Так или не так, но владение Искусством, что владение собою, есть следствие упорства и горячности, пусть даже если оные скрыты за безразличием...
Первобытный лес в землях графа Конверсано, в нескольких часах пути от замка Полиньяно, август 1066 года
На закате, среди деревьев и колючих кустарников
Смеркалось. Впрочем, это было и к лучшему, ведь самая главная напасть августа, палящее солнце и уничтожающий, иссушающий зной, спадали, и люди, и звери, выходили из убежищ, чтобы заняться делами... или хотя бы сходить на водопой. Вот прямо как сейчас, когда Лино отправился на охоту. Еще позавчера в хижине парня закончилось мясо, да и травы начали подходить к концу, вынуждая его выйти, наконец, в лес, и пополнить запасы. Благо было где достать чистой проточной воды, без нужды идти далеко. А вот нужные растения для простенького самолечения и перевязки ран находились далече, впрочем, вот тут-то выход за дичью и стал как нельзя кстати.
Лино уже давно жил в громадном дубовом лесу, первозданном, как его называли, ибо топор человека практически не трогал сей массив, да и его нога редко бывала внутри, оставляя обширные пространства зверям да птицам, и таким отшельникам, как учитель Харольд. И вряд ли кого-то действительно беспокоили какие-то пропавшие среди зарослей чародеи, а потому годами в дубраве жилось вольготно, порою бывший викинг забывал какие дела творятся в бренном мире жадности и жажды вне его тихого уголка. Изредка маг выбирался наружу, помогая или стращая жителей окрестных деревень, до ближайшей из которой идти нужно было по перелеску и оврагам не менее нескольких часов, но большей частью жил мирно и бесшумно. Всего бы ничего, но однажды он взял ученика, что весьма его позабавило и наполнило дни шумом. Парень-полукровка с тех самых пор успел избегать заросли вдоль и поперек, и вроде как с гордостью вполне бы сказать смог любому встречному деревенскому, что знает каждый дуб и каждый фрагно, хотя, конечно же, это было не совсем так, слишком велико раскинулось лесное графство, чтобы даже такой пройдоха познал все деревья на пути, что требует световой день от опушки до опушки.
Троп, во всяком случае человеческих, в лесу Конверсано не существовало, от слова совсем, каждая мало-мальски крупная тропка если и появлялась, то быстро забрасывалась и зарастала непроходимым маквисом, и Лино знал, что Харольд говорил о бушующих снаружи войнах и набегах, что жители предпочитали не покидать стен без лишней нужды. Впрочем, в середине дубравы крупные тропы являлись делом неслыханным и вовсе уже много веков, что уж говорить о междувластии эпохи норманнов, впрочем, практически наверняка отдельные банды разбойников и мародеров могли окопаться где-нибудь на опушках, поближе к торговым трактам, но туда охотнику идти за добычей и не с руки. Усугублялось это еще тем, что и сам ландшафт не приветствовал путников, мелкие промывы зимними дождями в известняке превращали передвижение в испытание, кожаные поршни рвались на ногах от острых камней и краев, лошади и вовсе грозили сломать ноги при первом же попадании в расщелинку. Маги, наставник и ученик, чаще пользовались звериными ходами, кабаньими или волчьими, более постоянными, хоть и неудобными, если конечно уходили дальше дорожек вокруг хижины и обычных хожих собою мест. Так и теперь, путь вился между деревьями, приземистыми, узловатыми фрагно с кряжистыми стволами, с жесткими листьями, способными сопротивляться зною, каменными дубами и невысокими пушистыми дубами с экстремально сдвинутыми друг на друга кронами, образующими густую тень в и так закатном красном небе, сгущая темно-багровый оттенок на сплошном подлеске, из колючих кустарников, растущем там, где лучи света кое-как достигают земли. Местами лежали древние стволы, не выдержавшие груз времен, но сплошного бурелома или ветровала не наблюдалось, ни каких-то особенных завалов.
Этой ночью, все-таки прохлада и облегчение от дневного зноя, вальдермен готовился к длительному ночному переходу на расстоянии часового пути между крайними точками, все они располагались на неровном пятиугольном участке примерно неподалеку от хижины, пять мест, куда можно заглянуть, пробираясь через заросли, известняковые скалы и вымытые водой овраги. Край приморского топкого болота, на востоке, остов древней башни, заросший маквисом, на северо-востоке, большая каменистая поляна с внушительным количеством отцветшей сухой лунарии, весьма редкое открытое пространство прямо посреди леса, но практически полностью выгоревшее на солнце, на юго-западе, невысокая скала, примерно на уровне крон деревьев, но чуть ниже, с глубокой трещиной и скрытыми в основании многочисленными прохладными пещерами, на западе, и глинистая карстовая долина с ручейком, текущим на северо-западе, тихое и уединенное место с нависшими кронами ивы-ракиты, удобным для купания каменисто-песчаным дном со скрытым в колючем кустарнике выходом к воде, пусть и не отличающейся глубиной, не выше чем по грудь Лино, но тем не менее, не высохшее, и не ставшее вонючей лужей, и многочисленными водорослями и водными травами по краям. Собственно, насколько знал маг, именно там Харольд часто промышлял для висячих под потолком коллекций, где-то там росли ахиллея, хвощи, пастушья сумка, сальвия, мирт, подорожник и полынь. Да и поохотиться можно, вероятно, в одном из местечек. Впрочем, что важнее, охота или сбор трав, или попытаться ухватиться за оба занятия? При прочих равных, бегать всю ночь сподручным, конечно же, не назовешь.
Расстояние до всех пяти точек стало примерно равным, когда Лино дошел до большого дуба, дерево служило ориентиром для похода к карстовой долине, но от него можно было свернуть в любую сторону. Ориентироваться в маквисе было задачей не из простых, несмотря на то, что кустарник скрывал скалы и многочисленные уступы с оврагами, в том-то и дело, что скрывал он их на удивление неплохо, полностью скрадывая ландшафт, а потому запоминать дубы и фрагны по дороге, оставалось лучшим умением, которому можно было обучиться среди глуши. Лук и кинжал, тихо бренчали о бедра на каждом шагу, а под ногами шуршали сухие жесткие листья, опавшие в прошлый сезон. Когда вальдермен подошел ближе, то увидел большого черного ворона, впрочем, он уже знал, что Видар тут, по сути птица подгоняла чародея редким криком зова, так и сейчас громкое "Кра-а-а-а-а!" приветливо достигло уха Лино, ворон же эффектно повернул голову, оглядывая кусты и высматривая добычу, которой тут, к слову, не было, слишком густо и слишком сухо.