Улицы Агры:
======================================================
=== Сцена №21:
=== Место действия: Агра, вторая столица империи
=== Рассказчик: Малаканская Падшая — кошка-авантюрист
======================================================
— День этот будет идеален, о нём мечтала я всегда…
Солнышко пекло, птички пели, город горел.
Сходу они взяли Речные ворота, в трёх точках проломили второе кольцо стен. Бастионы Красной крепости уже крошились под выстрелами орудий, но это был лишь отвлекающий манёвр: настоящая атака начиналась внизу, по давно заготовленным и разом открытым взрывами путям.
Агра — вторая столица империи — сегодня пала перед Её величеством. Её силой и Её мечтой.
— Тенза, учись быть взрослее…
Её держали за плечо, крепко сжимая обезьянней лапой.
— …Пусть эладрины отрабатывают свою часть сделки, их потери только на руку нам.
Ты даже не представляешь как, старуха.
Быстро развеяв мысль, она тонко улыбнулась и обернулась к «бабушке» Сехмет. Которая на вид была лишь чуть старше неё самой. Обман этого чудовища — вот что было величайшим достижением жизни! Сразу после убийства беспечной хозяйки — но та история, это уже другой разговор.
Каких же трудов стоило держать настоящую принцессу в неведении. Чтобы она получала письма союзников и радостно строчила ответы, чтобы верила, будто нечто затевается, и искренне считала себя паучком в охватившей всю страну сети. И подписывала, подписывала, подписывала обещания своей печатью и своей кровью — подделать которую было бы слишком сложно, даже для неё.
А между тем стражники всё докладывали большому старому мартыхану. Который столь же наивно верил, что мятежной внучкой отлавливает оставшихся ренегатов в армии, пока её собственные агенты уже занимали предназначенные им места.
И из-за проклятых союзников им пришлось начать раньше. Какие-то англичане напали на флот у Сокотры: эладрины засветили себя.
— Как-то легко у них получается, — её лучшая разведчица доложила из амулета. — Посмотри, скоро и снаружи пойдут.
Так и есть, она уже видела. Оплетённая золотом подзорная труба подрагивала в ладони, призрачный глаз скользил над стеной. Эладрины шли как нож сквозь масло. Их стрелы сами находили цели, мечи штурмующих светились всполохами пламени, а раненые всего лишь отступали, чтобы уже спустя минуту снова броситься в бой. Их было всего полтысячи, но этой полутысячи хватало: даже гвардия императора оказалась против них недостаточно хороша.
— И правда ведь… как-то слишком легко.
Она прошлась вдоль глухой стены. Оставаясь в глубине комнаты огляделась: вновь и вновь осматривая свою позицию с помощью волшебного глаза, взлетевшего выше крепостных стен.
Неприметная улица на окраине, запертая в подвале семейка торговца, базарные ряды. Много её чернокрылых кошек и лишь горстка самых доверенных людей. Скрытность командования — суть лучшая защита: не требовалось быть великим стратегом, чтобы это осознавать.
Поэтому она вовсе не собиралась садиться на Павлиньем троне. Нет уж, спасибо, кого посадить найдётся. Однажды она видела, как выше названная принцесса лечила помешавшегося на кражах и наркотиках подростка. Поила своими зельями, читала ему книжки, а когда тот снова попался, прижала стальную руку к уголку глаза, начала колдовать. Она сама стояла рядом и наблюдала, как стальная нить шевелится под черепной коробкой, что-то обхватывает, что-то рассекает — и было буйный паренёк становится таким тихим, таким послушным. Родители не нарадуются, просят и второго заколдовать.
Глупая-глупая Тенза восхищённо щебетала и чертила схемы, когда она привела ей аж мурлыкающего от жажды знаний врача.
— Они сдаются, — шепнула разведчица.
— То есть?!
Невозможно. Исключено. Но она уже сама видела, как люди на стенах Красной крепости бросают оружие, бегут, кидаются в уже красный от крови ров. Где их хвалёное бесстрашие?! Что с ними было не так?..
А ещё она их не узнавала. У неё была совершенная память — в том числе и на лица — но ни у одного мартыхана не угадывались знакомые черты.
Броня — гвардейская. Сабли и луки — из арсеналов дворца. А вот люди не те…
— Так, Маури, Ханхи, на запасные позиции.
Она щёлкнула стальными пальцами, вынимая амулет.
— Нам тоже нужно отступить…
Когда испуганно мечущаяся толпа по другую сторону базарных рядов вдруг разом остановилась — она едва успела отскочить от стены. Когда вскинулись луки, а стена вдруг рухнула с ударившим по ушам хрустом — закашлялась. Когда стрелы взвились чёрным облаком — успела лишь прикрыть лицо.
— Прощай, Тенза.
Это она прочитала по губам поднявшего трёхглазый лук старика.
Вспыхнул щит, отражая десятки снарядов. Охранники рядом упали как подкошенные в единственный миг. В горле вспыхнуло болью, в руке, в животе. Её вторую руку ухватило, и тут же темнеющим взглядом она увидела, как окружение меняется. Исчезли обломки и трупы, затянутая дымом улица сменилась на поле красных цветов.
— В следующий раз ты послушаешься меня и возьмёшь этот щит.
Она ухватила протянутый круг металла, утыканный стрелами словно дикобраз. Захрипела. Прижала к себе.
Слышались слова заклинаний, вокруг стояли десятки незнакомых ей женщин в плащах. А сухие руки уже коснулись шеи, легко и безболезненно вынули стрелу.
— Стрела убийства. Три стрелы. Как тебе удалось это пережить?
Молча она показала рассыпавшийся в пепел амулет.
Только не догадайся. Только не догадайся. Только не сейчас!..
— Не отчаивайся. Вся жизнь, это пустошь под градом случайностей. Мы узнаем, кто нас предал сегодня, а завтра победим.
Фьюх. Кажется, маскировка не подвела.
Или просто старуха была занята другими мыслями. Не на неё она сейчас смотрела, а на кучку прижавшихся друг к дружке кошек и людей. Но Сехмет ошибалась снова — предателя не было. Предателя в их узком круге не могло существовать.
Старик всего лишь сделал правильный вывод. Он следил за её волшебным оком, а когда она оглядывалась на командирскую ставку с нескольких точек над городом — триангулировал её.
Никогда не недооценивай обезьян.
Неловко поднявшись, она встала перед своими. Смотря старухе в глаза покачала головой.
— Твоя доброта тебя однажды погубит.
Она бы захохотала в другое время, но сейчас просто опустила взгляд.
— Наблюдаю сейчас, как он уходит из города, — Сехмет продолжила как ни в чём не бывало. — Слуги Аурелиса не успевают, наша кавалерия попытается его остановить. Я присоединюсь к ним, но победы не обещаю. Готовься к тому, что это будет затяжная война.
Обезьяны страшные. Эта старуха так легко говорила о том, как убьёт собственного потомка. А он сам, всего шестью годами ранее, приказал провинившемуся котёнку лапу отрубить. Это у них нормально?.. Она сама, конечно, и предавала, и обманывала, и переманивала на свою сторону всех кого могла. Но видит святая мама, в их с сестрой междоусобице были свои законы. Убежища — не трогай. Котят — не забирай. Будь милосердной к сдавшимся. Намеренно — не убивай.
Это что, так сложно, сделать войну добрее, а сон спокойнее по ночам?
Наверное, обезьян просто развелось слишком много. Их кошачьего племени — жалкие тысячи. Эладринов — сотни тысяч. А этих — сотни миллионов.
Вот бы превратить их всех в мышей.
======================================================
=== Сцена №22:
=== Место действия: К северу от Сокотры
=== Рассказчик: Белохвостая Тави — кошка-тихоня
======================================================
Её звали Белохвостой Тави из-за ранней седины.
Она была дома, на разодранной в пух подушке, и одновременно здесь — в провонявшем пороховым дымом, бросаемом из стороны в сторону корабле.
Обычно она приходила в ответ на призыв, но сегодня — исключение. Никем не предусмотренное исключение, из-за которого пришлось стучать о шкатулку изнутри мраморным носом, а потом мраморными лапами скользить по качающемуся туда и сюда письменному столу.
Сделать положенный реверанс хвостом и лапками было далеко не просто. Взглянуть в глаза Тобиасу — ещё сложнее. А попросить одного из немногих оставшихся партнёров представить её остальным офицерам — и вовсе против всех выстраданных за века правил ведения торговых дел.
Но время уходило. Всего час за неделю, а столько всего нужно было сказать.
Она начала с главного:
— Мури из команды Мэйза мне передала, что Генри был тяжело ранен. Если вы сейчас у побережья Сокотры, не ждите своих, пожалуйста. Немедленно уходите в открытое море. Вас уже начали искать.
Она передала своё извинение, что неверно предсказала охрану флота. Попросила прощения за всё то, что случилось слишком неожиданно и быстро, чего никак не могла знать. Начала рассказывать, и этот рассказ был долгим:
— Спустя ровно час после захвата Ганг-и-Савая началось восстание в Агре. Мы словно спустили лавину, разворошили осиное гнездо. Я там почти ничего не вижу, весь город затянут дымом, Красная крепость горит. Мури заметила демонов на Сокотре, так вот, в город их ворвалось в сотню раз больше. Судя по всему у них есть чародей способный на создание долговременных «Врат».
Прижав лапу к мордочке, она попыталась объяснить простыми словами, что это за заклинание такое и чем оно грозит. Что если растянуть его на десять минут, то можно провести целый батальон в любую точку мира. Но этот батальон будет заперт там на неделю, пока заклинатель снова не наберётся сил.
Она даже могла бы назвать имя заклинателя; живого бога эладринов; но пока не была абсолютно в этом уверена — не спешила гадать.
— …Мне сейчас доложили, что падишах вырвался из города. Но оба его наследника с их семьями были убиты в загородных дворцах. Это значит, что единственной оставшейся в списке прямых наследников становится Тенза. Мне передают, что она командует восстанием. И вместе с тем я теперь абсолютно точно знаю, что она была на корабле. Взаперти, в сопровождении волшебника и двух сотен лучшей охраны. Она лично, а не двойник.
Тавианари развела мраморными лапками. Линии времени не сходились. А это значило единственное: если в мире что-то неладно, вини сестру. И зная её характер, она готова была поспорить, что Падшая в центре событий. Двигает обманутыми пешками, словно паук в опутавшей полмира сети.
А над ней тончайшая нитка. И к этой нитке привязан остро отточенный кинжал.
— Если вы позволите, я хотела бы вместе с вами опросить пленную. Может мы сумеем договориться. И если цена вопроса не совсем ясна, позвольте уточню. Генри рассчитывал взять тридцать тысяч эфес на Ганг-и-Савайе. Годовой доход индийской казны — четыре миллиона. И здесь речь уже не столько о деньгах, а о том, как нам всем поймать волну этой бури и при этом уцелеть.
Она могла бы назвать два города на побережье восточной Африки, способных устоять перед «Вратами» из дальнего царства. И Сен-Мари с её Занзибаром не были в числе этих городов. Она могла бы и предположить, что Тенза теперь позарез нужна обеим сторонам конфликта — при этом живой и здоровой — и что за ценой они не постоят. Вот только после этого всё равно прикончат свидетелей.
И товарищей Тобиаса. И уж наверняка и её саму…
Так почему бы не стать третьей стороной?