[DA:M] Град Разорённый | ходы игроков | Запись 5. Сказание о Герое

1234
 
DungeonMaster BBD_Taedh
19.09.2026 13:26
  =  
  Кипчаки переглянулись, они будто не совсем понимали то, что Агатон промолвил, но на имена откликнулись узнаванием. Один из них чуть натянул поводья, и развернул коня кругом, мордой прямо к дальнему холму. Греку же он махнул, мол "иди за нами". Второй молча последовал товарищу, и скакуны пошли обратно неторопливым шагом. Насколько мог понять Коринфянин, направились они в нужную сторону, к холму шамана, на котором виднелся истукан и одинокий шатер.

  Вскоре двое сопровождающих с настороженными взглядами и Агатон следом вошли в становище, напоминающее замерзающий лабиринт. По бокам высились юрты и целые кипчакские дворы из поставленных кругом телег, настоящим же, неподдельным и единственным ориентиром были два знакомых холма. В целом же кочевая орда выглядела унылой тенью былого величия перед прошлым посещением. Людей было как будто бы меньше, крыши, заваленные снегом, замерзшие кони и собаки, на улице ни детей, ни молодых девушек, да и люди, мужчины и женщины, казались подозрительными. Густой аромат копоти и дыма пронизывал морозный воздух, и очень мало запаха готовящейся пищи.

  По мере приближению к холму, древнее изваяние на вершине виднелось все отчетливее и отчетливее, тяжелые надбровные дуги, переходящие в нос в виде буквы "Т", грубые провалы рта и глаз. В самом его основании чернела массивная каменная чаша, наполовину вросшая в мерзлую землю. А рядом все та же роскошная юрта с огромными волками, бегущими за солнцем и луной. Сопровождающие осадили коней перед подъемом на холм, но остались стоять на месте. А по тропе уже спускался сам Куртогул, все такой же статный старик. Тугие косы торчали из-под высокой войлочной шапки. На его шубе с глубоким запахом друг на друга по кочевому обычаю и с белым волчьим мехом покачивались сотни разноцветных ниточек с маленькими оберегами и камушками, покачивающихся в такт шагам. Шагах в десяти шаман остановился и уставился на язвы и изуродованное лицо Агатона. Далее маг не сделал ни шагу.
  – С возвращением из Таму, – шаман говорил тихо: – Огузы Усман-бия погибли, и ради спокойствия степи хан отправил послов в Итиль, и готов заключить сделку с персами, – Куртогул замолчал на миг: – Что ж ты себя так не бережешь, грек? – старик указал подниматься вверх: – Лучше пусть считают тебя погибшим, быстрее.
Отредактировано 18.09.2026 в 07:08
91

  - Правда в том... Я почти мёртв, шаман, - прошептал, заикаясь, Агатон.
  Вид Куртогула не принесла ему ни радости, ни лёгкости, коринфянин движением головы обозначил, что узнал его и поприветствовал, не более. Предательское размышление свивалось вокруг шеи, не давало вздохнуть полной грудью: а был ли прок от того, что он выбрался из Лабиринта, раз хан намерен говорить с магами-пауками Итиля, один из последних, по разумению чужака, вольных лидеров этих земель. Куртогул не смог убедить вождя не сдаваться на милость злу, страх за невинные кочевые семьи оказался сильней.
  Эдуна послушно поковылял к юрте, пытался он вызвать в памяти лицо Маурисы. Но делать это с каждым шагом было сложнее. Правда в том, что желание уколоть себя кинжалом в горло и навсегда покончить со своим позором было ярче, чем прекрасный образ жрицы Артемиды.
92

DungeonMaster BBD_Taedh
20.09.2026 17:59
  =  
  Подъем на холм шамана отнимал у Агатона последние крупицы сил. Грек шел, оставляя неровную колею в снегу, цепляясь скарамангием за участки глубоких сугробов. Но вот вершина, грек прошел мимо истукана, впереди знакомая юрта приветственно впустила в себя израненное тело и столь же израненное сердце. Внутри все было столь же знакомо, терпкий аромат сушеной полыни окутал очаг в середине, теплые шкуры рыси манили прилечь и выспаться, тепло... тепло везде, убаюкивающее, успокаивающее, манящее, и звуки потрескивающего костра, единственно нарушающего священную тишину места силы. Костяные бусины на шубе Куртогула безмолвно застучали, когда он закрыл дверь юрты за спиной у Коринфянина. А затем старик начал раздеваться, он размеренно снял тяжелую шубу, показывая греку красный суконный кафтан под ней, прошел к главному месту, напротив входа, где был его маленький трон и невысокий столик с низкой резной деревянной чашей. После чего слил туда из бурдюка напиток, пахнущий кобыльим молоком.
  – Пей. Верни душе огонь, – он протянул чашу Чемпиону над костром, стоя по другую сторону от очага. Дым обволакивал его испещренную морщинами руку, смешивался с теплым паром и поднимался к дыре в потолке. По мере того, как кумыс насыщался жаром очага, новый нежный запах сухого степного ковыля добрался до ноздрей Героя, вызывая видения живого мира. Простор, зеленый и беспечный, насекомые, бабочки, кузнечики, непрерывная высокая трель невидимой в вышине птицы жаворонка.
93

  Гостю негоже пачкать богатое убранство шамана, Агатон вяло клял себя за всю вонь и замёрзшую грязь Преисподней, что принёс с собой на скарамангие и стоптанных сапогах. Стыдясь, он снял, почти содрал с себя пропитанную гнусными соками скверны одежду и разулся, оставил всё у порога. Душно было в юрте, голова шла кругом, дрожащий и хрипло дышащий грек опустился на шкуру у очага.
  Лето пело ему через запахи...
  Зима не отпускала его.
  Червивый от пережитых мук разум искажал слова Куртогула, являл память о пире в банях вместе с русами: сколько сгинуло тогда из-за беспомощности и пьянства Агатона, будь то кувшин вина или крепкое кобылье молоко, останься грек трезв и избери он в покровители не Диониса, а другого олимпийца, он успел бы вернуться в усадьбу Ибрагима до похищения Маурисы. Такова цена огня души. Пусть лучше в этой чаше будет яд, который усыпит распутного Эдуна и никогда не даст проснуться. Агатон не представлял теперь, как это - быть живым после того, что с ним случилось в Лабиринте.
  Но чаша была принята. Агатон закрыл глаза и сделал большой глоток.
94

DungeonMaster BBD_Taedh
21.09.2026 15:29
  =  
  Тепло проникло по горлу вниз, мигом прогоняя холод и боль, взамен расслабляя и прогоняя самые темные мысли. Кумыс был кислым, и во вкусе отдавало полевыми горькими травами, но вкус, после нескольких дней голода, был, наверное, лучшим из того, что пробовал Агатон к востоку от Византии.
  – Не говори губами, позволь мне увидеть твой путь через дым, – Куртогул закрыл глаза и начал в шаманской манере медленно раскачиваться из стороны в сторону, шурша, будто у него на кафтане или под ним остались еще сотни оберегов. Затем его пальцы скрючились, будто когти зверя, а фигура немного искривилась. Шаман резко вздрожал, и уставился на раны Коринфянина, его глаза на мгновение показались совершенно белыми и без зрачков, но быстро вернулись к прежнему состоянию. И вот уже старик смотрел с мрачной жалостью.
  – Я не ошибся, ты пропах гнилью Таму, грек. И его тень нависла над тобой, разум твой изъеден Червем, – он умолк.
Агатон – 3 единицы аггравированного урона, 2 единицы летального урона (Здоровье 3/8, штраф на броски -2; проросшие в его тело кристаллы Тасса были выжжены магическим огнем и оставили длинные черные борозды по всей спине, по левой руке и по бокам тела, сила сжатия от хватки бейна, огромные шрамы на спине и левой руке, множественные глубокие порезы).
Квинтэссенция – 1+3 (употребление тасса) = 4/14
ПСВ – 2+1 (пища и тепло спустя много-много времени) = 3/6

Отредактировано 21.09.2026 в 16:07
95

  Агатон сидел, уткнувшись лицом в ладони. Не ведал шаман и половины того ада, который испытал Эдуна.
  - Более сотни человек я потерял там, в соляных шахтах, видел осквернённый труп Усман-бия... Червь... Ч-червь! Я уничтожил его пасть, Куртогул, пировал на останках его демонических слуг. Провалился... - дыхание Агатона нарушилось сухим всхлипом - В город. Позволил своей гордыне взять верх, поставил на кон жизни, я проиграл, Куртогул. Мне сполна напомнили, сколько судеб я разрушил своим дикарством и порывами. Восемьдесят восемь мужчин и женщин я продал... за глоток чистой воды. Хорошая легенда, чтобы поучать неумелых храбрецов... Я ползал в Лабиринте, кузницы видел я и степи мёртвых, лестницы и бани. А после выкарабкался в Ойкумену. Боги вывели меня, я сам? Я не знаю.
  Он провёл рукой по покрытой язвами голове, не решаясь смотреть на мудрого шамана, сжался, беспомощный и оторопелый.
  - Я прошу тебя, Человек Силы... Что мне делать?..
96

DungeonMaster BBD_Taedh
23.09.2026 11:11
  =  
  Внутри юрты было душно и уже даже немного жарко. Запахи смешались и не спешили выйти в дыру в потолке, кумаря и насыщая ноздри.
  – Мир духов лихорадит, – после рассказа Агатона Куртогул воздел взгляд в открытое отверстие, крылья его носа раздулись, улавливая запахи, затем он медленно поднял руку над костром: – Духи предков кричат в ночи от предчувствия бедствия. Слишком много сил ждут когда Итиль падет в холодную грязь... Ты слышишь их вой? Впрочем, даже если твой слух открыт Степи, ты ведь понимаешь, что слишком изранен сейчас? Тебе нужен покой и серьезное лечение. Бежать и сражаться без сил – удел глупцов. Останься на несколько дней у меня, никакие боги не сойдут с небес, чтобы ты перестал скулить. Не надейся, что сможешь быстро оправиться. А когда ты сможешь стоять в бою без дрожи – поедем к Эсен-бею. А там либо союз будет, либо ты сдохнешь. У нас мало сильных кандидатов.
Отредактировано 23.09.2026 в 11:16
97

  - Пусть так...
  Как же непохож был на себя Агатон. Вместо того, чтобы спорить, метаться и чествовать себя, несгибаемого героя, он опустился на шкуры полностью, лёг набок с поджатыми конечностями, точно как избитый хозяином пёс. Олимп смотрел на это и был равнодушен.
  - Я благодарю тебя, - он зашёлся кашлем, ещё сильнее сжимаясь, отдался боли и ступору. Кажется, он был готов уснуть.
98

DungeonMaster BBD_Taedh
24.09.2026 23:06
  =  
Севернее Старого Города, 1066 год, вторая половина декабря
Спустя 3 дня после прибытия Агатона в юрту Куртогула, стойбище Западной Орды


  И так потянулись дни и ночи... Куртогул оставил Коринфянина у себя, и начал потчевать его и окурять ароматными дымами, каждый раз древесина будто чуть менялась, наполняя помещение новым удушающим запахом. Но тем не менее, внутри было тепло, сытно и каждый день шаман подносил греку по чарке кумыса, все более горького, и все более сытного, и все больше, больше и больше, две девушки из рабынь, одна из народа аланов, вторая из торков, ухаживали за Чемпионом, промывали его жуткие раны, счищали загрубевшую кожу и терли ослабшее тело мокрыми руками. Как оказались, торки, жившие на западе, говорили на наречии, близком огузскому, племя совсем недавно было поражено русскими дружинами, и бежало за Дон, где их настигли зима, голод и мор. Так дочери кочевого народа оказались у сильно усилившихся кипчаков, не преминувших взять их в полон. Аланы же, потомки скифов, жили в степях севернее Большого хребта Кавказа, были христианами византийского обряда. Их язык был непонятен, так что и изъясняться оказалось трудно, практически на уровне жестов.

  Так и пробежали три дня, в сне, без видений богов, в пище и питии, в полукумаре ароматического дыма и под болезненные ласки рабынь. Время от времени шаман сидел рядом и либо тихо камлал, набивая монотонный ритм, либо лежал на шкурах, практически не говоря, либо вел с Героем беседы. За это время Агатон узнал многое из того, что пропустил в беготне да сражениях. Например то, что Итиль давно уже находится под пятой магов Батини, которые объединились на Ближнем Востоке с другими Людьми Силы в союз. Их интересует не сколько сам город, сколько связь с мусульманской Булгарией на севере. Потому и две фракции состояло в хозяевах города, персы правили из блуждающей Часовни, скрытой за любой из дверей Итиля, а булгары защищали крупный крей прямо из старой мечети булгарской общины. В общем-то, именно вот это разделение по общинам выделяло Людей Силы бывшей ханской столицы. Рассказал шаман о трех Ордах, и что в каждой из них есть по Человеку Силы. Вот он, Куртогул, это один, притом считается сильнейшим из трех возле Итиля. Второй – Бату-кам, который камлает для Восточной Орды, тот что хана подговорил напасть на огузов, а третий – это Эсен-бей, он и шаман, и вождь Северной Орды. Молодой, а уже сильный и в луке, и в сабле, и с духами разговаривать умеет, только вот недостаток есть, только с равными разговаривать любит, а потому всех на ристалище ведет.

  Рассказал Куртогул и о том, что в городе остались последние из представителей Людей Силы хазар, некий Иосиф ха-Рахдан и его учитель, старый рабби Даниэль. Рабби взял ученика, когда стало понятно, что его община погибает, нашел подходящего рахданита, и с малолетства его воспитывал. При прочих равных, они находились в постоянном конфликте с Батини, но старый Пробужденный не сдавал позиций. А кроме них, три общины еще обладали кем-то, кто был сведущ с тайных искусствах, Локтызо, известный Агатону, держался черемисской общины, а еще трущоб, где обитали изгои и изгнанники, Рада, травница, хоть и не обладала Силой Пробужденной, но была сведуща в лечении и заговорах, славянская община, что совсем недавно оказалась под ударом после ухода зимовавшей дружины в Саркел, являлась именно ее вотчиной, и на самом юге Итиля, среди кавказцев Зирихгерана и Дар-банда, обретался оружейник Аслан, знаток металлов и огня. Собственно, то что знал Куртогул, то и рассказал.

  И вот, на третий день, Куртогул вернулся по темноте. Старый шаман вошел в дверь, но вместо обычного раздевания, острым взглядом поискал грека.
  – Пора помыться, – грозно, и с некоторым укором, сказал Куртогул: – Но сейчас я спрошу как ты себя чувствуешь?
Агатон – 3 единицы аггравированного урона, 2 единицы летального урона (Здоровье 3/8, штраф на броски -2; проросшие в его тело кристаллы Тасса были выжжены магическим огнем и оставили длинные черные борозды по всей спине, по левой руке и по бокам тела, сила сжатия от хватки бейна, огромные шрамы на спине и левой руке, множественные глубокие порезы).
Квинтэссенция – 4+9 (три дня Куртогул поил Агатона кумысом) = 13/14
ПСВ – 3+3 (три дня отдыха) = 6/6

Занеси в чарник
Получено
Знания о местности (Итиль) ●
Знания о магах (Итиль) ●

Изменено
Психоз – Меланхолия (Невзгоды и влияние бездны зла, иллюзии и кошмары, неудачи преследуют героя, и практически сломили его волю, ввергнув в состояние непреодолимого чувства вины и бессилия, Агатон более не может использовать накопившиеся пункты временной Силы Воли, и все броски с участием постоянной Силы Воли совершаются с +1 к сложности покуда Чемпион не сможет доказать себе, что он не бессилен и способен защитить дорогих ему людей)
99

1234

Агатон Коринфянин

Автор: Slowsilver

Агатон КоринфянинАгатон Коринфянин
Раса: Человек, Класс: Эдуна

Сила: хорошо [+10]
Ловкость: хорошо [+10]
Выносливость: хорошо [+10]
Интеллект: плохо [-10]
Мудрость: плохо [-10]
Обаяние: великолепно [+30]


Хаотичный добрый

Внешность:
  Высокий, широкоплечий и мускулистый, этот человек являет собой идеал античного героя, полубога, каких рисуют легенды. Девы позволяют себе непотребные мысли только при взгляде на него, мужи чувствуют себя чахлыми калеками рядом с ним.
  Старый и широкий древовидный шрам змеится по его груди и животу, напоминая о ударе Зевсовой молнии. Отметины на лбу и скуле остались от лошадиных копыт, насланных необузданной Афродитой. Покрытые белыми пятнами содранной давным давно кожи ладони и руки говорят о камнепаде, который обрушил на него Гермес.
  Горделивая улыбка редко спадает с этого лица.

Характер:
  Невыносимо горд и дерзок этот человек, чья родословная восходит к царям Коринфа и самому титану Прометею. Нередко он глух к чувствам других, предпочитая любование собой и своей силой, подобное мании Нарцисса. Не признаёт трусости и бесчестья, всегда принимает вызов.
  Однако ужас сковывает этого человека, когда ему сердито сулят несчастье и неудачу. Ведь он знает, Олимп внимательно слушает каждое произнесённое смертными слово и не поленится воплотить пусть нечаянное, но проклятие самым жестоким образом.
  Посему он предпочитает говорить больше, чем другие. Хвастаться, льстить, лукавить, шутить, рассказывать небылицы, иной раз и грубо прерывать собеседника - лишь бы не дать никому обронить несущие рок пророчество.

История:
  Агатон было имя этого человека.
  Христианином, православным он был, сыном бедного охотника и кожевенника близ Коринфа.
  Тихим, скромным и добропорядочным он был, владел здоровым телом своим, луком и ремеслом отца своего.
  Пророчили ему жениться на прекрасной Эмелии, дочери богатого каменотёса, прекрасной и чувственной девушке.
  Однако Агатон в кратком проблеске гордости посчитал, что не нашёл ещё себе достойной пары, и отказал искренне любившей его. За что и осудили юношу, за разбитое сердце и упущенную партию.   Отвергнутая Эмелия выкрикнула, что никогда он не найдёт себе жену.
  Вскоре рок настиг Агатона за это решение. Обезумевшие на ярмарке лошади едва не растоптали его. Едва выжил юноша под внезапным камнепадом во время охоты. Чудом сохранил дыхание и рассудок, когда попала в него молния, совсем рядом со своим домом.
  Там, в дыму и судорогах Агатон понимает.
  Не Господь так жесток, посылая ему испытания ради спасения его бессмертной души, о нет.
  Олимп, вот кто на самом деле со всей свирепой изощрённостью мучил его хрупкое тело. И видят   Афродита, Гермес и сам громовержец Зевс, что тело это не сломлено под мощью слепого проклятия.
  Проклятия, что своими неосторожными словами породила прекрасная Эмелия.
  Тих и дик тогда стал Агатон, как крадущийся бездумный зверь. Взял тогда он лук и стрелы, отправился к дому семьи Эмелии и отдал свои руки и глаза Артемиде, богине непорочности и брачного счастья.

***

  Восседающие на Олимпе - истинные хозяева этого мира, хаотичного и безжалостного. Спонтанные пути его, утопающие в склоках, страстях и оглушительному пьяному хохоту, воистину удивляют. Удивился и Агатон, что сбежал из отчего дома от преследований в убийстве трёх женщин, двух мужчин и трёх детей, когда нашедшие его на Пелопоннесе ведьмы Гекаты изучили его кровь.
  О нет, вовсе не случайно боги покарали этого юношу за мимолётную гордыню. Ведь отец его, никому неизвестный охотник и кожевенник, вёл свой род от убитого Патроклом Сарпедона.
  Кто был сыном Лаодамии.
  Кто была дочерью Беллерофонта.
  Кто был сыном Главка.
  Кто был сыном Сизифа.
  Кто был сыном Эола.
  Кто был сыном Эллина.
  Кто был сыном Девкалиона.
  Кто был сыном Прометея.
  Кто был сыном Иапета.
  Кто был сыном Урана.
  Кто был сыном Хаоса.
  Юношу с такой родословной ждала война. О, у ведьм Гекаты было достаточно врагов, заслуживающих смерти и мучений от рук воина с каплями божественной крови в жилах.
  Его вводили в боевой транс и пускали против живых мертвецов-катаканов, кишащих в портах.
  Его меч и лук зачаровывали и направляли против хранимых невозможными ангелами жрецов Господа.
  Его язык и тело учили взывать к Аресу и Аполлону и гнали против меняющих волчьи шкуры на нагую женскую кожу амазонок.
  Он был солдатом в культе Гекаты, покровительницы колдовства. Безупречным, кровожадным и сходящем с ума от собственной силы и важности в этой борьбе. Которую, по его мнению, можно вести и в других землях.
  Желая контроля над своим подопечным, ведьма Сострата сурово запретила ему покидать Пелопоннес от таких речей и пообещала, что он будет обречён бродить сломленным и искалеченным подобно его предку Беллерофонту из-за своей жажды свободы.
  К счастью, женщина пала от кинжала в животе до того, как её жестокие слова достигли ушей Олимпа. Убийца своего учителя тщательно скрыл своё деяние, как его и тренировали поступать с мёртвыми телами врагов культа.

***

  Сизиф, царь Коринфа, желал обмануть смерть и сделал это. Беллерофонт убил Химеру и почти добрался до Олимпа на крылатом коне. Что же Агатон?
  Он искал.
  Изничтожал огнём и сталью кровососущую нежить в Македонии. Рубил на куски герметистов и мессианцев в Константинополе. Охотился на кентавров в Анатолии. Почти поселился в Эфесе, близ сокрытого храма горячо почитаемой им Артемиды.
  Там встретил он свою верную союзницу, Маурису. Она, взявшая обет девственности, не была одарена божественной силой и лишь служила помощницей в церемониях жриц-воительниц Старой Веры, что охраняли храм богини-охотницы. Агатон упросил настоятельницу отпустить девушку с ним в странствия, восхитившись её талантом врачевания, скромной статью и недоступностью, поклявшись смиренно и нежно любить и преклоняться перед ней, как любит и преклоняется перед самой Артемидой.
  Путь продолжился на восток империи и далее. Пустынные вирмы и заколдованные скорпионы, гнездящиеся на жёлтых скалах гарпии и духи умерших в песках были трудной преградой Агатона на пути в Персию.
  Там, в Мидии, он встретил второго своего спутника, Эскандара. Названный так в честь Александра Великого, смуглый и мрачного выражения лица мужчина был образован в науках, владел грамотой и несколькими языками. Искушённый также в перипетиях отношений греческих богов, полубогов и людей, какими их запомнили в легендах, он охотно поверил в избранность и родословную своего нового знакомого и решился путешествовать с ним. По большей части, ради денег, которые Агатон ему щедро платит за услуги переводчика и чтеца. Ведь сам выходец из Коринфа читать и писать не обучен.
  Их путь идёт по Каспию на север, к Итилю, чьё величие уже минуло.
  Зачем?
  Агатон всё ещё ищет место, где он стяжает великую славу. И торговый город, что полнится людьми знания, подходит, чтобы слепой случай настиг воина и подарил ему возможность запомниться всякому Эдуна, прочим заблуждающимся чародеям и даже простым смертным. Эскандар запишет его подвиг, а Мауриса обработает его раны, чтобы Агатон дожил до момента своего триумфа.
  Пусть будет так. Ведь скоро не останется на свете мест, где Агатон сможет стать настоящим героем, достойным своих предков.

Добавить сообщение

Для добавления сообщения Вы должны участвовать в этой игре.
↑