[D&D 5] Divine Love | ходы игроков | Сильнейший боец

  — Правда? Ну я, если честно, не уверен, что ты господин Камина, если ты не знаешь, то стоит спросить того деда на входе. — неловко погладив голову, сказал Ичиро, явно не поняв подкол и невольно самостоятельно подколов мужчину.

  Затем, всё-таки осознав слова, юноша усмехнулся и ударил кулаком в ладонь, он сразу же почувствовал изменение в комнате, когда воздух будто выкачивают, фокус переходит только на одну цель, и только два человека имеют значение в этом мире, сам Тайсэй и его соперник.
  Между тем пока бой всё ещё не начался, он начал разминать ноги, боль в мышцах всё ещё чувствовалась, но состояние было явно в норме.
  — Да будет, будет драка, я же именно за этим пришёл! — звонко возразил парень. — Только я в спину не бью, повернись сперва.

  И... боец просто встал в ожидании в полу боевую стойку, собираясь напасть только если его оппонент повернётся.

  — Меньше разговаривай давай и дерись. Выяснять он собрался, ха! Выяснять будешь после того, как один из нас другому глаз на жопу натянет, и что-то мне подсказывает, что этот другой точно буду не я. Вперёд, я не собираюсь так весь день стоять!

  Но Ичиро был непреклонен в своих принципах. Он наотрез отказывался бить человека в спину, даже если тот сам об этом просил и уверял, что готов к сражению. И ведь было зерно истины в этом, как бы абсурдно ни звучала просьба. Дракон на спине этого смельчака, он словно и впрямь двигался. Или то просто боец играл мускулами, создавая иллюзию ожившей картинки?

  — Ну всё, мне это надоело. — Камина наконец обернулся, — Ты оскорбляешь это... этот склад... Да, ты оскорбляешь этот склад своим нежеланием сражаться. Призываю эти ящики в свидетели тому, что Ичиро - лох.

  — От лоха слышу! — резво ответили ящики голосом прячущейся за ними Кагуры.

  — Так пусть докажет, что не лох! — Камина напряг кулаки, и было теперь непонятно, кто из них больше всего хочет или не хочет драться. — Пусть пронзит своим буром небеса!

  Дверь склада приоткрылась, и туда просунулась улыбающаяся физиономия старикана, что дежурил снаружи.

  — Господин Камина, вы уже закончили сражаться?

  — Нет, идиот, у нас тут проблема. Этот Ичиро не хочет бить, хотя сам пришёл сюда за этим!

  — Хорошо, господин Камина, но я должен сообщить, что ваш удон вот-вот остынет.

  — Блин. — Камина раздражённо вздохнул, почле чего опустил плечи и уже спокойным голосом обратился к Тайсэю, — Эй, поесть хочешь?

  — Эй, я не лох! — в ответ выкрикнул Ичиро. — Это лохи в спину бьют, а я не бью, значит, не лох!
  В ответ на такие обвинения юноша тоже напрягся в кулаках и в плечах, но так было до тех пор, пока Кагура своим голосом умело не озвучила ящики, с этого момента Тайсэй едва не захохотал на всё помещение, прикрыв рот рукой.
  Явно не к такой битве он готовился, но потом случилось ещё кое-что, отчего внутри у бойца всё затрепетало, взметались бабочки, потеплело в сердечке, ещё и мурашки пошли - ему предложили поесть.
  — ДА, КОНЕЧНО, ХОЧУ! — утвердительно закричал он во весь голос подпрыгнув. — Удон - это святое, он не должен остывать.

  Через несколько минут они уже сидели в идзакае через дорогу, где, как оказалось, перед встречей с Ичиро господин Камина организовал себе обед, чтобы к концу состязания насладиться горячим. Сидя за столиком на подушке, Ичиро самозабвенно трескал длинную, толстую и невероятно вкусную лапшу из огромной миски, полной пахучего куриного бульона. Рядом с ним сидела Кагура и тоже уминала похожую порцию за обе щёки. Напротив сидел Камина, всё ещё сверкавший голым торсом и мускулами, и с наслаждением ел удон, не стесняясь чавкать и прихлёбывать бульон через край чашки. Бойцы ещё не доели и половины, но Тайсэй уже понимал, что этой порцией он натуральнол объестся, а рыжая и вовсе может лопнуть как шарик. Впрочем, последнюю это вряд ли остановило бы, судя по её аппетиту. Ещё бы - угощали ведь бесплатно!

  — Ладно, щегол, давай начистоту. — Камина отставил пустую чашку, выпустил лёгкую отрыжку и продолжил, — Какая религия не позволяет тебе в спину ударить? Это же не нежданчик какой, я был полностью готов.

  Кто бы что ни говорил, а на данный момент это была лучшая битва, и ученик Такахаси не собирался позорить имя учителя, уступая в скорости поедания лапши.
  — Ам, нууу... — ненадолго остановившись от поедания, парень погладил шею, сбитый внезапным вопросом.
  В голове возникало сразу несколько причин, во-первых, конечно же, бесчестность, об этом и так понятно, и все это должны знать, а во-вторых... Это ведь не так эффективно, как кажется, помнится, один раз Ичиро уже попытался атаковать в спину и потом схлопатал, так что... Боль в ребрах отдалась прямо сейчас, так что рука с шеи перешла на поглаживания солнечного сплетения. Гораздо лучше бить противника в лицо, чтобы знать, по какой траектории ответят его руки, и в случае с Каминой... Как-то подозрительно настойчиво он зазывал ударить его в спину, словно знал, что у него что-то припрятано на такой случай.
  — Дрался я как-то с Хиджикатой. — начал он без хвастовства. — Вот там то я решил в спину ударить, в эту надпись у него на ткани, он, как ты, не хотел поворачиваться, а потом таких люлей мне отвешал, что я вовек не забуду, да и нечестно же это, разве нет?

  — Хиджиката? Тоширо что ли? Ты дрался с командующим Шинсенгуми? Зачёт. А то, что ты его со спины пробить не сумел, это не столько его фишка, сколько талант, навык, искусство. Он ведь уже сколько лет Императрицу защищает. Дело государственной важности, а в государственных только расслабься - и в спину насуют, и пониже спины.

  Камина осмотрелся в поисках, чего бы ещё заточить, и в итоге выбор его пал на хлебные палочки.

  — У меня с атаками из-за спины по-другому дела обстоят. Это моя личная, чисто конкретная фишка. В прошлом у моей матушки было семь братьев, и всех семеро умерли из-за того, что их ударили по спине - кого палкой, кого ножом, кого лопатой, кого бык боднул. Батю тоже ниндзя убил, сюрекен ему промеж лопаток засадил и скрылся в ночи. Дед, наверное, тоже похожим образом помер, если бы раньше от старости не слёг. Весь наш род мужской умирал от ударра в спину. И когда мамка моя просекла это, понесла меня ещё младенцем в храм, где неделю молила духов-ёкаев, чтобы те меня защитили от удара в спину. Один из них, Ратикат, откликнулся, и теперь никто и ничто не может мне навредить, если ударит сзади, и не важно, готов ли я к нападению или нет.

  Старик, слуга Камины, принёс сладкую рисовую воду, очень холодную и освежающую, как раз для такого жаркого денька.

  — Но об этом знают все в Хоккайдо, поэтому мне сложно найти партнёра для хорошего спарринга. И вот появился ты, человек со стороны. Я увидел твой удар на арене, и мне захотелось почувствовать, насколько он силён.

  — Хитрая ты жопа, Камина. — комментировала Кагура, уплетая хлеб и запивая водой, — Поди, и не господин ты никакой.

  — Если есть деньги, то можно быть кем угодно, хоть господином, хоть графом забугорным. Только Императором быть нельзя.

  — И владыкой гор.

  — И владыкой гор тоже нельзя, да.

  — И лесным хозяином.

  — И лесным хозяином тоже, ну тут понятно.

  — И ёкаем стать нельзя.

  — И ёкаем тож... да блин, я в тебя сейчас ложкой кину!

  — Бе-бе-бе!

  Вполне привыкнув к знаменитости своего соперника, Ичиро неспеша довольно кивнул, да и без слов Камино было понятно, пропасть мастерства между ним и Хиджикатой была размером со всю страну Эдо, если не больше. О том, что ему удалось ещё и, вероятно, увидеть императрицу, он решил уже умолчать, мало ли как ему потом по лбу настучат за раскрытие такой информации.

  Последовав примеру Камины, или, точнее, всё ещё желая превзойти его хотя бы в поедании, Тайсэй засунул в рот сразу несколько палочек и, уже пытаясь не подавиться, начал слушать его, всё сразу встало на свои места.
  — Кхы-кхы... А вя... — с трудом юноша проглотил хлеб и, залив его водой, с довольным выдохом утёр рот. — А я говорю, сразу понял, в следующий раз ты так настойчиво не уговаривай напасть в спину, лучше поворачивайся лицом и уже когда противник пойдёт в атаку - выставляй спину.
  С громким стуком поставив чашечку, Тайсэй встал из-за стола с прямой спиной и уверенностью на слегка замаранном от бульона лице.
  — Раз уж так хочешь попробовать мой удар, то сразу бы так и сказал, пойдём попробуем.

  — Если я буду кидаться на соперников спиной, люди могут подумать, что я атакую их жопой. Срамота получится. — Камина усмехнулся, а затем, видя, что хлебные палочки кончаются быстрее, чем ожидалось, тоже налёг на их потребление, — Но ты не понял. Суть не в том, чтобы не чувствовать урона. Звездюлины не страшно получить, но если есть возможность, я хочу почувствовать максимум силы противника, всё, на что он способен - и желательно без вреда для себя.

  — Камина Железная Жопа. — придумала Кагура.

  — Для девочки, у которой нет перед лицом щита, такого же крепкого, как и моя железная жопа, ты даёшь слишком много воли своему языку.

  — У меня есть Ичиро, он любого ушатает. Да и я сама дать сдачи могу.

  — Угу, ну посмотрим, посмотрим. — Камина отряхнул крошки с колен и резво поднялся из-за стола, — Я сказал ПОСМОТРИМ! Уо-о-оо!!!

.

  Через несколько минут они вновь вернулись на склад. В этот раз Ичиро был предупреждён, а Камина остался верен себе и своему желанию опробовать удар знаменитого Буревестника. И он снова подставлял спину, загадочно играя мускулами и заставляя татуировку дракона вновь ползать на коже. Или тот действительно ожил?

  — Разве важно, что подумают другие люди? — с удивление спросил Ичиро. — Была бы у меня такая способность, я бы всех сракой атаковал.
  Посмеявшись над хирургическими подковами Сакуры и похлопав по животу чтобы утрясти еду быстрее, юноша самый первый почти вприпрыжку двинул к складу.
  — После сытного обеда, по закону Фусоведа, полагается подраться. — на ходу придумал он поговорку.
  И всё таки, даже зная о способности Камины, атаковать в спину мужчины играющего мускулами казалось странным. Отказываться от своих слов Тайсэй не собирался, так что встал в стойку.
  — Ну всё, сейчас посмотрим на твою супер спину!
  Жизненная энергия переместилась в руку заставив её набухнуть и парень почувствовал в ней последствия прошлого дня, не так сильно, отголосками в мышцах, но неприятно.
  И наконец ударил.
  — Джу-Ичи!

  — Иногда важно, иногда насрать, смотря какие люди. Но сейчас важно ПОДРАТЬСЯ УЖЕ НАКОНЕЦ, ЭТА СЦЕНА ДЛИТСЯ УЖЕ СТОПИЦОТ СЕРИЙ, РЕЙТИНГИ ПАДАЮТ!!!

  Камина как остался стоять спиной, так и стоял, но теперь оба знали, зачем и почему так надо, и все были готовы. Разве что у Тайсэя до последней секунды ещё могло сохраняться предчувствие, что добром дело не кончится. До последней секунды, пока он не нанёс удар.

  Когда пыль улеглась, посреди неё остался стоять Камина в неизменной позе. Мышцы на его спине продолжали играть, но теперь юноша уже точно видел, что это не они, а дракон перемещался под кожей. Возможно, это никакая не татуировка, возможно, он жил там, иначе как объяснить, что мужик даже с места не сдвинулся?
  Камина повёл плечами, покачал головой, похрустел шеей.

  — В самом деле неплохо. Я бы даже сказал, впечатляюще в чём-то. Наконец-то что-то почувствовал. Или то просто пыль кожу пощекотала? — после этих слов мужчина повернулся наконец-то, — А теперь довольно сливать бюджет аниматоров на эту арку, не хватало ещё начать заполнять её филерными флешбеками после каждого движения ресницы. Всё, шутки в сторону, бьёмся по-настоящему!

  Теперь пришло время Камины атаковать, и, кажется, в лобовых атаках этот господин был не столь силён, из всей серии Ичиро не сумел заблокировать только один единственный удар, да и тот лишь пощекотал челюсть, будто был пропущен просто для проверки. Сразу же в обоюдный обмен парень не полез, сперва отпрыгнул на пару метров и снова встав в стойку, хотя серия ударов и не была удачной, ученик Такахаси быстро понял, что недооценивать своего противника никак нельзя, почему-то казалось, что он не использует полную силу.
  — Ладно! Сейчас я тебе покажу настоящую серию ударов! — выкрикнул Тайсэй с ехидной улыбочкой.
  Он не собирался сдерживаться, этот поединок ему позарез нужно было выиграть, на кону стояла поездка в столицу, это было самое важное, надоело уже сидеть без дела и без турниров, ну и также от этого зависела честь, всё-таки это немного позор, где слыхано, чтобы буревестники проиграли парням, которые все удары принимают задницей.

  Обманный взмах ногой, рывок, двоечка руками со смесью карате и кунг-фу, удары были сильные, но почти полностью бесполезные, спина противника принимала все удары более стойко, чем черепаший панцирь, защищающий от острых кораллов, зря Ичиро подсказал своему сопернику атаковать спиной, это было слишком эффективно. Боец фыркнул, вся его серия заставила Камину только почесать спину, да и кажется, это вовсе была заслуга случайной пылинки в помещении.
  — Ах ты! Прекрати прикрываться задницей, как же срамота, о которой ты так печёшься?! — недовольно, а может даже и чуть обиженно раздосадовался он.
  И в эту же секунду Тайсэй почувствовал, что его противник начал серьёзничать, едва ли он успевал отводить удары, а вернее даже перенаправлять их в более прочные области туловища, чтобы не откинуться на половицы так быстро, конечно, со скоростью Юрэй ему было не тягаться, но и самому Ичиро было до неё как до царства Фуса.

  В ответ на это юноша уже нахмурился, он был близок к проигрышу, тем более что вчерашние поединки уже давали о себе знать, боль в мышцах вернулась, напоминая пульсацию от укусов пчёл по всему телу, нужно было заканчивать поединок сейчас, а значит придётся бить, когда черепашка вытащит голову из панциря.
  — Если бы ты не бил так сильно, я бы и не прикрывался! Или ты хочешь закончить драку раньше времени! Ха, слабак! — выкрикнул в ответ Камина и тут же отхватил люлей за дерзкие слова.
  В этот раз судьба была менее всего благосклонна к Камине, поэтому во второй заход схлопотал он уже знатно. Его отнесло к ящикам и бросило в них с такой силой, что мужчина оказался полностью погребён под обломками. Спустя ещё несколько секунд стало ясно, что выбираться он оттуда не собирается. Ичиро уже готов был опустить кулаки, как вдруг ошмётки досок разлетелись в разные стороны, и посреди этого вихря взлетел к самому потолку и могуче приземлился неудержимый воин Камина.
  — Ха-ха, наконец-то кто-то добрался до моей второй фазы! Трепещи же, Буревестник, теперь тебе будет одолеть меня сложнее в ДВА раза! — и Камина накинулся на Тайсэя, нанося вихрь ударов.

  И теперь Ичиро пришлось почувствовать всю силу красного дракона на себе, даже заблокировать ничего не смог, отчаянно закрываясь рукой, пока кулаки летели ему по туловищу и нырком в челюсть.
  Такой напор уже не выдержать, с последним кряхтеньем и с громким стуком он упал на пол, уже не поднимаясь, так прошло несколько секунд, казалось бы поединок уже закончился, как вдруг... в воздухе что то поменялась, сама атмосфера изменилась, будто температура понизилась на пару градусов. Юноша поднялся, медленно и ровно, совсем без дрожи в ногах он выпрямился, но в его взгляде уже не было привычной дружелюбности и игривости, это был взгляд, каменной статуи самураев, холодный и воинственный.
  Он снова пошёл в атаку, гораздо быстрее, чем раньше, удары стали холодные и точные, будто он стремился закончить поединок сразу же, одним ударом, каждым ударом в серии.

  В момент противостояния двух фаз и их яростных атак, преисполненных воинственного духа Джу и Ратикат, склад озарился яркой вспышкой, в которых потонуло ошеломлённое "Уа-а-а-ая!" падающей от взрывной волны Кагуры куда-то далеко за ящики. В итоге стоять на ногах остался лишь один Ичиро, а Камина распластался на животе в нескольких метрах. Он потом ещё немного попытался приподняться на руках, но не смог, и лишь поднял оттопыренный большой палец вверх в знак уважения и признания, что ци Тайсэя оказалось сильнее.

  Некоторое время ученик Такахаси смотрел на соперника, не обращая ни капли внимания на его жест, будто решал добить его или всё же перестать признавать угрозой, затем так же внезапно ужасающая атмосфера в воздухе пропала, и он без сознания упал плашмя на спину.

  Ичиро лежал на земляном полу склада и наблюдал, как в лучах солнечного света, ниспадающего из оконных отверстий в крыше, проплывают пылинки, что, отражая этот самый свет, сами казались его источниками и вдобавок приобретали ореол пушистости. Тишина воцарилась такая, что из-за неё в воздухе повис звон, и уши сами начали внимать ему благоговейно, словно тот мог поведать какую-то истину. Учитель говорил, что именно в такой тишине можно услышать голоса духов, но тогда ученик не понимал, как вообще может быть тишина, если есть голоса, ведь это было лишено всякого смысла. А теперь, кажется, понимал, и не только слухом, но и зрением. Ведь, переливаясь золотисто-жёлтыми чешуйками, нам ним поднимался полупрозрачный образ духа Ичи в виде дракона.
  В то же время, тускло сверкая красными проблесками среди тёмно-бордовой чешуи, словно то были тлеющие угольки, над телом Камины поднимался дух Ратикат. Духи решили общатсья в столь значимый момент, и раз они так решили, то прервать его было форменным святотатством, которое даже далёкий от этих вещей Тайсэй понимал на уровне подсознания, а потому и рта не смел раскрыть, поражённый зрелищем.

  — Горн великой битвы звучит вдалеке.

  — Духи пробуждаются, пробуждаются воины.

  — Брат за брата.

  — Брат против брата.

  — В этот раз ты одолел меня, брат Ичи.

  — Мы будем сражаться снова, брат Ратикат.

  — В вечном противостоянии нет победителей.

  — Но лишь продолжающий сражаться есть сильнейший воин.

  — Посмотрим, помогут ли тебе твои могучие порывы в битве с остальными.

  — Помогут, если их защитит твоя железная спина.

  — Кто ищет союза, тот воняет слабостью.

  — Кто встречает битву задом, воняет не лучше.

  — Хе-хе, ладно, я подумаю...

  Голова гудела, разум будто находился под толщей воды из реки, у которой жил Ичиро. Все звуки были приглушены да и само сознание постепенно ускользало, задержаться его заставил только необычный диалог.

  Размытый силуэт жёлтого дракона и такой же яркий синего, кажется ещё ни разу не удавалось увидеть настоящий диалог двух духов. Разговор не был пронизан тысячелетней мудростью, а напротив, слишком человечным, не как между двумя "божествами", а таким, будто Ичиро говорил с Кагурой или Джунпеем, подколы и вызов.

  Тайсэй смог застать этот диалог, но сил присоединится или спросить, что происходит, уже не было. Сознание отплыло лететь по ветру на спине Фуса.

  Ичиро плыл над облаками, постеппенно замедляясь и осязая воздух, окутывавший его тёплой дымкой, плавно опуская всё ниже и ниже. И вот он уже видел леса и поля под собой, холмы и протекающую извилистой змейкой речку. В изгибах последней он признал водоём, близ которого они жили с учителем, и тогда, расправив крылья своего желания, устремился ниже. С высоты птичьего полёта он видел дворик, в котором сэнсей учил его с самых юных лет. И прямо сейчас на радость очам там, где Тайсэй постигал основы искусства боя, сражалась с учителем его малолетняя копия, которую можно было угадать как по дерзким, почти обезьяньим выпаде, так и всклокоченной шевелюре. Ну как сражался — пытался что-то изобразить, а в итоге каждый раз получал по пяткам бамбуковой тростью Такахаси. И эта картина не могла не тронуть юношу, чьё лицо озарилось самой светлой улыбкой из возможных. Он даже помахал самому себе, в ответ на что малыш задрал голову кверху и тоже энергично приветствовал летуна. Но в тот же миг над землёй появилась тень, не то от огромной птицы, не то от какого-то демона, что накрыла всю поляну. И мальчик испугался, закричал...

  Тайсэй пробудился от этого крика, в глубине души прекрасно понимая, что ни за что бы не испугался ни тени, ни того, кто её отбрасывал, кем бы он ни был. Но это было настолько сильное чувство, что его послевкусие ещё долго не покидало голову несмотря на то, что юноша обнаружил себя в тихом и спокойном месте. Это была их комната в идзакае, и тёплый свет надвигающегося вечера, падая из окна, приятно грел чело. Вот столько времени Ичиро пробыл не то во сне, не то в забытье. И хотя рядом никого не было, он всё же отчётливо слышал знакомые голоса снизу, с первого этажа, куда они обычно спускались завтракать и обедать, а сейчас, видимо, не грех спуститься и поужинать.

  Уже и успел забыть Ичиро, что был таким маленьким, теперь он представлял из себя здорового юношу, крупнее многих самураев. А ребенком он был оказывается довольно миловидным, чем то напоминает невыспавшегося ёжика, только колючки лишь на голове.
  — Привет мелкий я! — хихикая произнёс он будто мог к самому себе обратиться. — Сильнее тренируйся, а то мне сейчас все подряд задницу надирают!

  Когда появилась неизвестная тень, Тайсэй инстинктивно попытался встать в стойку чтобы защитить себя или другого себя, но крик разума заставил его проснуться в холодном поту. Это когда же он тени боялся? Медведя значит не испугался, шинсенгуми тоже, да даже можно сказать демону навалял, а тут какая то тень дурацкая.
  — Ой-ой-ой... — Ичиро проснулся с ощущением, что ему бы не помешала ледяная ванна, но тёплый свет из окошка по своему заглушал боль.
  Всё так же не желая отдыхать как и в прошлые дни, юноша конечно же встал и хищно отправился на поиски еды, в животе было так пусто, словно там мог бы крокодил поселиться, впрочем по звукам это возможно уже случилось.

  В идзакае сегодня было пусто. Возможно, просто потому, что Ичиро встал слишком поздно, так как обычно он вставал раньше и встречал внизу кучу народа, но то были люди, зашедшие позавтракать перед уходом на работу, а сейчас они, стало быть, ушли. И только один столик был занят, а за ним сидели знакомые лица.

  — Вот он, проснулся, посмотрите на него. — Кагура, обернувшись через плечо, отметила появление юноши и махнула рукой, приглашая его.

  Господин Камина лишь кивнул приветственно, не сказав ни слова, но лишь потому, что рот его был занят лапшой. Целый котелок, полный похожего на вчерашний удона, только вдвое тоньше, длиннее и кучерявее, занимал центральное место среди тарелок с чисто овощными закусками. Не так богато, как в прошлый раз, но для завтрака сгодится, и, что самое важное, Тайсэй мог на это накинуться с чистой совестью. Камина с наслаждением втянул в себя длинную, упругую прядь лапши, и та, скользнув по губам, оставила на них капельку пряного бульона. Он прикрыл глаза, явно наслаждаясь тем, как тепло разливается по телу, и лишь коротко кивнул Ичиро, указывая палочками на свободное место, словно приглашая разделить этот нехитрый, но такой согревающий душу пир.

  — Похоже, твой дух сильнее твоего тела. Иначе я не могу объяснить, почему ты тоже вырубился после боя. — начал боец.

  — Угу, забодал уже, каждый раз вырубается после того, как задаст жару. — бурчала Кагура в перерывах между едой, и было решительно непонятно, как в такой маленькой девочке может помешаться столько пищи, да ещё с таким зверским аппетитом, — Говорю же, надо больше тренироваться, а то так и будет отключаться в самый ответственный момент, ага.

  — Да не, тут дело в другом. Я бы поговорил с господином Ё, ведь вы, кажется, знакомы.

  — Да чего с ним разговаривать... — рыжая явно хотела повзмущаться, но даже у неё были свои пределы, — В смысле, при всём уважении к Хонде, он ничем нам не поможет за столь короткий срок, да и ему самому надо оклематься. А пока это случится, турнир закончится, и будет вдвойне обидно, если победит та пунцовая самка.

  — Считаешь, Джотару Бакэ не надерёт ей зад?

  — Может и надерёт, а может и нет, прямо и не знаю. Но выглядят они оба так, что если они прямо на поле боя не потрахаются, то мочилово будет просто лютое, ага.

  — Эй, не слишком ли крепкие выражения для такой мелкой засранки как ты?

  — Мелкая засранка, ха! Сам сказал, хе-хе.

  — Ичиро, что думаешь? — Камина повернулся к парню. — В тебе есть потенциал, но он толком не раскрыт. Без тренировок это просто пшик, каким бы мощным он ни был.

  — У него нет времени, турнир уже идёт, и нам надо скорее ехать в столицу, там вся движуха будет проходить. По пути и будет тренироваться. Если бы только были мастера, способные за пару дней натаскать его по нужной технике, то ещё ладно, но где таких найдёшь?

  И хотя вопрос Кагуры был совершенно риторическим, он заставил лохматого крепко задуматься.

  — Кстати, если ищешь Джунпея, то он снаружи, с какой-то тёткой общается. Кажется, у них роман. Как придёт, не забудь напомнить мне подразнить его в жанри тили-тили-теста-жениха-и-невесты, ага.

  — Кто? Я? А, ну да, очнулся. — произнёс Ичиро поглаживая свою бедную голову. — Ох-ох-ох, в голове будто туман один.
  Юноша сел за стол и не смотря на его расфокусированным разум, ноздри уже начали двигаться учуяв запах бульона. Не спрашивая он сразу же взял свободные палочки, даже не убедившись были ли они ничейные, тело требовало пищи для восстановления.
  — Да я же ничего не помню вообще! Размыто только, как я тебе могу тренироваться если даже не помню почему отрубился. — недовольно пробормотал он в ответ на слова Кагуры.

  Вся эта шумиха с турниром только накаляла нервы, если Камина сумел довести Тайсэя до бессознательного состояния, то до Юрэй ему ещё топать как до луны и он это прекрасно понимал.
  — Мой дедушка бы что нибудь придумал... Но Кагура права, надо готовиться к турниру, времени совсем мало, вот бы договориться с этим Ичи один на один, так же, за тарелкой удона.
  Видя, что Камина задумался, Ичиро сразу же подметил это и слегка наклонился чтобы посмотреть ему в лицо.
— Погоди, а у тебя что, кто то на примете есть?

  — Да я же ничего не помню вообще! Размыто только, как я тебе могу тренироваться если даже не помню почему отрубился.

  — Вот о чём я и говорю! Совсем обленился, никакого развития! Уже должен одним взглядом брёвна в щепки разбивать, а сам чуть напряжётся, сразу в обморок шмякается, ага.

  — Мой дедушка бы что нибудь придумал... Но Кагура права, надо готовиться к турниру, времени совсем мало, вот бы договориться с этим Ичи один на один, так же, за тарелкой удона.

  — Лишь бы лясы точить да харчи переводить, в этом весь братик. Кстати, Ичи — это типа дух-покровитель Ичиро. И, наверное, неспроста их имена похожи.

  — Да знаю я, кто такой Ичи. — вдруг промолвил Камина с совершенно невозмутимым лицом, будто никакого откровения во всём этом не было для него и в помине.

  — Э-э?

  — Ты то экаешь, то агакаешь. Определись уже, ага. — боец явно был мастак передразнивать, да так, что Кагура не нашлась, чтосразу ответить, и это дало ему время продолжить поднятую тему, — Я много духов знаю. Ичи, Ратикат, Сагат, Шин, Далай... эм-м... Акума, кажется. Короче, много их, всех не перечесть. Кстати, Кагура, да.

  — Что опять не так?! — воскликнула девчонка сердито, думая, что её снова подначивают.

  — Да угомонись ты, мелкая. Тебя назвали в честь духа, которого тоже зовут Кагура. Помню, было время, когда на Осеннем фестивале все девушки наряжались в бело-красные кимоно и носили лисьи маски. Они вроде как и сейчас так делают, но уже неохотно. — Камина выудил последнюю лапшу из миски и с удовольствием выпил прямо через край весь оставшийся бульон, — Кхм, так вот, спрашивали за учителей, что могут быстро обучить? Знаю я одного, в соседнем городе живёт. Мурамаса Горо, может знаете?

  — Это который ножики точит?

  Ещё влажные и жирные от удона палочки полетели в Кагуру.

  — Не ножики, а боевые клинки! Не точит, а куёт! И не он конкретно, а весь род его кузнечным делом славится. Однако, сам Горо избрал иной путь и дошёл в нём до великого мастерства, чем превратил позор в великую честь для своей семьи.

  — Если этот Мурамаса находится по пути в столицу, то можно и заглянуть, авось чего подсоветует путного, ага.

  — В том и загвоздка. Я не знаю, жив ли он ещё. Сам видел его однажды, своими глазами, но в дни, когда это было, я мог вон под тот стол зайти, не склоняя головы.

  — Ты что, раньше был карликом?

  — Клянусь Небесным драконом, я тебе сейчас эту миску на голову надену и вот этими палочками как гвоздями к темечку прибью, чтобы не сняла больше!