Спасение рядовой Ялу | ходы игроков | Неожиданные встречи

  - Добрый день. Я увидел объявление о создании фонда помощи госпоже Моро. Готов оказать посильную помощь. Сам я сейчас отправляюсь в Руан. Со мной можно будет связаться следующим образом.
  Голос был спокойный и рассудительный, но энергичный. Далее последовало представление говорящего. Главный механик судоремонтного завода. Прошел войну.

  Принявший звонок юноша, представившийся Жоржем, выслушал Найна, а потом скучным тоном человека, который выполняет совершенно неинтересную работу, уточнил воинское звание инженера, причины заинтересованности в деле Моро-Дюлажа, и попросил конкретизировать, что именно имеется ввиду под "посильной помощью". Зафиксировав ответ, он все также уныло сообщил, что передаст информацию дальше, ответственным лицам, которые с мсье ля Фарфаде и свяжутся. На этом разговор завершился.
  Вскоре записка о звонке Найна, вместе с остальными подобными обращениями, легла на стол к Бастиану Беранже, отставному су-лейтенанту авиации и ведомому тогда ещё капитана Вильялонги, а ныне - номинальному председателю Фонда. Большинство писем вскоре перекочавало в стопку ненужных, и перед Беранже осталось только несколько имён, в том числе - ля Фарфаде. Инженер-флагман, главный инженер судоремонтного завода был весьма значимой персоной, чтобы его игнорировать, и Бастиан предпочёл не брать на себя ответственность, созвонились с командиром и уведомив её о потенциально полезной персоне.

  Закутавшаяся в чёрный шлафрок с серебистыми узорами, Констанца неторопливо курила, размышляя, что она может выжать из флотского. Связи с Адмиралтейством - наверняка, содействие при формировании общественного мнения по предстоящему процессу - вероятно, участие в мероприятиях, направленных на установление истины - уже вряд ли. Суммируя, потенциальные бенефиции от привлечения инженер-флагмана были очевидны, и женщина, затушив папиросу, решительно набрала указанный номер: такое дело лучше было не доверять ни Беранже, ни, уж тем паче, его сотрудникам, набранным для ускорения процесса из первых попавшихся людей.
- Инженер-флагман де Фарфаде? Добрый день. Вас от Фонда беспокоят. Коммандант в отставке Констанца де Вильялонга и Ларраменди, к вашим услугам. Как организатор Фонда, я сочла необходимым связаться с вами лично, тем более, что мы оба обязаны одной и той же известной вам персоне.

  - Ля Фарфаде, мадемуазель Констанца. Я уже понял, что Фонд создан для отвода глаз, а настоящие интересанты скрыты в тени. Я только что прибыл в Руан и ещё даже не успел разобрать вещи. Я очень не люблю оставаться в долгу, а перед госпожой Моро у меня остался незакрытый долг. Я очень далёк от политики, не богат, но руками могу сделать почти всё. Даже то, что не может прийти на ум на первый взгляд.
  Стоял вопрос насколько можно доверять звонившей. Она явно была непроста. Боялся ли её Найн? Нисколько. Почему же тогда сомневался? Она могла оказаться врагом, а открывать перед врагом карты неразумно. Поэтому он собирался дождаться ответа.

  - Прошу прощения, сеньор. Ровно потому же и я желаю помочь означенной девушке, - короткая пауза, - чьё имя понапрасну не стоит упоминать. Я заинтересовалась вами, как человеком, который наверняка имеет контакты с видными чинами Адмиралтейства, которые, в свою очередь, могут поспособствовать защите обвиняемой. Или же сообщить, что не могут из-за противодействия, что не менее ценно.
  Испанка в задумчивости побарабанила по поверхности столика ногтями:
  - О ваших способностях к механике я услышала и буду иметь ввиду, но пока не знаю, куда их приложить в моменте, хотя представляю, где они могут потребоваться в скором будущем - но это не телефонный разговор. Вы понимаете меня?

  - Да, но куда важнее что вы поняли меня. Я уже связался со своими друзьями. Они порекомендовали мне одного человека, от которого зависит почти всё на данный момент. Это следователь. Я собираюсь предложить ему мои услуги. Для чего мне это нужно? Тут я согласен с вами. Это лучше обсуждать не по телефону.

  Констанца хмыкнула:
  - Взаимопонимание всегда важно. Выход на следователя - это более, чем хорошо, прошу информировать меня через Фонд о ходе взаимодействия: я при необходимости готова помочь. Со своей стороны, понятные мне лица попробуют провести альтернативное расследование: думаю, вы знаете, что не всегда до суда доходят нужные доказательства. Это в первую очередь пригодится при судебной защите, а вот необходимость уведомления сеньора следователя, полагаю, можно обсудить лично после вашей с ним встречи.
  Вы намереваетесь в ближайшие несколько дней оказаться в Париже, сеньор ля Фарфаде?

  - Что мне делать в Париже? Нет, я планирую пока оставаться в Руане и налаживать взаимоотношения.
  Альтернативное расследование это хорошо, но Найн с его отсутствием опыта в политике или шпионаже здесь бесполезен. А вот участие в официальном расследовании будет полезно всем.
  - Я вас услышала, сеньор. Тогда, если ничего не изменится, через несколько дней я окажусь в Руане, и тогда мы сможем обсудить то, что нельзя доверить телефону. Если вы, конечно, не возражаете против указанного взаимодействия.
  - Я всецело за. И по поводу встречи, и по поводу взаимодействия.
  - Прекрасно. Тогда до встречи, сеньор: и у вас, и у меня много дел по, - вампирша фыркнула, - по нашему внезапно общему делу. Храни вас Митра!
  Инженер-флагман не ответил - точку в разговоре поставили короткие гутки. Констанца усмехнулась и покачала головой: давненько ей не приходилось общаться со столь разным срезом общества, как в последние дни. Ну да ничего - игра стоит свеч.

Париж, Париж. Констанце не пришлось жертвовать ни жизнью, ни верой, чтобы поселится в своем удобном домике. Где еще селиться гордой испанке, как не в районе названным в честь взятия испанского форта Трокадеро. Район элитный, то что надо. Правда с холма открывается отличный вид на Башню, так что стоит отойти чуть в сторону, как попадешь в толпу отдыхающих вместе парижан и туристов.
В планы вампирки входило возвращение в свет и в связи с этим стоило подумать, может стоит пригласить на роль председателя Фонда кого-то из известных людей? Одно дело, когда этим будет заниматься никому не понятный и не известный фронтовик, пусть и су-лейтенант, и, согласитесь, совсем другое, если это будет местная, а лучше всемировая, знаменитость.
Кстати столичная бюрократия приятно удивила сеньориту Вильялонга. Так как будущий Фонд не был связан с получением коммерческой выгоды, бумаги на него в министерстве обещали оформить в течение каких-то трех дней. Даже будучи весьма далекой от Парижского света и полусвета, Констанца знала, правда не лично, несколько человек, которые слыли правдолюбами и могли «вписаться» за несправедливо обвиненную сестру милосердия.

Жюльен Шарди на слуху. Левый. Умеренный либертианец, кстати, и пишет в «Либертианец». Из тех, что в четырнадцатом предпочли оголтелому анархизму войну за свою страну. По принципу «на своем дворе мы между собой сами разберемся, после того, как чужаков побьем». Неплохой оратор. Профессиональный борец «за все хорошее, против всего плохого». Член парламента. Имеет юридическую и адвокатскую практику.
С другой стороны известен своей вспыльчивостью и неразборчивостью в средствах. Прочно связан в глазах общественности с левыми и «со смутьянами», что будет неизбежно отражаться и на репутации фонда. Ну и адвокат он, честно говоря, средненький. Не «звезда», далеко не «звезда». Были среди его клиентов и те, кто отправился на каторгу, и те, кто отправился на виселицу.

Маэль де Верджи, наоборот, настолько человек света, насколько это вообще возможно. Если Вильялонга маркиза, то он граф, ведущий свою родословную чуть ли не со времен Карла Великого. Между прочим, молочный брат королевы Кло, сосал вместе с ней сиськи одной кормилицы. «Великий неудачник». В пятнадцать лет сбежал на войну, приплюсовав себе в бумагах несколько лет. Успел повоевать последние полгода. Получил два ордена и лишился глаза. Не навоевался и все время после войны провел весьма и весьма активно. После заключения мира послал официальный картель Великому конунгу, но тот, естественно, от дуэли отказался. Ездил в Африку охотится на чудовищ. Участвовал в автогонках, где дважды разбивался на машинах. Основал компанию, которая разорилась, сейчас живет на доходы от аренды земли и выигрыши в казино, которые регулярно проигрывает на скачках. Потомственный маг. Владеет способностью «Чудо бургундского дома». Хотя сейчас умение вызывать дождь не так критично, как в средние века, это все равно остается полезным. Мастер боя. По слухам принимает участие в подпольных дуэлях. Практически профессионально танцует, играет в гольф и в карты. Холостяк, о любовных похождениях которого рассказывают байки и анекдоты. Один из самых завидный женихов империи. В общем личность чрезвычайно известная.
К известным минусам можно отнести его прямолинейность, полное не умение плести интриги и следить за языком. К тому же Маэля явно придется вначале убедить в невиновности Ялу. Как минимум, поручится за нее своей честью. А лучше честью и жизнью, граф Шалунский обожает выпендреж и красивые жесты.

А вот кого убеждать совершенно не придется, так это Красную Жанну. Она согласиться возглавить фонд хотя бы потому, что Ялу женщина. И, не просто женщина, а работающая женщина и участница войны. Жанна Герен стала не только первой женщиной - пожарной, но и первой женщиной, которая возглавила пожарную команду и является одним из лидеров профсоюза. Храбрая до отчаянности, она спасла на пожарах не один десяток людей. Суфражистка. Принимает участие в организации акций протеста и сама в них участвует. В одном из скандальных выступлений толкала речь топлесс, при этом на одной ее груди было написано слово «равные», а на другой «права». Заявилась к Лувру с плакатом «Править можно, а выбирать нет?!». Добилась встречи с королевой и имела с Клотильдой длительную беседу. По слухам королева пообещала Жанне, даровать женщинам избирательное право на новый год. Но подробностей беседы журналисты не смогли узнать ни от «женщины-в-каске», ни от «девушки-в-короне».

***
Дорога до Руана получилось, как не удивительно, совсем не скучной. Старушка была бодрой и веселой, слушала внимательно, задавала вопросы по делу и сама в ответ рассказывала разные веселые истории. В основном те, где фигурировали ее студенты. Как понял Тель, несмотря на возраст, бабушка преподавала в каком-то учебном заведении. А еще она совсем не пугалась ужасов далеких жарких земель, со всей этой грызней, убитыми, ранеными и казненными. Или она не воспринимала «ужастики» мексиканца всерьез или успела насмотреться за свою долгую жизнь всякого разного. Поневоле возникал вопрос, а какой она была лет, эдак, пятьдесят тому назад. Ух, если бы не его акцент, то все было бы еще лучше. Но даже так, когда они сделали остановку около заправки и Тель залил машину в бензобак, она зазвала попутчика в местную таверну и заказала «легкий перекус» на двоих, со словами:
- Когда, молодой человек, у вас будет столько же бриллиантов, сколько у меня, тогда сможете вернуть мне половину стоимости обеда.
И если у самой Валери еда получилась действительно легкой и состояла из кофе и свежих круассанов, то Телю досталась еще половина жаренной курицы, сыр, хлеб, кальвадос и бутылка сельтерской воды.
Да, естественно, гранд мадам ему представилась. Если мексиканец правильно разобрал ее быструю речь, то это было что-то вроде Валери Трентиньян де Сент-Валери-ан-Ко. Демонам разбирать эти франкийские имена, то ли дело Мария или Мирабелла.

***
Вездеход не подвел. Да что там говорить, несмотря на отсутствие гусениц эта машина имела проходимость побольше, чем у танков, за счет меньшего веса. Она даже плавать могла, правда недалеко и недолго. В море на таком корыте не выйдешь, а вот форсировать какую-нибудь мелкую речушку или озеро вполне можно. Да и на дорогах никто не обращал на Фарфаде особого внимания, ни регулировщики и полицейские, ни другие водители. После войны автопром стремительно развивался, и по дорогам что только ни бегало. Например, где-то на полпути в Руану вездеход инженера легко обошел новенький спортивный «бугатти». Несмотря на довольно странный, его водителя похоже сдерживало на дороге только присутствие других машин, которые приходилось огибать и обгонять.
Заселение в гостиницу прошло совершенно буднично, хотя и чувствовалось во всей атмосфере города какое-то нездоровое возбуждение и суета. Не удивительно, учитывая, что в город стали слетаться большие чины из столицы. Так что Найн продиктовал консьержу свои данные, заплатил за номер, получил ключ и посыльный оттащил его чемоданы к лифту. Все как всегда. Правда в этом уже заключалась первая неувязка. Фарфаде не удалось остановится в том же отеле, что и комиссар со своей свитой. Тот, решил не экономить средства, так как платит-то государство и снял для своей команды три номера «люкс» в лучшей и самой дорогой гостинице города. Для инженера мест там уже не нашлось. Второе, последовало за первым, как нитка за иголкой. Найн отправил комиссару свою визитку с посыльным, где указал своих высокопоставленных друзей, которые рекомендовали ему Поля Реми. А в ответ - тишина. Как будто никакой визитки не было. Возможно это было связанно с очередным скандалом, который вспыхнул буквально вчера. Когда бравые вояки не пустили человека комиссара через оцепление в Этрету. Как бы то ни было, но если Найн хотел встречу, нужно было проявить инициативу. Лично идти вечером в гостиницу к Реми и добиваться встречи. Или попробовать поймать комиссара в ресторане на площади около церкви Святой Жанны д'Арк. Там он завтракал и обедал, поглощая утку по-руански, традиционные бретонские блины и прочие деликатесы местной кухни.


***
Идея использовать мальчишек, да и девчонок, для разных, не всегда законных дел, стара как мир. Наверное еще первобытные люди отправляли молодняк следить за зверями, демонами, чудовищами, вампирами и прочей нечистью. А что, их не жалко, женщины еще нарожают. Вот когда вырастут, окрепнут, освоят какое-то дело, тогда да, тогда будет жалко. Да что там говорить о древности, у соседей за проливом еще полвека назад вешали не взирая на возраст. Сейчас, отношение, конечно другое, гуманизм, мать-его-за-ногу. Вот только дети и подростки, которым некуда податься или у которых «шило в заднице» никуда не делись. В Руане у них верховодил некто Фанфан Тома. Хотя многие промышляли в одиночку, или сбивались в шайки не признавая власти «ночного короля». Хотя, ну какой он король в самом-то деле. Короля играет свита, силы, связи, информация. Из всего этого Фанфан, который гордился своим именем как у популярного героя, мог обеспечить только последнее. А так эль-капитано Гомес Соледадес мог всю эту шантрапу и мелюзгу перебить и разогнать собственноручно, не прибегая к помощи своей ручной армии. Даром что Уго было уже хорошо за пять десятков лет. Нужно было только выловить Фанфана в одном из дешевых заведений, да выдать заказ, что его крысята должны вынюхивать. Основная сложность была в том, сколько денег потратить на это полезное дело. Много - жалко, мало - плохо. А может потом навестить художника - любителя, который каждый день в свое удовольствие рисует прохожих на городской площади? А что, показать ему набросок Лилии да поболтать с уважаемым человеком чести. Глядишь, и признает свою соотечественницу.

Первые попытки разобраться в механизме всегда особые. Ты еще не знаешь что за зверь тебе противостоит, какие хитрости и уловки он готов применить, чтобы не пустить постороннего к себе в чрево. И тут уже надо почувствовать его душу. Как к нему подойти: с лаской и нежностью или с уверенностью и властностью. И это неважно котел ли это на линкоре или соседский робот игрушка. К каждому механизму нужен свой подход.

Ля Фарфаде рассматривал практически каждое новое дело как механизм. Хотя почему новое, он даже семью рассматривал как механизм, механизм который требовал ухода и любви. Поэтому он первым делом позвонил домой, поболтал с женой, с детьми, поинтересовался что им привезти из Руана. Схипперке уже бывала там, а для детей этот город был новым. Поэтому жена заказала какую-то полезную штуку из конкретного магазина, а дети заказали игрушки и открытки с видами.

Связь с комиссаром тоже было особенным механизмом, возможно даже связанным с опасностью взрыва. Сделаешь не так какое-то движение и вся затея полетит в тартарары. Первые две попытки оказались бесполезны, но не нанесли вреда. Получить соседство было бы отличным началом, но не срослось. Официальный путь также не дал результатов. Визитка не оказала никакого действия. Возможно сейчас комиссару таких поступают десятки и непонятно с какими целями, так что он остерегается откликаться на них. Единственной пользой от такой попытки могло быть то, что комиссар запомнил имя, которое было довольно редким как в Руане в частности, так и в стране вообще.

Пытаться штурмовать гостиницу, набиваться на разговор могло быть опасно. Почувствовав давление следователь мог насторожиться, сложить о навязчивом инженере неверное представление и пойти вразнос. Поэтому ля Фарфаде выбрал более тонкий план. Утром пришлось подождать, поглощая круассаны, блины с разными сиропами и кофе. Дождавшись следователя и момента когда ему принесут заказ Найн отправил тому бутылочку Хаегардена с запиской в которой содержалось пожелание приятного аппетита и имя отправителя.

С обедом получилось наоборот. Сам ля Фарфаде привык обедать позже, поэтому к его появлению в ресторане следователь уже вовсю поглощал пищу, а вскоре ему принесли утку. И как раз в этот момент Найн решил что пора делать попытку. Бутылка женевера стоимостью в три таких обеда и прикрепленная к ней записка с именем отправителя. Дождавшись, когда бутылка окажется на столе, а записка в руках получателя ля Фарфаде решил представиться лично.

- Инженер-командор ля Фарфаде, к вашим услугам. Надеюсь вам понравился утренний сорт. Так получилось, что я в Руане и мой отпуск только начинается. Дело мне кажется весьма интересным и загадочным, а загадки всегда манили меня. Поэтому, естественно совершенно безвозмездно, я предлагаю свою помощь в раскрытии этого неприятного инциндента.

Мышкой тихой, мышкой серой, да среди толпы пьяной. Кратким взором, любопытным, по бледной незнакомке для уверенности и во сравнение. Да, всё верно.
Лёгким шагом в сумерки мятые, среди шума за знакомым силуэтом. Темп ускорив, догнав свою цель, да за рукав схватив.
- Мисс Франсис.

От неожиданности, девушка резко отдернула руку, приготовившись влепить хороший левый.
- Твою ж печать, Лили! – буркнула Марси, поняв кто решился на подобный смелый шаг. – Ты хотя бы гуди в темноте! Что я тебе говорила по этому поводу?
- Если я ещё раз подкрадусь, вы повесите мне на шею колокольчик как коровке, - чётко и ясно выпалила девочка, смотря на свою хозяйку невинным взором.
- Иии?! Думаешь я этого не сделаю?
- Сделаете, Мэм…
- Ладно, показывай, чего ты там на калякала…
Лили быстрым движением передала свёрнутый лист с рисунком, затихнув в ожидании рецензии.
Рисунок был хорош. Все детали учтены: каждый изящный изгиб, острота в линиях грациозных, загадочный, манящий взор…Но хвалить свою подопечную, Марси не спешила. Расслабится ещё.
- Могла бы и получше, - сухо выдала Франсис, спрятав рисунок в карман пальто.
- Там было темно, ну и не так-то было просто работать карандашом, пока вы там…обжимались.
- Извини? Я сейчас услышала упрёк в твоём голосе, или мне показалось? – Марси окинула свою подопечную холодным, гневным взором.
- Вам показалось, - поспешила ретироваться та, ибо прекрасно понимала, что может последовать за подобным взглядом.
- Вот и хорошо. Дуй в офис и собери мне все документы по делу Моро…
- Все? Их же там вагон и целая тележка! Я и до утра не успею…
- А что такое, ты спишь с кем – то пообжиматься?
- Я поняла вас, мисс Франсис.

Взором поникшим, да походкой поспешной, хрупкий силуэт исчез в сумерках Руаны.
Возможно не стоило так накидываться на мелкую, но Франсис прекрасно понимала, что здешний мир не любит слабаков. Чем быстрее юная дуреха это поймёт, тем больше вероятность, что она сможет выжить среди змеиного клубка политических интриг и кровожадных окул мира «подземного»

Король подождёт. Идея хитрая, да весьма логичная, мелькнула в голове Марси заставив сменить маршрут. Бывал в её обороте один художник, с точно таким же акцентом как и у её новой нанимательницы. А может повезёт? Стоит проверить, Франсис. Прежде чем падать в омут темный, пойми кто тебя туда толкнул.

***
В Руане проблемы. Очередные проблемы с солнечной погодой. В отличие от чумы, войны и беспокойных соседей за Проливом, дождь досаждает местным жителям и туристам с завидной регулярностью. Если верить городским статистикам, то, практически каждый третий день года, с неба льет или моросит. Правда в июле и августе солнечных дней намного больше, поэтому до самого типа наплыва туристов еще почти месяц. А вот журналисты уже слетелись, как стервятники на падаль. Со времен Девы в городе не было таких скандальных заключенных. А тут сразу двое «этретский мясник» Дюлаж и «медсестра убийца» Моро. Сейчас с неба капало, правда дождик был тепленький, а глаз Митры скрывали облака. Так что Махалу, если он не хотел замочить одежду, нужно было использовать зонт. Ушлые горожане вовсю эксплуатировали образ святой, мало того, что ее изображения помещали где можно и где нельзя, так еще и у каждого разносчика газет при себе имелись фигурки Жанны, которые они норовили продать вместе с прессой. Интересно, что бы сказала на это сама героиня?!
В центре города было, вообще, много храмов. Настоящее царство света. Когда путешественник подходил к мосту через Сену, чтобы перейти в рив друат, где располагался старый город, его глаза засекли далекую вспышку. В районе одного из храмов. Как архитектор, строитель и образованный человек Рамашвари знал и о Руанском соборе Великой Матери и о церкви аббатства Сен-Уэт, и о неклассической готике Сен-Маклу. Но еще не настолько хорошо разбирался в городе, чтобы понять, где полыхнуло. Это походило на удар молнии или... взрыв. Так что звук тоже донесся, но не такой сильный, как гром. Паники у горожан, однако, никакой не случилось. Только несколько человек дернулись, видимо бывшие фронтовики, как сам индус. А у ветеранов реакция на «вспышку- справа, вспышку-слева» всегда похожа. Хочется укрыться и как можно скорее покинуть открытое место. Разве что у летчиков все не так, на небе окопы рыть не научились.
А потом случилось уже не странность, а неприятность. Оказалось, загадочный вид индуса или араба в традиционной одежде и чалме привлекает внимание не только одиноких дамочек.
Видимо, в связи в тем, что в тюрьме содержался лейтенант французской армии, а, может, и просто от испуга, перестраховки и желания прикрыть «свои задницы» у начальства, у здания усилили охрану. Наружным патрулем военной полиции. Сержант с нашивками на груди имел в кобуре какой-то пистолет, скорее всего бельгийский браунинг. А пара его подчиненных имели за плечами проверенные войной укороченные карабины «Берьте» 1917 года. По мирному времени, штыков у них не было, ни примкнутых, ни на поясах. По виду солдатики были зелеными новобранцами, а вот усатый, кряжистый сержант, явно воевал. Это читалось просто по повадкам. Можно было не смотреть на изуродованную шрамами левую часть лица.
Желание индуса прогуляться около тюрьмы вызвало у этого битого жизнью пса естественное подозрение. Так что патруль решительно отправился на пересечение с экзотическим незнакомцем.

***
Ковбоев было жалко. Наверное. Может быть, а может быть и нет. Беднягам приходилось трястись в седле на одной лошади, а под капотом Кадиллака карфагенца сейчас билась сила в целый табун таких лошадок. Если поделить цену машины на количество лошадиных сил, то получалось не так уж и дорого. Но какое это имело значение когда скорость была намного больше. И везти с собой можно было не одну девушку в седле, правда не быстро или недолго, а минимум трех. Правда сейчас девушек рядом с Делахойя не было, а только один прихрамывающий бывший фронтовик с легким дефектом речи. Вообще, по сравнению с просторами Америки, вся эта Священная франкская империя союз наций, кажется совсем не большой, если не считать оставшиеся колонии. Девятьсот пятьдесят километров по прямой. Да ее из конца в конец можно, если хорошо постараться и не попадать в пробки, за сутки проехать Не удивительно, что предки отсюда свалили.
Так что до Руана то точно можно было добраться еще к обеду, если выехать после завтрака.
После вечера с местным кальвадосом, а он был весьма недурен, гнать было не слишком умно, да и не нужно. Лишние полчаса в пути погоды не сделают. Тем более шел дождик. И пусть он был несильный. Но мокрая дорога, это мокрая дорога. А кадиллак вполне гражданская машина, у нее обычные колеса, а не гусеницы как у танка или лапы, как у меха. Запросто можно на скользком повороте уйти в кювет, если гнать, или просто занесет, хорошо еще, если «волчка» не будет.
А дальше случилось то, что, по представлениям рядового франкийца случается исключительно в Новом Карфагене, каждый день, с утра, а по выходным еще и после обеда. Хотя, если уж быть честными, то это синема, а не настоящая жизнь за океаном. На развилке дорог перед носом красного кадиллака Джорджа проскочил маленький «Рено». Его водитель гнал так, будто за ним гнался демон. Хотя, скорее, водительница. Лицо было не разобрать из-за шляпы и очков, да и промелькнуло оно мгновенно, но, как бы, сама женская шляпка намекала. Демона не оказалась, а вот еще одна машина была. Открытая итальянская «лансия» вишневого цвета. Ее водитель тоже никаких правил не соблюдал, так что чуть не столкнулся с машиной карфагенца. А его спутник, лицо которого прикрывала низко надвинутая шляпа, может это мода сегодня такая, в это время как раз выстрелил по «рено, а потом еще раз. Парочка машин скрылась за поворотом, а когда Джордж вырулил следом, то «Рено» уже слетел с дороги в кусты и лежал там на боку. А «Лансия» только остановилась и ее водитель и пассажир синхронно обернулись к «кадиллаку».

***
Нельзя сказать, что Париж Сент-Амана был другим, чем у Констанцы. Вот поселись он в нем, тогда да. Это явно был бы не Трокадеро, а район попроще и победнее. Как тот, в котором он в своем городе служил ажаном. А так, вокзалы они для все одинаковые, и вагоны одинаковые. Вот внутри опять все разное, побогаче и победнее. В плацкарте вместе с бывшим солдатом оказалось трое. Один, плюс - минус примерно его ровесник, и двое помладше. Мужчина в очках, выглядел таким типичным уставшим коммивояжером или клерком. Молодой человек с франтоватыми усиками мог быть тем угодно, от журналиста и студента до мелкого уголовника, но только не рабочим человеком. Ну и девушка, была шлюхой. И это совсем не оскорбление, а профессия. Мартен в полиции на таких успел насмотреться, чтобы определять служительниц Венеры почти безошибочно. Стук колес. Ни к чему не обязывающая болтовня. Как понял Сент-Аман, девушка возвращалась домой в Руан из Парижа в связи с какими-то мелкими неприятностями, которые нужно было переждать. Она уже успела намекнуть мужчинам, что живет одна и может сдать комнату. Примерно после часа пути, молодой человек предложил всем перекинуться в карты.

  Дождь Джордж и правда недолюбливал, но в Майами лило еще и не так, поэтому и сильной грусти с меланхолией пасмурная погода не вызвала. И все же поганенькое какое-то было утро.
  Заехав за Паскалем, сунув его опасный чемодан под заднее сиденье и уточнив, что капсюли-детонаторы с гремучей ртутью он на своей машине не повезет, потому что они имеют тенденцию взрываться от ударов, Джордж притопил газ.
  Он удивился, что этот капрал вообще поехал, а не сделал вид, что не помнит, что вчера было. И это, пожалуй, был не тот собеседник, с которым веселее, чем ехать в одиночку. Но черт с ним, договорились, так договорились.

  Джордж ничего не имел против эмансипации вообще и того, что дамы стали водить автомобили. В конце-концов, такое время, а тот, кто сражается со временем, всегда проигрывает. Вон, управляли же женщины мехами и самолетами в войну, почему бы не поуправлять им теперь автомобилями.
  Его позиции по этому поводу резко поколебались, когда мимо пронесся "Рено" с сумасшедшей дамочкой. Потому что рассуждать за бокалом вина о том, что эмансипация – это современно, очень здорово, а вот когда тебя просто так пытаются убить.
  – Курица! – сказал он в сердцах и вдавил клаксон пару раз.
  Но следующая машина, пронесшаяся мимо, восстановила его мнение по этому вопросу.
  – Кретин! – выругался он по-английски и просигналил еще три раза.
  "Действительно, надо быть кретином, чтобы ехать без кожаного верха в дождь."
  Похоже, все зависит от человека, и этот случай доказывал, что пропорции психически неуравновешенных водителей примерно равны среди обоих поло...

  Тут мужчины открыли стрельбу.
  В духе этого дня было бы, чтобы дамочка начала стрелять в ответ... но она не начала.

  Увидев место аварии, Джордж затормозил так, что аж колодки скрежетнули.
  Так-то надо было позвонить в полицию. Или... Но было понятно, что сейчас два джентльмена просто застрелят леди и поедут дальше. И хорошо еще, если за ним не погонятся.
  Можно было бы вдавить газ и умчаться – не их дело. Но... но серьезно, вот так оставить это, как есть? И потом, знаете, не очень приятно удирать от кого-то на машине, начиненной динамитом. Динамит не взрывается от удара, а от прострела может и взорваться.
  С другой стороны, можно было газануть и врезаться в их тарантас. Но во-первых... Во-первых, жалко машину! Неделю еще не откатал!!! Во-вторых... Во-вторых, а вдруг это полиция? Или контрразведка???
  Так что Делахойя достал из кобуры кольт, дослал патрон и положил его себе на колено, а потом не особенно медленно, но и не слишком быстро поехал к месту аварии.
  – Капрал, оружие есть? – спросил он. – Доставай. И открой окно. Из машины не вылезай, стреляй, если понадобится, через окно.
  Он решил подъехать не спеша. Если это преступники, то они либо свалят сами, либо попытаются их с Паскалем убить. Так сказать, убрать свидетелей. Но они не будут стрелять сразу, по машине, зачем? А то эти двое на Кадиллаке еще и уехать могут. Они подождут, пока два ошарашенных богатых парня вылезут и начнут спрашивать, а что случилось, почему стрельба, не надо ли помочь и все такое, что, наверное, в таких ситуациях бывает.
  Тогда надо будет вылезать из машины и сразу стрелять. Играть – так в покер, а не в поддавки.

  Капрал едва успел позавтракать в этот свой вне плановый выходной, если завтраком можно было назвать убежавший кофе и половину багета с ветчиной, когда вчерашний собутыльник постучался в дверь. Кажется, кто-то вчера надавал обещаний этому капитану, себе и всему миру, а обещания надо выполнять, иначе потом будет стыдно перед столь милыми сердцу чертями и самим собой. А если вспомнить ради кого все это, то сомнений в безальтернативности выбора уже никаких не оставалось. Что ж, этот мир явно летел в преисподнюю, раз заслужил героя вроде него.

  Сборы много времени не заняли. Как оказалось, ещё с вечера в том состоянии, когда происходящее плохо помнишь на утро, Ноа умудрился собрать все самое необходимое что может пригодится в авантюрном путешествии... или на войне. Табу на провоз столь необходимых на его взгляд "безделушек" заметно расстроили сапёра, но спорит тот не стал. Ещё с армии Ноа научился не спорить из-за ерунды с офицерами, в особенности когда можно все просто сделать по своему. Нет, конечно он не спрятал под днищем автомобиля ещё один чемодан, пока капитан смотрел в другую сторону, а вот "забыть" про парочку маленьких гранат в карманах плаща со всей полагающейся начинкой, это было очень даже благим и не осуждаемым делом. В конце концов хороший офицер суров и непреклонен в тех вещах, что считает правильными, что по идее и есть "правильно", ведь дуракам офицерские звания в поле не выдают. А еще хороший офицер не проверяет карманы хороших подчинённых, ведь хороший подчинённый знает свою работу лучше любого хорошего офицера и должен сам выбирать себе инструменты для достижения целей. Все ради победы. Такой молчаливый договор соблюдался в его подразделении на старой войне и у Ноа не было повода сомневаться что в его "новой войне" может быть иначе.

  Прерванный завтрак необходимо компенсировать в двойном размере поздним завтраком! Ещё одно правило жизни, вычитанное Ноа в какой то газете никогда не подвергалось им сомнению. Сытый сапер - довольный сапер. Довольны сапер... пожалуй в этом и весь смысл, разве нужно что-то ещё? Так что пока капитан крутил баранку, Ноа с аппетитом уплетал багет, щедро нафаршированный ветчиной, сыром, хрустящим салатом, слишком пахучим луком, каким-то острым соусом, гусиным паштетом и маринованными огурчиками. Разумеется подобная конструкция не могла оставаться в целостной форме, представляя опасность для чистоты салона, да и как не старался капрал, хлебные крошки очень коварные твари, даже если тебе кажется что ты очень аккуратен. Разумеется, ещё пара багетов ждали своей очереди в пакете на коленях Ноа и, разумеется, он предложил Джорджу угоститься.
  - Оффень фкуфно, капитан. Дорога длинная, х-хавай. - Добродушно протянул сапер капитану угрозу новенькому салону, облизывая свою трехпалую клешню, что успел замарать в соусе.

  И вот приключение само нашло героев. Развернувшаяся сцена вызывала у Ноа достаточно противоречивые чувства. С одной стороны - лезть в не своё дело имеет достаточно гнусную статистику, когда лезущий огребает больше всех, а потом еще и виноватым оказывается. Что если это копы гоняют серийную убийцу или военная полиция диверсанта? А если даже тут все именно так, как кажется - жертва и жулики, то все еще сохраняются риски получить чужую пулу. "Как тебе, Ноа, вот у тебя дырка между глаз, а тебя тут вообще быть не должно". Однако с другой, менее прагматичной, сознательной стороны, это все еще была ситуация "дама в беде". А они тут как раз по этому вопросу и собрались, верно? И будет очень цинично и вообще странно игнорировать одну даму в беде, пока едешь как раз спасать другую из беды. "Но это же не наша женщина с не нашей бедой", проскользнула мысль. "Мы тут нечего не кому не должны", а значит, а значит стоит поменьше думать и побольше делать. Ты точно не будешь мудаком и болваном, если будешь спасать всех женщин нуждающихся в спасении на твоем пути, а вот оставляя их, как раз имеешь все шансы оказаться в конце пути всем этим многократно.

  Капитан явно принимал решение куда быстрее капрала, ну на то он и капитан. И как хорошо, когда есть кому взять все на себя. Все же такие вот капралы хорошие исполнители, и будет для всех лучше и безопаснее, если есть кому ткнуть пальцем, в какую сторону кинуть гранату или какую стену взорвать.

  
– Капрал, оружие есть?
  - Есть кое-что по лучше. - Оскалился в желтоватой улыбке Ноа, словно дикий зверь, спустя годы заточения, почуявший запах свободы. - Пистолет привычно лег в руку. Трофейный 7-зарядный Бехолла чувствовал себя у сапёра очень даже не плохо для пережитка войны. Был окружён заботой, усердно перебирался, чистился и даже иногда холостился, пусть для самого Ноа это и был "какой-то пистолет, что не попросили сдать при увольнении", а не "благородный имперец". Во второй руке оказалась вещь куда более привычная и куда менее придирчивая к меткости на малой дистанции - что может быть милее сердцу сапёра в споре короткоствольных пукалок, чем малышка F1? Рука привычно сжала чугунные ребра гранаты, а зубы вцепились в кольцо предохранителя. "Чик", и осталось лишь активировать запал ударом о твёрдый предмет. Кузов машины вполне подойдёт. Никто же не обидится?

  "А он, похоже, в конец ебнутый!" – успел подумать Джордж, когда заметил, краем глаза, что капрал достал гранату.
  Хотя возможно, в данной ситуации, это было хорошо.

- Хмпф. Это будет нескоро, - хмыкнул Тельпочтли. - Спасибо, - он принялся за еду. Есть за счёт женщин ему было не впервой... хотя обычно те женщины были моложе.
- А сколько у вас бриллиантов? Ну, чтобы знать, - всё-таки не удержался он от вопроса и усмешки. Ну, чтобы знать, с кем он имеет дело, кто такая эта де-Сентвалерианка. Конкретно о цели своего путешествия он рассказывать не хотел, отвечая уклончиво, но...

Маред О'Шей
Вот оно что. Значит, еще один друг Ялу. Вроде бы и ничего удивительного - людей, считающих себя ей лично обязанными, по Империи должно и сейчас ходить изрядно. A friend in need is a friend indeed. Вот только загвоздка - вряд ли кто-то из тех, кого она собирала по кускам из мяса, откопанного по блиндажам и выколупанного из доспехов, добился сегодня высокого положения в полиции или парламенте. Нет, друзья Ялу, похоже, большей частью такие как Маред или Махал - бесприютные изгнанники, не нашедшие себя в мирной жизни. С другой стороны - имелась очевидная возможность взять количеством: если хотя бы один процент из тысяч лично обязанных Ялу жизнью солдат способен сейчас к решительным действиям - этого хватит даже для лобового штурма руанской тюрьмы...

- Я жалею об одном - указала ирландка на портрет в наручниках. - Что не попыталась встретиться с ней год назад. Что не была с ней рядом, когда она, наконец, нуждалась в помощи. И, знаешь, мне плевать, виновна она в чем-то или нет. Если понадобится - я разметаю по кирпичку руанскую тюрьму и положу хоть полк жандармов, чтобы вызволить ее.

Нахмурившись, она поспешно поправляется: - Разумеется, Ялу ни в чем не виновата. Она просто органически неспособна оставаться в стороне, если может кому-то помочь, и наверняка нашлась тварь, которая этим воспользовалась. И я бы очень хотела потолковать с этой тварью лично, перед тем как решать, что делать. Есть какие-то идеи на этот счет?

Она надеялась, что есть - пока что в планах у Маред не было ничего умнее пресловутого штурма наличными (и весьма малыми, надо признать) силами.

Махаладева Рамашвари
Рамашвари почувствовал искреннее сожаление ирландки, которое возможно уловил бы и совершенно обычный человек, не маг. Но он уже иногда не различал, когда естественным образом видит эмоции в беседе, а когда это подсказывает чутье. Всё сплелось воедино, не разделить. Также было чувство твердой уверенности Маред в невиновности Ялу, в невозможности самой мысли, чтобы та совершила преступление. Это было неожиданно - ведь сама мисс О`Шей могла применить силу без всяких промедлений, он это видел своими глазами. ... И когда эта мысль раскрылась новым чувством, он с удивлением воззрился на старую знакомую. Неужто? Словно паволока желаний раскрыла свой аромат, явив кроме кама* еще и истинную шрингари*.

Поэты в женщинах, поверь, не смыслят ничего.
Они твердят нам все одно, — что женщина слаба.
Но если взглядом женских глаз сам Индра побежден,
Как можно, право, говорить о слабости ее?

Воистину, мир широк в своей невообразимой полноте и различных путях, ведущих живых людей. Может индус и ошибся, но если кто и желает помочь мисс Моро от всей души, так это даже не он сам вовсе, а Маред. Сильное чувство ведет её этой дорогой. Он вышел из своих раздумий, буквально вывалился в реальный мир. Несколько раз моргнул, прогоняя видения дара.

- Уверен, что ты права. Сожалею, я знаю очень немногое, только из газет, а добрых друзей в этой стране у меня нет, - индус сожалеюще вздохнул: - У меня нет и четкого плана тоже... хотел побродить возле того места, где ее держат. Поговорить с людьми. Может подскажешь что лучше? Буду только рад. Вместе мы сможем больше.

Беседа шла еще какое-то время, как в деловом, так и в приятельском русле - ирландка и индус в итоге пришли к простому решению: они обменялись контактами, где собирались жить в Руане (у Махаладевы уже был адрес маленького отеля, который он выбрал по брошюре, бывшей на корабле). И решили держать связь, если появятся любые данные, которые могут помочь. Зайти с разных концов, так сказать, охватить большее поле. На том и порешили.

Отвратительная погода... мерзость какая-то, право слово! Так думал индус, хлюпая сапогами по лужам и зябко кутаясь. Нисколько не похоже на теплые тропические дожди его дома. Ни силы стихии в них нет, ни теплой ласки воды, лишь противное зудение и бесконечное постукивание капель по мостовой. Может для местных и тепло, но... Зонта у Махала не было, так что он сначала взял газету у уличного лоточника, заплатил заодно и за фигурку Жанны, и стал читать новости, стоя под навесом лавки.

Переждал какое-то время, пошел дальше. Скандал по Этретскому делу набирает обороты. Журналисты рвут подозреваемых на части, пока что лишь фигурально - приписывая им разные потенциальные злодейства. Когда путешественник подходил к мосту через Сену, чтобы перейти в рив друат, где располагался старый город, его глаза засекли далекую вспышку в районе одного из храмов.

Как архитектор, строитель и образованный человек Рамашвари знал и о Руанском соборе Великой Матери и о церкви аббатства Сен-Уэт, и о неклассической готике Сен-Маклу. Но еще не настолько хорошо разбирался в городе, чтобы понять, где полыхнуло. Это походило на удар молнии или... взрыв. Так что звук тоже донесся, но не такой сильный, как гром. Паники у горожан, однако, никакой не случилось. Только несколько человек дернулись, видимо бывшие фронтовики, как сам индус.

Интересно... что это? В памяти индус сделал себе заметку - прикинул взглядом строителя расстояние и угол до вспышки, обернулся по сторонам, фиксируя ориентиры, чтобы если придется, то занять снова ту же точку наблюдения. Например, если уже лучше узнает город вскоре и сможет найти этот храм. Просто из любопытства.

А потом случилось уже не странность, а неприятность. Оказалось, загадочный вид привлекает внимание не только одиноких дамочек. Сержант с нашивками военной полиции на груди. Пара его подчиненных с карабинами «Берьте» 1917 года. По виду солдатики были зелеными новобранцами, а вот усатый, кряжистый сержант, явно воевал. Это читалось просто по повадкам. Можно было не смотреть на изуродованную шрамами левую часть лица.

Махаладева предусмотрительно и естественным образом замедлил движения, по старой привычке военнопленного (такую реакцию на себя он видел не раз). Никаких дерганых движений, легкая растерянность иностранца на лице, в целом приветливый вид. Когда страж порядка подошел, то на его законные требования и вопросы Рамашвари уже готов был ответить.

- Говорю франкский? Да, господин лейтенант, немного. Разрешите, достать документы? Они в кошельке, в кармане куртки. Прибыл только что. Да, пароход "Тунис". Мирное время, смотрю страны, потом вернусь домой. Индия. - говорил он медленно, не спеша делая то, что требовалось. Достал паспорт и билет на пароход, которым прибыл в Руан. Протянул лейтенанту, между тем вбирая эмоции полицейских. Чего они сейчас желали? Как реагировали на такое благопристойное поведение?

  Опускает небо в воду красный шар. По волнам рябью расходится густая осенняя палитра: от темного багрянца до почти рубинового оттенка на кучерявых барашках. На переднем плане – недостроенный мост, тянущий свои кости вперед, к тающему во тьме берегу. На сером каменном парапете, внушительном и тяжеловесном, лучи очерчивают темную фигуру в развевающемся плаще, словно заключая ее в клетку золотой каймы. Фигура тянется куда-то, в застывшая в динамике трепета.
  В углу мольберта пусто – белое пятно, поглощающее собой часть воды и берега. Рядом, на мраморе пола, скомканные листы с карандашными набросками: один, другой, третий… Видны то противоположный край моста, то контур фигуры, то набросок чьих-то резко очерченных скул и сжатых в нить губ. На палитре крестом валяются небрежно брошенные кисти, в углу лежит массивный перстень, мешающий работать.
  Художница, заложив руки за спину, меряет балкон шагами, то и дело заслоняя так и не ставший картиной набросок своей тенью. Против ожидания, ее волнуют не результаты работы: если прислушаться к тихому раздраженному шепоту, можно понять, что она перебирает имена людей и их характеристики, и никак не может взвесить все pro e contra и прийти с самой собой консенсусу. Это ее раздражает – поэтому и работа остается незавершенной, и в фарфоре пепельницы множатся окурки, и бутыль вина за темным стеклом не хранит почти ничего.

  …Констанца понимала, что назначение Беранже на должность председателя Фонда – мера временная. Главное достоинство подчиненного – его подконтрольность и минимизация рисков стороннего воздействия. Это полезно, но совершенно недостаточно для того, чтобы привлечь к Фонду интерес людей серьезных и готовых его поддержать. Кто, при случае, вступится за отставного су-лейтенанта? Никто. Кто, при необходимости, решится на форсированные методы убеждения? Да кто угодно. А вот если поставить на его место персону известную, публичную, которая одним своим именем привлечет более широкий список заинтересантов… К тому же такая персона самой своей популярностью будет защищена от совсем уж беспардонных, нахрапом, наскоков.
  Каждый из кандидатов имеет свои достоинства: Шарди патриот, активный деятель, но… слишком уж активный. А ситуация слишком уж тонкая, чтобы влезать в нее с грацией носорога: а этот может. И тогда пиши пропало – вместо консолидации защитников Моро легко можно получить тлеющий конфликт как внутри, так и извне. Опасно, очень опасно ставить на такую лошадку…
  Де Вержи немногим лучше. Если Фонд окажется связан с родовитой аристократией, то не факт, что удастся наладить взаимоотношение с теми, кто титулованных персон на дух не переносит – для них это будет как красная тряпка для быка. К тому же граф слишком открыт и откровенен: его просто нельзя вводить в истинную подоплеку событий, и придется играть «втемную», иначе он, сам того, может быть, не желая, растрезвонит тайны всему белому свету. И, с другой стороны, поняв, что им управляли, может воспротивиться – и будет иметь на это полное право.
  Даже Красная Жанна – не панацея. Та же ситуация, как с Маэлем, только со знаком минус - не все из высшего общества будут готовы с ней сотрудничать. К тому же она слишком противная и целеустремлённая: даже разделяя идеи Жанны, Констанца не была готова давать ей площадку для выражения своей позиции. Пламенная суфражистка, мадмуазель Герен может невольно перегнуть палку, и развалить всю и без того шаткую конструкцию.

  Новый, как ошибочно держать саму себя в раме квадрате четырех стен, так и ошибочно держать проект ограниченными возможностями. Да, жизнь Ялу- не игра, а вот техника её спасения- вполне. А, значит, как не юли, а ставку делать надо. А вот какая "лошадка" окажется самой быстрой и беспроблемной... Не попробовав, не узнаешь.
  Художница криво улыбнулась, прокрутила по палитре кольцо. Если проблемны все, надо "брать" того, с кем комфортнее всего будет работать. И, пожалуй, пора открывать сезон охоты на графа Шалунского: "танец" с ним будет самым занимательным и, потенциально, самым перспективным... если не обмишулиться самой и не соблюсти баланс между сладкой тайной и искренней явью.
  Потанцуем?

  Чем больше Манон развешивала уши во всяких шумных местах, тем больше всего интересного оседало, так что вопрос “а была ли вообще болезнь?” начал приобретать совсем уж интересные обороты. Что королева была в ярости - понятно. Так обделаться перед монаршим взором дано не каждому. Потому теперь бюрократы и паркетные шаркуны будут старательно наводить лоск, делать вид что ничего не произошло и мешать работать. Но фоне прочих неясностей назначение Поля Реми, знаменитого “охотника на ведьм”, и вовсе порождало еще больше нелепых догадок, в духе “что за черную мессу они там устроили?”. Конечно, немедля появилась необходимость навести справки о самом комиссаре, чтобы понять какую именно роль он может согласится играть в этом спектакле. Так и пролетело время, пока до мадмуазель Абель не долетел слух, что некая иностранка собирается мутить воду и выступать в защиту обвиняемой Николетт Моро. И вроде бы даже приглашала журналистов. И обещала не поскупиться, если ее устроит результат. Тут Манон вспомнила одного новокарфагенца, который хвастался, говоря, что в их стране всегда можно найти того, кто заплатит тебе дабы ты голосовал так, как и без этого собирался. Встреча была назначена в парке неподалеку от Дома Инвалидов, благо переехавший туда армейский музей не слишком стеснял постояльцев. Еще журналистка знала, что с подачи старшей медсестры там начали делать и продавать бумажные васильки, как символ памяти. Ну да, калек много, денег не хватает… Злая ирония, если учесть, что не так давно сей полевой цветок именовали не иначе как “холостяцкой пуговицей”.
  Разумеется, Абель решила пойти и своими глазами посмотреть на эту иностранку, благо никто не принуждал и если предложение не придется по вкусу, то можно будет распрощаться.

  Парижская весна уже вступила в свои права, раскрашивая парк зеленью крон и яркими солнышками первоцветов. По случаю хорошей погоды в Jardin de l'Intendant появилось немало народа: чинные парочки гуляли по ухоженным дорожкам, ветераны кормили голубей хлебными крошками, беспечные зеваки рассматривали памятники и старинные пушки. Манон наверняка ощущала любопытные взгляды некоторых посетителей, но знакомиться никто не спешил - район все же был достаточно культурный, и уличные бонвиваны предпочитали места попроще.
  Наконец рядом присела, оправив полуночно-фиолетовую плиссе, высокая темноволосая женщина в строгой белой блузе и приталенном жакете в тон юбке, держащая в руках букет бледных гиацинтов. В силу профессионального опыта, Манон наверняка могла оценить, что платье у дамы не магазинное, а построено у какой-то модистки не из последних, да и сапфировый гарнитур явно был недешевый.
  Помолчав некоторое время, посетительница повернулась вполоборота к журналистке, поинтересовавшись:
  - Добрый день. Вы - сеньора Абель? - в густом грудном контральто женщины опытная журналистка могла подметить гортанный испанский акцент.
  Получив подтверждение, иностранка кивнула своим мыслям:
  - Perfectamente. Мне вас рекомендовали в редакции "Времени", как человека, занимающегося делом Моро-Дюлажа, и не повторяющей ту обличительную трескотню, которую раздули ваши коллеги. Я не ошиблась?

  - Все верно, - кивнула Манон, посматривая на незнакомку с интересом, - вы не ошиблись. Мадмуазель Манон Абель, к вашим услугам. Это дело не просто шито белыми нитками, но и весьма дурно пахнет.
  В противоположность собеседнице, журналистка выглядела подчёркнуто небрежно, чем-то напоминая озорного уличного мальчишку. Высовывающиеся из-под кепки рыжие локоны, довольно свободный аккуратный костюм, явно подшитый и подогнанный по фигуре новой владелицы у какой-нибудь мастерицы, не самого высокого уровня, довольно вместительная сумочка и, самое главное, аккуратная повязка, прикрывающая левый глаз. Конечно, здесь такими деталями трудно было кого-то удивить, хотя обычно всегда находились любопытные.
  - Даже те немногие, кто приводят факты, скатываются в сущий бред. Никто не собирается давать обвиняемым сказать хоть что-то в свою защиту. Это дело постараются смять и выбросить в урну, на фоне помойной волны раздутых сплетен. Могу ли я узнать ваше имя и причину заинтересованности? - погода действительно была хорошей, так чисто не стоило удивляться наличию блокнота и карандаша в руках Манон. Там даже красовались какие-то беглые зарисовки происходящего вокруг.

  На имя собеседницы женщина сдержанно кивнула, представившись в ответ:
  - Мое имя Мария.
  Как и у любой благородной испанки, у Констанцы было семь имен – по одной святой на каждый день недели. Традиция старая, которую не раз высмеивали памфлетисты и карикатуристы, но поразительно живучая в высшем обществе, крепко держащемся за устои и обычаи предков. И теперь вновь одно из этих имен было использовано для того, чтобы скрыть персону прозрачной вуалью. Вампирша не надеялась, что такой простой прием сможет скрыть ее от потенциальных оппонентов – это было бы слишком глупо. Но, по крайней мере, им придется сделать на один шаг больше, чтобы верифицировать «Марию» как «Констанцу» - а время при таких раскладах работает на нее.
  Время… Испанка не любила спешить и действовать в режиме цейтнота, хотя и признавала, что такой подход подчас необходим: как сейчас, например, когда люди с той стороны могут провести форсированное судилище, вынести обвинительный приговор Ялу и незамедлительно привести его в исполнение. И это решение, конечно, тоже можно будет апеллировать, но если Моро будет казнена, то результатом будет только обеление репутации медсестры – не то, чего хотела добиться авиатрисса.
  Будь дело в солнечной Испании, все было бы проще: судьи такие же люди, и также ценят «завтра» больше, чем «вот прям сейчас» - а, значит, можно действовать размеренно, с перерывами на сиесту и вино. Но суетливые франки, особенно когда на дело давят сверху – а иначе, по мнению Констанцы, и быть не могло – будут торопиться, а, значит, медлить нельзя и ей, встраиваясь в тот ритм, которым живет дело, и работая на опережение. Вот как сейчас.
  Женщина посмотрела на ухоженные дорожки с подстриженными кустами и на шумных парижан, проследила взглядом за протарахтевшим неподалеку грузовиком.
  - Причина моей заинтересованности – личные обязательства перед сеньорой Моро, которые не терпят ее пребывания за решеткой с возможной казнью. А то, как все подают газеты, явно указывает, что ни Моро, ни Дюлаж не виновны в предъявленных им обвинениях: их мнимые преступления созданы для того, чтобы скрыть реальные причины. Каковы они – не знаю, но, подозреваю, достаточно весомы для того, чтобы так спешить, что не суметь построить хоть сколько-нибудь убедительную картину для маскировки. Я пока не собираюсь вникать в тайну инцидента, но Моро намерена из-под приговора вытащить: в этом мой профит. Для вас же, как для журналиста, это – возможность сделать себе имя на развенчании громкого процесса, как сделали его себе ваши коллеги с делом Дрейфуса. Есть еще и моральная сторона – но ее выбирает каждый по себе, не так ли?

  Выслушав испанку, Манон задумалась, кивая ее словам и прикидывая, что с этим делать.
  - Мне понятны и искренне симпатичны ваши мотивы, сеньорита, - это если, конечно, они настоящие, в чем не так-то просто убедится, - поскольку мои цели лежат примерно в том же направлении. Потому предложения о действиях сообща будет выгодно нам обеим. Разумеется, добиться желаемого будет непросто. Для начала будет нужен хороший адвокат, понятно почему. Королева весьма недовольна. Две комиссии отправятся в путь с целью испортить как можно больше бумаги. И корни этого стремления кроются именно в природе инцидента. Как известно, об окончании "эпидемии" объявили не кто-нибудь, а боевая тройка паладинов. Это первая странность. То, что город объявили аномальным местом - вторая странность. Ну и, наконец, тот, кого отправили расследовать дело… Поль Реми. Верный слуга закона, охотник на сумасшедших убийц, нелегальных вампиров, одуревших перевертышей и черных магов. После того что у него вышло со “злобной ведьмой Прованса”, знаете какое прозвище дали ему некоторые мои коллеги? Вот и третья странность. Вряд ли получится расспросить паладинов, а церковников влиятельные люди наверняка вежливо попросят официально не встревать в бумажную возню.
  Выдержав паузу, она подождала какое-то время, решив дать испанке возможность все обдумать.
  - В любом случае, я собиралась выезжать в Руан. И при нужде даже пробираться в пострадавший городок. Надо поспрашивать эвакуированных и выживших после этой якобы болезни. Конечно, им тоже попробуют заткнуть рты, но тут у меня свои методы. Как вы на это смотрите, сеньорита?

  Журналистка от предложения поработать с делом Моро-Дюлажа не отказывалась, и рассуждала именно о том, как можно защитить девушку, а не о том, как переиначить доводы, опубликованные в прессе: то есть действовала из предпосылки, что Моро невиновна. Констанце это импонировало: всегда проще работать с человеком, если он сам уверен в своей правоте. Ее источники, сведшие ее с сеньорой Абель, не ошиблись – из этого тандема могли родиться нужные плоды.
  С ответом авиатрисса спешить не стала, задумчиво глядя в чистое парижское небо, где кучерявые маленькие облачка, похожие на мирно пасущихся ягнят, то и дело на миг закрывали своей молочной шерсткой бесстрастное Око Митры. Скоро в руке Констанцы прибавится новая карта: вот только в этой игре достоинство полученного по прикупу узнать удастся только после того, как его выложат на стол. А значит, остается довериться интуиции.
  Женщина подвинула ногу, оставив на песке дорожку следа, когда клюющий крошки голубь подошел слишком близко, и неспешно, не глядя на собеседницу, начала:
  - О юридической части можете не волноваться: также, как я вышла на вас. Я предполагаю выйти на законника, способного убедительно выступить в суде и, как минимум, затянуть процесс до времени, достаточного до сбора доказательств невиновности сеньориты Моро. Ваша же задача, сеньора Абель, используя доступные вам, как журналистке, механизмы, получить желательно легальную информацию, которая позволит… вынудит людей с той стороны взглянуть на ситуацию под другим углом. Но я бы не хотела, чтобы самые яркие результаты расследования если и публиковались, то так, чтобы их можно было связать с вашей персоной: в случае противодействия могут возникнуть нежелательные эксцессы для вас и, соответственно, для меня.
  Констанца наклонилась к букету, вдыхая нежный запах хрупких гиацинтов. Чуть улыбнувшись воспоминаниям, она продолжила:
  - Я знаю, что Светлый Дом окажет нам вспомоществление, и паладины расскажут о том, что стало известно им. Не под запись и не для публикации, конечно, но их слова могут стать тем ключиком, который укажет на новые двери. И Церковь, если даже не заявит своей официальной позиции, наверняка не оставит без благожелательного расположения тех, кому так нужна поддержка в правом деле, - одними губами улыбнулась вампирша. – Езжайте в Руан, сеньора Абель, но пока не спешите в Этрету: есть мнение, что для появления там понадобятся не только бойкое перо, но и нечто посерьезнее. Если будете готовы к пересечению кордона – оповестите меня, будьте так любезны. Если потребуется несение каких-либо непредвиденных расходов – я готова оказать содействие в решении финансового камня преткновения.

  - Насчет публикаций и их возможных последствий не волнуйтесь,сеньора. Здесь не впервые раз и не с первым псевдонимом. Все же уговорить очевидцев будет необходимо. Если у кого-то из них будут просьбы, вроде обеспечения безопасности, пожалуй, я тоже могу передавать их вам? - Манон прекрасно была осведомлена ГДЕ располагается Святой Престол, потому оговорка,что паладины все расскажут, не осталась без внимания, - Что ж, раз мы партнёры, то буду держать вас в курсе и выезжаю в Руан сегодня. Видит Всевышний, одного позорного процесса этому городу было достаточно. Что же насчёт проникновения за кордон... Я же всё-таки была военным корреспондентом некоторое время. Доводилось видеть всякое, да и пострелять тоже.
Определенно здесь было нечто большее, но Абель не стала пробовать слишком сильно докапываться, чтобы избежать вопросов в ответ. А таковые могут возникнуть, если посмотреть на особо невезучих выживших после прорыва через Чертов Лес.

  Небольшое откровение журналистки заставило вампиршу чуть приподнять бровь в удивлении. То, что девушка была военкором, и даже сейчас была готова на риск, больший, чем опубликование статей, могущих вызвать недовольство сильных мира сего, несколько меняло дело. Но, как обычно – а когда было иначе? – являлось палкой о двух концах. Излишняя бравада, помноженная на любопытство, и, судя по всему, немалое своеволие были весьма гремучей смесью, способной привести к совершенно неожиданным последствиям, если сеньора Абель решит сунуть свой любопытный носик туда, куда не надо, без предварительной на то подготовки.
  К тому же это как бы невзначай брошенное «партнеры» … Не правильная реакция от той, кого, фактически, нанимают на совершение определенных действий. Но если одноглазой хочется так считать – Констанца не станет спорить: глупо бодаться над формулировками, когда самая упрямая вещь, факты, остаются неизменными. Положив букет на колени и сведя подушечки пальцев, испанка неторопливо продолжила:
  - Мое уважение за ваш опыт, сеньора Абель. Тем не менее, я попрошу вас не спешить и не действовать на эмоциях – я тоже работаю над этим вопросом и, возможно, смогу облегчить вам следующие шаги. Как, само собой, проявлю митрианское милосердие и помогу свидетелям и очевидцам… чья информация будет новой и полезной для нас. Брать на себя заботу обо всех беженцах из Этреты, Констанца виновато улыбнулась и чуть развела руками, - я не намерена.
  Поправив берет и выбившиеся локоны, женщина резюмировала:
  - Тогда считаю, что мы все обговорили. О вашем контактном номере в Руане прошу сообщить по этому телефону, - из сумочки появился прямоугольник визитки с цифрами и буквами «MdViL». Следом за ним паладин достала безыменной банковский чек, скрепленный магической гербовой печатью и инициалами «KdViL». – А это вам оплата на первоочередные расходы. Там тысяча франков, чего, думаю, на первых порах вам будет достаточно. Естественно, по расходам я попрошу отчитаться.

  - Само собой, будет сделано, - поразмышляв немного, Манон поизучала некоторое время банковский чек, а затем убрала его к себе, - небольшой совет - пусть адвокат подумает как упереть происходящее в волонтерство при чрезвычайной ситуации, где официальный врач отказался. Гражданка Моро... никогда особо не страдала формализмом, иначе медалей у нее было бы больше. Я уже писала как-то статью о полевых госпиталях, рона там упоминается. Посмотрим как можно раскачать эту лодку. Как прибуду в Руан и осмотрюсь, то непременно дам о себе знать.

  Выслушав собеседницу, Констанца пожала плечами:
- Думаю, опытному законнику лучше знать, к чему апеллировать. Но благодарю вас за идею, сеньора.
  Плавно поднявшись, вампирша коротким движением склонила голову:
  - Тогда на этом позвольте с вами попрощаться. Я буду ждать звонка. Доброго дня, сеньора.

Из-за дождя окно было закрыто, а солнечные лучи не пробивались через пелену облаков. Зато горели свечи, много. Никакого новомодного электричества, керосинок или газовых ламп, и, тем более, магических светильников. Живой огонь танцевал на кончиках фитилей, отражался в тяжелом золоте, которого в кабинете было много. Заставлял предметы и тела отбрасывать тени. Казалось, что не найдется безумца, чтобы угрожать клирику в этом царстве света и Света, с большой буквы. Но вот, лежит на столе из красного дерева самая обычная и так неуместная здесь канцелярская папка из грубого серого картона. Открытая. Бумаги из нее рассыпались по столу. Фигура в сутане большая, массивная, тяжелая и внушительная. Мечется по кабинету. Фигура напротив на голову ниже, сидит, нагло, по-карфагенски, закинув ноги на стол. Горит огонь. Играют тени. И, кажется, что тень от маленькой фигуры больше, чем должна быть.
- Хочешь, я сниму очки и посмотрю в глаза?!
- З... зачем?
- Побуду совестью, раз своей нет.
Большая фигура остановилась. Да, кабинет был защищен. Да, золото, как магический проводник, хранило силу Митры. Но... В его жизни всегда находилось место «но», особенно если нужно было себя оправдать. Струсить. Ударить в спину. Его кузен был моряком. И у «синих» была хорошая поговорка. «Канонерка, отличная штука. На реке. Но линкор она может только насмешить». Очень, очень образно. Очень, очень к месту.
- Ну, зачем вы так. Вам достаточно было попросить, а я из любви к вам и Господу...
- Заткнись! - маленькая фигура это почти прошипела, тихо, страшно, и от звука голоса огоньки свечей разом дернулись, как от порыва ветра. - Одна тут уже долюбилась. «Все кто любит меня, за мной!» И чем кончила?! Нет! Меня любить не надо. Ты понял?!
Большая фигура склонила голову и вся, разом, будто обмякла.
- Будешь меня бояться. Будешь делать, что прикажу. Или я тебя просто уничтожу.

Вспомнив разговор с благородной доньей в более спокойной обстановке, Манон пришла к выводу что некая К в самом деле представляет из себя гораздо большее, чем хочет показать. И имя Мария у нее точно не первое, разве что с конца. Аристократка с сумасшедшей родословной, которая все еще никак не может привыкнуть к почти хамской непосредственности тех, кто выбился в люди чуть ли не из канавы. Разумная женщина, на которую не стоит слишком надеяться в случае чего, но которой необходимо предоставить то, за что она платит. Абель это, в целом устраивало, хотя и про оговорки она тоже не забывала. Чутье, конечно, подсказывало, что испанке предстоит испытать свою долю разочарований при общении с представителями франкской церкви в Руане, но это так, мелочи. Последнее напутствие нанимательницы невольно заставляло улыбаться - если испанка действительно прибыла ради выполнения "личных обязательств", долга чести или еще чего-то в таком духе, то тратить время и деньги на адвокатов с журналистами, чтобы добиться если не оправдательного приговора, то хотя бы отмены смертной казни, вряд ли стала бы, не будь за этим каких-то эмоций. А если мотивы иные, то позже все станет ясно.
По сути кто такие Ялу и Дюлаж? Две маленькие песчинки, про которых большинство не знает ровным счетом ничего. Вал газетных помоев должен был представить их в нужном свете именно для этого большинства. Можно отвернуться, потому что так проще. Но Манон порой сама удивлялась как неразумно может поступать. Она - такая же песчинка.
Потому сборы были четкими и быстрыми, чтобы не оставлять слишком много нужного и ценного лично для нее. Да, донья была права. Стоит хорошенько потыкать палкой в этот муравейник и начнется сущий бардак. Абель не волновалась за семью, благо отдалилась от них довольно давно и по иным причинам. Писак вроде нее - легион. Ее "секрет" - ерунда, которую Манон просто деликатно не выставляет напоказ. Немного подумав, она прихватила с запасной пленкой и коробочку с личными ценностями. На удачу. Вдруг все сложится так, что сюда журналистка не вернется? Ведь если бы ею двигало желание дешевой славы, то следовало бы простой хорошенько брызгать во всех разоблачительным дерьмом.
Да, осторожность имеет место быть, но нельзя предусмотреть всего. Остается делать все возможное и будь, что будет. Дорога ждет.

Мерные шажки, тихие шажки. Как кошка среди псов, где псы – толпа мятая, где псы – общество равное. Это её мысли? Она так решила, или всё же Франсис так глубоко залезла в её сознание? А это важно?
Мелькают улочки узкие, да по лужам каблучками шлёп – шлёп. Зонт скроет от непогоды, но морось там, в самом сердце. Обида, гнев, разочарование.
- А что, ты спешишь с кем-то пообжиматься? – фыркнула на ходу Лили, пытаясь пародировать низкий голос своей начальницы.
Лили часто говорила сама с собой. Возможно, это последствия одиночества, ибо как тут завести друзей, или, прости Митра, отношения, когда работа поглощает всю твою жизнь. Спать по три часа, (и то если повезёт), вечные поездки, бары, закоулки, мерзкие личности…Фу! А зачем? Она хорошо платит. Ещё пару месяцев и исчезнет Лили за своей мечтой – Париж! Только бы продержаться.
Тошно от знакомой улицы, да тошно от знакомых зданий. Пару переходов, пару лестничных пролетов и…стоп.

Девушка зависла у открытой двери офиса, хаотично перебирая мысли, что внезапно рассыпались в голове как праздничное конфетти.
-«Я точно закрывала дверь. Точно закрывала…»
-«Каждая загадка, подобно двери. Если она слишком легко поддается, или уже открыта, то скорей всего, это ловушка.» - вспомнила слова Франсис девушка, отойдя на шаг в сторону.
Хотя с другой стороны, это и её офис то же и она имеет полное право защищать своё место работы!
- Эй…кто бы тут не был, должна вас предупредить, я ходила на уроки самообороны! – так себе защита, Лили. Так себе.
Девушка медленно скользнула в комнату, пытаясь ориентироваться на память в темноте. Редкие вспышки грозы, освещали следы грубого налёта, или ограбления, (хотя что там грабить? Запасы алкоголя Марси?).
- Я вас предупредила! – пытаясь скрыть дрожь в голосе, вновь обозначила себя Лили, сама не понимая зачем она это делает.
Если грабитель ещё в помещении, то он и так заметит её и сам решит, что ему делать. А если нет, то к чему эти крики.
- Выдохни, Лили. Никого тут…
Ткань мокрая, запах резкий, да в омут тягучий, в омут беспамятства. Надо было слушать Франсис. Надо было слушать…

Ехали как то в одном купэ клерк, жулик, шлюха и вояка… Звучит как начало анекдота, только вот мне было совершено не смешно.
Машинально, не как бывший анжан, а как мужчина, оценил привлекательность путаны. Не то что бы я собирался изменять жене, сколько прикидывая, аппетиты и основную клиентуру дамочки.
Наверное я все же сниму у неё комнату. В Руане нужно где то остановится, а здесь готовый вариант. Надо только узнать, в каком районе ее жильё и что за цена и условия съёма.

А что касается сомнительного предложения поиграть в карты, от сомнительного вида типа, то это явная ловушка. Особенно если окажется что жулик и шлюха работают в паре.
С другой стороны, если правильно «разыграть карты», то можно получить некие плюсы, например информацию или ресурсы.
Но пока надо затаится и выжидать.
Надвинуть шляпу на лоб, притворится спящим и одним глазом следить за ситуацией. Если клерк согласится сыграть, то можно будет поймать пижона на жульничестве или шлюху на содействии и схватить их за, одну за горло, другого за яица и диктовать свои требования.

Вокруг Этреты ходят военные патрули, и внутри пустого города ходят. Июньская ночь хоть и короткая, но вокруг жутко. Темно. Пустые дома без огней и непонятная демонщина, которая тут случилось. Кажется, что пустые окна смотрят, следят, провожают недобрым взглядом. Сыро. Дождь кончился вечером, и звезды с луной есть, но их то и дело закрывают пролетающие тучи. Да еще с моря влагой несет. А солдатики молодые, тех кто войну застал, на всю роту всего пара человек. В этой тройке капрал и два солдата, Поль, Клод и Анатоль. Болтают, чтобы нервы успокоить, хоть и не положено. Обменяются на ходу парой фраз и дальше бдят.
- А говорят послезавтра пригонят саперный батальон, и он тут все колючкой обтянет.
- Скорее бы...
И:
- Кого мы хоть тут высматриваем, капрал?!
- Придурочных журналистов. Наверняка найдется умник, который обойдет оцепление и полезет смотреть.
- А я думал северных шпионов.
- Ага, блядь. Вот сейчас из моря вылезет сисястая блондинка в одной фуражке со свастикой.
И:
- Клод, а сколько у тебя девок до войны было.
Парень задумался, демонстративно загнул несколько пальцев, а потом гордо бросил:
- Четыре! Меня одна чуть на своей подружке не спалила!
- Да, ты , брешешь!
- А ну тихо, там, кажись, что-то звякнуло.

Есть те, кому тьма не тьма, и дождь не дождь. От Руана на колесах, потом на двух ногах, раз, и уже на четырех лапах. Тень во тьме с желтыми глазами хищника. Обежал оцепление. Хорошо стоят, грамотно. И пулеметы поставили. Не беда. Миг, и вместо лап два огромных крыла, кинули в небо. Дирижабль сюда пригнать не успели, или не догадались. А там обратно, в человека. Надо найти место взрыва, взять образцы почвы.

Луч фонаря прорезал ночную полумглу, прошелся туда и обратно. Зацепил.
- Стоять! Руки вверх!
А Поль с перепугу еще:
- Хенде хох! - выкрикнул.
Было две руки, было две ноги, раз, и четыре лапы. Метнулся вдоль земли, не убегать, на встречу вскинутым стволам. Больше трех тысяч джоулей энергия пули. Одна, вторая, третья. Остановили. Включился второй карабин. И пистолет капрала. А потом... пули в магазинах кончились...
Маленькому Полю мама пела колыбельную, ту, где «... придет серенький волчок, и укусит за бочок». Все было совсем не так. Прыжок хищника сбил солдата с ног, а потом зубы сомкнулись на горле. Хруст плоти, треск костей и кровь...

Когда на выстрелы подоспела подмога, снова пошел дождь. Его слезы падали на мертвые тела и следы когтистых лап.

Совместное заседание Академии и Совета магических кругов было жарким. Мало того, что обе организации мягко говоря друг друга недолюбливали. Так еще и вечно сцеплялись друг с другом по вопросам своего внебрачного дитя, техномагии. А сейчас, как бы это не было больно и неприятно признавать тем и другим, именно вокруг этого синтеза крутились самые большие деньги. Достаточно упомянуть «рунные» дирижабли и самодвижущиеся пехотные доспехи. А как в свое время цинично выразилась «мать валькирий» Марго фон Шпеер: - Моих девочек так мало не потому, что не хватает красивых мордочек, выдающихся сисек и шикарных задниц. Не потому, что мало отважных, преданных или умных. Просто каждый доспех «валькирии» стоит от ста тысяч рейхскрон золотом. Так что обычно споры шли о том, кто и сколько получит за очередной заказ от промышленников или военных. Жаркие, так что чуть с кулаками друг на друга не бросались. Сейчас ситуация была несколько нестандартной. Два министра получили взбучку и теперь нужно было создать совместную комиссию по рассмотрению «инцидента в Этрете». Славы это никакой не сулило, денег тоже, а вот неприятностей можно было огрести целую кучу. Пускай королева и императрица Клотильда и не владела родовой магией, но характер имела жесткий, под стать всем своим предкам, начиная с Наполеона, первого этого имени. И академики и маги ценили свое положение и влияние, поэтому очень не хотели подставляться под монарший гнев. Вначале долго спорили, обсуждали и голосовали, сколько человек, вообще, будет составлять комиссию. Между числами семь и девять, в конце концов выбрали более счастливый вариант. Потом устроили перерыв, который большинство провело в «столовой» министерства. Там кормили и поили как в хорошем ресторане, и, так же дорого. Потом начались голосования по отдельным кандидатам, а те, в свою очередь, не спешили соглашаться, выискивая для этого целую кучу причин, от важной работы, до больной жены и маленьких детей, которые зачахнут без любящего отца.
Само провозглашенного «последнего энциклопедиста» профессора Шарля Анелька, почетного академика академий Сан-Петербура, Афин и Осло, коллеги, мягко говоря, не любили. Его считали позером и франтом, человеком поверхностным и увлекающимся, склонным делать громкие заявления. Которое далеко не всегда потом подтверждались фактами или исследованиями. Про Шарля ходили слухи, что он не чист на руку, берет взятки, а так же спит со всеми своими ассистентками и самыми красивыми из студенток. Правда, его блестящий и своеобразный ум никто не оспаривал. А на это заседание Анелька банально опоздал. К тому времени, как маленький человек с большими усами и в безукоризненном костюме появился в зале, коллеги успели включить его в комиссию, так сказать in absentia и pro merito. И стоит ли этому удивляться, зная человеческую природу?
Хотя сам Шарль, к всеобщему изумлению, принял выбор коллег без привычной ругани и возмущений, а, даже, с явным энтузиазмом. Многие профессора, маги и академики, даже подумали, что несколько поспешили с выбором. Так что пост Председателя особой научной комиссии уплыл из под носа Анелька, и ему пришлось довольствоваться назначением заместителя председателя. Да и эту «кость» ему пришлось буквально выгрызать у других претендентов.

Клотильда, королева Франкийская, Милостью Митры Императрица Священной франкийской империи союза наций ненавидела Лувр. Немного странно испытывать такие чувства к месту где ты родилась и провела большую часть своей жизни. Но у девушки были к этому основания. Навалившиеся на плечи долг и одиночество ломали душу, а окружение было таким зоопарком, что человека найти сложно. Зато в изобилии водились «хищники», «ядовитые змеи», «ехидны», «пресмыкающиеся» и прочие «насекомые». Ее кабинет среди показной роскоши и великолепия отличался показной простотой и аскетизмом. Сейчас вроде-как-королева, как дразнила ее левая пресса, занималась довольно странным делом. Стреляла из «браунинга» модели 1910 по ростовой фигуре, неуловимо напоминающей очертаниями «вечного» премьер-министра. Хорошо, что у кабинета была хорошая звукоизоляция. Но Кло, этим не обольщалась. Да, Служба охраны короны регулярно проверяет дворец на предмет следящих и подслушивающих артефактов. Вот только кто проверит саму службу короны?! Мысли девушки, на мозги которой еще хорошо так давила давно пробудившаяся и не находящая выхода сексуальность, как раз думала о том, что делать с браком. Так-то давно было пора, вот только подходящего претендента не было. В детстве она была «сговорена» за второго наследника престола ВКИ, но он, как и все Романовы мужского пола, не пережил войны и вспыхнувшей в ее конце короткой, но кровавой, смуты. Сын Великого конунга или один из принцев англов?! Даже не смешно. Значит придется рыться в сору претендентов помельче и пожиже.
Дверь в кабинет распахнулась. Вошедшая особа была одной из тех личностей, которую магическая система безопасности пропускала без стука и проверок. Вторым, в этом списке был командующий Службы охраны короны, а третьим, и последним, личный врач.
- Тетушка?! Не ждала тебя сегодня.
- Я же просила меня так не называть, сразу чувствую себя старой развалиной.
- Может мне нравится тебя поддразнивать.
Вошедшая подняла руку и из кольца на среднем пальце во все стороны ударила волна света, тяжелого, почти ощутимого кожей, но не ослепительного и не обжигающего. Дошла до стола, стен, потолка, пола, шкафов с документами, сейфа и словно впиталась в них.
- Лучше будет, если Игнациус не услышит нашего разговора.
Кло всем видом изобразила внимание, а потом хмыкнула:
- В детстве ты носила мне шоколадки, а потом познакомила с вином. Сейчас тоже будет подарок?!
- Почти.
Она уселась на стул и закинула ногу на ногу.
- Я вся трепещу, - пошутила молодая королева.
- Мало трепещешь. Тебе в детстве заблокировали родовую магию, чтобы девочка Кло не сошла с ума. Я, наконец, придумала, как эту блокировку снять.
Королева в ответ коротко и яростно выругалась и прошептала:
- Все кто ее накладывал мертвы, все материалы уничтожены... Ты уверена...
- Конечно, - сверкнула очками ее собеседница, - в конце концов, ломать не строить. Вот только это будет не совсем подарок.
- Фи, - с разочарованием в голосе протянула Клотильда, - ты всегда была единственной, кому от меня ничего не было нужно.
- Мне и сейчас не нужно. Просто хочу, чтобы ты, случайно, не сунула свой очаровательный носик в одно очень важное дело.
Королеву очень хорошо учили, в первую очередь, учили думать. Аналитика, прогноз, синтез, сопоставление фактов, логика. Поэтому через пару секунд размышлений ее тренированный мозг выдал только один возможный вариант.
- А тебе-то это дело каким боком?!
Ответом стала ослепительная улыбка и слова:
- Хочу, чтобы всем стало лучше. Мне, тебе, империи.
- Даже боюсь предположить, что тебе, - это слова королева выделила голосом, - может быть нужно.
- Вот и узнаешь. Со временем. Это будет такой сюрприз...

Интерлюдия. На следующий день.

Конечно, Эдвард Элисс Герберт, двенадцатый маркиз Твиддейла, тори, архимастер огня и член ложи Саламандры никак не мог быть штатным агентом МИ-6. Это было бы просто смешно. В Нормандию его привела просьба друзей и желание закрыть некоторые старые долги незначительной услугой. То есть это тогда она казалась ему незначительной. Ведь ему для расследования передали опытного разведчика, который исполнял роль его дворецкого. Плюс три девушки из тайного спецпроекта «Цветник» и боевой перевертыш с опытом работы в Индии и Ирландии. Казалось бы, что могло пойти не так? Но расследование запоздалого взрыва экспериментального сверхоружия зашло в тупик. Это было недопустимо. Ведь тайная лаборатория, которая над ним работала, была уничтожена налетом дирижаблей северян вместе с изобретателем и всей документацией. Все анализы были собраны, данные получены, но это ни на шаг не приблизило к разгадке, что же пошло не так. И теперь было просто непонятно, что еще можно сделать. А его подчиненные девки начали не по детски чудить со скуки, чего только стоит эта вчерашняя выходка с приглашением чужаков в их номер. И, вообще. Вся эта перестрелка по соседству, чем она была? Обычная случайность или провокация франкских спецслужб?!

Эдвард не любил и презирал народы не белой расы, но не стеснялся признавать за ними некоторые успехи и достижения. Когда юный лорд в Цине первый раз познакомился с гаданием по «Книге перемен», то счел его дешевым шарлатанством. Но позднее переменил свое мнение на «использование интуиции при решении задач с не полным набором входящих знаний». Северяне вон тоже до сих пор использовали гадание по рунам, хотя и были белее белого, куда там англосаксам. Так что со временем Эдвард даже составил свой вариант гадательной книги, когда кис в почетной дипломатической ссылке в Австралии. Так что мужчина вначале собственноручно плеснул себе в стакан на два пальца джина, выпил, а потом приступил к гаданию. Выпавшая фраза «будь как Алекс» его развеселила. Почему бы и нет?! Разрубить гордиев узел. Что в его случае значило допросить одну - единственную, по настоящему важную свидетельницу. А то, что для этого вначале придется придется извлечь ее из тюрьмы, совершенно незначительная мелочь. Он и так уже слишком давно не брал в руки свой боевой посох, так и закиснуть можно. Эдвард хищно улыбнулся, крикнул «дворецкого» и принялся раздавать указания.