["Хризалида"] | ходы игроков | ["Хайвей"]: "Ампутант", "Блудница", "Драйвер", "Геймер", "Стажер", "Шут"

Белая кожа. Почему она так влечет? Что в ней такого, чего нет в слегка смуглой коже Гильермо? Снег, на вершине горы в ясный солнечный день – и тот слепит меньше.

Ну, этот, к слову, вообще не светит. Да и не гора это. Пенис, вестимо. Живопись напартная – примитивный порыв, самодовольство, желание выслужиться перед кем-то более доминантным, унизив кого-то с минимальной контратакой. Понятное дело, парень таких логических цепочек не строил, но мыслил примерно в том же направлении. Волосы цвета бензака.

Простой незлобивый взгляд. В голове пусто. Ни раздражения, ни гнева, ничего. Тоски, скорее, немного. Грусти, может. Какая-то странная эмоция закономерности и неотвратимости. Гилли знал, что так будет. Что это мелочь, на самом деле. Бывало и хуже. Будет хуже. Но большего всего места в голове занимали они. Волосы цвета бензака.

Трет пенис. Слюной смочив. Чтобы не насухую. Зачем это делает – не знает. Скорее, чтобы хоть что-то сделать. Трет так, словно от эякуляции этой горы зависит его жизнь. Где же там бурный поток, лавина горькая, липкостью вязкой несущаяся вверх, вниз. Яйцеклетку-Солнце оплодотворить. Смеюсь. В глаза смотрю. Глаза в обрамлении волос. Цвета бензака.

– У меня больше – улыбаюсь. Надеюсь, она тоже. Мягко кладу руку ей на плечо. Прислоняюсь лбом к ее голове. Волосы. Бензак.

Хочу сказать ей что-то. Не злись. Наш смех им по рожам святою водой. Останься здесь, со мной. А если послушаешь их и вернешься на Монтану, я полечу с тобой. Пожалуйста, не оставляй меня.

Хотел обнять или, все же, получилось – сладковатый запах средств гигиены, мягкое нежное тело под рукой. В любом случае, завертелось все. Раз – и на полу. Не хочу ни с кем драться. Да и не умею. Зла никому не желаю. Все в порядке. Просто не трогайте её.

Горит лицо. Недоумевает нутро. Разбита губа. Нос, вроде, целый в этот раз. Как там Мейв? Хорошо, если только пощёчина. Скоро кончатся уроки. Лучше побыстрее вернуться домой. Расскажу матери как прошел день. Что много бегал сегодня на физкультуре, а потом неудачно упал и прям в дверной косяк. Ну и мячом по лицу прилетело, видишь? Синяк будет. Спасибо ребятам, помогли сразу, чем смогли. Водички, там, принесли. В медблок отвели. Как у тебя, мам?

Как встал, так и сел назад почти сразу. Что-то было не так: меня трясло, лихорадило, по телу распространялся странный озноб. Возможно конечно, нервы — пережить такое не пожелаю врагу — но моя паранойя шептала, что всё гораздо серьёзнее. Я медленно выдохнул, уставившись в темноту. Наверху пока было тихо, а значит существо, вероятно, ещё не выбралось из автобуса — автобуса, который являлся единственным ориентиром, кроме кактусов, на километры вокруг. Бежать куда-то сломя голову — верный способ сломать себе ногу, шею или напороться во мраке на змею или скорпиона, а то и заплутать, потеряться в этих пустошах. Одного взгляда на более напоминающий неприступный утёс склон мне хватило, чтобы понять — с одной рукой я пробовать взбираться туда не стану, даже если хотел бы. Наиболее грамотно было бы идти вдоль дороги, но сперва…

Я понятия не имел о свойствах местной фауны и флоры. Возможно имел когда-то, но не теперь — в голове одна пустота. Впервые с момента пробуждения я осознал как следует этот факт, обстоятельно и осторожно его ощупал. Почему я ничего не помню? И что, чёрт возьми, это была за тварь?

Стараясь дышать глубоко и размеренно, я принялся извлекать кактусные иголки из тела одну за другой. Действовать приходилось одной рукой, и я прислушался к собственным ощущениям — привычно мне так, или отсутствие второй конечности доставляет острый дискомфорт свежей травмы? Боль и саднение во всех частях тела настолько перегрузило рецепторы, что сделалось чем-то фоновым — чувствовал я себя омерзительно, но соображал на удивление ясно. Отстранённо, почти с неверием, посмотрел на культю — точно знал, что это можно было исправить либо установив протез, либо даже вырастив новую биологическую конечность на замену утраченной. Как так вышло, что на месте моей кисти одна пустота?

Отложив пока что эти размышления в сторону, я продолжил методично вытаскивать кактусные иголки из тела.

С закрытыми глазами и правда поспокойнее. Открывать глаза из-за проходящих людей не стал. Далеко уходить начнут, тогда можно и очнуться. Просто постоять еще немного. И потом можно будет вернуться в реальность. Попозже немного.

Хотя и услышал снова приближающиеся шаги, но все равно вздрогнул от прикосновения к плечу. Открыл глаза, щурясь от света фар, и повернулся к ним спиной. Так сразу надо было сделать. Посмотрел на парня. А потом глаза уехали за его плечо. На девушку. Взгляд невольно пробежался по ее довольно... интересному наряду, но он быстро вернул глаза на собеседника. Копом себя назвал. Почувствовал некоторое облегчение от полученного задания, от того, что есть что-то конкретное, что делать, от того, что этот человек, похоже, имеет какой-то план. Спасателем? Повернулся в сторону, автобуса. Да, конечно, тому вылетевшему из окна стоит помочь... И заметил успевшего за это короткое время упасть бородатого. А с ним-то что случилось?

Коп начал с девушкой говорить... о какой-то опасности? Да, теперь выпрыгивание из окна больше смысла имеет. Посмотрел на окна автобуса, пытаясь что-то разглядеть, хотя, конечно, увидеть в окне ничего не хотелось. Да и свет мешает... От чего так надо было бежать? Ему тоже нужно бежать? Почему остальные не пытаются убежать тогда? Коп снова к автобусу пошел. Зачем. Зачем он туда возвращается, если это опасно? Но вроде автобус не взрывается и никто из него снова не выпрыгивает.

Бросил несколько коротких взглядов на девушку, отрываясь от наблюдения за Копом. Будто она исчезнет, если он проверять не будет. Зачем за ней присматривать-то? Боится она? Волнуется? Плохо ей? Только собрался с силами, чтобы задать ей вопрос, как вернулся спасатель и сам начал говорить.

- Никаких ключей нет. - выслушав парня, ответил. - А тебя м... не Эл зовут? - посмотрел снова на автобус. Кто-то в центральном отделении? Нужно вооружиться? Нахмурил брови взволнованно. С одной стороны, парень вроде знает, что делает, с другой, этот ход событий мало успокаивает. Говорит, что они в опасности, но от опасного этого автобуса они вроде не уходят. Он не уверен, что он сейчас должен думать. Шлем в руках стал как-то тяжелее... Аккуратно, не спеша, наклонился, опустив его на землю и так же аккуратно поднялся. Хоть бы хуже не стало. От света отворачиваться больше не хочется, потому что это значит, что он будет отворачиваться от опасного автобуса. Продолжать дышать, свет можно потерпеть.