[WoD] Long way home | ходы игроков | 1.2. A brief survival guide

Launch... integration... access to conditions...

2018 год Старого Мира.
Лабораторный комплекс 3А. Лунная База "Дарксайд".

  Внутри небольшого юркого корабля было немного душно и темно, кроме микроскопического экрана вектора направления движения, только лишь горели лампочки обратного отсчета. До чего? Философ, как это ни странно, пока что не знал, что, явно неосознанно, подогревало его разум и тело в практически живом, за столько-то десятилетий, трепете любопытства. Впрочем, сего чувства, под действием инъекции искусственного торпора для переноса долгого путешествия, могло бы и не быть, но вот незадача, в момент начала спуска, после десятков оборотов по высокоскоростной орбите, ее действие дало сбой, будто по тревожной спирали. Хотя такие синтетические вещи не давали полного контроля над телом даже в жесткие моменты, а потому всегда требовали максимальной осторожности при применении... Рядом, в кресле пилота, сидел его напарник, еще один агент, впрочем, лица его было не видать в скафандре, только вот полетом он явно не управлял, от слова совсем. Вектор на экране управления вел только к одной точке, по неизменяемой траектории и по заранее проложенному маршруту маршруту, без колебаний и без рычагов коррекции.

  Падение началось после легкой тряски от включения маневровых движков, пыш... пыш... пыш... экран управления показал резкое заваливание вбок, прямо на лунную поверхность, не разглядеть куда, экранчик слишком мал. Скорость, что удивительно, только увеличивалась, уверенно сокращая километры до реголита и кратеров. Ту-дух! – сам момент столкновения был едва ли не самым жестким ударом на памяти Тимея, но корабль был явно спроектирован для импактного проникновения в толщу защищенных структур, ту-у-у-дух! – ту-дух! – ту-дух! – после первой пятерки пробивных толчков гематофаг перестал считать, они заглублялись все дальше и дальше в какие-то слои явно искусственного происхождения, промежутки между тряской и свободным полетом имели четкие отрывки, хотя камера ведения вектора была снесена еще самой поверхностью, оставив агентов с потухшим бесполезным окошком. Последний удар, на излете, оказался совсем мягким, голову напарника качнуло, он-то потерял сознание, если, конечно вообще в нем был на протяжении всего полета, задолго до окончания падения. Только вот, в этот же момент, подстегнутый неожиданно ласковым покачиванием, инъектор впрыснул последние капли вводящей в торпор жидкости, уводя гибрида в сладкую дрему...

  * * * * * * * * * * * * *

  – Launch initialization...

  – ...

  – ...

  – Key request

  – Opening gateway to Autochthonia

  – Denied

  – Engaging autonomous control mode

  – Preparing for reconstruction

  – 45...

  – 78...

  – Control mode engaged...

  Тын... Тын... Тын... звук был не то, чтобы раздражающим, нет, напротив, скорее умиротворяюще-сонным, каким-то монотонным, а потому успокаивающим, не обладая коннотациями паники или раздражения. Таким было первое впечатление парящего в вязкой, можно даже сказать плотной, темноте Тимея. По всей видимости агент Автохтонии был непривычно гол, жидкость вокруг не создавала ощущения влаги, но веяла легкой прохладой, удобно распределенной по всему телу, казалось бы, даже недостающие части тела, замененные на кибертехнологические компоненты Технократии после десятков лет экспериментов, примиряющих новые элементы с телом гематофага, чувствовали практически живое давление.

  – Data packet extraction

  – Stream C://ControlRequest.asc

  – Unpacking...

  Тын... Тын... Дзы-ы-ынь! – резкий звук разбившегося стекла разбил благостную иллюзию, и заставил органы чувств конструкта мгновенно взвинтить показатели до предела, пробиваясь сквозь слой жидкости к источнику... и Тимей вышел из состояния покоя.
Взгляд вернулся значительно раньше, чем уснувшее тело, глаза открылись сами собою, вот прям как в фильме про Дракулу, встающего из саркофага, сравнение всплыло вместе с потоком мыслей, но для Тимея оставалось просто частью молодой поп-культуры смертных, все-таки древний знал источник, и он был, не столь нелеп и артистичен, как его показывают люди. Что ж, красный свет заливал помещение явно технократского происхождения, в котором он, гибрид, занимал только одну нишу, нишу, и стоящий в ней прозрачный чан с багрово-зеленоватой амниотической жидкостью, будто какой-то великовозрастный эмбрион с множеством технологических изысков прямо в плоти. Голое тело гематофага чуть покачивалось в такт нагнетающим машинам, фильтрующим состав, вися на некотором расстоянии от дна. Верх капсулы был открытым, только протяни руки и можно выбираться.

  – Request structure start

  Журнал задачи [открыть]
  – Источник допуска: от Контроль
  – Подтверждение полномочий: от Автохтония
  – Источник запроса: от [Максими, Контроль]
  – Сборка инструкций: Q29uc2Vuc3VzIENvZGU=
  – Корпус
    Инициализация подтвержденных полномочий... Подтверждение статуса Выполнено... Проверка систем... Запрос на получение ключа... Подтверждение статуса Автономно...
    Инициализация списка задач.
    Проникновение в пространство Базы "Дарксайд"... Подтверждение статуса В процессе...
    Обнаружение комплекса Ядра... Подтверждение статуса В процессе...
    Извлечение программного обеспечения [обнаружены некорректные данные] Статус Неопределен...
    Обнаружение расчётных точек местонахождения фрагментов [обнаружены некорректные данные] Статус Неопределен...
    Передача фрагментов в [Контроль]... Подтверждение статуса Не запущено... Корректировка... Подтверждение внесения изменений...
    Поиск [Агент Стрекоза, астрогатор Флота]... Подтверждение статуса Не запущено... Инициализация... Запрос на изменение статуса... Подтверждение статуса В процессе...
    Оперативная поддержка [Агент Стрекоза, астрогатор Флота]... Подтверждение статуса Не запущено...
    Поиск [Агент Джонни, Агентство]... Подтверждение статуса Не запущено... Инициализация... Запрос на изменение статуса... Подтверждение статуса В процессе...
    Исполнение протокола эвакуации... Подтверждение статуса Не запущено...
    Сбор данных о [обнаружены некорректные данные] Статус Неопределен...
    Запрос дополнительных инструкций после выполнения... Подтверждение статуса Не запущено...

  – Request structure end

  Всего лаборатория насчитывала пять таких ниш, расположенных в форме звезды, и что творилось в каждой из них, хоть чуть-чуть, но было видно Тимею, вот прямо слева, по часовой, в таком же чане плавал погибший метаморф, громадный волкочеловек с черной шерстью, изрешеченный снарядами, крови в его теле либо не осталось, либо он находился там слишком долго, развороченная морда глядела куда-то в центр, плавно покачиваясь в жидкости, дальше, полиэтиленовая дверь скрывала стерильный шатер, в котором виднелся хирургический стол с останками чего-то похожего на пауковидного робота размером с собаку, обвитого бледными червями-щупальцами и явно вытекшим из корпуса биологическим содержимым, надпись на стенке обозначала "Осторожно, биоопасность!", а заметка ниже говорила о "Образец ксенофауны Дарксайд Икар", в следующем боксе, в квадратном бассейне полувертикально стоял внешне обычный человек, голый, побритый и с несколькими десятками примочек по всему телу и увитый проводами, трубками жизнеобеспечения и датчиками, судя по показателям на терминале рядом, что-то пошло не так, функциональность организма была нарушена на втором этапе интеграции био-улучшений. Четвертый отсек виднелся не полностью, но там, в кругу из генераторов, в центре, под стеклянным колпаком с удерживающим полем, висела в воздухе шипастая черная голова с четырьмя щупальцами, будто у осьминога, хаотично плавающими вокруг с обожжёнными кончиками, ее зубастый рот, вероятно, состоял из четырех челюстных сегментов, а во лбу зияла большая жженая дыра, куда уходили датчики от прикрепленного к полу внизу инвазивного электроэнцефалографа, судя по надписи рядом, голова значилась как экстрапространственный мутант, что-то среднее между паразитом и человеком.

  Собственно, главным были не экспонаты. В центре лаборатории находился на небольшой возвышенности отсек, или площадка, по всей видимости, предназначенная непосредственно для экспериментов, хирургический стол, сейчас не очень качественно отмытый от крови, но тем, не менее, убранный. Вокруг несколько терминалов с датчиками, физраствором и управлением манипуляторами, как и сами манипуляторы на отдельных тележках в виде рук, клешней и станков инъекторов. Пологие подъемы от каждой ниши предназначались, конечно же, для каталок и просто передвижения не поднимая ног, удобные для шаркания и колес. Некоторым отдельным блоком шел жилой отсек, точнее часть центра между нишей Тимея и люпина, где было что-то вроде рабочего места и офисной кухни с чайником и холодильником, и... полностью поглощенным выпивкой человеком в белом халате, несколько уже заляпанном блевотиной и алкоголем. Этот мужчина, примерно лет сорока, небритый, с лохматыми волосами, заросшими от неухоженности, а не ради стиля, латиноамериканского происхождения, едва держался на стуле за столом перед пятью бутылками бурбона. Именно его дзы-ы-ынь... вывела гематофага из искусственного торпора, в который он был введен при падении раствором, когда неловким движением на пол полетел бокал. Прямо за ним, за полукругом рабочих компьютеров и открытым шкафом-контейнером, где, кстати, автополит узрел именной матово-черный скафандр, в котором он прилетел, стоящий вертикально, и ящики, заполненные предметами, находилась прямоугольная гермодверь-шлюз куда-то наружу, с круглым иллюминатором из армированного стекла. За ней царила тьма.

Тимей не спешил. Суетливость была признаком рабского состояния души, влекомого страстями и неумолимым временем сквозь превратности материального мира. Уж тем более поспешность была чужда бессмертному разуму, пред которым поколения подёнок пролетали, трепеща крылышками и сгорая в солнечном огне. Опасная, нелепая склонность к саморазрушению, порождаемая мимолетностью существования. Все же, это порождало всю ту многогранность человеческой натуры, за которой весьма интересно было наблюдать.

Философ висел в толще воды, разглядывая почитателя Диониса. Сколько их было, таких выпивох, не перечесть, менялись лишь одежды: этому нужен был некогда белый халат как признак принадлежности к лекарской или философской школе. Возлияния оставили на хитоне неизбежные следы, но такова была природа мира, несовершенной Хоры. Этот человек был, кажется, в процессе служения своему божеству, однако проводил его неряшливо. Впрочем, могло ли это быть показателем? Ведь точность выполнения не важна, когда речь идет об исступлении. Все же, Тимей не ждал многого от первого встречного вакханта. Так много тех, кто носит атрибуты культа, но так мало способных соединиться с божеством...

Дышать, к счастью, не требовалось. Немертвый давно забыл о такой необходимости и наслаждался как ожиданием так и самим процессом познания. Вот он находится в неком помещении. Что это за место, где оно? Неизвестно, но тем сладостнее будет это узнать. Впрочем, кое-что легко понять по тексту в терминалах. Гематофаг задействовал имплант, приближая изображение. Лысый пациент, жертва неудачного хирургического вмешательства обозначен как проект Антитеза, образец №2018.03. Обескровленный – на мгновение Тимей ощутил легкое сожаление – метаморф отмечался как образец №2018.01, судя по сопроводительному тексту он был убит при захвате. Дрон из "палатки" – образец №2018.02, а голова была образцом №2018.04. Забавно, что сам Тимей при этом также был обозначен как образец №2018.05. Неожиданно. Помещение его самого посреди экспонатов означало, что его могли принять за мертвеца – распространенное заблуждение, стоившее жизни многим недоброжелателям, но Философ ожидал большего профессионализма от персонала...

Тимей ощутил крайне неприятное препятствие в своих рассуждениях.

Персонала чего? Того место, где он находился. В каком месте он находился? Вероятно, в том месте, куда он был послан. Сквозь помехи в сознании всплыли ключевые слова: "База Дарксайд", "комплекс Ядра", "Агент Стрекоза, астрогатор Флота", "Агент Джонни, Агентство". Кажется, он на Луне. Это было уже лучше того первозданного хаоса, в котором Философ на мгновение очутился, однако нельзя сказать, что ситуация улучшилась значительно. Тимею очень не нравилось чего-то не помнить, это было неприятно, не правильно, за гранью нормы!

На мгновение Философ вспомнил о старом злом враге – Звере, тот как будто поднял когтистую лапу, еще даже не протягивая, не угрожая, просто напоминая о себе. Тимей принял это к сведению: всегда нужно помнить о своих потенциальных слабостях. Впрочем, внутренняя борьба никак не отразилась на замершем, как будто продолжая находится в стасисе, дряхлом, аугментированном теле. Поддаваться эмоциям было недостойно. Все загадки будут решены позже, в том числе – то, кто или что лишило Тимея частицы собственного "я". У него уже есть цель, нужно ей следовать. Итак, мониторы: центральный рассмотреть из текущей точки пространства было невозможно, по крайней мере, не прибегая к каким-то ухищрениям. Но проще всего было покинуть бак, и гематофаг медленно поднял голову.

Открыто.

Как только данные от оптических рецепторов соединились с кортексом во вспышке распознавания, новые данные позволили принять первое после пробуждение решение, и когтистые лапы потянулись вверх. Наступил момент чистого, своевременного действия. Ухватившись за край бака, Философ грациозно подтянулся, высовывая голову из воды. Затем замер, открывая рот, чтобы вытекла лишняя жидкость, проверяя действие слуховых рецепторов.

Вакхант жаловался бутылке, что его бросили тут вместе с лабораторией. Тимей был прав, этот культист лишь подражатель, обремененный тяжестью своего тела. Вероятно, проще его убить, чтобы не поднял тревогу. Изучая эту мысль, Философ наклонил голову вперед, снова открывая рот – струйка амниотической жидкости на этот раз была слабой. Вполне человеческим жестом прочистил левое ухо соответствующей рукой, продолжая держаться за борт чана правой, затем сменил руки и произвел ту же манипуляцию зеркально. Стало лучше слышно, это можно было только приветствовать. Подтянувшись еще, Тимей забрался с ногами на край бака, тот был крепко вмонтирован и не шатался. Затем Философ аккуратно спустился вниз, полностью освобождаясь из водного плена. Выпрямившись, Тимей бегло оглядел себя. Его немертвое тело уже очень давно не обладало первичными половыми признаками, спутниками беззаботной смертной жизни. Тем более сейчас, когда бренную оболочку улучшили специалисты Автохтонии, усилили корпус композитными сплавами, вид Тимея стал более, на его взгляд, близким к совершенству. Все же, к идеалу стоило стремиться, но достичь было сложно – Философу не нравилось, что трубки с бесценной жидкостью выпустили наружу. Еще одно напоминание о том, как неоднократно проект переделывался. Возможно в будущем, в новой итерации комплекта улучшений этот недостаток, наконец, уберут. Тимей не забудет напомнить об этом, когда придет время.

Тем временем вакхант ушел в себя, что-то пьяно бормоча и не обращая внимания на происходящее. Он попросту не думал, что кто-то из экспонатов пробудится ото сна! Как беспечно. Это добавляло веса гипотезе о некомпетентности персонала. Впрочем, нельзя было быть предвзятым, если база Дарксайд является дружественным Автохтонии конструктом, возможно, они просто не ожидали подвоха от спасенного пассажира космического корабля. В сторону этого соображения говорило то, что среди очевидных экспонатов находился член персонала, восстанавливавшийся или законсервированный после провальной операции. Проект "Антитеза" – или, все же, пособие на тему того, как делать не надо? Доводы можно было трактовать по разному, но было и решающее соображение. Если убить члена койнонии, это будет непростительным преступлением. В условиях недостатка информации... нельзя было позволить такого исхода. Сначала стоило расспросить.

Вода тихо стекала на пол, образовалась уже целая лужа. Тимей сделал первый шаг, широкий шаг, чтобы встать на сухое, и двинуться к одурманенному дионисийцу. Рывок вперед, лезвие выпущено из локтя, рука изогнута вбок и вперед, чтобы лезвие прильнуло к шее и голове, будто влекомое током крови в жилах беспечного смертного; вторая рука сделает захват, прижмет к себе, лишит возможности двигаться – в сидячем положении вакхант будет лишен возможности сопротивляться. А затем можно будет поговорить.

  О сладостный нектар! Тимей почувствовал, что тело ученого практически мгновенно впрыснуло ему в кровь порцию адреналина, пусть даже тяжелая депрессия или ударные дозы алкоголя затеняли его разум и подкашивали рефлексы, но самое первобытное естество человеческого нутра все еще желало жить более, чем потерявшие в самокопании цвет глаза безвольного человека. Кожа технократа взмокла, но уже не от бурбона, а от смеси пота и гремучих гормонов, вываливая в атмосферу лаборатории душистый аромат испуганного млекопитающего.

  Осоловевший взгляд почувствовавшего на шее холодную сталь человека сфокусировался на бутылке, где отражался за его спиной некромеханический обнаженный силуэт кошмарного существа. И секундное оцепенение резко сменилось бешенной судорогой, пульс скакнул ввысь. Мужчина затрясся, все его тело, от губ, до кончиков пальцев в ботинках, будто бы заходили дрожанием, только вот железная хватка киборга не дала ему ни свалиться, ни обернуться. Тем временем истерическая паника нарастала, левой рукой, дрожащими пальцами, латиноамериканец задел пустую бутылку, которая тут же, дзы-ы-ынь! разлетелась вдребезги, как только достигла пола. Попытка оттолкнуться от стола, бесполезно, и вместо членораздельного ответа он захрипел и попытался схватить лезвие правой рукой.

Смертный захотел лишиться пальцев? Не то, чтобы Философ был против, но было бы неправильно проливать жизненный сок впустую. Вдруг ещё захочется покормиться? Пока что, после пребывания в чудесном растворе, Тимей ощущал себя сытым и полным энергии, но кто знает, что будет через пол часа? Вампир с силой ударил винопийцу по пальцам лезвием, плашмя, а потом попытался сдавить тело посильнее. Желательно было не поломать вакханта, а лишить того воли к сопротивлению. Кто то должен был дать Философу краткую вводную о том месте, где пришлось пробудиться. Но похоже, что этот человек обрёл от алкоголя излишние смелость и склонность к борьбе. Придется методично его разубеждать, что тут поделаешь. Некоторые уроки люди усваивают только вместе с болью.

  Смертный дергался слишком хаотично, так что лезвие Философа просто проскочило мимо, тем не менее ученый не коснулся клинка. А затем гематофаг сдавил мужчину, да так, что он едва не начал задыхаться. Прижатый к груди Тимея, человек изошелся на холодный пот. Его ногти, а плечи оказались прижаты к телу, и потому руки двигались очень ограниченно, скребанули по коже каппадокийца, да все без толку. Короткие, практически ребяческие удары жертвы удержания посыпались по бокам конструкта, постепенно затухая, хрип изо рта технократа превратился в скулеж, а затем и вовсе в посапывание, ни освобождения, ни сопротивления не получалось, и трепыхания продолжались покуда руки оператора не свесились вниз будто безвольные плети.

– Сиди смирно. Мне нужны ответы, – голос у Философа был под стать внешнему виду, но сам он не обращал внимания на такие мелочи. Тимей не ожидал, что перепуганный смертный сейчас будет вести с ним научный диспут, но хоть слова он понимать должен был? Но на всякий случай выражался он максимально понятно и несложными оборотами.

Смертный замер, будто громом бахнуло, а затем вжал голову в плечи.
– Этого не может быть... в-в-в-в-все п-п-показатели были в отрицательных значениях, – язык ученого заметно заплетался.

Тут Тимей все таки спросил с любопытством:
– А твое отрицание объективной реальности основано на каком то философском принципе, или это лишь инфантильное нежелание принимать неприятные факты?

– Что?.. – оторопело переспросил технократ.

Тимей мысленно вздохнул, физически он давно это делать разучился. Все же, вампир был терпелив.
– Хорошо, начнем с простых тезисов. Меня зовут Тимей, а тебя?

– К-карлос Колин... м-младший научный сотрудник, – прошептал оператор.

– Хорошо, Карлос Колин, мы на Луне, я правильно понимаю? Из какой ты лично Конвенции?

– Инженер Пустоты... – кивнул Колин.

Дряблые лёгкие Тимея издали загробный сиплый звук, напоминавший те, что издают порой сдувающиеся мехи. Сам Философ ещё помнил, что на заре времён на уроках риторики ему говорили не делать паузы в разговоре, и как мог попытался заполнить тягостное молчание чем то нейтрально звучащим. Сам же он думал о том, что этот глупый смертный - Отступник, и доктрина принадлежности к одному Пути в данной ситуации не действует. Это в какой-то степени облегчало ситуацию, не надо будет возиться с невменяемым вакхантом, если тот окажется бесполезен. Впрочем, Тимей готов был дать смертному некий кредит доверия, ведь смерть этого бедолаги не даст никакой ценной информации. Люди, по крайней мере обычные, не великого ума и незначительных способностей, легко умирали, и примерно одинаково, процесс доводилось наблюдать множество раз и он уже успел набить оскомину.
– Тогда почему ты, очень младший научный сотрудник Карлос Колин, ведёшь себя как испуганное животное? Или ты не проходил обучения? В конце концов, ты видишь у меня импланты, насколько мне известно, орбитальные духи не имеют такого обыкновения, устанавливать себе гипер технологические улучшения, или я не прав? Что скажешь, Карлос, приходят на ум какие нибудь соображения? Или ты настолько пьян, что даже стресс тебя не смог привести в сознание?

– В-в-вы... правы, я... я думаю, – согласно кивнул учёный: – Но-но, я п-помню, что В-вас привезли как в-вторгшуюся ксеноформу, – он трепыхнулся, будто хотел что-то показать, но столкнувшись с хваткой гематофага опять, обмяк: – А потом в-вторжение в сектор...

— Вторгшаяся ксеноформа, — скорбно сказал Тимей. — Какая вопиющая некомпетентность. В целом, я не удивлен. Если я тебя отпущу, ты не будешь делать глупостей? Неудобно вести беседу, когда мне приходится тебя постоянно придерживать, Карлос Колин.

– Д-да, наверное... – согласился Инженер: – Н-не буду...

– Наверное? – Тимей протянул с недоумением, пытаясь понять, как это расценивать. – Звучит так, будто ты сам не знаешь, что можешь учудить в следующую секунду.
Он помедлил мгновение а потом разжал хватку, одновременно убирая лезвие с шеи собеседника и делая шаг назад.
– Не делай резких движений, – предупредил он. – Я ещё тебе не доверяю.

– Кха-кха... – почувствовав свободу, ученый упал на колени. Он достаточно протрезвел, чтобы быть адекватным. Через десяток секунд, оператор, опираясь на стол, попытался принять вертикальное положение.
– Чего ты... Вы хотите?

Локтевой меч медленно, как будто нехотя вошёл обратно в руку, прильнув к укреплённым костям.
– Как ты вероятно догадался, у меня в стазисе не было новостной рассылки. Так пусть здесь будет наша агора: расскажи, что произошло, пока я спал, и перед этим. В частности про вторжение, зачем меня поставили среди экспонатов, что за проект Антитеза, – он небрежно махнул рукой в сторону бака, - а ещё почему ты просил богов избавить тебя от прозябания в этой лаборатории, кто тебя оставил тут? А я пока разберу свои вещи, благодарю, что сохранил их для меня в целости и не распродал по частям.
Конечно, Тимей не планировал выпускать из вида своего недавнего надзирателя, но и переместиться поближе к вещам, обманчиво медленными и расслабленными движениями, не мешало.

– Вы... прошу прощения, были приданы нашей лаборатории для из-изучения свойств, – технократ медленно, осторожно попятился назад, к основному терминалу: – Я могу найти записи, да... Вас же интересуют записи о событиях, да? А, эм, проект Антитеза, оно для переформатирования суеверов в качестве боевых сотрудников, н-на Земле уже проводились схожие эксперименты, проект "Антитела", но, эм, там не все пошло по плану, но наша агент-директор подняла архивные документы... эм, так я включу компьютер?

– Пока не нужно, я не хочу чтобы ты подал сигнал, – дружелюбно сказал Тимей, – я вижу, что ты мне тоже не доверяешь, но не виню тебя за это. Как видишь, я не стремлюсь тебя убить, захватить твое тело, мучать и пытать. Я прилетел сюда на космическом корабле. Мой позывной – Философ, и что забавно, начался мой совместный путь с тогда ещё Итерацией Икс с чего-то вроде этого вашего проекта Антитеза... Прости, у тебя вряд ли есть доступ для больших подробностей, вернее, учитывая твой статус, у тебя совершенно точно его нет, потому я воздержусь от деталей. Но примерно, полагаю, ты должен был уловить идею. Расскажи своими словами про так называемое вторжение и все остальное
Тем временем Тимей нацепил тактический визор и включил его, вспоминая функции и наслаждаясь удобством технологии. Все-таки смертные придумали много интересных игрушек за последние века, нельзя было это отрицать

– А все равно меня не послушают, – несколько обречено сказал учёный, в его глазах промелькнула та самая тоска, которую он пытался утопить в бурбоне: – Тут такое дело, мне не выйти из этой коробки, – он обвел взглядом лабораторию: – Тут, это, как раз из-за вторжения... ксеноформа проникла в сектор, я думал, что смогу ее уничтожить вытянув воздух из коридора, но... всë рухнуло, блять, все пошло по пизде... я ошибся, База отключила сектор и будет его стерилизовать.

– Вместе с тобой, что ли, стерилизовать? – удивился Тимей. Он пересчитал обоймы для карабина. – Или просто все вокруг? И что за ксеноформу ты упоминаешь. Я кое что знаю о ксеноформах, может быть пойму, что происходит

– Прорыв был серьезный... – пожал плечами Карлос: – Данных практически нет, просто не успели собрать, только первое видео, ну, осталось, хотя там толком ничего и нет, и сигнатура.

Философ повесил карабин на плечо и подошёл к компьютеру
– Покажи в таком случае видео. Посмотрим, что известно об этом вашем захватчике. И что подразумевается под стерилизацией сектора?

– А, ладно... – учёный, пятясь, зашел за стойку терминала: – Под стерилизацией понимается ликвидация всех форм жизни... от ксеновирусов до людей. На всякий случай. Эм, лабораторию отключили от Управления примерно... когда вторжение достигло Базы.

Философ видел, как оператор выключил плашку предупреждения об опасности, выскочившую на экран, затем полез в папку с видеозаписями. Там, среди десятков файлов он нашел последние по датам.
Первое видео показывало покрытый инеем застывший в минусе тамбур, откуда-то с верхнего угла на все небольшое помещение. В какой-то момент герметичная дверь открылась, и в неё проскользнул высокий тощий силуэт в гибком скафандре, в её руках имелся дробовик, за спиной ранец, на поясе разгрузка, после короткого осмотра помещения фигура достала некий прибор, вытянула из него четыре нити и прикрепила к конечностям. На камере появилась ощутимая вибрация, усиливающаяся с каждой секундой... затем грянула вспышка и существо исчезло, а дребезжание утихло, только трещины на стекле остались напоминанием присутствия ксеноса.

Второе видео было из коридора с дверьми, по левую сторону "CONTROL ROOM" и "ENGINEER STATION. OFFICE 3C", по правую поворот коридора вправо, дверь с табличками "IDC" и "ESD PROTECTED AREA", и в самом конце еще один коридор. Примерно через 18 минут после прошлой записи фигура выскочила из дальнего закутка и стрельнула чем-то куда-то под камеру, а после скрылась назад. После чего началась вакханалия, по всей видимости из-за начавшейся вдруг дикой разгерметизации, и снизу камеры в вентиляционные дыры коридора полетело все что ни попадя, с каждой секундой только усиливаясь. С ужасающей скоростью мимо стремительно летели обломки, панели, кабеля, металлические скамьи и стойки терминалов, летели они и с мясом вырывали обшивку и механизмы вентиляционных шахт. В какой-то момент камера закачалась и связь оборвалась...

– Я так понимаю, разгерметизация это твоя работа, – прокомментировал Тимей. Логично было предположить, что на существо в скафандре разгерметизация не слишком подействует, но сотрудник Колин не был особенно полезным и разумным членом Союза. Потому Философ не стал заострять внимания на очевидном и сосредоточился на вопросах.
– Получается, из-за одного проникшего на базу предположительного врага твое начальство оставило тебя здесь без конкретных инструкций для выживания и собирается стерилизовать сектор. Тебе известно когда и как будет это происходить? Затронет ли стерилизация это помещение? Мне интересно, настолько же это будет эффективно, как разгерметизация, или всё-таки это что-то, чего следует опасаться

– Я думал ему это помешает, База не отвечала и я потянул за рычаг, – оператор едва ли не стонал: – Связи у меня больше нет, то есть, я знаю о смене статуса, но дежурный не отвечает, м-меня уже списали, я думаю. Это... наверное зальют все высокотемпературной плазмой, если нет ничего, что по протоколу нужно изъять. Или пошлют группу по зачистке. Это, когда будут свободные единицы.

– Какая восхитительная степень деградации! – Тимей не скрывал своего сарказма. – Я всегда знал, что любой системе, будь то смертный или организация, положен свой предел, в силу неумолимости энтропии вселенной, однако я предполагал что земная Технократия побудет более успешной ещё хотя бы лет пятьдесят или сто! О, трусливые декаденты, как иронично наблюдать ваше падение. Ладно, я отвлекся. Примерно осознав всю глубину твоей трагедии, младший научный сотрудник Колин, я все же нахожу твое слепое ожидание конца унылым и нелепым. А как же борьба? Как же тот подвиг, что с древних времён воспевали аэды? Неужто воля к жизни совсем тебя покинула? У тебя хотя бы есть свой скафандр?

– Н-нет, – растерялся учёный: – Есть костюм для агрессивных сред, но это не настоящий скафандр.

– Техника безопасности, я думал вы ей следуете как некому непреложному закону, как например познание истины и торжество разума. Находясь во враждебном нагому человеку царстве Космоса и не иметь рядом запасного скафандра, это верх самонадеянности. Мой тебе, сразу скажу, не подойдёт, мне не были необходимы функции, которых у тебя должно быть в избытке, как например дыхание... Чтож, я хотел предложить тебе идти со мной, но вероятно, единственный твой путь - это печально ждать спасения или конца. Судьбе твоей я не завидую, но помни, что смертные всегда сами ее выбирают, боги невиновны! – с этими словами Тимей вернулся к шкафчику, изрядно растеряв интерес к собеседнику, но все ещё держа того в поле зрения

– А... то есть, может, скажете дежурному, ну, что тут человек? – обречено повесил голову Карлос, собственно, ему уже было все равно, кому передавать просьбу: – Только, я думаю, на Базу прямой путь перекрыт. По протоколу на монорельсе опускается блокировочная плита, если разгерметизация не подлежит удаленному ремонту и масштабы... такие.

– Скажу, если встречу, – равнодушно согласился Тимей. – Вообще, есть смысл наведаться к твоему начальству. Нерадушный прием оказанный мне вызывает у меня желание задать вопросы, а я по природе своей всегда был любознательным. А что, есть обходной путь, мимо плиты?

– А, да... со стороны лаборатории 3B, это оттуда, откуда произошел прорыв, был сквозной проход в неиспользующиеся магистрали, – смертный вывел на экран схему сектора 03: – Там был прямой путь в сектор 04. У меня тут была где-то ключ-карта... – Колин полез под терминал, где было несколько небольших выдвижных ящиков. Прошло полминуты прежде чем наружу была извлечена пластиковая карта.

Тимей перебирал свой скарб, устанавливая картриджи с метками двух разных цветов в пазы инжектора. Увидев карту, он встал и подошел к Карлосу, забирая карту
– Ты полезен! – отметил он. – Я это запомню. Наверное, нам стоит попробовать настроить связь, чтобы при необходимости я мог уточнять у тебя какие-то факты. Или ты мне мог мне сказать, если тебе по сети придет новое оповещение. Это сделает наше сотрудничество более плодотворным и, что для тебя должно быть немаловажно, несколько повысит твои шансы на выживание. У тебя есть полные карты этой базы?

– Нет... нет, полных карт нет, – замахал руками учёный. Его лицо приняло выражение сомнений, будто он задумался, а кому сейчас помогать собрался: – Я... согласен, наверное... нужно перенастроить передатчик, но внешнюю связь мне отрезали... тоже.

— Давай перенастроим, пусть будет хоть какое то сообщение, — кивнул Тимей.

– Т-тогда, я сейчас этим займусь, если позволите, – оператор достал из загашника мобильный терминал связи, модель явно не новая, скорее оставленная на всякий случай и благополучно забытая начальством: – Подождите минуту, я поработаю.

— Я никуда не спешу, — благосклонно произнес Тимей, — покажи мне пока отчеты по связанному со мной инциденту. И по проекту Антитела заодно. Почитаю, пока настраиваешь свой аппарат.

Ученый порылся в файлах, и выудил оттуда по поиску "образец №5" короткий список внесений изменений. У "образец №3" такой же список оказался не в пример обширнее.
– Смотрите, – кивнул оператор, а сам занялся коммуникатором.

По Тимею и видео и фото оказались скудными, прибытие в виде бездыханного тела в скафандре, легкое изучение оборудования, серьезно заняться просто не успели. Прибытие обозначено как "Изъятие из неопознаного летающего аппарата, совершившего инвазивное проникновение на периферических путях между сектором 12 и внешним оборонительным контуром кратера Дедал в зоне ответственности сектора 11". По Антитезе нашлось чуть больше сведений. По-первых, основным инициатором проекта была Селена Каул, агент-директор Базы Дарксайд с начала 2000-х, источником же идеи числился проект "Антитела", проведенный в 1995 году в Омахе, США, под руководством двух видных ученых, в базовом руководстве, ссылка на который была сразу же прикреплена к ключевой документации, числились даже их фамилии, профессор Симадзаки, Инженеры Пустоты, и доктор Накамура, Прогениторы. Главной инициативой предлагалось активное формирование на основе суевера гиперлояльной единицы, дополненной биологическими и кибернетическими модификациями, способной в одиночку заменить любую другую боевую единицу Союза. Образец №3 был идентифицирован как суевер-отступник из числа Общества Эфира, которого захватили с потерпевшего крушение на Луне парящего челнока. Ниже числился список процедур, которые уже успели пройти, формируя ментальное воздействие, но все запоролось на втором этапе, предполагающем хирургическое вмешательство. Говоря проще, объект показал антипозитивную реакцию и был введён в искусственную кому. Приостановка проекта произошла меньше чем на половине необходимых процедур.

— Эта ваша Селена Каул, — внезапно нарушил молчание Тимей. — Что она за человек?

– Легенда, я думаю... – учёный поднял взгляд на киборга: – В хорошем смысле, – а вот большего он добавить не смог, не нашелся что бы еще сказать, чтобы описать, будто и сам толком не знал, кто такая агент-директор.

Тимей ничего не добавил к сказанному и просто вбил в поиске "Селена Каул". Что ответит ему голос машин? И ему не выдало ничего примечательного, кроме пачки подписанных Селеной Каул приказов, рабочих документов и разрешений на проведение экспериментов, среди них было и разрешение на осуществление исследования самого Тимея. Электрический оракул отвечал только на четко поставленные вопросы. Тимей мог бы играться с машинкой часами, но неприятные известия о предстоящей стерилизации сектора вынуждали поторапливаться. Все же, пока вахкант ковырялся с передающим устройством, было некоторое время на изыскания. Например, сравнить даты вторжения и даты прибытия самого Тимея. Это, по идее, можно было сделать по уже открытым файлам. А еще можно было ввести запрос "Дарксайд карта"

Карты Дарксайда не оказалось в базе, а вот даты вторжения ксеноса и прибытия Тимея в лабораторию говорили о том, что вторжение произошло пять дней назад, а автополит был завезен в чан за несколько дней до этого. Тимей не спешил, лаборант судя по всему тоже, потому следующим делом гематофаг решил вернуться к описанию своего прибытия. Помнилось, что в космическом корабле он был не один. А что случилось со вторым пилотом, есть ли упоминания? А еще решил почитать последние письма и оповещения, чтобы понять, что там случилось все-таки с прибытием неизвестного ксеносущества, может ли найтись там что-то, что вакхант в силу беспечности упустил при описании?

Что ж, подробностей про спутника не нашлось, а сам корабль должны были разобрать и по частям доставить в сектор 10 базы Дарксайд, по сути в космопорт. По письмам же было чуть проще, после получения первого сигнала первым делом оператор пытался безуспешно связаться с Дарксайдом, а когда ответа не последовало, судя по записям, на том конце сообщения принимали, но игнорировали, привел в исполнение протокол о разгерметизации. Когда же по сути ослеп, и спустя еще несколько сообщений о противнике, База буквально забрала все управление сектором и внешней связью, отключив исходящие, из дежурной рубки. Сообщение о стерилизации прибыло с некоторым запозданием в тот же день, но с тех пор никаких подвижек не наблюдалось.

К концу чтения хронологии, занявшей не очень-то и много времени, оператор сообщил о том, что он закончил коммуникационную настройку.

Тимея раздражала ситуация — информации было, как будто, много, но в итоге все равно недостаточно. И хорошо бы задержаться, расспросить вакханта, но перспектива стерилизации сектора не давала размышлять слишком долго.

— Ты готов? — строго вопросил Философ. — Тогда проверим линию связи.

Вернувшись к скафандру, он проверил, как работает связь.

— Я вижу, ты меня больше не боишься, Карлос Колин, это хорошо, — сказал он, внимательно посмотрев на смертного (камера импланта видимо перефокусировалась в этот момент). — Если есть у тебя ко мне вопросы, ты можешь их сейчас задать, потому что я затем я собираюсь отбыть, и времени на пустые разговоры не будет.

– А, конечно, – Карлос все время немного отходил от автополита, но не чтобы куда-то убежать, а просто держался на небольшом расстоянии: – Что ж ты такое? Первичное исследование выдало марки Итерации, но устаревшие.

Тимей посмотрел на Карлоса с легким презрением.
— Устаревшие! Быстро же меня списали со счетов. Полагаю, работа со мной была каким-то образом связана с проектом Антитела, но без моего участия проект быстро деградировал. Не удивлен. Считай меня экспериментальной моделью. Возможно, у меня получится провести на вашей базе диагностику и апгрейд имплантов, но сначала мне нужно пообщаться с твоей госпожой, агент-директором Каул. Полагаю, этот разговор прояснит многое.

– Вы чего... я не имел ввиду ничего оскорбительного, – вспотел оператор и предусмотрительно зашел за терминал: – А Вы... давно не были на Земле?

— Я — давний исследователь Хоры, или как вы их называете, космических пространств — сказал Тимей, погружаясь в воспоминания, — но при этом завел такой обычай, чтобы возвращаться иногда на Землю. Вот и сейчас, решил вернуться, но были мне как будто не рады. Впрочем, не привыкать.

– П-понял, вопросов больше не имею, – заикнулся человек: – Я-я удовлетворил любопытство, – по его виду было ясно, что спрашивал он скорее из-за того, что ему сказали, что он должен спросить, а не по порыву учёной мысли.

— Тогда не будем медлить, — одним движением Тимей вошел в скафандр, и в следующее мгновение щиток опустился на лицо, и зажимы начали щелкать, облекая автополита в непроницаемую черную броню. Забрав оружие и все свое снаряжение, Тимей подошел к выходу задумался.
— Скажи мне, Колин, — вышел он по внутренней связи — если я сломаю систему этой двери, у тебя есть какой-то план, чтобы ее закрыть и не остаться наедине с безвоздушным пространством? Планировал я просто привести в негодность систему запоров...

– Н-нет, – замотал головой Карлос, он сам об этом задумался только сейчас: – Я, подождите, одену хоть химкостюм.

Пока что Тимей не стал делать резких движений, вместо этого вернувшись к компу. Давая время Карлосу одеть бесполезный, ибо неспособный защитить от удушья, химкостюм; он потратил некоторое время чтобы разобраться в управлении через привычный оператору интерфейс. По сути, Философ просто полуинтуитивно нажимал на кнопки, положившись не только на приобретенные у Технократов навыки, но и на общее течение логической мысли человечества. Прихотливые мысли смертных часто шли одними и теми же путями, менялось лишь содержание... Часто достаточно было читать, что пишет программа в ответ на действия. Ну и возможно, какую-то толику смысла в действия киборга привносили базовые подпрограммы, внесенные специалистами Итерации в имплантированную в кортекс сеть

Перебирая окна с похожими названиями Тимей наконец что-то нажал, отчего автоматика издала приятный звук и над дверью мигнула зелёная лампочка.
– Информационная природа безопасности, – скучным голосом сказал Философ, – предполагает автомат конечных состояний, которые возможно перебрать при наличии терпения, а немного удачи лишь ускоряет процесс. Надеюсь, ты готов, потому что я выхожу. Держись крепче, надо будет закрыть дверь как только я покину помещение.

И с этими словами, больше не глядя на смертного, вампир двинулся наружу. Ему самому не нужно было дышать, но все же скафандр давал неплохую защиту от разных неприятных факторов, таких, как солнечный свет. Перед тем как войти в гипертехнологическую оболочку, гематофаг убедился а том, что та исправно функционирует. Истинная Технократия делала добротные вещи, такое мастерство было приятно наблюдать, как и носить на себе произведения людского таланта.

Ни слова больше не говоря, Тимей подошёл к двери и плавным жестом нажал на кнопку. Дверь начала отъезжать в сторону, и мощный поток воздуха рванул наружу – а вместе с ним и вампир, только рука которого в черном скафандре задержалась в комнате на долю мгновения, чтобы снова нажать на кнопку и моментально исчезнуть. А дверь замерла – и закрылась обратно, пресекая утечку кислорода.

Гематофаг осмотрелся.
– Колин, у тебя есть короткий позывной? – как ни в чем не бывало, спросил он.

  Перед гематофагом был короткий коридор, пересекаемый в стиле буквы "Т" более крупным, откуда горели красные светодиодные лампы, и все вокруг покрывал тонкий слой инея и даже, местами, прозрачного льда. Позади него находилась прямоугольная гермодверь с круглым иллюминатором с табличкой "LABORATORY COMPLEX 3A" над ней, на стене торчал потрепанный терминал все еще горящий зеленым "PERSONNEL INSIDE. PROTOCOLS ACTIVE. DO NOT ENTER WITHOUT AUTHORIZATION". Напротив же ниши, в большом коридоре, виднелась металлическая дверь с окошком и табличкой под ним "ENGINEER STATION. OFFICE 3C", с добавлением "AUTHORIZED PERSONNEL ONLY". Что ж, еще не выходя в проход Тимей видел последствия масштабной катастрофы, все стены оказались обшарпанными и обтесанными многочисленными пролетавшими при разгерметизации обломками обшивки, металлоконструкций и терминальных стояков. Вентиляционные шахты в углах потолка выглядели черными зевами чудовищных червей, удивительно, что не было видно насквозь, как они попадают на поверхность Луны. Оттуда свисали разорванные кабели, трассы проводки и оптоволокна, все гнезда камер напоминали побоище, с вырванными шкивами и болтами.

  Слева от Тимея по коридору на противоположной к нему стене наблюдались "CONTROL ROOM" и "AUTHORIZED PERSONNEL ONLY", и, далее, недозакрытый выход на станцию монорельса, из-за большого куска термосмолы, достаточно крепкого, чтобы справиться с механизмами гермозатвора. Сама по себе станция была закрыта с внешней стороны, туннель перекрывала массивная плита, наглухо отделившая прямой путь к Базе Дарксайд. Справа от Философа виднелись техническая дверь с табличкой "IDC" и "ESD PROTECTED AREA" по стороне лаборатории, и, чуть дальше, поворот в еще один закуток, испытавший столь же разрушительное воздействие. Там, кроме гермодвери с терминалом, горевшим "AUTHORIZED PERSONNEL ONLY", и с табличкой над ней "LABORATORY COMPLEX 3B", была раскуроченная шахта вентиляции, имевшая весьма плачевный вид, туда засосало много металлических конструкций, основательно расширив проход в начале, но неизвестно чем забив его на поворотах дальше, и прикрученный к полу холодильник.

  – Проверка связи? А... эм... вы вышли нормально, потери воздуха незначительны, – голос Колина прозвучал устало: – Мой системный идентификатор – Куратор.

– Хорошо, Куратор, мой позывной – Философ. – Тимей это уже говорил, но не надеялся слишком на память дионисийца. – Вижу многочисленные следы разгерметизации. Около входа в лабораторию 3В есть шахта вентиляции, которая, похоже, что забита мусором. Это тот проход, о котором ты говорил? Хм, и холодильник...
Тимей задумчиво замер перед холодильником. Взрывная разгерметизация хоть и не унесла конструкцию благодаря креплениям, кто знал, не поразбивались ли внутри какие-нибудь склянки с алхимическими веществами. Открывать просто так было бы не слишком благоразумно. – Что-то полезное в холодильнике могло быть?

– Да я там, это, еду хранил и виски... – смутился оператор: – Да, это гермодверь в криолабораторию. Там законсервирован остался один старинный образец, а в остальном лаборатория практически не использовалась.

– Что за образец? – любознательно осведомился гематофаг, осматривая шахту. Все таки, насколько было возможно очистить ее от мусора?

– Его привезли с Земли, наверное перед Пространственной Аномалией, – задумчиво пробормотал технократ: – Сам образец необычный, но вроде это подвид гематофагов... ну, знаете, есть такой кровососущий ксеновид.

Тимей замер на мгновение, услышав про вампира. Интересная информация, но пока что нет никакого повода испытывать радостные чувства от нахождения еще одного хищника. Уж очень разными могут оказаться цели.
– Слышал, – ровным, безэмоциональным голосом сказал он. – Опасные существа. У них очень много подвидов. Про этого что-нибудь известно? Повесели меня историей, Колин, пока я разгребаю железный мусор из системы вентиляции.

– Я знаю немного, когда меня поставили младшим научным сотрудником, с образцом уже не работали, – короткая пауза: – По записям, оно находится в состоянии анемии и анабиоза. То есть, не содержит кровяной субстанционной жидкости внутри, и находится в чем-то вроде спячки.

– Ну, значит, подождет еще немного, – насмешливо сказал Тимей. – Изучил завал, похоже, разбирать его будет слишком долго... от получаса, до пяти часов. Учитывая, что мы не знаем, когда комплекс будут пытаться стерилизовать, тратить время зря будет в высшей степени неразумно. Потому буду пробовать пройти внутрь через обломки. Тактический анализатор показывает, что геометрия обломков... предполагает...
Голос гематофага на мгновение "поплыл", замедлившись, приобретя металлический оттенок, как будто при "лагающем" интернет-соединении, но в следующее мгновение, когда кортекс-имплант завершил расчеты, скорость речи Тимея восстановилась.
– Вентиляция позволит мне попасть на ту сторону, но судя по геометрии прохода, я попаду на поверхность Луны. Жаль, альтернативного пути таким образом у меня не получится. Придется идти в криолабораторию, как ты изначально и предлагал. Надеюсь, с доступом на выход не возникнет особых проблем...
И с этими словами Тимей бестрепетно подсунул карту доступа к считывателю.

В вакууме звука отодвигаемых замковых палец не было слышно, но Тимей ощутил легкую вибрацию на каждый элемент конструкции, покуда он двигался с места. Десять клиньев отошли в сторону, и теперь нужно было только повертеть штурвалом, и круглая дверь отопрется.

Недолгая работа и вампир проник в криолабораторию... а точнее в комнату деконтаминации, заросшую слоем инея. На потолке пророс лед из разрушенных резервуаров с жидкостью, а в небольшой вентиляционной решетке в верхнем углу среди прутьев находилась мини-камера.
– Кажется, я смог подключиться, вижу Вас, – сообщил Куратор.

За небольшим тамбуром находилась криолаборатория, чьи экстремальные температуры давали о себе знать уже. Тихое шипение вернуло звуки и Тимей почувствовал наличие воздуха. Где-то в центре помещения подсвечивалась зеленым массивная колба с тварью внутри. Существо, похожее на горгулью, у него были две ноздри-щелки, впалые щеки, тонкие губы широкого рта с выступающей парой нечеловеческих клыков, с бледной, но в свете зелени зеленоватой кожей с текстурой потрескавшегося старого камня, на пальцах прижатых к груди жилистых рук были видны скрюченные птичьи когти, сами руки бугрились выступающими нитями мышц. Вдоль хребта тянулись выступающие костяные наросты, заканчиваясь на рудиментарном 20-сантиметровом хвосте, две порванные перепонки, натянутые между руками и боками твари, застыли в смеси, прикрывая тощий торс. Вдоль стен располагались практически пустые стеллажи, а на другом конце помещения стоял еще один тамбур.

Тимей прошел мимо горгульи, остановившись лишь на мгновение. Колдуны из клана, бывшего, по слухам, когда-то симпосием Пробужденных, создавали этих существ как своих слуг. Кто знает, как поведет себя столь примитивное создание в случае выхода из торпора? Как минимум, потребуется значительная доза крови, а взять ее в космосе довольно проблематично. Даже если сходить обратно и скормить ей Куратора... слишком много суеты ради иллюзорной возможности заиметь себе телохранителя. К тому же, Колин, хоть и оболваненный ренегатским командованием, все же изначально принадлежал к койнонии, а значит, мог еще встать на путь истинный. По крайней мере, сейчас от него была хоть какая-то польза... С этими мыслями Философ пошел к следующему выходу, осматриваясь в поисках работающего терминала или считывателя карт.
– Хорошо, Куратор, я ищу устройство для открытия следующей двери, – сказал он в ответ на реплику по внутренней связи

– А-ага, – всполошился Карлос после паузы: – Смотри, а, там второй тамбур в конце, такой же, как и в начале, примерно. Там терминал, я думаю ее так же закрыли, как и лабораторию... через нее произошел прорыв. Так что попробуй вставить мою карту и покопаться в системе.

– Сейчас буду пытаться, – проскрипел в микрофон Философ, вставляя карточку в считыватель. Судя по реакции системы помогло это не сильно: внешний пользователь заблокировал систему, прав было недостаточно, хотя пользователя электронные стражи распознали. Тимей на мгновение застыл, затем медленно, и потом быстрее начал клацать по клавиатуре, закрывая и открывая окна, выбирая элементы списка и пытаясь найти какую-то логику в происходящем. То ли межсекторный проход был надежнее защищен, то ли прошлая "дыра" в безопасности была уже оперативно разблокирована (плохой вариант, означавший, что все действия непрерывно мониторит человек или автомат), в общем, некоторое время у гематофага ничего не получалось. Однако вампир был крайне терпелив. Не издавая не звука он методично стучал по клавиатуре, шевелились только руки, все остальное тело в бронированном скафандре замерло, а сам гибрид вошел в некий транс, пытаясь найти логику системы и "нащупать" варианты обхода программы безопасности. Это продолжалось несколько минут, в ходе которых от Тимея Куратору не было никаких сообщений, и гематофаг все так же методично клацал по кнопкам.

– Дзынь! – прозвучал системный сигнал и руки остановились, а взгляд метнулся к двери, в поисках там зажегшегося зеленого огонечка. Получилось?

  Получилось, массивная гермодверь удивительно легко открылась, и так же просто закрылась за вышедшим вовне гематофагом. И вот Тимей оказался снаружи. Позади него тускло поблескивала надпись "Лабораторный Комплекс №3", а перед ним развернулась весьма запущенного вида транспортная магистраль. Короткого взгляда при открытии люка хватило, чтобы увидеть, что и в лево и в право масштабный тоннель уходил одним большим и прямым массивом, с потолка тут и там свисали кабели, куски бетонных перекрытий лежали вразнобой на проезжей части, и странные, таких бы не должно быть в замкнутом коридоре, реголитовые полосы, похожие на надутые ветром песчаные волновые наносы вдоль подземного пути с гребнями справа налево. Впрочем, далеко разглядеть не получилось, дверь быстро вернулась на место, а всюду воцарилась темнота.

  – У меня зажглось, что Вы вышли, – в голосе Карлоса читалась надежда: – Транспортный тоннель когда-то шел от внешней станции Дум-пойнт к сектору 04, а... кхм, вот, – оператор громко клацал по терминалу: – Направо – путь к Базе, налево от Вас к Дум-пойнт. Боюсь, дальше мои компетенции с помощью в ориентировании на местности стремятся к нулю. Во всяком случае до Базы.

— В тоннеле, — подтвердил гематофаг. — Налево вижу серьезные повреждения тоннеля, направо — все заметно присыпано реголитом. Как будто его оттуда каким-то образом надуло. Напоминает ветра с песком из Сахары, хотя конечно, в наше время на Луне воздуха не сыщешь. Идти в Дум Поинт у меня нет желания, потому отправляюсь вправо.

– Странно, – заклацал Карлос: – То есть, в сторону Дум-пойнт это понятно, но со стороны сектора 04 не должно...

— Тогда готовимся к неприятностям, ибо я вижу четко наносы реголита, — нейтрально констатировал Тимей

– Значит где-то провалился потолок, иначе откуда ему взяться, – озабоченно проговорил Колин: – Состояние тоннеля хуже, чем я считал.

— Если обрушение, то главное, чтобы не засыпало тоннель. Пока я иду, что находится в четвертом секторе? И как мне оттуда добираться к месту расположения агент-директора Каул?

– Это главный транспортный узел, эм, там я бывал помогу на месте сориентироваться, – паузы в разговоре стали привычны. По всей видимости оператор сидел за терминалом: – Там есть большой ангар с поверхностной техникой, ремонтные мастерские и... старшие научные сотрудники. А еще большая часть обслуживания на роботах. Так-то безопасность там не на последнем месте. Насколько я знаю из сектора 04 есть прямой коридор в сектор 05, то есть на капитанской мостик.

У Тимея были сомнения, что местные сотрудники будут так добры, что поднесут вино, умастят маслами скафандр и проведут гостя к мостику по первой просьбе, но заранее он не видел смысла по этому поводу переживать.
— Хорошо, что ты там бывал, — только и сказал он, — если что, поможешь сориентироваться.

– Ага, так, для начала нужно дойти до гермодвери сектора, она большая и моя карточка не поможет, у меня не было свободного доступа насколько я знаю, – сообщил Куратор.

— ... жаль, — скупо посетовал Философ.

Некоторое время он шел молча. Затем снова заговорил.
— Я замечал, что у современных технократов довольно примитивные, ну или если смягчать формулировку, чисто утилитарные религиозные воззрения. Но некоторые придерживаются традиционных взглядов, присущих местности своего рождения. Ты веришь в загробный мир? Являешься ли ты христианином, или атеистом?

– Раньше я бы сказал, что это ненаучно, – учёный сглотнул: – Но если Вы спрашиваете, мы постоянно фиксируем энтропийные формы, в том числе выглядящие как наши товарищи, которых то тут завалило, то там убило... Если вопрос про воспитание, то воспитывался я в культурной парадигме католической церкви, туда мои родители ходили.

— Ну технически, они скорее всего и есть твои товарищи, — "утешил" Тимей, — хотя, конечно, смерть мало кого красит. То есть ты, значит, христианин. По твоему пристрастию к алкоголю я бы предложил тебе подумать о дионисийстве. По крайней мере, так ты сможешь реализовать свою тягу к выпивке максимально позитивным способом. С другой стороны, кто может отвергнуть ту связь с обществом, которую впитываем мы с материнским молоком? Христианское учение строго отвергает язычество. К тому же, насколько я знаю, христианство не отменяет научной парадигмы, в рамках данного воззрения мы просто выносим демиурга за скобки, предпочитая жить здесь и сейчас, в материальном мире! Кстати, как и дионисийцы, однако те ищут стихийности бытия, тогда как христианство подразумевает некий четкий план высшего порядка, в чем лично я вижу продолжение аполлонической традиции...

– Это похоже на философию, – осторожно сказал Куратор, не зная что ответить: – А алкоголь, я пять дней был взаперти без всякой надежды, что мне было еще сделать?

— Философия лежит в основе всех вещей, между прочим. Как деградировал ваш орден, что сотрудников не учат таким простым началам. Как ты можешь заниматься наукой, не понимая истинного смысла своих действий, редукционистски низводя все к хаотичной игре в кубики? Но даже здесь есть своя философия, если уметь ее видеть. А если отворачиваться и закрывать глаза, то это все равно что я выбрал бы идти без фонарика по темному тоннелю, просто не желая его включать!

– Да, это... наверное это типа важно, – Карлос замолчал, философию он искал в бутылке виски, но в высокой терминологии сильно плавал.

— Наверняка, — сухо сказал Тимей, и дальше шел молча.

– Постой, я не хотел... у меня сети нет, даже прочитать не смогу про что ты, – смутился Куратор: – Я то другого профиля.

Время шло, и метры исчезали под ногами полуконструкта. Пыль, как бы это ни было странным, только прибывала по мере его продвижения, вскоре превратившись в дюны и настоящие барханы, такие большие, что на них пришлось взбираться. Странности на этом не прекратились, первые обломки и разбитые машины начались примерно через милю. Под реголитом были зарыты луноходы и транспортники, и многие из них обладали вмятинами и потрепанным видом. Затем появились части рук и ног андроидов, блестящие машины не шевелились, торчали до торса наружу, лежали без голов, или разорванные наполовину, и вот среди них нет-нет да и появлялось тело человека, обычно без скафандра, а в рабочей робе. Самым же странным было то, ни на стенах, ни на потолке не наблюдалось критических повреждений более, чем в заброшенной инфраструктуре, без изысков.

Тимей останавливался над телами людей, пытаясь собрать в голове картинку произошедшего, судя по характеру ран. Люди умерли от асфиксии? От удара? Они с кем-то сражались или беда пришла внезапно? Как давно это произошло? Большая часть погибла, видимо, от резкого перепада внешнего давления, у них лопались сосуды, глаза наливались кровью, а кровь будто просилась наружу, пока тела не замерзали. Конечно, некоторые при этом еще и подверглись разрушительному удару, ломающему позвоночники, черепа и кости, а судя по их внешнему виду, когда катастрофа их настигла, они мирно трудились.

— Куратор, вызывает Философ. Продвигаюсь по тоннелю, тут все засыпано реголитом. Видимо, его намело из точки откуда-то дальше по пути, возможно, из четвертого сектора. Вижу засыпанные машины, луноходы и андроиды, они повреждены и уничтожены воздействием неодолимой силы. Нахожу тела сотрудников базы, похоже, что смерть настигла их во время работы, подозреваю катастрофическое взрывное воздействие одновременно с моментальной разгерметизацией помещений, — голос Тимея, сухой и равнодушный, описывал эти ужасы как что-то далекое, как некую абстрактную диковинку. — Ты говорил, после смертей здесь можно регулярно наблюдать энтропийные сущности? Если четвертый сектор сильно пострадал, то думаю, что мне придется их встретить на пути. Призраки будут очень злы своей внезапной смертью.

В какой-то момент Тимей добрел до торчащих из реголитовых дюн сильно изломанных лунных танков, тяжелых боевых машин Технократии, вряд ли когда-либо серьезно применявшихся. Рядом лежали оторванные руки крупных роботов в стиле мехов, скорее всего столь же декоративных, как и крепости на гусеницах. И вот там-то гематофаг впервые заметил далекие лучи фонарей. Четверо человек в тяжелых скафандрах передвигались вглубь тоннелей, и они были вооружены. Как минимум две плазменных винтовки, нечто суровое и ещё гранатомет. Отряд, видимо, был отрядом зачистки.

— Куратор, впереди отряд зачистки. Нам обоим будет проще если они не примут меня за вторженца, и нам удастся поговорить.
С этими словами Тимей выключил фонарик.

– А, ну. Попробуй, я не знаю, – запаниковал проснувшись Карлос: – Где-то были пароли, для встреч. Но я-то не должен был выходить.

— Найди мне пароли для встреч, Куратор. Если ты не хочешь остаться там один, не дождавшись спасательной команды, — тупость связного начинала раздражать. Какой там научный сотрудник, в старые времена его поставили бы чистить выгребные ямы, думал гематофаг.

– Сейчас... у меня нет паролей полевых групп, но... – оператор замешкался: – Идентификационный код для перемещения между лабораториями есть, для ученых... межведомственный, а, это, "Запрос на транзит в зону ответственности сектора 04. Реестр перемещения №412-3А", это буквально мой код, если поверят и не проверят. А еще, протокол для HiT-Mark, запрос в эфир "Диагностический режим 4-0-Браво", ответ "Кси-9-0-Мю". И, аварийный гражданский шифр... подождите... протокол "Синий-7", запрос на эвакуацию. Но нужно придерживаться открытой частоты, и если у них приказ, то не поможет. Нужно сообщить статус "некомбатант, эвакуируемая единица, стабилен." После чего можно подать мою карту, там есть регистрационный номер.

— Куратор, слушай меня внимательно. Я буду ретранслировать твой радиосигнал на открытой частоте. Твоя основная задача, выйти с ними на связь, договориться о своей эвакуации. Заодно узнаешь, что случилось в секторе. Обо мне говорить сразу не стоит, но если будут задавать вопросы о том, как ты передаешь им сигнал и так далее, можешь рассказать как есть. При необходимости я подключусь в разговор. Вопросы есть?

– Н-нет, – отозвался Колин.

— Подтверди готовность передавать сообщения и я пущу твой сигнал в эфир

– Кхм... код Синий-Семь, а... А... А... А, – оператор прочистил горло: – Ладно, что тянуть? Я готов.

— Удачи. Переключаю на общий сигнал.
Тем временем Тимей спрятался за мощным корпусом лунного танка, обдумывая дальнейшие действия. Есть ли шанс договориться с группой ренегатов? Это было бы оптимальным вариантом, потому что боевое столкновение с неизвестного размера группой противника не входило в планы гематофага. Но нельзя было сбрасывать со счетов возможную агрессивность группы зачистки ко всему что они посчитают чужеродным. Очевидно, на базе произошла серьезная катастрофа, а в таких случаях люди обычно предпочитают сначала стрелять, потом разбираться. Дело могло оказаться сложным, но если что, были варианты скрыться.

– Внимание всем! Говорит Карлос Колин, научно-исследовательский комплекс 3-А! Протокол Синий-7! Запрашиваю эвакуацию! Протокол Синий-7! Запрашиваю эвакуацию! Протокол Синий-7!

Отряд среагировал мгновенно, четыре фонарный луча сразу обратились в тоннель и начали раскаты по стенам и потолку. Тимей заметил, что их дула гуляли вслед за взглядами.

– Пост 3-А, вас понял! – прозвучало в открытом радиоэфире: – Мы находимся у Северного шлюза!
– Колин, твою мать, где вы?! – в эфир прорвался другой разведчик: – Если вы в тоннеле – оставайтесь на месте! Мы не можем пробиться к вашей лаборатории! Координатор!

Связь пошла помехами. Тимей заметил, что все четверо больше метят вверх. Гематофаг готовился перейти в боевой режим в любой момент. Его холодный взгляд скользил вдоль лучей света, однако сам он пока не включал дополнительные режимы зрения, чтобы сканирование не зафиксировало его местоположение.

Оперативник с чем-то странным в руках сместился влево. В этот момент проживая помехи прорвался третий голос, до зубного скрежета металлический.
– Внимание, Сектор 03. Говорит Авангард. Сигнал "Синий-Семь" принят бортовыми компьютерами. Младший сотрудник Колин, оставайтесь в укрытии. Выход в сектор 04 запрещен. Повторяю, оставайтесь в укрытии.

Но вот прошло время, будто они тянули паузу. И блуждающие по потолку пятна света сместились вниз, на реголитовые дюны.
– Командир, наведение сбоит. Сектор чист, – доложился четвертый в радиоэфире.
– На связи Колин. Почему Сектор 04 закрыт? Протокол? Подтверждение?
– Сотрудник Колин, ваш подтвержденный статус – Т-1, у вас нет доступа. И Ваш уровень не предусматривает получение данных. Также оценка целесообразности смены статуса и доступа к секторам не входит в компетенцию лаборанта вашего ранга. Ожидайте прибытия спасательной группы. Конец связи.

В группе зачистки вперед вышел один из оперативников, тот что с гранатометом. И Тимей заметил его вовремя... Вспышка, снаряд полетел куда-то не туда, 40 метров в сторону от гематофага, целят не в него.
В точке попадания вспыхнуло черное солнце, чу-у, по тоннелю пронеслась ощутимая гравитационная волна, а затем все схлопнулось. В эпицентр сорвало с мест и с огромной скоростью потянуло обломки и реголит, вырвало мелкие части разбитых андроидов, формируя кучу мусора размером с танк. Но Тимей успел схватиться за гусеничный трак, и не шелохнулся.

Соревноваться с гранатомётом Тимею решительно не хотелось, к тому же, смертные явно искали виновного в своих разрушениях. Вряд ли они были настроены на цивилизованную дискуссию. Отключив ретрансляцию сигнала Куратора наружу, гематофаг схватился за энергетический браслет, мощнейший гипертех, выданный ему Автохтонией для выполнения задания... Вспомнить бы, в чем оно вообще заключалось

Фаза сдвинулась строго по инструкции. Тимей оказался в том же тоннеле, куча мусора на месте черного солнца осталась, а вот технократов на месте не было. Времени долго размышлять не было. План был прост. Во-первых, включить темновидение, чтобы не выдавать себя светом фонаря. Во-вторых, включить небольшой пузырь невидимости - Тимей не сможет видеть обычным зрением, но радиоволны помогут попытаться договориться, да и радар позволит четко воспринимать геометрию пространства

Подключив совместную передачу сенсоров скафандра, тактического визора и анализирующего импланта прямо в мозг, Тимей больше не зависел от видимого излучения, от которого его надёжно отсек следующий режим энергетического браслета, настроенный давать маскировочное поле для своего носителя. Тем временем пространство начало искажаться, сглаживаться, пустеть, и Тимей рванул вперёд по коридору так быстро, как только мог, предполагая перейти на сближение с противником или, если повезёт, даже оказаться за спинами группы зачистки к моменту, когда его выбросит обратно в нормальное пространство. В то же время он переключил передачу своего голоса на общую частоту, временно отключившись от Куратора, частоту которого пока что сохранял в памяти, но временно решил заглушить

Пространство медленно распадалось, стены стали удивительно безликими, пол сгладился, а после... вернулся в норму. Тимей бежал вперед, преодолев в лунной гравитации практически 100 метров, когда же выпал в Консенсус, двое оперативников были в четырех метрах перед ним. Они пятились по сторонам, прикрывая группу с тыла плазменными карабинами, командир же и парень с странным устройством с сопловидным дулом, шли в шахматном порядке вперед... или, вернее, назад, в сектор 04.

Было два варианта развития событий: они стреляют во что-то еще, либо боятся даже присутствия Тимея. Гематофаг знал о таких вампирах, к самому существованию которых смертные относились с невыразимым, инстинктивным трепетом, но сам к ним не относился.

Первым делом Тимей метнулся вбок, уходя с линии стрельбы к стене, и попытался к ней прижаться, стараясь выгадать лишнее мгновение и осмотреться. Пусть это и было неожиданно, но Тимея явно зарегистрировали в смежных диапазонах. Пятящиеся резко прервали шаг и навелись в пространство, где появился Философ, но стрелять не стали, держа пальцы на спусках. Тимей же отметил усиленный обмен мнениями между ними по зашифрованному каналу.

— Я не хочу драться. Сотрудничал с Итерацией Икс в прошлом. Не причина разрушений. Предлагаю помощь, – кратко транслировал Философ в эфир.

– Внимание, неопознанная сигнатура, – металлизированный голос звучал резко и неприятно слуху, мужчина с гранатометом слегка повернул голову. Он как раз стоял к Тимею спиной, вместе со вторым идущим вперед: – Ссылка на Итерацию Х принята. Если ты легитимное имущество Конвенции – отключи маскировочный щит. По поводу предложения помощи. Приказ управления – экстренная перегруппировка сил и средств под куполом сектора 05.

– Отключаю щит. Не стреляйте. Я вынужден буду оборонять себя, если вы откроете огонь первыми.
Тимей притушил щит, не выключая его совсем, и опустил дробовик дулом вниз.
– Я не "имущество", - уточнил он, - а автономный агент, позывной Философ. Потерпел крушение, кодов доступа базы Дарксайд не имею.

Как только щит отключился, двое с карабинами синхронно повернулись к Тимею.
– Внимание, Философ. Сигнатура визуализирована. Замыкающие – удерживать сектора, стволы на 30 градусов вниз, – жестким тоном командир осадил коллег: – "Агент", мы здесь не для дуэлей, или выяснения чьего-либо юридического статуса, но ты неучтенная угроза.

— Это я понимаю, как и свое сложное здесь положение. Могу узнать, что вообще здесь происходит? Тут как будто осада Трои.

Командир повернулся к Философу и оценил его позу.
– Клин возобновляет движение к сектору 05. Инструкция одна, любая попытка выкинуть фортель или, тем более, снова включить маскировочное поле, и все это без приказа – плевок в сторону расценивается как враждебный саботаж. Пошли, для Трои здесь слишком мало греков, – в эфире послышался неловкий смех группы: – База Дарксайд находится под комплексным инвазивным воздействием. Произошла цепная дестабилизация локального Консенсуса...

— Вас понял. Принимаю ваше временное командование. Стоит ожидать нападения на конвой в ближайшее время?
Тимею не нравилось разговаривать примитивными формулами технократов, но если он хотел получить больше драгоценной информации, придется плясать под их дудку... какое-то время.

– Сигналы пехоты у шлюза стабильны, – отчитался один из стрелков: – Помехи растут.

– Нападение уже идет! – прошипел командир: – Энергетический узел ПЭ уничтожен. Управление изолировало аварийные участки.

Тимей начал фиксировать помехи в радио-излучении, выглядящие как белые точки в радио-спектре гипервидения.
— Фиксирую обильные радиопомехи, — сообщил он, все равно сказать ему было особенно нечего. А вот командир уже сообщил много интересного. Правда, что с этим делать, было пока непонятно.

В конце тоннеля появился силуэт искореженных, деформированных и выгнутых наружу массивных гермодверей. Не сразу и представить можно, что такой механизм вероятно так покорежить. Там, прямо в проходе стояли двое десантников в боевых скафандрах и вели практически непрерывный огонь куда-то в ангар, а точнее в сторону разрушенного купола огромного зала, отбиваясь от чего-то.

– Вот и закончилась передышка в тоннеле... – прошептал стрелок.
– Парни, приготовиться к переходу через шлюз! – прорычал металлическим тоном командир: – Поддержать огнем пост пехоты! Не дайте тварям зажать нас в створе дверей! Пошли вперед!

Прямо над одним из десантников появилась черная аморфная тень, тварь напоминала головастика или, скорее, панцирную рыбу с лаповидными отростками, множеством мелких отростков по бокам брюха.
— Философ Командиру: запрос на огневую поддержку, — флегматично наблюдал за титаномахией гематофаг. Надо же, технократы снова не смогли справиться с чудовищем, которое сами же, наверняка, и создали. История, обреченная повторять сама себя, как на подмостках.

– Поддержку одобряю, ангар забит их сигнатурами, – в металлизированном голосе порезался даже намек на благодарность.

Пространство за гермодверью странно не прослеживалось, помехи же только усилились, теперь в радиодиапазоне Тимей видел наполовину сплошной серый экран. Тимей морально был готов к отказу, и в этом случае планировал понаблюдать за трагедией из первого ряда, но командир видимо не собирался пока проследовать за своей судьбой послушно, как на бойне. Ему же лучше. С этими мыслями Философ вскинул оружие и, не долго целясь, выпустил пробную очередь по твари. Не зная, с чем имеешь дело, лучше не экономить патроны, решил он.

Снаряды ушли ровно в тварь, которая уже свешивалась к десантнику. Раз, два, три отверстия, и существо обмякло, стремительно превращаясь в амебовидное желе, растянулось, словно капля, и плюхнулось рядом с пехотинцем, где и начало стремительно таять.

Командир группы зачистки было поднял руку, но затем опустил ее.
– Отличный результат, – кивнул он, словно признавая боевую ценность итератора.
Тем временем десантник заметил кляксу и заозирался по верхам, несколько вспышек, трассирующие сгустки плазмы ушли под потолок, откуда вниз упала еще одна капля.
– Что-то вы быстро, Авангард, – в эфире появился веселый мужланский голос: – Метров на пятьсот небось ушли только?
– Приказ Селены Каул о перегруппировке, следуем в сектор 05, – сообщил командир: – Вам бы тоже следовало...
– Нам до этого нет дела, – оборвал его десантник, а затем добродушно добавил: – Координатор в реакторном отсеке, все вопросы к нему.

Тимей с интересом отметил отсутствие единоначалия среди солдат, но в целом, предпочитал держаться молча и не отсвечивать. Попутно он осматривал территорию, делая выводы о возможном ландшафте на случай если придется спешно покидать позицию. Группа подошла вплотную к шлюзу, преодолевая последний бархан. Пока они приближались, десантники успели отстрелить еще искажений, посылая светящуюся плазму в разные стороны.
Как только группа зачистки стала ближе, Тимей ощутил монотонный гул, радиочастоты на всех каналах стремительно деградировали, мешая даже обычному разговору. Смотреть на это и вовсе представлялось практически сплошным серым холстом. Сквозь помехи пробивались какие-то далекие голоса.
– Номер 5-8-0, номер 5-83, номер 51-0-5, смена статуса... Директор Каул, где вы? – они накладывались друг на друга.

Пространство за вратами время от времени кривилось, изменяя видимые траектории, когда по земле проносилась узкая отростковидная волна искажений. Ближе стало понятно, что эпицентром слома локального консенсуса служил большой с отколотыми отщербинами черный ромб, наполовину вмурованный в обвалившийся участок металлобетонной стены. Вокруг него плясали изменения, дугами и лучами поднимая реголитовую пыль и превращая ее на несколько секунд в метровых стрекоз, которые бессмысленно кружили вокруг и распадались как только отростки искажений ослаблялись.

– Получи, ублюдок! – второй десантник, а их тут было двое, но кто-то еще стрелял из другого места в ангаре, по световым снарядам отсвечивало на переборках, высказал компетентное мнение о бое: – Нас к такому дерьму на полигоне не готовили.

Над головой его напарника снова появился ксенос, будто они нашли где-то там щель и шли один за другим.

— Максимум искажений вокруг ромба в стене, — сообщил Тимей. Он держал наготове оружие, но пока что десантники и сами справлялись, поблизости врагов не появлялось. — Повторяю, максимум искажений вокруг ромба в стене, направление на два часа.

– Это локус локального Консенсуса, – командир проследил в направлении: – Нужно обойти, не попадайтесь под искажения.

Короткая очередь вспышек и рядом с Тимеем приземлилась черная капля.
– Ух, приятель! А ты откуда? Ушли четверо, вернулись пятеро! – весело спросил десантник.

— Позывной Философ. Эвакуируюсь вместе с группой в сектор 05, — сообщил минимум полезной для смертного информации вампир, надеясь, что в горячке боя временный соратник не будет пытаться перейти из сиюминутной "дружбы ради пользы" в какую-то другую ее разновидность.

Ангар представлял из себя огромный зал, сейчас заполненный реголитовой пустыней. Металлические колонны были изогнуты, местами порваны, а пол усеян осколками и покореженным транспортом. Вторая группа десантников из четырёх человек вела круговой огонь возле одного из транспортников, лежащих на боку, рядом с выходом с восточной стороны. Тоннель был крупнее, чем коридор в Дум Пойнт, но двойные гермодвери отдали где-то внутри. Примерно 40 андроидов копошились в зале выполняя никому уже не нужную работу, перекладывая несуществующие балки с места на место, или чистя уничтоженную технику. Сами они тоже выглядели плачевно. Одна из стен, а именно правая, обрушилась, открывая прямой проход в ремонтный цех.

Кроме всего прочего, купол был разрушен, показывая всем в зале великолепный вид ночного неба Луны.
– Ты хороший стрелок, а стрелки нам нужны, – уведомил пехотинец Тимея: – Может ну этих прощелыг из пятого сектора и айда с нами?

— С вами куда? Но вообще, нужно обойти искажения, — перевел тему Философ, глядя по сторонам как протуберанцы искажений порождали стрекоз. Судя по всему, те были какой-то темпоральной природы, чуткая электроника скафандра могла сойти с ума... наверное, смертным тоже не поздоровится. — Идти сразу за очередной дугой, или обойти по окружности

– Да мы знаем, уже который час тут обороняемся, – махнул рукой десантник, перезаряжая плазменный карабин: – Наша группа проверяет реактор.
– Обходим по окружности, – отрезал Командир: – Слишком высок риск.
– Правильно, мужики, не суйтесь к этой штуке. ИИ шлема вообще какую-то чушь выдает, голоса погибших или типа того, – подтвердил второй.

— Я имею некоторый опыт в энтропийных сущностях, — уведомил Философ, — если дело в них, я мог бы изучить обстановку и попытаться на нее повлиять. Но это потребует времени.
Не то чтобы ему хотелось прозябать тут... но все же, стало интересно.

– Как знаешь, только вот, командир твой торопится, – кивнуть в скафандре не получилось, но технократ дернулся: – Мы еще некоторое время будем сдерживать прорыв.

Тимей принял командование, впрочем, это слово ничего не значило, он волен был сменить приоритеты. А вот стоило ли? Тут был вопрос. Философ на мгновение задумался, ожидая реакции пока-еще-командира. Эксперимент обещал быть интересным, и мог оказаться познавательным, но что насчет основной директивы Тимея? Ему нужно было добраться до какого-то "Ядра", а где-то еще маячила таинственная агент-директор Каул, с которой лучше повстречаться раньше и на собственных условиях. Как сказали разведчики, приказ на перегруппировку был от командования, значит, шансов оказаться в гуще событий в пятом секторе было больше, чем занимаясь ремонтом реактора. Получается, эксперимент мог оказаться ненужным риском для выполнения миссии? Нехорошо.
— Командир командует, — обтекаемо ответил Философ. — Я выполняю.

– Хорошо, входим в Центральный ангар, – скомандовал Авангард: – Группа, ускоримся.

Отряд направился по широкой дуге по барханному морю ангара, оставляя десантников у Северного шлюза отстреливаться. На востоке тоже стреляли, и гораздо более агрессивно, вокруг же шевелились автоматизированные андроиды.

– Внимание, группа, держим темп, – раздался в эфире металлизированный голос: – Роботы дезориентированы.
– Вас понял, – стрелок рядом с Тимеем прыжком преодолел гусеницу: – А на востоке жарко.
– Философ, впереди ремонтная зона, ты говорил, что умеешь обращаться с энтропийными сущностями? – спросил идя впереди командир.

— Как минимум, распознаю многие разновидности и могу с некоторыми справиться, — холодно ответил Философ. — Могу для начала активировать сканер, если есть необходимость.

– Врубай сканер. Мой ИИ фиксирует аномальную активность в регионе ремонтного цеха, если что-то обнаружили, даю добро на уничтожение, – командир остановился примерно посередине ангара: – Группа, прикрыть Философа.
Стрелки взяли под прицел потолок, а мужик со странным соплом занял позицию поближе, оглядывая поверхность.

Простейшая из способностей каппадокийца, активировать ее было так же легко, как моргнуть глазом. В каком-то смысле это ощущалось как возможность накинуть старый, но все еще удобный хитон. В ремонтной зоне, над обрушенными металлическими переходами виднелось какое-то сильное искажение. Оно было скрытоза металлическими лесами, краными, станками, ремонтные подъемниками, всюду виднелся исковерканный металл. А вот в самом ангаре было огромное количество погибшего персонала. Попавшие под разгерметизацию или под чудовищные обрушения они выглядели так себе, но все они двигались к Ромбу узла локального Консенсуса, скапливаясь там в плотное кольцо вокруг, как по орбите вокруг гравитационного колодца.

— Их тут много, — голос Тимея помимо воли стал заинтересованным, — идут к узлу локального Консенсуса, скапливаются там как привязанные. Но один объект, как я вижу — может представлять опасность, он в ремонтной зоне над обломками. Отсюда у меня его плохо получается разглядеть. Осторожно подхожу, попробую разглядеть, не сокращая сильно расстояние.

Гематофаг сместился к краю искореженного рельсового пути между перевернутым погрузчиком и лежащей на полу потолочной балкой, и только там, в десяти метрах слева от группы, он нашел короткий промежуток и разглядел мерцающий силуэт раздавленного, изломанного человека в робе технико-ремонтной бригады. По его внешнему, сильно потрепанному энтропийным воздействием на корпус телу, можно было сделать неутешительный вывод. Призрак обращался в тот вид злых сущностей, что осаждали города энтропийного пространства.

Кроме того, вокруг призрака то тут то там вспыхивали волны магнитного поля, в сохранившихся цепях манипуляторов и станков нет-нет, да и коротило электричество, заставляя их подрагивать.

— Вижу энтропийный след, видимо, техника. Несчастный полностью деморализован, вряд ли осознает, на каком свете находится. Думаю, если подойти ближе, он сможет воздействовать на технику и обратить ее против нас. Лучше всего попробовать уничтожить издалека. Как далеко бьет твое оружие? — Тимей обратился к солдату с раструбом. — Мои... выстрелы могут воздействовать на энтропийные сущности, но могу ли я нейтрализовать его одной очередью? — задумчиво спросил сам себя Тимей. И тут же ответил:
— Гарантий никаких.

– Это дифракционный излучатель, бьет сразу по паттернам материи и живого, не уверен, что заденет энтропийную сущность, – через помехи протиснулся искаженный голос носителя оружия с раструбом: – Но если сможет, то должна добить до доков.

— Тогда я начну, а ты, если что, подключайся.
Тимей поднял дробовик, задумчиво переключив туда-сюда рычажок стрельбы очередями. Не хотелось бы потратить патроны слишком быстро, но долгий бой принесет сплошные проблемы. Да и то сказать, против призраков сгодится любое оружие, если знать как стрелять, куда целиться. Порой он думал, что и вовсе оружие не важно, ведь главное — точно знать, что призраки, хоть Скиа, хоть Фантасма, уничтожимы обычными методами, ведь они — всего лишь не желающий рассеиваться информационный узор на глади реальности. Но люди слишком подвержены собственным страхам, что с них взять.
Гематофаг поднял оружие и прицелился

  И ничего, но вместо того, чтобы проникнуть в призрачное пространство, Тимей понял, что на него уставилось множество взглядов, множество, и среди них один по настоящему злой. В магнитном зрении возле станков и погнутых манипуляторов натянулись багровые нити магнитных полей. Энтропийное существо плавно двинулось вперед, хотя и шло медленно, к месту, где стоял Философ, а за ним сначала чуть колыхнулись, а затем ощутимо сдвинулись железки и бетонные куски, протащились по земле в физическом мире... и полетели через восемьдесят метров в гематофага.

  По правую сторону Тимея вихрь призраков теперь смотрел на него, пока что просто смотрел, и видел агента. Несколько десятков пар глаз уставились прямо, неотрывно и безмолвно, странным побочным эффектом чего стало внезапное прояснение в радио-эфире, помехи затухающим эхом постепенно исчезли и далекие голоса замолкли. Но бой вокруг продолжился, будто ничего особенного и не произошло. Черные ксеносы лезли через потолок и из дальних коммуникативных шахт, им отвечали десантники, чьи короткие приказы и переговоры теперь слышались ясно.
  – На, сука!
  – Вон там, из тоннеля Икара лезут! – у четверки, круговой обороной отстреливающих большую часть монстров, проникающих через поверхностные тоннели и с трассы в сектор 12, переговоры были большей частью технические.
  – Они на потолке, Гарри! – у трассы к сектору 03 один излишне, будто новичок с веселой истерикой, все орал и палил, второй убирал тех, кого первый пропустил.
  – Эй, эфир очистился.
  – И то верно!
  – Парни, мы на связи, – один от северных ворот помахал тем, кто засел у восточных шлюзов.

  Вспышки плазменных карабинов не прекращались, заливая спину и правый бок группы зачистки сине-белым светом с завидной частотой.
  – Мы под огнем! – заорал командир, когда камни и железо поднялось в воздух и направилось к Философу: – Залп по траектории, Философ, в укрытие!

От летевших в Тимея балок он вполне мог, и собирался увернуться – мгновений было вполне достаточно. Но его датчики регистрировали за спиной микроискажение пространства-времени, круговой волной распространившееся в помещении от места, где Философ находился до того как выскочил перед призраком
– Неизвестное искажение сзади! – выбросил он в эфир, одновременно оглядываясь в поисках укрытия, о котором ему сказал Авангард. Пусть технократ с загадочным оружием проявит себя, а сам Тимей лучше посмотрит, как у него это получится. Знание, как говорится, сила, как бы ни была эта истина избита за тысячелетия.

  Остатки станков и камни стен беззвучно ударились туда, где только что стоял Тимей, поднимая тучи реголита. И вот вперед выдвинулся оперативник с эмиттером, все как на стандартной тренировке, четко следуя приказаниям. Вот только ни один из группы зачистки не видел спектра, а это был именно он, Просвещенный технократ, не смогший подавить темную часть личности, когда локальный Консенсус разрушился в мгновение на его глазах.
  – Выжигаю сектор, все в укрытие! – взревел оперативник в эфир. Раструб его оружия засветился темно-синим свечением, будто это была не пушка, а дальнобойный сканер. Синяя вспышка! Послышался писк в радиоэфире. Свечение залило западную часть зала и осветило ремонтный цех в колоссальном конусе потока. Материя, на которую попал прямой луч на глазах испарялась, вот только... призрак все так же шел вперед. По всей видимости выстрел до него либо не достал, либо остатки локального Консенсуса, сохранявшего структуру Базы, не давали пробиться в энтропийный спектр подпространств. В пользу второй теории выступало то, что погибшие технократы, застывшие у ромба локуса, так же не пострадали, впрочем, конус дефрагментатора их практически не задел. Более того, Философ узрел новое натяжение магнитного поля от пальцев призрака к разрушенным станкам.

  – Эмиттер на перезарядке! – доложился оперативник и начал отступать.
  – Философ, путь открыт? – спросил командир. Часть бетона с колонн и остатков стены ремонтного цеха медленно осыпалась в кучи побелевшего закипевшего реголита.