Мугабаш, единственная вещь, стоящая того, чтобы начать учиться читать — это книги про войну.
Твоя карьера только начиналась, когда ты открыл ценность книг. Сперва поверхностно, сначала, мол, сколько это стоит, а потом — почему так дорого. Дороже даже серебра порой. Тебе втолковали, что пергамент дорогой, чернила дорогие, труд грамотного переписчика при Нечестивом Пламени тоже недешевый. В общем, книги были и остаются дорогими штуками, это ты уловил сразу. Затем наступила вторая очередь — книга, которую ты открыл, оказалась каким-то наставлением по ратному делу; не понимая ни единой глифы или руны, ты подолгу рассматривал фигурные картинки с изображениями стоек, выпадов и маневров. Эта книга тоже уплыла из твоих рук, однако посеяла в тебе нужное зерно. Уже тогда ты хотел стать богаче и влиятельнее, чем был. А значит, тебе нужны были для этого правильные знания. Те, кто умеют только размахивать железкой, кончают свои года, как только их оставляет твердость руки. Но мозги и опыт — те самые, на которые ты и указал Малышу — неотъемлемы. Прыть и удаль берут не все высоты, но выучка и тактика осечки дает значительно реже. И дает их уж точно не против тех, кто бьется на дурака.
Учеба давалась нелегко. Как болят мышцы после тренировок, так и в тот момент свербела кора головного мозга. Ты не оказался таким уж смышленым от природы, и шло туго. Однако следом, как и аппетит во время еды, пришел интерес.
Первой книгой, прочтенной тобой, стала "Война малых народов" за авторством Ксандра-Лесохода. Как сейчас ее помнишь — не особо толстая, переплетенная хорошо отбитой конской кожей, покрытая для сохранности тонким слоем растительного воска. На обложке треугольником разместились три морды — рожа гоблина и хари троглодита и псоглавца. Содержимое книги же повествовало о том, как они, изображенные, сражаются. Ксандр-Лесоход — очевидно, опытный воин-егерь — не умалял достоинств армий ни Шангхара, ни Нимириона (в первой части текста подробно перечисляя их и констатируя, что малым народам с ними не тягаться). То ли от творческого рвения, то ли от желания заискать он даже не применял слово "армия" для малых народов. Выделяя просто "оружные сословия" — дескать, "армии" свойственны лишь старшим народам. Оркам и людям. Однако при всем этом он не избегал и главного вопроса своего опуса.
Как все же побеждают малые народы на войне?
В годы прочтения этой книги ты был наемником. И потому тебе оказалось легко отождествить себя с героями этой книги. Не нужный ни Нимириону, ни Шангхару, застрявший на огромных просторах Пограничья, вынужденный постоянно искать равновесие между интересом нанимателя и личной выгодой, ты и сам относил себя к условному "малому народу". А значит, то, что приносит победу им, принесло бы ее и тебе. Удачные ловушки троглодитов, умелые засады псоглавцев, гоблинские злоба, изобретательность и неистребимая сила духа — ты восхищался всякой их придумке. Всякому открытию, всякому необычному решению, словно начал жить заново с отрочества. С возраста, когда деревья еще большие.
Красной нитью всего повествования лежала единственная мысль:
"У оружных сословий малых народов множество слабостей, кои легко отметить даже неискушенным в ратном деле умам. Однако сила малых народов в том, что они никогда не принимают бой в условиях, оные слабости открывающих".* * *
Хорошая новость — велика вероятность, что тебя не убьют. Это никому неинтересно. Плохая — скорее всего, тебя оберут до нитки.
У них было достаточно времени, чтобы оценить исходящую от тебя угрозу и выработать план действий. Первое, что они отметили — это, разумеется, то, что ты находишься в полном одиночестве. Но вторым немаловажным наблюдением стало и то, что из оружия у тебя лишь копье. Ни ножа, ни топора, ни меча. Ничего из того, что могло бы совладать с сетью.
Их сети достаточно просты в изготовлении и не особо требовательны к ремеслу. Кланы могут позволить себе попросту расстаться с сетью в ходе разбоя или налета. И уж точно расстанутся, если вопрос встанет между ней и добычей или ней и жизнью добытчика клана.
Твоя смерть не имеет значения, они не будут целенаправленно ее добиваться (особенно ценой возможных потерь). А вот твои вещи — твои хорошие вещи, которые производятся только оседлыми ремесленниками, и которые не получить кустарным кочевым ремеслом — имеют. И замысел, скорее всего, в том, чтобы опутать тебя сетью, отжать все, что у тебя есть, а затем ретироваться. Копья и дубина — оружие на крайний случай; специально такое, которым не повредить сеть. Чтобы быстро и сноровисто забить-заколоть тебя, не дав выпутаться.

Закончив треп, они покидают свое укрытие. Идут клином — один копейщик смотрит во фронт их построения, двое других держат фланги. Здоровяк, уже взявший сеть, готов в любой момент метнуть ее поверх чьей-либо головы. Мало того, что он сам больше своих соратников, так еще и они каждые несколько шагов опадают на колено и тщательно нюхают воздух. Они знают, что ты рядом. Они догадываются, что ты за ними наблюдаешь. Они сближаются с тобой целенаправленно и сознательно. C одной стороны, вроде бы все идет по твоему плану. Ловушку ты поставил. В ловушку они идут. С другой же стороны, если ты думал, что какой-нибудь одинокий дурачок должен кинуться к твоему скарбу, а ты его круто и ловко на копье насадишь — то нет, этого не происходит.
Как и всякий вооруженный выходец цивилизации, ты опасен. И псоглавцы знают, с кем имеют дело.