| |
|
|
— Да-да, «пумы» - вечно голодные, вечно в состоянии охоты, и о том, что она началась на него, мужчина узнаёт уже, будучи схваченным. — всё усмехался Сильвестро, ювелирно переворачивая смысл монашеского посыла, нисколько при этом не нарушая контекста, — Одна такая напала однажды на моего отца, и лишь богу унесли его живым из лап хищницы, но та всё же оставила на прощание шрам на сердце.
Разумеется, когда появился косолапый, все разговорчики мигом прекратились. Мужчины подскочили, но от побега их уберегла секундная растерянность и прозвучавшие сразу же предостережения священника.
— Отче, а вы уверены, что это поможет? — сдавленным шёпотом прохрипел Эмиль.
Одного взгляда на юношу было достаточно, чтобы увидеть, как он затрясся. Никто, разумеется, никогда не уточнял, доводилось ли молодчику видеть медведя вблизи, да и повода как-то не было, но, видать, зверь произвёл на него очень сильное впечатление, пробудив далеко не самые лучшие «качества», но в то же время понятные и объяснимые. Возможно, стоило даже отдать ему должное за то, что не удрал сразу же или не грохнулся в обморок. Ведь стоило только взглянуть на Сильвестро, как сразу же становилось понятно — этот, хоть и твёрдо стоит на ногах, с такой же твёрдой поступью бросится наутёк. И только Адам воплощал собой хоть какое-то, но подобие смелости — в очередной раз оправдывая стереотипы о северянах, но сейчас это было очень даже на пользу.
Но вот Эстате дал сигнал, и все как по команде подняли руки и зашумели, пугая медведя кто как сумел. А сумели, мягко говоря, паршиво. Здоровяк что-то зарычал, не иначе как подражая языку зверя, но уж больно тихо, невыразительно. Сильвестро, пусть и постарался придать своему голосу громкости, вместо рёва издал лишь какое-то блеянье козлёнка, от которого у любого уважающего себя хищника разве что голод проснётся и жажда лёгкой добычи, нежели страх. А у Эмиля и вовсе голос пропал — он лишь разевал рот, словно рыба, не издавая ни звука. В итоге голосист оказался только сам монах, но было ли этого достаточно для мишки?
Зверь обошёл телегу с задней стороны — повезло, что не спереди, иначе напугал бы лошадей. И, судя по тому, что не остановился, шум и голоса не произвели на него никакого впечатления. Возбуждённо урча и водя носом поверху, словно чувствуя близость добычи и предвкушая её, медведь приближался к костру и стоящим рядом людям.
|
|
61 |
|
|
|
|
Видя как сильно струхнули его, монах понял что всё вновь придётся брать в свои руки. Оно и не мудрено что сопливые отроки струхнули перед таким грозным зверем. Но падре был не таков - падре прошёл две войны, одна из которых являлась самой страшной в истории разумных рас! Ни сколечки не дрогнув, монах рванул вперёд и показал косолапому свой боевой оскал. РЕАЛЬНЫЙ боевой оскал, а не то что попыталась скукурузить послушники.
– ВВВВВВАААААААААААААААААААГГГГГХ!!! - гаркнул на мишку Эстате, как его учили в армии.
|
|
62 |
|
|
|
|
Грегорио должен был дать отпор, будучи бок о бок со своими послушниками как с соратниками, но в итоге выступил в бой в гордом одиночестве. Ничто так не повергает в уныние, как подобный факт, но он же в свою очередь как никто другой способен был породить небывалое остервенение, мобилизуя скрытую силу духа. И, к счастью, со священником произошло именно последнее, не иначе как по воле божьей.
То, что произошло далее, не происходило на самом деле, и никто, даже сам монах, не видели своими глазами этого так, как оно было описано, но в духе Эстате видел именно так. Точнее, он так это всё вообразил, всё придумал у себя в голове, но выразить слова это можно было именно так:
Тёмное ничто окутало пространство, растворив в небытие всё, кроме них с медведем, и оставило один на один, стоять лицом к лицу на невидимой тверди. Это была схватка существ не равных по интеллекту и многим иным критериям, но равных по духу. И как невозможно двум представителям совершенно разных миров понять друг друга, так души их обрели общий язык и смогли общаться в тот краткий миг, растянувшийся на долгие минуты.
— Мы ведь оба пришли сюда не проливать кровь друг друга? — говорил эфемерный до прозрачности дух медведя, и священник, такой же призрачный и невесомый, согласно кивал в ответ, потому что это была сущая правда, — Я медведь, ты человек. Просто так вышло, что мы вкушаем одно и то же. Тебе нравится сладкое, мне нравится сладкое. Этот мёд — он привлёк меня, и мы оба это знаем.
И вновь монаху оставалось лишь кивать. Он, конечно же, не знал языка животных, да и косолапый едва ли умел говорить по-вестелийски. Но то был разговор на совершенно другом уровне, без языка, но в духе.
— Но ты же знаешь, это мой мёд, из моего леса. У вас есть своя еда, и вы тоже её ели. Ваша телега полна кувшинов, я не знаю, что там, но оно наверняка очень ценно для вас, и вы бы не хотели, чтобы я отнимал это. Хотя, если предложишь, то, возможно, я соглашусь. Либо давай сделаем что-нибудь с этим мёдом, ведь его запах дразнит меня, и именно из-за него я здесь, а вовсе не для того, чтобы драться. Если только ты всё-таки не хочешь подраться.
Медведь издал беспокойное урчание и вместо того, чтобы испугаться и броситься наутёк, либо, наоборот, рассвирепеть и наброситься на возомнившего себя смельчаком монаха, просто сел на землю ровно в том месте, где остановился в последний момент. И это уже случилось на самом деле, а уж то, что было описано выше, никоим образом не происходило в реальности — только в голове Грегорио, и им же самим и представилось как истинный плод его собственных умозаключений. Умозаключений и премудрости, дарованной самым мудрым из всех богов.
|
|
63 |
|
|
|
|
В какой то миг Эстате усомнился в коепости своего ума и здравомыслия, усомнился в своих алхимических навыках и чистоте гонимой им водки.
Ежели медведь заговорил с ним, то явно у него проблемы.... Хотелось сказать, но пил он давно, и точно знал что так долго алкалоиды в крови не функционируют. А значит! Остаётся вариант - психотропный, "весёлый" мёд, принесённый осоловевшими пчёлками с растений, которые запрещено выращивать честному люду...
С другой стороны, медведь не нападал, а ждал что его покормят, словно ручной или разумный. Грегорио не знал, бывают ли настолько разумные медведи в частности и разумные животные в общем, но чем Бездна не шутит? Падре взял оставшиеся соты и вручил медведю на листе лопуха - стоя на уважительном расстоянии вытянутой руки, которую можно быстро убрать. Какой реакции ждать от мишки, вот в чём вопрос?
|
|
64 |
|
|
|
|
Дальше всё было как в немом театре — медведь, следя за действиями Грегорио, повёл носом, чувствуя лакомство, а когда тот приблизился с протянутой рукой, привстал и потянулся мордой к медоносной длани. Много у кого в тот момент могло бы сердце уйти в пятки — а ну как откусит — но монах был из другого теста, тем более что сам взял соты и предложил их зверю. И вот раскрылась пасть, и словно метлой, так и медведь своим языком, едва поняв, что перед ним лежит, смёл весь мёд ладони вместе с лопухом. И снова усадил свои окорока на землю, но на этот раз уже занятый вкушением яств.
—Теперь священник видел, что, одурманенный сладостями, мишка будет занят ими ещё какое-то время. И послушники тоже это увидели, когда пришли в чувство, а понял это Грегорио тогда, когда один из них, Сильвестро, легонько коснулся его плеча сзади.
— Отче, мы сейчас взнуздаем лошадей, пока он жрёт мёд. — произнёс он шёпотом, — А вы, как будете готовы, прыгайте в телегу.
Следующие несколько секунд парни со знанием дела потратили на то, чтобы приготовить повозку к немедленному отбытию. Сильвестро занял место возницы, а Адам втянул всё ещё оторопевшего от страха Эмиля на борт и был готов, наверное, в случае чего сгрести в охапку и священника, если вдруг у того возникнет заминка. Медведь же и правда увлёкся едой, так что выигранного времени были предостаточно, но это не знало, что можно терять его попусту.
|
|
65 |
|
|
|
|
– Да-да, по скорее снимаемся с места, - в пол голоса ответил монах, как заворожённый смотря на медведя и его трапезу. Какого лешего вообще случилось?!
Монах чувствовал где-то здесь подвох, но не знал как его вскрыть, да так чтобы медведь не порвал его. А возможно это будет одна из тех загадок, которым не суждено заиметь ответ?
Почему медведь флегматичен? Может это друид или леший под личиной? Тогда как понять что это личина? Или цирковой сбежавший? Тогда у него должен быть... А у цирковых есть ошейники? Возможно, если стать сбоку, то можно заметить ошейник под бурой шерстью. Или вырванные когти на лапах. Или вырванные зубы. Чего только омерзительного в укротительском ремесле не делали люди, сложно сказать.
Результат броска 1D20: 1 - "ВСП".
|
|
66 |
|
|
|
|
Но сколько монах и пытался рассмотреть медведя лучше, а тот всё казался ему каким-то эфемерным, почти бесплотным, жрущим мёд словно божественную амброзию, и оттого совершенно безобидным и даже в чём-то доброжелательным. К счастью, послушники были на этот счёт другого мнения, и уж кто-кто, а они трезво оценивали опасность крупного лесного зверя, пусть и прельстившегося сладкими сотами, но всё ещё способного разорвать неосторожно приблизившегося человека одним махом лапы. Именно поэтому в какой-то момент заботливые руки легли на плечи Эстате, пока тот заворожённо вглядывался в лопающую мёд косматую тушу, и прежде, чем тот успел что-либо рассмотреть, втащили на борт отправляющейся телеги — от греха подальше, как говорится, и ведь не поспоришь, что ситуация была опасна.
Пришёл в себя Грегорио окончательно уже когда медведь и место стоянки скрылось за деревьями. Сильвестро дал лошадям возможность перейти на более медленный шаг, и только тогда позволил себе всецело уделить внимание остальным. В повозке по-прежнему сидела вся компания: Адам придерживал потихоньку отходящего от шока Эмиля, да поглядывал на священника - а ну как вздумает выпрыгнуть за бор и вновь побежать к косолапому, но это уж было чересчур экстравагантной перспективой.
— Знаете, падре, я не раз слышал, что вы человек с военным прошлым, но тогда больше думал, что ничего серьёзного за этим не значится. А теперь уже думаю, что вы действительно человек, воспитавший в себе дух и отвагу, какие можно воспитать только на поле настоящей битвы. — Сильвестро в последний раз оглянулся на лошадей, убеждаясь, что ближайшее время они будут уверенно следовать проторенной дорогой, — Но вы так редко рассказывали о военной службе, что я уже и не помню ни одной подобной истории. Может быть, сейчас подходящий момент, чтобы с пользой для ума и души всех нас вспомнить о чём-то из этого?
Непонятно было, желал ли юноша услышать воспитательную речь, подчёркнутую эффектом от только что свершившихся событий, или просто хотел развлечься занимательной историей из чужих уст, но, так или иначе, момент для некоего слова действительно был подходящий, и монаху было решать, как им располагать. Возможно, не Сильвестро, но остальным и в особенности зашуганному Эмилю это поможет скорее собраться с духом.
|
|
67 |
|
|
|
|
– Странный медведь. - тихо изрёк вывод монах, отдаваясь в могучие руки явно Адама, а кто ещё мог бы его так под подмышки взять и утащить?
Для себя Грегорио решил что хочет после задания найти и возможно отловить, или даже приручить этого медведя. Уж больно одухотворённая морда у него была... Вариант с проявляющимся Даром мага, помимо Божественного откровения, он отмёл. Ха, может магическое умение говорить с животными проснулось, а?
– Нет, у меня нет настроения на истории, тем более такие тяжёлые, простите. - на отрез отказался Грегорио, не желая ворошить ужасные воспоминания прошлого. Монах попросту лег и отвернулся к стенке телеги, давая понять что разговор окончен. Ещё и отвар из хвои приятно по пищеводу разлился, вовсе разморив монаха...
...ему снилось поле боя, а он был в госпитале. Бездна его дери и все чертовки в нём, просто вот под хвост их всех, этих колдуняк паршивых. Его руки в крови раненых, медицинского спирта уже не хватает дезинфицировать раны – в ход идёт водка, тёплое вино. Трижды использованные, пропахшие потом и мазями повязки, которые он задолбался отваривать... А запах горелого мяса... ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО мяса. Он просто проник в ноздри и не желал выветриваться. Эстате ловил себя на мысли, очень страшной мысли, что хочет похрустеть жареной корочкой, перекусить, так сказать. К сожалению эта "жаренная корочка" была с его сослуживцев, которых он лечил. Отвратительное чувство когда твои условные рефлексы пытаются взять верх над здравым смыслом, и сожрать эту опалённую кожу и мясо.
Его так много. Мятежные волшебники постарались на славу. Особенно они постарались влить в разум Грегори ушат цинизма, ибо как такие мерзкие мысли могли его посетить, он не мог объяснить иным образом.
А в конце концов его заело чувство вины - мёртвые родители, их бренные тела, они заговорили. Зашептали синими устами, надавили на его чувство вины. Говорили ему, что не пойди он сюда, то мог бы их отговорить идти на Войну Всего Света. Всё могло бы пойти иначе. О бы не потерял свои владения, своё влияние. Но нет, его потянуло на геройство...
ТЫ ЧУВСТВУЕШЬ СЕБЯ ГЕРОЕМ, СЫНОК?...
Когда падре очнулся от беспокойного сна, его глаза устилали слёзы. Он не мог ответить на этот вопрос, и вообще не мог ответить себе, стоило идти на эту войну.
|
|
68 |
|
|
|
|
Как оказалось, Грегорио проспал достаточно долго, чтобы по пробуждении его взору предстала ночная тьма. Жаль, что, несмотря на продолжительность, дурные сны лишили его возможности ощутить себя отдохнувшим. Но, по крайней мере, уже можно было успокоиться тем, что всё это не взаправду, что всё пережитое давно позади и более не повторится, а нынешняя реальность куда светлее и чище. Светлее, но не буквально — ночь всё-таки. И Эстате по-прежнему находился в повозке, но уже не под открытым небом, а под навесом некоего сарая, защищённый от дождя, а от ветра и прохлады его защищало покрывало, заботливо накинутое кем-то из послушников. Никого из них в данный момент не находилось рядом, но монах услышал голоса в отдалении и стук посуды. Чуть позже его слуха донеслись и другие звуки, и мужчина понял, что находится во дворе охотничьего домика, окружённого лесом со всех сторон. Надо было отдать ребятам должное, они справились с вопросом устройства на ночлег, и Грегорио ощущал себя вправе прямо сейчас подняться и зайти в дом, где, судя по всему, за накрытым столом сидели юноши в компании хозяина.
|
|
69 |
|
|
|
|
– Ох... - шёпотом воскликнул падре и рывком спрыгнул с телеги. Ему жутко хотелось пить и не менее жутко справить небольшую нужду. Когда со вторым было покончено под дальним кустом, монах чинно двинулся к домику и поравнявшись с дверь, постучал в неё.
– Открывайте, едрёна вощь, ваш наставник проснулся! - выдал он, - и сколько ж я проспал.. С десяток часов что ли?
Глянул на положение звёзд и луны, может удастся понять время? Вот будет "смешно", если скоро первые петухи. Настолько большой вольности он себе давно не позволял, наверное ни разу с момента прихода с армии.
|
|
70 |
|
|
|
|
Орошая кусты по нужде, мужчина, как это часто бывает, расслабился. И ведь казалось бы, ничто не предвещало ничего дурного, но в какой-то момент сознание вдруг одёрнуло монаха, заставив обострить внимание. Из зарослей на него пялилось два жёлтых глаза, два хищных огонька. Мысль о том, что это может быть хозяйский пёс, отпущенный на ночь погулять, быстро покинула голову — уж всяко быстрее, чем содержимое мочевого пузыря, из-за чего Эстате вынужден был задержаться на несколько лишних секунд. К счастью, всё обошлось, и не успели листья куста перестать дрожать под тяжестью вод, как зверь беззвучно скрылся в ночи. Для Грегорио стало очевидным, что это был волк, но чему удивляться, ведь кругом сплошной лес? К тому же, волки стайные животные, так что нападение было маловероятно. До двери священник дошёл благополучно, и, сколько по пути ни оборачивался, больше никого не увидел. Как и не увидел по пути ни намёка на собачью будку, так что это точно был не пёс. А вообще, как это так, жить в лесу, наверняка промышлять охотой, и не держать собаку? Ну да хозяин дома, у него и спросить можно.
Как Эстате успел отметить ранее, ночь уже вошла в свою права, и хотя до рассвета было ещё далеко, время ужина осталось давно позади. Поэтому мужчина ничуть не удивился тому, что на столе в главном зале, бывшим одновременно и кухней, и всем чем угодно, кроме спальни, учитывая небольшие размеры самого строения, почивали лишь остатки было трапезы да почти пустые бутылки. В некоторых ещё плескалось вино, но собравшиеся кружком послушники готовы были приговорить и их, тем более что другим объединяющим фактором для этого был некий дед, рассказывавший что-то увлекательное. С порога монах не слышал, о чём тот вещал, но руками жестикулировал активно и много улыбался. Правда, завидев четвёртого гостя, на секунду скорчил хмурую рожу и умолк.
— С пробуждением, отче. Да, вы и впрямь проспали много времени. Мы даже грешным делом подумали, что хвор какая на вас напала внезапно, да только видим теперь, что обошлось. — заговорил Сильвестро, и по его лицу было видно, что парень, равно как и другие, успел изрядно принять на грудь, да так, что его самого вот-вот сморит сон, — А мы, как видите, отыскали ночлег для всех нас. Слава богам, повстречался нам на пути домик доброго лесника, что впустил нас, и не только позволил заночевать, но и… ик… накормил, напоил.
Грегорио бегло, но достаточно внимательно осмотрелся. Растопленный камин, сверху оленьи рога приторочены, кабанья шкура на полу — налицо все признаки зажиточного охотничьего дома. Вон и лук со стрелами на стене висят, едва ли декоративные, но пользовались ими явно давненько. В целом, неплохо, всё в норме — разве что чего-то не хватает, чего-то такого, что обычно всегда бывает у любого промысловика и даже начинающего охотника, но, наверное, это спросонья такие мысли в голову заходят. Так или иначе, хозяина подобает приветствовать, и прежде, чем это сделать, Эстате как следует разглядел лесника. Ну чисто Ахав, только не такой седой, а в остальном такой же жилистый, крепкий — сразу видно, задницу в хате не привык отсиживать. Вот только если деревенский старик был весёлым и по-своему озорным, то этот показался священнику каким-то мрачным. Не нелюдимым, вовсе нет, но каким-то… чужим. Наверное, долго уже тут живёт, а людей в округе мало, вот и одичал малясь.
— Мы пока сидели, он нам столько историй рассказал интересных из жизни. — проговорил Адам, но тут же клюнул носом в пустую стопку.
— Идите к огню, там уже постелено, да спите спокойно. — проговорил хозяин, отряхнул ладони, но из-за стола вставать не стал, а лишь покосился на монаха, — Спите, спите, а мне теперь охота с падре потолковать за жизнь.
К тому моменту Грегорио, кажется, осознал, чего же ему не хватает в общей картине. Если не лук со стрелами, то каким образом этот охотник, собственно, охотится? Но тут же нашёлся и ответ, когда до ноздрей добрался едкий запашок кострища и немытой псины. Сбоку от двери располагались крючки вешалки, на которой висела тугая медвежья шуба, да шапка, да стоптанные валенки стояли рядышком, а рядом лежала сумка, охотничья сбруя и арбалет. Эстате сразу узнал сборку времён войны, простую и грубую в исполнении, но явно доработанную руками владельца и со следами длительного обращения. Всё становилось на свои места, а хозяин уже подзывал монаха жестами к столу, в то время как послушники на подкашивающихся ногах и цепляясь друг за друга, потихоньку отходили к огню, где им и впрямь уже постелили лежанки из шкур и соломы. Может быть, священник тоже прилёг бы рядом с ними, в тепле и уюте, да только сна у него уже не было ни в одном глазу. Похоже, придётся коротать ночь в бодрствовании, один на один с хозяином, если только тот сам не собирается в скором времени отправиться в опочивальню.
|
|
71 |
|