| |
|
|
Мгновенная вспышка боли пронзила руку вальдермен, и нет, она не была похожа на боль от пореза. Первобытная мощь встала удушливым комом в горле парня, дыхание резко перехватило... дикое жжение охватило место ритуального ранения, а затем по венам начало подниматься выше, к плечу. Маг понял, что сознание пытается ускользнуть, в глазах помутнело, затем покраснело, а самого молодого травника зашатало.
Глядя на то, как Лино выдохнул проклятие в его сторону, да еще и пролил кровь, воин побледнел и натянул поводья, заставляя коня испуганно всхрапнуть и попятиться назад.
– Сатанинское племя, бесов в лесу вызывает! Дьяволово отродье! – еще мгновение назад полный скуки взгляд всадника наполнился ужасом. Руки воина крупно дрожали: – Сгинь! – приближаться к магу он не спешил.
|
|
31 |
|
|
|
|
'Один! Сорвалось...' - воскликнул про себя, ощущая, как собранная им мощь Рун взбрыкнула, будто норовистый конь и сорвалась, как рыба с крючка, не забыв на последок пройтись по телу волной боли.
- С-с-сволочь... - тихо и жутко прошипел сквозь стиснутые зубы, и решил на этот раз не пользоваться магией - чревато, а устроить концерт, запугать воина.
'Видар, рассчитываю на тебя. Нужно напугать этого крестьянина, помоги. Окуни клюв в кровь, если сможешь, сделай свой облик более жутким и лети прямо на него' - зачитывая на языке учителя проклятья (чтобы убедительнее звучало), собрал руки 'лодочкой, накапливая в них кровь и воздевая перед собой, а затем громко воскликнул на итальянском:
- Приди, Видар! Прими кровавую жертву! - как бы завершая призыв демона поднял голос, добавляя в него низкие, инфернальные ноты и подымая вокруг вихрь, закручивающий листья и пыль.
'Вроде бы получилось убедительно' - поморщился, когда Вилар не аккуратно вцепился коглями в руку и случайно клюнул, погружая клюв в кровь - 'сам бы я точно испугался'.
|
|
32 |
|
|
|
|
Пыль завертелась, закружилась вокруг Лино, превращая его и окровавленного Видара в демоническую полуденную пару... суеверный всадник смотрел ошалелым взглядом, будто спрашивая, "и с кем я только что так нагло разговаривал?" и даже ругательства уже не сыпались из неизящно распахнутого отверстия, которое он называет ртом.
Но более того, он еще сильнее натянул поводья, и конь налетчика истошно заржал, он взвился на задние ноги, понукаемый ледяным вихрем, стукнул воздух копытами, да так резко, что конический шлем всадника слетел с его разбойничьей главы и покатился по пыли на обочину. Когда мерин приземлился обратно на все четыре ноги, Лино увидел, что с бешенными глазами нормандец вцепился в гриву скакуна. А лошадь уже не была управляема, она развернулась и понеслась назад.
– Maufait!.. – Лино услышал истошный вопль, разлетевшийся далеко по чаще, затем, уже дальше, еще один: – Спаси мою душу!
Постепенно пыль осела, а вихрь закончился. Раненная рука все еще горела, хотя волна боли не вышла за границы одной руки, но вся сеть вен на ней вздулась от напряжения и вроде как жглась так, что можно было подумать на действие ядовитой смеси, и кровотечение в порезе пока не остановилось. Впрочем, как раз до деревни-то осталось не так уж и далеко. Когда умная птица, наконец, посчитала опасность убежавшей, ворон повернулся к магу, внимательно посмотрел на рану, грустно каркнул, разбрызгивая кровь по одежде, и всем видом показал, что нужно идти дальше, там, куда и предполагалось идти, туда, куда направлялся изначально всадник, а затем Видар натужно взлетел.
|
|
33 |
|
|
|
|
- Ну вот и все, Видар, вот и все... - меланхолично, и даже не особо задумываясь о том, что говорю обратился к ворону, сжимая раненую руку.
- Да, да, ты прав... - рефлекторно ответил на призыв фамильяра, постепенно возвращаясь к реальности из грустных мыслей, ведь я так хотел встретиться с людьми, а первая же встреча обернулась вот этим.
- Только сначала обработаю рану, а после пойдем - достав фляжку с драгоценной водой стал промывать рану, а затем замотал ее чистой тряпкой - жалкими обрывками, оставшимися после перевязки селянина со сломанной ногой.
- Все, идём. Думаю, того что мы нашли хватит - отправился в обратный путь на своих двоих, ведь возможную удачу и шанс я сам отпугнул.
|
|
34 |
|
|
|
|
Граница первобытного леса в землях графа Конверсано, в нескольких часах пути от замка Полиньяно, август 1066 года
Конец третьего часа после восхода солнца, tertia hora, казале Петри возле леса Конверсано
Путь обратно не занял так уж много времени, казале, как оказалось, было совсем близко, но даже этого хватило, чтобы Лино вышел с другой стороны. Отсюда поселение казалось каскадом, панорамой, расположившейся как на гобелене. Вот слева – холм с часовней и домами пастухов, весь пониже разделенный каменными огородами на участки, с невидимой доселе стороны паслись овцы, там стоял мужчина и его малец играл в сухой траве, далее, правее под склоном, семь хижин, в том числе и дом колона, около которого стояли староста и еще один мужчина, кузнец. Опустившись на одно колено и лоснясь от пота, он был чем-то занят, а вот тощие собаки и прядущая жена колона все еще были там, где их оставил маг, когда уходил. Прямо перед вальдермен, на пути к кусту домов, находилось поле, где молотильщики ранее молотили зерно, а теперь остался только парень, отгоняющий птиц, сидящий в теньке и лениво кидающий камни, когда любопытные лесные птички подлетали слишком близко. Ну и совсем вправо виднелись дома с плоскими каменными крышами, те самые, где парнишка рубил сучья на дубовом стволе.
Когда Лино вышел из тени колючего кустарника, то сразу же почувствовал, что Солнце поднялось еще выше, его будто окатило раскалённой окалиной.
– Долго же ты шел! – Пётр окликнул Лино сразу же, как только заметил его приближение, перекрывая глухой хриплый скулеж из темноты хижины: – Нога у Маттео потемнела. Мы решили выжечь плохую кровь!
– Держись, – донесся голос 18-летнего парня из домика. Лино заметил, что кузнец, настоящий великан по имени Бруно, на голову выше крепкого старосты, в грубом рабочем кожаном фартуке, держал железный штырь в углях на костре, от которого уже не шло дыма, только горячее марево. Староста схватил его плечо мозолистой ручищей.
– Травник пришел! – Пётр наотмашь осенил себя крестом и пригласил вальдермен внутрь: – Если ничего не сделать – то и калекой на всю жизнь останется же ведь.
|
|
35 |
|
|
|
|
– Долго же ты шел! – Пётр окликнул Лино сразу же, как только заметил его приближение, перекрывая глухой хриплый скулеж из темноты хижины: – Нога у Маттео потемнела. Мы решили выжечь плохую кровь!
- Меня задержали - продемонстрировал перевязанную руку, ускоряя шаг при словах 'выжечь плохую кровь'.. Пусть я и не врач, но прекрасно понимаю, что и так измученный постоянной болью мужчина может просто не выдержать этого
- Подождите немного, я нашел нужные травы. Нужно сначала его отваром напоить, боль снять, а после - выжигать. Надеюсь вы нашли уксус и вино, разожгли огонь? - обратился с встречным вопросом к Петру, готовясь к самому сложному - превращению яда в лекарство, которое спасет жизнь. Тем более не на привычной воде, а вине и уксусе...
|
|
36 |
|
|
|
|
В полуземлянке было все еще полутемно, единственная свеча, по всей видимости взятая у послушника на холме, тускло разгоняла тьму около койки в полупустой маленькой каморке, служащей хижиной колону. Вино было принесено к приходу Лино в достаточном количестве, чтобы не жалеть попыток, а уксуса и того более, ибо сей жидкости у крестьян хранилось в избытке, хотя бы для разбавления поски.
Костер снаружи очень даже пригодился, как и Бруно, активно начавший помогать раненому магу. Из кузницы он притащил несколько стоек для котла, чтобы не нужно было поддерживать варево во время процесса, да несколько свежих поленьев, чтобы огонь не угас. И теперь сидел на корточках рядом с вальдермен и лениво пошевеливал железным штырем угли.
В полуземлянке удушливо пахло старой соломой в полумраке, как раз пол уже давно не был перезастелен, и люди практически ходили по голым камням, вместо сухого ковра из трав. Сын старосты так и остался держать Маттео от непроизвольных движений, до побелевших суставов порою гася порывы колона. А вот мужчина выглядел несколько хуже, чем час назад, по всей видимости по ноге пошло заражение, искусанные губы виллана иссохли, влаги не хватало изможденному телу, а глаза дико вращались в глазницах, тем не менее парень держал крепко, недаром же обладал широкими плечами.
– Держу, травник! – по лицу молодца обильно тек пот, падающий на каменный пол, удерживать больного мужчину стоило ему немалых усилий, и было заметно, что к парню подступало изнеможение, руки начали мелко подрагивать каждый раз после вспышки боли хворого. Он старался ненароком не сместить кость и поврежденные ткани ноги еще сильнее.
Варево набрало силу и очистилось от слишком высокой концентрации яда ровно в срок, который и должно было вариться зелье лишения боли. Пусть и непривычная жидкостная основа, пусть и крики раненного совсем рядом под ухом да становящаяся невыносимой жара, но Лино справился в точности, которой был обучен. Маттео будет введен в полузабытие с одной порции, а ведь наварилось вдвое больше необходимого.
|
|
37 |
|
|
|
|
- Все, пусть он это выпьет. Мне нужен кувшин или другая ёмкость, нужно перелить отвар - усталым голосом, утирая едкий пот (и так очень жарко, а работа у огня и вовсе создала практически непереносимые условия) обратился к добровольным помощникам.
- Мне нужно отдохнуть, вы пока что напои е его этим отваром, после можете выжигать дурную кровь. Как отдохну, я приготовлю ещё один отвар, он поможет ему бороться. Это лекарство сохраните, если найдете человека, способного вправить кость, дайте его ему перед этим. Да и вообще, как только увидите, что он не справляется с болью, дайте ему его выпить - дал не сложные инструкции, после чего вышел из ставшего невыносимым из-за жара огня, едкого пота и пара помещения.
- Да, Видар... Нужно отдохнуть. Можешь пока что поискать поблизости какой-нибудь родник или озеро? Я буду там, под деревьями, в теньке - обратился к мудрому духу в облике птицы, не особо то и рассчитывая на успех, все таки он меня практически не покидает, а даже имея крылья поиск может затянуться.
|
|
38 |
|
|
|
|
Граница первобытного леса в землях графа Конверсано, в нескольких часах пути от замка Полиньяно, август 1066 года
Первая половина четвертого часа после восхода солнца, Hora quarta, казале Петри возле леса Конверсано
Прошло некоторое время, прежде чем перед Лино появился староста, утирая лоснящийся от пота лоб краем несвежей камизы. Солнце продолжало набирать силу, и теперь становилось по-настоящему знойным, паля что есть сил.
– Вот, как уговаривались, – Пётр опустил у ног мага мешок с драгоценной серой солью, староста переминался с ноги на ногу и комкал край рубахи в крепких пальцах: – Сын едва удерживал Маттео, а тот снадобья испробовал, так глаза закатил и затих. Кожа шипит, а ему хоть бы что, а ведь живой. Надеюсь парень с лихорадкой сдюжит, без колона нам жатву полбы в той год не поднять. Так что мы в долгу не останемся.
В этот миг вальдермен увидел, как над опушкой появился крупный ворон. Тяжелыми взмахами Видар направлялся прямиком к магу. Вскорости умная птица опустилась на толстый сук прямо над головой Лино... который уже знал, фамильяр нашел воду.
|
|
39 |
|
|
|
|
- Ты сдержал свое слово - открыл аккуратно уложенный мешок и проверил содержимое - нет ли обмана? Но обмана не было, действительно, мешок соли, которой хватит на засолку всей туши кабана, и даже ещё останется, ведь не буду же я все засаливать? Часть так съем, с кашей, просто жаренное на костре...
- И я сдержу свое. То снадобье, лишь часть обещанной помощи. Оно убрало боль, дало прижечь рану, но этого мало. Я дам вам отвар коры дуба, им нужно будет ежедневно промывать его рану и ожог, он не даст им загноиться. А ещё, если сумею найти иву, то приготовлю снадобье, которое поможет ему пережить лихорадку. Только дай бурдюк в дорогу, ворон открыл мне, где есть свежая вода для обещанных лекарств, но моей фляги будет мало. А соль пока оставь у себя, в пути она будет лишь мешать.
|
|
40 |
|
|
|
|
– Тогда схожу за бурдюком, травник, – просто ответил Петр и, не долго думая, сходил в верхнюю часть казале, в самый крупный, насколько можно было назвать эти крестьянские подворья, дом. Пот так и лил с него ручьем, все-таки идти пришлось под открытым небом. Над скальной капеллой дрожало уже горячее марево. Спустя некоторое время староста вернулся обратно, уже не спеша, его мозолистые пальцы крепко сжимали ремень большого козьего бурдюка.
– Видала?.. Точно говорю... – до Лино достиг пугливый шепоток колона из темной полуземлянки справа от той, в которой проходила операция, прядущей жене, не Маттео, а того, второго, что молотил на току, когда маг пришел в деревню. Но староста не слушал, уже подойдя к Лино и с осторожностью протягивая ему бурдюк.
– Держи, по весне дегтем смазанный, – мешок с солью Петр взял обратно: – А тут ни унции не пропадет, можешь не бояться, мы люди честные. Ты только... В такую сушь ручьи просто так не пробиваются... осторожнее там.
|
|
41 |
|
|
|
|
- ... - просто коротко кивнул на пожелание и предупреждение старосты (и надо сказать не безосновательные, в такую жару у воды можно повстречать не только выводок кабанов, но и чего похуже), после чего поднялся, отряхнулся и с тяжёлым вздохом направился вслед за воином. Путь пролегал сквозь кустарники, но не смотря на это я старался идти тихо, осторожно, вглядываясь и вслушиваясь в звуки леса, и не забывая прислушиваться к своей интуиции - как говорил Харольд, моей самой сильной стороне.
|
|
42 |
|
|
|
|
Край первобытного леса в землях графа Конверсано, в нескольких часах пути от замка Полиньяно, август 1066 года
Конец четвертого часа после восхода солнца, Hora quarta, в зарослях маквиса в лесу Конверсано
Покуда Лино пробирался через сухие ветви маквиса, пульсирующая боль в руке не отпускала, покалывание вдоль вен только усиливалось с жарой, воздух же вокруг, казалось, дрожал и плавился, пусть под сенью дубов оно и чувствовалось легче. Видар бесшумным черным знаменем скользил где-то наверху, показываясь только, уходя вниз, под ветви, чтобы вальдермен не сбился с пути. Со временем кусты стали гуще, и идти стало только тяжелее...
Интуиция мага сработала словно спущенная стрела, летящая прямо в цель, он и так шел медленнее, слушая звуки леса, но когда подходил к источнику, осознание пронзило Лино пуще обычной осторожности. На самом дне оврага в зыбкой тени дикого инжира из скального уступа едва сочилась лужица чистой воды. Там стоял старый, голодный волк и лаканием поглощал драгоценную влагу, его серо-рыжая шерсть свалялась, она висела клочьями на исхудавших боках. Стоило парню остановиться, как зверь приподнял голову. Некоторое время он оставался неподвижным, прислушиваясь. Затем из его пасти вырвалось недовольное ворчание, а затем ощетинился, переступил с лапы на лапу, ощерился, и, через мгновение, ломанулся в кустарник, ломая сучья и словно шальной. Так и остался маг наедине со спасительной тенью и водой.
|
|
43 |
|
|
|
|
Очень хотелось выдохнуть, но вбитые Харольдом уроки не позволили допустить такой детской, глупой ошибки. Нельзя расслабляться, нельзя издавать резких звуков даже тогда когда, казалось, опасность миновала. Особенно в такие моменты, как сейчас. По этому подавив свои желания и рефлексы я просто замер в кустарнике, прислушиваясь, вглядываясь и выжидая не вернётся ли зверь? Не придет ли кто-нибудь ещё? Лишь после нескольких минут ожидания и возвращения Видара, сообщившего, что все чисто, я решился наконец-то приникнуть к источнику живительной влаги.
- Хорошо... - все таки не сдержался и тихо выдохнул, наслаждаясь как водой, так и облегчением боли в промытой водой ране. Но я не смог позволить себе отдыхать слишком долго - время не терпит, оно течет медленно, но неумолимо, и стоит только зазеваться, как не заметишь, что оно уже ушло. По этому набрав полный бурдюк воды, я отправился обратно, петляя в дороге в поисках ивы. Все таки я обещал, свое обещание я намереваюсь выполнить.
|
|
44 |
|
|
|
|
Граница первобытного леса в землях графа Конверсано, в нескольких часах пути от замка Полиньяно, август 1066 года
Середина пятого часа после восхода солнца, Hora quinta, казале Петри возле леса Конверсано
Обратный путь давался Лино тяжелее, пусть даже и по проложенной тропе, жара, густой аромат нагретых сушащихся прямо на корню трав и прямо на деревьях листьев и плодов, знойное марево, и новая тяжесть воды, да еще и поиски ивы, для чего приходилось забираться в маквис, и довольно далеко от проторенной дороги. Видар то и дело шумно хлопал крыльями в вышине, выискивая сырость, где могли бы расти плакучие деревца. Так, по пути, обнаружилось весьма примечательное место, кустарник стал гуще, будто доставая корнями до подземного водного источника, там-то, среди колючек, вальдермен сразу приметил узкие листья, добрался до влажной почвы, и сделал несколько надрезов, снимая полосы молодой коры с чахлого растения.
На обратном пути, практически на опушке, Лино наткнулся на дикую плантацию ежевичных кустов. Старая бабка и двое чумазых мальчишек 10 и 7 лет собирали глянцево-черные ягоды в корзину на земле, невзирая на зной. Глава семьи, худой мужчина в потрепанной камизе, раскладывал на пыльном куске ткани сорванный с дерева инжир, чтобы полуденное солнце превратило его в сладкое лекарство от зимнего голода. Когда маг вышел на них, крестьянин инстинктивно закрыл детей рукой и суковатым деревянным посохом. Впрочем, когда старая женщина обратила внимание на внезапную суету, напряжение на поляне быстро спало.
– Опусти палку, дурень, это же приемыш старого отшельника, – да, старушка была знакома Лино, Агнес жила в одном из семи домов в середине казале, а это был ее сын Базилио и внуки Маттео и маленький Петрус, невестка наверняка работала в хижине, потому и отсутствовала в лесу: – Я его помню совсем мелким...
– День добрый, к ручью ходил? Гляжу, бурдюк большой тащишь, издале-ка ли? – успокоился мужчина, особенной учтивостью он не отличался.
– Нечасто тебя видать, мальчик, – Агнес обтерла руки о платье: – Возьми ягод на дорожку. Небось в казале к нам направляешься? Говорят, Маттео-волопас от вола взбучку получил. Больно уж шустер был запрягать, а оно вон ему, животина, по кости-то и дала... Припомнила кой-что, погоди-ка, а где отшельник-то твой? Его давеча искали, не нашли люди-то?
|
|
45 |
|
|
|
|
- И вам день добрый. Я к старосте пришел, соли обменять, а он рассказал о вашем волопасе. Сейчас я лечу его, как могу, в обмен же старший ваш обещал мешок соли. Ручей вроде и не далече, но путь тяжёл - заросли путь преграждают. За дары спасибо, а отшельник... Учитель... - стоило только поднять речь о Харольде, как голос подвёл, сорвался, а говорить стало тяжело. Но пересилив себя я все таки продолжил:
- Учитель умер. Своей смертью умер, во сне. Теперь я один. Но можешь за меня не бояться, он меня хорошо обучил, а его искусство до сих пор случит надёжной защитой дому - кто попало не найдет - сразу обозначил то, что не смотря на гибель наставника сам я не беззащитен. Скорее всего окраска напрасна, но учитель всегда говорил, что подстраховка не помешает - пусть Судьба и предопределена, но то, как я пройду свой путь, через боль и страдания от собственных ошибок или легко, играючи зависит от меня.
- Благодарю за дар - с поклоном принял собранные ягоды, заворачивая их в узел и убирая в сумку.
- Прости, старая, но я спешу. Маттео совсем плохо, мне нужно спешить - снадобья сами не сварятся, а кость не справиться.
***
Спустя какое-то время, я вернулся обратно в Казале, где сразу же приступил к варке отваров. Кора ивы и вода, сложный состав, ведь для снадобья нужно отделить внутренний слой коры и измельчить его, а воду нельзя кипятить - она должна быть горячей, но не кипеть. Второй состав, так же из коры был тоже не прост, но не даром я ходил за водой - рецепты давно отработаны и заучены, руки сами знают, что делать. В итоге у меня получилось несколько два кувшина, которых хватит на несколько дней - достаточно для того, чтобы поддержать бедного Маттео в самый тяжёлый период.
- Староста, договор я выполнил. Запомни, отвар дурмана - от боли, если найдете знахаря, способного вправить кость, сначала дайте ему его. Отвар дуба - три дня, сегодня вечером, и два утра промывай ему рану, поможет не загноиться. Этот отвар, кора ивы - указал на последнюю, третью ёмкость - дай ему сейчас. Если его вновь лихорадка охватит, дай ему глоток, поможет. Здесь на четыре раза, я думаю этого хватит, чтобы он выжил, но чтобы он мог ходить нужно кость вправить - в очередной раз напомнил об очевидном, признавая свое невежество в данном вопросе.
- Я сделал все, что мог. Могу ли я переночевать у вас, а завтра отправиться домой, с обещанным?
|
|
46 |
|
|
|
|
– Да ты едва на ногах стоишь, какое же тебе домой, – староста заметно подобрел, когда обернулся к Лино: – Ложись у меня, Бенедикта чистую рогожу постелит.
Граница первобытного леса в землях графа Конверсано, в нескольких часах пути от замка Полиньяно, август 1066 года
Вторая половина двенадцатого часа после восхода солнца, Hora Duodecima, казале Петри возле леса Конверсано
Затем, после травнических дел и долгого наблюдения за хворым, Петр повел мальца на вершину холма, незадолго до заката Солнца, под вечернюю прохладу, пришедшую на смену зною, в его, самый крупный в казале, дом, впрочем, он был практически такой же полуземлянкой, как и внизу, только более благоустроенной. Как и внизу вместо окон были отдушины с ладонь шириной под самым потолком, отчего внутри свет был только от открытого очага, обложенного плоскими валунами, прямо под дымовым отверстием в двускатной соломенной крыше или от свечей, внутри пахло чесночными стрелами и застарелым очажным дымом, который уже впитался в деревянные потолочные балки. На полу лежал слой колючей прошлогодней соломы, приятно шуршащей под сапогами, вместо голой почвы.
Сейчас огонь в очаге не горел, внутри и так было слишком душно, а пища уже была сготовлена, оставив в кругу едва теплеющие угольки, но над ним все еще висел закопченный железный котел с полбяной кашей. Посередине хижины стоял длинный стол для всей семьи, вокруг которого суетилась жена старосты. Когда Лино вошел внутрь, она тут же поставила перед ним и мужем по глубокой глиняной миске с варевом из полбы, сдобренным куском овечьего сала, и по куску ячменной лепешки. Рядом она поставила по кружке воды, разбавленной слабым винным уксусом во избежание хворей и для утоления жажды. Вальдермен постелили на широкой лавке, практически подле хозяев дома, и рядом с коробами-закромами, где хранились припасы. Видар же устроился на козырьке дома, благо в темноте черный ворон никого не смутит.
– Наутро мешок твой будет у порога стоять, чтоб не искать, – тихо проговорил староста, подсаживаясь ужинать под свет свечи: – Бенедикта в сумку тебе сыра круг положит, да инжира сушеного горсть. Твое слово крепкое... а такое уважаемо. Ты ешь, ешь давай, да, сказывай, как поживаешь. День был тяжелым, так что можно и разговором развлечься.
|
|
47 |
|
|
|
|
- Благодарю. Крепкое слово - залог долгой жизни, как говаривал учитель. И я ему верю - все, что смог сказать в ответ на похвалу, ведь так оно есть, особенно для Вальдемара. Духи не терпят лжи, несдержанное слово - угроза большая, чем может себе представить не посвященный в тайны Футарка.
- День... Тяжёлый день. Не врачеватель я, совсем не врачеватель, по этому в пути успел шишек набить. Видишь, рана? Не тому человеку поверил, пришлось платить собственной кровью и болью за доверчивость и слабость - развязал бинт и продемонстрировал след от промытого пореза на руке. Чистый, потому в отварах не нуждается, силой рун пронизан - не помогут они, если не использовать Квинтэссенцию.
- Твой совет лишним не был, нашел ручей, а там - волк. Старый, матёрый, злой - не мало крови попортить бы мне смог, а то и сгубить. Но не заметил меня, прятаться в родных лесах умею, так что он ушел. А потом и воды набрал и в обратный путь направился. Там Агнесс с сыном и внуками встретил, ежевикой угостила, земной поклон старухе, всегда меня привечала, благодарен ей за это. Угощайся староста - достал из сумки кулёк и развязал перед старостой.
- А остальное ты и сам видел. Чтобы дары леса в целебное средство обратить нужно время и умение. Вот так и день прошел, нечем больше с тобой поделиться, староста, если только совета не спросить. Старик умер не так давно, время - суровый судья, каждому свой срок отмерил, и его Вальхалла к себе позвала. Теперь я хочу уйти. Не навсегда, но сиднем в лесу сидеть, людей не видеть можно разумом тронуться, да и мне двигаться вперед надобно. Подсобки советом, куда двинуться можно? Где таких как я и Харольд не жгут и готовы если не принять, то терпеть?
|
|
48 |
|
|
|
|
Староста, молча выслушав Лино, некоторое время обдумывал вопрос вальдермен, попивая воду.
– Слыхал я это ваше слово... Вальхалла, Харольд каково-то попивал у меня, давнишно уже, поску по вечеру, так все чудил ей, поминал, говорю, – крестьянин каверкал слово, не сумев произнести правильно: – Хороший был старик.
Итальянец почесал подбородок.
– Куда ж тебе податься-то, травник... Мне кажется, что в торговых городах всем плевать на то какого ты племени... – Петр развел руками и покачал головой: – Бари, там сейчас ромеи сидят, Трани или Бриндизи, в портах всем плевать, а норманны платят серебром за хорошие снадобья. Да хоть бы и Конверсано или Полиньяно, хотя, тут, это, ну это, конечно, городки помельче, и затеряться в них труднее, графья-то быстро поймут да приберут к себе, не отвяжешься, пуще леса. Ну или, травники-лекари в Салерно славятся, я слышал, там целая школа мудрецов, если хочешь, такие как ты, может статься твое знание тебя в люди выведет, отвары варить поди ж умеешь не хуже. Туда ромеи со всех земель съезжаются, да и сарацины и франки. Или иди на юг, тоже к ромеям, там тоже и к чужакам привычны, и отшельником никого не удивишь, – мужчина бросил в рот несколько ягод ежевики и тщательно разжевал: – Токмо вот, неспокойно нигде, парень, везде только и слышно о войне. Граф-то наш, хоть оберегать обещал, а там, – он указал в темноту за спиной: – Словно черти.
Староста замолчал и поднялся, чтобы выставить большой кувшин с чем-то, подозрительно пахнущим кислым виноградом.
– Что, соловушко, учил тебя твой учитель как вино пить али нет? Умение важное вне лесов-то твоих, как к людям-то подходить будешь, коль хошь в странствие пуститься да на задницу приключения отыскать? – крестьянин хохотнул и поставил две кружки: – Не боись, разбавленное оно. А я тебе пока расскажу куда идти, ты спрашивай, что знаю скажу.
|
|
49 |
|
|
|
|
Рассказ старосты открывал передо мной невиданный, даже не осознаваемый ранее простор. Оказывается совсем рядом назревает война, а я о ней даже не подозревал. Но за что воюют? И кто? Стоит ли мне вмешиваться в это?
- Нет, не учил. Он сам вино не пил, и мне запрещал - говаривал, что разум туманит, странные вещи говорить и делать заставляет. А травнику острый ум и твердая рука нужны, иначе вместо целебного средства бурду получишь, коль не яд. Но прав ты, наливай, и расскажи, что за война? Кто с кем биться будет, да за что?
|
|
50 |
|
|
|
|
Староста плеснул в глиняную кружку перед Лино густого местного вина.
– Во всех казале об этом говорят, большая кровь захлестнет Апулию. Вроде бы бароны обиду держат на герцога, вроде бы и наш сеньор Гоффредо тоже. Он вроде бы он даже родня ему, так что родственная распря. Но вот слышал я, что уже практически открытый мятеж. Ну и греческие наместники шлют золото баронам из порта Бари... помяни мое слово, коней сгоняют сотнями. А потому на тропах тоже неспокойно, вон, неподалеку заброшенная башня есть, так там дезертиры засели и проходу не дают.
|
|
51 |
|
|
|
|
- Наверное, мне тогда стоит держаться от войны по дальше... Не хочу участвовать в семейной резне и дележе власти. Говоришь, в портах всем все равно какого я роду и племени, чем занимаюсь? И людей много... Наверное туда и направлюсь. Подскажи, город по бо́льше, да поближе, как добраться до него?
|
|
52 |
|
|
|
|
Ткнув мозолистым пальцем в пролитую на стол каплю вина, староста одобрительно хмыкнул.
– И то верно, пущай бароны сами друг другу глотки режут, так, – Петр начал водить линии по столу мокрым пальцем: – Вот это берег, а тут Пулиньяно и Монополи, под боком, вот тут, – он провел короткую линию от, типа, казале к морю: – Там крепость сеньорская, но... впрочем, там ты от глаз норманнских не скроешься, там люди сеньора.
Затем староста провел по тому же берегу линию на север, который мужик обозначил кружкой.
– По настоящему большой город, Баре. Огромный порт, город купцов, стены каменные до самого неба. Норманны Гвискара зубы о него ломают уже который год.
Затем Петр провел линию на юг, ровно на то расстояние, что и до Бари на севере.
– А коли придумаешь идти на юг, то тебе сюда, Бриндизи, этот по нашенскому берегу, еще римляне его строили, и Таранто, а этот на другом концу земли, – староста обозначил большой полуостров на юге, и показал, что Бриндизи и Таранто находятся на разных берегах этого выступа земли: – Подумай сам, куда тебе, если норманны не нравятся, то иди в Бари, там греческий закон. А в остальных землях уже хозяйничает Гвискар.
|
|
53 |
|
|
|
|
- Гвискар? Расскажи о нем, чем его закон отличается от греческого? Не лиходейничают ли норманны на захваченных землях? - выбор сложный, по этому лучше узнать как можно больше, а затем... Затем спросить совета у норн с помощью Рун и гадания.
|
|
54 |
|
|
|
|
Староста наклонился чуть ближе.
– Про закон ты спросил... так вот, раньше они просто резали и жгли, страшно было, сейчас-то поутихли чуток, поняли, что измочалили нас совсем. Вот только сеньор сидит близко – рукой подашь, вон и он, возразишь, к столбу, да и запорют до гибели, – Петр пригубил вина: – А у греков все в срок, на остальное им плевать. Время подошло – отдай налог, а то нечем им будет наемникам зарплату платить. А не можешь монетами – отдавай хлебом, – староста отпил еще большой глоток: – А ты пошто не пьешь? Кисло очень?
|
|
55 |
|
|
|
|
- Знаешь, греческий закон мне больше по нраву. Какой налог с отшельника? Так что отправлюсь в Баре - принял решение и пригубил вина.
- Кислое - согласился со старостой, но не стал отказываться от угощения, продолжил пить, по чуть чуть, пытаясь распробовать как вас, так и эффект.
'Будто не вино пью, а пытаюсь определить на вкус очередной отвар учителя' - мелькнула мысль, после чего все постепенно стало размытым, а в конце концов я просто погрузился в сон.
|
|
56 |
|
|
|
|
Первобытный лес в землях графа Конверсано, в нескольких часах пути от замка Полиньяно, август 1066 года
Начало третьего часа после восхода солнца, tertia hora, дом Лино
Так и отошел ко сну Лино, и спал на чистой мягко похрустывающей рогоже практически до утра. А затем, перед рассветом, он встал и тихо ушел восвояси. Спустя несколько часов изнурительного пути – бесконечных прыжков через сухие трещины в земле, подъемов по склонам оврагов и пробивание через колючие кусты, вальдермен, наконец, переступил невидимую границу владений. Впереди показался причудливый дом, будто продолжение леса, низ из местного известняка, приземистая кладка, будто уменьшающая визуально пространство внутри, на деле была оттенена и выправлена в высоте потолка потемневшей от времени треугольной крышей из дуба, высокий конек которой был украшен резными головами воронов Одина. Окна были, на время отсутствия мага, были закрыты тяжелыми ставнями.
Внутри дома места было вдоволь для двоих. В центре комнаты был сложен лангельд, длинный открытый очаг, важный для приготовления пищи, обложенный тесаным итальянским камнем. Два спальных места вдоль стен соседствовали с рядами глиняных амфор для масла и воды. Отдельным полупомещением была комната для травничества и для работы, отделенная от основного жилого помещения деревянными перегородками. Там лежали пучки трав, старые шкуры и инструменты. Но, специально от посторонних, и для Видара, под крышей, изнутри сплошного потолка не было, и было видно стропила, но было что-то вроде горницы с сундуками и спрятанными припасами. Вела туда отставная лестница. Дыра у центральной балки служила дымоходом, а потому верх был несколько закопчен.
|
|
57 |
|
|
|
|
Сложно сказать, какие именно чувства я испытал, вернувшись домой. Радость от возвращения. Глухую тоску по покинувшему этот мир учителю, где каждая вещь напоминала о нем. На пример сам дом, как он был построен? С помощью магии и мертвецов, поднятых учителем. А эти связки трав? Мы их собирали вместе, казалось совсем недавно. Помню, как он орал на меня, когда я в последний раз перепутал травы... Ха-ха, сейчас это всё вспоминается со смехом, но тогда мне было действительно стыдно за столь детскую ошибку, я ведь себя считал уже состоявшимся травником.
А ещё, глядя на это место я чётко ощутил, что скоро его покину... И не знаю, что по этому поводу я должен ощущать. Радость? Разочарование? Грусть и тоску? Или наоборот, воодушевление? Или как настоящий вальдермен лишь готовность принять свой жребий, предназначение, блот?
- Что-то я излишне задумался, да, Видар? Стоит заняться мясом, а то оно так стухнет. Все таки ради этого я в первую очередь и шел в деревню... - хватит лишних размышлений, эмоций и переживаний, пора работать. Простая, монотонная работа - засолка мяса должна привести меня в чувство.
***
Казалось бы, что такое засолка, вяленье? Но дело заняло целых два дня рнеотрывной работы, в течение которых я занимался только этим. И ещё неделю приходилось следить за мясом, пока оно завялется вместе с травами... К счастью, пристального внимания не требовалось, по этому я занялся подготовкой к походу - готовил зелья с драгоценной Квинтэссенцией, проверял вещи, запасы, наложенную учителем защиту... Все лишь для того, чтобы сегодня, закончив с едой отправиться в путь до города, в Баре.
|
|
58 |
|