее и увереннее. Пока полностью не отдалась киске, она начала активнее лизать её, посасывая клитор и просто стараясь сделать максимально приятно Айро. В какой-то момент её рука подошла чуть ближе, положив свой большой палец на лобок, чтоб начать его массировать, пока ротик всё сильнее и активнее продолжал работать язычком. Однако поверхности киски было недостаточно для Мико, она стремилась глубже, её язычок проникал внутрь киски, активно и страстно двигаясь по стенке, продвигаясь в глубь как она могла, не забывая помогать пальцем, который играл уже с клитором. Разогретая и даже слегка мокрая Мико не забыла и про себя, и хоть ей по своему доставляло удовольствие лизание, однако её тело требовало внимание, поэтому свободной рукой она стала играть уже с своей влажной киской, страстно, но не быстро теребя её. Всё тело и словно воздух наполнялся похотью и страстью, и девушка не собиралась останавливаться.

  Отношения, изначально выстраивавшиеся как между мастером и учеником, создавали особую ауру, сильно отражавшуюся на происходящем. В условиях, где, казалось бы, все должны быть равны между собой, Мико могла ощущать себя ведомой перед лицом наставника. Даже проявляя инициативу, она как-будто находилась в роли падавана, что демонстрировал сэнсею всё, чему научился за весь курс, а тот просто молча наблюдал за каждым его движением, оценивал. Но Айро учила зверолюдку воинскому делу, и как в нём финальный зачёт всегда проводился поединком, так и сейчас можно было сказать, что между женщинами совершалась эдакая борьба. Однако, поначалу учитель действительно позволила девушке взять инициативу в свои руки и показать, на что та готова и с каким уровнем чувственности, а, читай, мастерством возьмётся за дело.
  Когда Мико добралась до самого сокровенного, то её губы нашли причинное место в достаточной степени горячим и возбуждённым - тело учителя высоко оценило предшествовавшие этому ласки, которые и не прекращались. Но если до того женщина находилась лишь на стороне принимающей, то сейчас наступил момент, когда та уже не могла сдержать своего собственного желания вступить в игру.
  В самый разгар вылизывания Айро вдруг мягко, но уверенно подхватила голову Мико под подбородок и подняла почти на уровень своего лица. Мокрые, раскрасневшиеся губки, чуть высунутый язычок и слегка замутнённый взгляд девушки, бегающий и не совсем понимающий, почему её вдруг прервали, встретился с уверенным и чуть ехидным взглядом однорукой воительницы, что улыбалась и смотрела на неё сквозь пелену вожделения.

  — Я живой человек, а не тренировочный манекен, не стоит "избивать" меня в одностороннем порядке. Между нами должен быть равноценный спарринг.

  Но это было не замечание, о нет! Это был призыв к тому, что женщина хочет не только быть любимой, но и любить в ответ, и кто бы посмел не согласиться с нею в тот момент.
  Каким образом Мико вдруг оказалась лежащей на сэнсее, да ещё и перевёрнутой головой в другую сторону, она даже толком понять не могла. Но всё же её возбуждённый разум отметил, что девушка вновь находится головой между ног учителя и имеет доступ к её промежности, пусть и под другим углом. Сама же, стоя слегка на четвереньках, Хацуне ощущала горячее дыхание на своей киске. У Айро была всего лишь одна рука, и она использовала её для того, чтобы обхватить поясницу девушки со спины и сильнее прижать к своей голове, что уже зарывалась промеж ног ученицы и... Её язык не встретил никакого сопротивления. Всё-таки была в учительнице какая-то грубоватость, простая, крестьянская, и оттого по-своему милая и позволительная. Именно её проявила Айро, но поскольку обе они были сильно возбуждены и одинаково сильно настроены друг к другу наиблагожелательнейшим образом, вторжение, можно сказать, было встречено с определённым восторгом. Взгляд и разум Мико в ту же секунду прояснился от нахлынувшей волны ярких спазмов, волнами разошедшихся по её киске, и всё благодаря трудам мастера. Девушке ничего не оставалось как вторить этому примеру, ибо прямо сейчас ей наглядно демонстрировали настоящий урок. Татами стало их додзё, и всё развивалось по канону: сперва ученик показал мастеру, что умеет, затем сэнсей показал, как надо, и далее они должны были обоюдно отработать движения. Но различие заключалось лишь в том, что если при обучении боевому искусству учащемуся надлежало быть на пределе концентрации, то сейчас всё располагало к тому, чтобы сдерживать себя чуточку меньше, ведь, в конце концов, страсть была главной движущей силой этого урока, а она не любит жёстких уз. Или любит? на секунду в мыслях мог проскочить образ, в котором Айро представлялась увитой узами верёвок, хитроумно сплетённых между собой и всеми её членами, словно узор, и настолько же эффективный в сдерживании. Но лишь на секунду, ибо эта ночь явно была посвящена иной теме преподаваемого урока.
  Мико почувствовала, как вздохи и стенания сэнсея становятся громче. Неудивительно, ведь с самого начала девушка одарила её многими ласками, дав приличную фору. Но что же сделала Айро? Она прижалась лицом сильнее, и активнее заработала языком внутри зверолюдки, и таким образом мастерски направила все усилившиеся вибрации своего голоса в её тело, в самую глубину чувствительной части. Благодаря такой стимуляции уровень возбуждения кошкодевушки резко подпрыгнул и стал неуклонно расти. И снова всё по канону: дав ученику осыпать себя всем спектром своих ударов и техник, сэнсей выбирает момент, чтобы одним чётким приёмом уравнять шансы и разом выйти на один уровень с соперником. Истинный мастер. Но Айро явно могла сделать это ещё лучше, однако, по какой-то причине сдержалась, не использовала своё умение на полную силу, и это явственно ощущалось. Почему она так поступила? Плавно готовила ученицу к чему-то большему? Или просто не хотела делиться всеми секретами мастерства? Так или иначе, времени и возможности выяснить это прямо сейчас у Хацуне уже не было, потому что её тело и дух готовы были исторгнуть росу любви и огласить ночную тьму громким стоном финального удовольствия.