| |
|
 |
Ключевой недостаток плана Клариссы состоял в том, что ее обмен ударами с гигантским кошаком выглядел совершенно неравноценным. То есть череп монстра мог выдержать, наверное, десятки постуков булавой со стороны неатлетичной книжной сестры со слабыми запястьями, а вот ему самому достаточно было одной оплошности рамонитки, чтобы разорвать ее на части. Однако этот риск Кларисса прекрасно понимала и сама, просто другого варианта, кроме как выстоять и защитить Руну, у нее не было. Но вот некоторые последствия ее плана оказались для жрицы поистине неожиданными. Очередная атака Клариссы пришлась по воздуху, но это не имело большого значения, потому что главный сюрприз готовила укрывшаяся в безопасности малышка. Ну то есть как "сюприз"... боевые чары бардесс разнообразием не отличались, так что очередная нестройная мелодия раздалась в мозгу зверя, и на этот раз пробила его силу воли. Кошак вдруг пронзительно завизжал, и жрица увидела, как его огромные глаза-плошки покрываются сетью тонких черных трещинок. Растеряв все присущее своей породе изящество, монстр ломанулся прочь, прямо в заросли, подальше от источника невыносимой какофонии у себя между ушей, так что Кларисса успела только символически огреть его по крупу. Тяжелая туша буквально прокладывала коридор в ельнике под задорный торжествующий смех Руны, и Кларисса на мгновение понадеялась, что этот бой они все-таки выиграли, однако неожиданно хруст веток прекратился... а в следующий момент захлебнулся и хохот бардессы, когда монстр выпрыгнул из зарослей прямо на ее любимую. Сила засадных хищников заключается именно в страшном наскоке, атаке с разбега, сбивающей жертву с ног. Принудив зверя отступить своей магией, Руна дала ему ту самую дистанцию, которой так не хватало в тесном бою лицом к лицу с бронированной и прикрывающейся щитом целью. Дальнейшее было делом крошечной доли мгновения: длинный выпад лапой приземлившегося прямо перед рамониткой саблезуба достигает цели, когти его цепляются за левую лопатку Клариссы, и он пытается подтянуть ее под себя, чтобы намертво защекнуть чудовищные челюсти на рыжей голове. Больше инстинктивно, чем рационально жрица выбирает спасительное решение: наплевав на боль, вырваться из его когтей, оставив сколько угодно своего мяса в лапе кошака, но не даться ему в зубы. Отпрянуть назад удается, и страшные зубы клацают прямо перед ее щитом, но платой за это оказывается страшная боль в исполосованной, стремительно напитывающейся кровью спине, а также нечто даже еще более жуткое. Крик Руны, явно теряющей рассудок, а значит — готовой к самым необдуманным поступкам.
Результат броска 3D6: 6 + 5 + 4 = 15 - "диссонирующий шепот - урон". Результат броска 1D20+1: 2 - "саблезуб - спас по мдр; сл 13".
...
Показать все броски
...
Результат броска 1D20+-1: 7 - "Кларисса - спасбросок силы". Результат броска 1D20+-1: 14 - "преимущество на спасбросок за вдохновение"
Результат броска 3D6: 6 + 5 + 4 = 15 - "диссонирующий шепот - урон". Результат броска 1D20+1: 2 - "саблезуб - спас по мдр; сл 13". Результат броска 1D20+1: 17 - "Кларисса - атака по возможности". Результат броска 1D6+-1: 2 - "урон". Результат броска 1D20+6: 25 - "саблезуб - атака лапой с наскока". Результат броска 2D6+5: 3 + 5 + 5 = 13 - "урон". Результат броска 2D20+2: 19 + 6 + 2 = 27 - "Кларисса - проверка концентрации". Результат броска 1D20+-1: 7 - "Кларисса - спасбросок силы". Результат броска 1D20+-1: 14 - "преимущество на спасбросок за вдохновение"
|
|
91 |
|
|
 |
Бой развивался стремительно и хаотично, в очередной раз подтвердив известную армейским, но совершенно не знакомую ученым максиму о том, что любой план хорош до начала его реализации. Предположить, что от заклинаний Руны кошак сначала рванет в сторону, а потом мощным прыжком вернется обратно, Кларисса не могла бы, даже если бы у нее было время потеоретизировать до начала схватки. Но все случилось так, как случилось, и пришлось импровизировать. Ну как «импровизировать»: отчаянно защищаться. Суетливый взмах булавой вспорол только воздух, а вскинутый в попытке обороны щит прикрыл корпус. Вот только торопливая атака заставила женщину «провалиться» вперед, чем зверь, словно опытный вояка, и воспользовался, полоснув могучей лапой по спине женщины. Загнутые когти продрали и плотный слой кожанки, и нежное мясо под ней, вырвав из груди археологини истошный вскрик.
От жуткой боли Кларисса ринулась в сторону и, на свою удачу, смогла вырваться из кошачьей хватки. Спина горела, словно по ней ударили раскаленной кочергой, а через руку со ставшим вмиг неподъемным щитом словно пропустили металлический стержень с шипами. Слезы брызнули из глаз, застилая обзор, в болезненной гримасе скривились губы. - Рамона Славная, - торопливо забормотала ученая, - защитница и помощница, опора моя и надежда! Яви свое чудо, поделись толикой своего могущества, ниспошли на плоть мою, врагом уязвленную, исцеление! Даруй силы мне врагам Сестринства противостоять, делу Купола способствуя ныне, присно и во веки веков!
Богиня откликнулась, и по всему телу разлилось животворящее тепло, затягивая раны и заглушая боль. И пускай рана до конца не затянулась, но края стянулись, и кровоточить стало в разы меньше. Да и боль, хоть никуда не делась, перестала быть такой, что лишает рассудка. Прикрываясь щитом, Кларисса попятилась от зверя, увеличивая дистанцию, но не разрывая ее. Выкрикнула пересохшими вмиг губами, не тратя время на то, чтобы обернуться: - Жива! Залечила! Продолжаем бой также! – в голосе все равно проскочил болезненный всхлип, - Буду осторожнее!
Смотря глаза в глаза чудовищу, ставшая неожиданно для себя на время воительницей ученая надеялась, что Руночка поймет, что сейчас не время импровизировать, и продолжит атаковать бардовскими чарами. Сама же Кларисса собиралась держать оборону, больше не рискуя переходить в атаку, и активно двигаться только в том случае, если кошак решит бежать – чтобы лишить его возможности снова прыгнуть на совершенно несогласную с таким статусом «жертву».
Результат броска 1D4+3: 7 - "Лечащее слово на себя". Результат броска 1D20+4: 16 - "Убеждение"
|
|
92 |
|
|
 |
Где-то там, вне поля ее зрения, по милости Рамоны исполосованная когтями спина начала потихоньку заживать, покрываясь тоненькой розовой пленочкой, что не устраняла саднящую боль, но хотя бы останавливала неудержимое кровотечение. Чтобы продержаться сколько-то еще мгновений в бою на ногах, этого вполне хватало, однако Кларисса чувствует, как сзади звонким голосом ее ученица зовет на помощь те самые "струны Анаэрины", которые поминает всуе каждая бардесса — и в раны ударяет пьянящий поток позитивной энергии, они моментально затягиваются полностью, после чего, к ужасу жрицы, Руна с боевым кличем вновь выбегает вперед, оказывается рядом с ней, и очередной выпад рапиры достигает цели. — Я тебя больше не оставлю! — выкрикивают синхронно Руна и ее копия. — Нельзя давать ему простора для разгона, отступай за палатки, сейчас же, я отгоню его магией, и там мы будем обороняться, пусть он путается в полотне и зар... Слова ее были оборваны очередной атакой рассвирепевшего саблезуба в малышку, которую он определенно невзлюбил. Атакой страшной, неотразимой... однако вновь пришедшейся в иллюзорную копию. Лопается мыльным пузырем последняя магическая защита девочки, однако Кларисса, чей организм слишком перегружен недавним болевым шоком, яростным потоком целительных чар, невероятным моральным напряжением, не успевает даже толком испугаться и снова обрадоваться очередному промаху зверя. Однако какая-то отстраненная сущность в ее голове бесстрастно отмечает, что саблезубу осталось не так уж много. Уже очевидной становится дрожь в могучих передних лапах, и загнанное выражение в покрывшихся черной паутинкой глазах-плошках хорошо просматривается через внешнюю ярость и свирепость. Даже без крови видны следы множества ударов и уколов на палевой шкуре — все это явно не прошло для саблезуба даром, любая дикая тварь из дикой природы уже дала бы стречка после такой взбучки. Впрочем, даже если чья-то жестокая воля бросает монстра на них — что ж, кажется, у ученых сестер есть все шансы добить зверя собственными магическими силами и таинственной рапирой...
Результат броска 1D4+3: 7 - "лечащее слово в Клариссу". Результат броска 1D20+5: 22 - "атака рапирой в кошака". Результат броска 1D8+3: 5 - "уроний". Результат броска 1D20: 18 - "бросок на отражения". Результат броска 1D20+6: 26 - "кошак атакует Руну".
|
|
93 |
|
|
 |
Стоило только магии бардессы коснуться не до конца зажившей спины, окончательно затягивая разрыв до белесого, закрытого коркой застывшей крови шрама, как Кларисса выпрямилась, расправила скособоченные ранее, чтобы было не так больно, плечи. Вот теперь можно без лишней паники и треволнений уйти в глухую оборону и относительно спокойно ждать, пока малышка добьет кошака своей магией. Но «гладко было на бумаге…» - следом за заклинанием в спину прилетел «ободряющий» вопль ученицы, исполненный на два голоса вместе с иллюзорной копией, а через мгновение и она сама оказалась рядом, без промедления ткнув зверя своей рапирой. Обман получился дурной – кошак снова был ранен и почти добит, а малышка взамен лишилась последней защиты.
- Р-р-руна, матерей твоих в каменный карьер в забой!!! – совершенно некуртуазно зарычала ученая, желавшая высказать гораздо больше, но не имевшая на то ни времени, ни сил. Пришлось срочно менять тактику и продолжать взывать к Рамоне прямо в бою, надеясь не только успеть завершить молебен, но и не попасть под когтистую лапу, будучи практически беззащитной. Отпустив булаву, повисшую на ременной петле, женщина прикрылась щитом и вцепилась в святой символ, торопливо забормотав: - Оборони, Пресветлая, лиши очей недругов, куполом тьмы накрой зрак их, яви свою защиту дочерям Купола, дабы истребить нечистых!
Для профанок чудеса Рамоны выглядели пускай и волшебно, но достаточно просто – произнесла жрица молебен, и чудо свершилось. Но на деле все было намного сложнее, особенно в бою – надо было не только произнести священные слова предельно четко и быстро, всего за несколько секунд, но и всей своей душой отдаться зову, не обращая внимания на то, что происходит рядом. И вот сохранить концентрацию, когда у тебя над ухом взрывается хлопушка, как во время учебы, или когда угрожает жизни огромный зверь, как сейчас, весьма и весьма непросто. В иной ситуации археологиня усомнилась, в состоянии ли она молиться в такой опасной ситуации, но сейчас было не до жиру – или она ослепит кошака, или останется надеяться только на такую ветреную даму, как удача. И тогда, не приведи Богиня, малышка получит лапой так же, как она – после подобного останется только исцелить ее раны, а потом самой сунуть голову в петлю, как бесталанной неумехе, неспособной оберечь свою маленькую девочку от угроз, даже будучи рядом.
|
|
94 |
|
|
 |
— Да отойди ты назад уже, совсем не соображаешь, он сейчас опять разбегаться будет! — неожиданно резко огрызается девочка, но, как и Кларисса, она соображает, что сейчас не до перепалок по тактике, сперва надо выстоять и остаться на ногах. Жрица тем временем, наконец, снова обращается за помощью к Рамоне — и результат ее мольбы оказывается убийственно эффективным: огромные глаза-плошки зверя, уже до этого испещренные черными прожилками, сейчас будто покрываются мутной пленкой, он не рычит — ревет в недоумении, и становится очевидным — впервые в своей жизни этот обитатель "Серости" узнал, что такое полная тьма. Своевольная бардесса также не теряет времени — вскидывает рапиру и начинает шептать свое единственное эффективноe боевое заклинание, готовясь воткнуть клинок кошаку в круп, как только тот снова против воли обратится в бегство. Однако очередная порция жестоких, буквально рвущих мозг на части чар оказывается для зверя смертельной: рев недоумения сменяется хрипом, он выгибается всем телом в агонии, и резко падает вниз, втыкаясь чудовищными клыками глубоко в землю. Несколько мгновений саблезуб конвульсивно скребет лапами лесную подстилку, однако Руна совсем не собирается наблюдать за финалом со стороны: с пронзительным визгом она подскакивает к умирающему врагу, взяв рапиру в две руки обратным хватом, и с размаху всаживает ее в мускулистую шею, затем вырывает оружие и снова тычет в окончательно обмякшее тело, и еще раз, и еще, вскрикивая и расплескивая в разные стороны соленые капли из глаз. Кажется, ей не хватило убить чудовище единожды, и за свой ужас, за кровь Клариссы она бы хотела повторить это еще тысячу раз.
Результат броска 1D20+2: 3 - "саблезуб - спас против слепоты". Результат броска 4D6: 6 + 1 + 3 + 4 = 14 - "Руна - диссонирующий шепот ячейкой 2 уровня". Результат броска 1D20+1: 18 - "саблезуб - спас против диссонирующего шепота".
|
|
95 |
|
|
 |
Чары подействовали – ослепший зверь взрыкнул непонимающе, лобастой головой затряс, пытаясь отогнать заклинание, словно наваждение. О противницах он, естественно, сразу и думать забыл, чем не преминула воспользоваться Руна, наложившая свое мозгоразрушательное заклинание. Магическое создание, словно самый обычный зверь, заскулило, выгнулось и, содрогнувшись всем телом, упало на землю. Разрушаться или развеиваться, как потерявшие связь волшебные чары, оно, однако, не стало, замерев дохлой тушей. Разве что без положенной крови, вроде бы. Малышка, охваченная то ли яростью, то ли страхом, продолжала терзать клинком уже покойное тело, а сама Кларисса почувствовала, что вместе с гибелью монстра силы оставили и ее саму. Посмотрев на распростертую тушу, она перевела взгляд на Руну, вздохнула глубоко и шумно, и, помотав головой, закрыла глаза. Все также не глядя, она сделала несколько шагов в сторону, скинула с руки щит, рядом же бросила прямо на землю булаву, и там же опустилась на попу.
Опершись на ладони и чуть откинувшись назад, она замерла, чувствуя, как продолжает бешено колотиться сердце, и как к спине продолжает неприятно льнуть потная и окровавленная рубаха. Перед закрытыми глазами продолжали плясать яркие точки, в ушах гудело, а в висках нервно стучали маленькие молоточки. Облизнув сухие губы, женщина негромко выдохнула: - Выпорю. Вот приду в себя, и выпорю за непослушание. Нет, за помощь спасибо, но… Выпорю. Проклятье… Никогда не сражалась за чью-то жизнь. Даже за свою не сражалась… Глаза приоткрыла в щелочки, глянула на Руну: - Сюда иди.
Конечно же, предложение было сделано не с намерением немедленно привести кару в исполнение – Кларисса только собиралась обнять малышку, зарыться носом в ее волосы, ощутить, как бьется ее сердечко, и через то успокоиться самой и успокоить ученицу, явно взвинченную выпавшими на ее долю испытаниями.
|
|
96 |
|
|
 |
Повернись бой немного по-другому — и маленькая бардесса наверняка живо отозвалась бы на угрозы быть выпоротой в своем типичном стиле. "Плохая девочка" точно не упустила бы возможности поймать наставницу на слове, и "анана по попе" оказалось включено в программу их ближайших любовных игр... Так было бы, но, увы — сегодня пролилась кровь Клариссы, и это радикально поменяло настрой Руны. Осознание того, насколько хрупка самая дорогая ей на свете женщина, насколько она уязвима, как любая смертная, привело малышку в ужас. На угрозы получить по заднице она так и не отреагировала, продолжая целеустремленно дырявить труп кошака, пусть уже и без постоянных вскриков, а вот после слов "Сюда иди" остановилась, поворачивая зареванное лицо к наставнице: — Какая же ты... ЭГОИСТКА! — последнее слово девочка громко выкрикивает. — Пожертвовать собой захотела, да? Своими телесами защитить маленькую и глупенькую? Лезла вперед со этой дубинкой бесполезной, даже драться нормально не умея, чтобы тебя на моих глазах разорвали?! Меня отгоняла, хотя только я могла эту тварь завалить! И сделала все только хуже! Кларисса привыкла к тому, что ее ученица, дипломированная бардесса и полноправная сестра, выглядит с некоторых ракурсов года на четыре моложе. В этом возрасте у них такое разнообразие типажей, что отличить отроковицу от взрослой девушки бывает затруднительно. Многие пятнадцатилетние послушницы, которым рамонитка читала лекции по политическому устройству и законодательству Купола, были и выше Руны ростом, и объемнее во всех притягивающих взгляд местах, однако воспринимала их жрица исключительно как детей. Бардесса же... тут дело было все-таки не в официальных документах, удостоверявших ее зрелость. И даже не в их взрослых играх, совершенно законных именно благодаря тем самым документам. Просто... была некая грань в ее образе, отделявшая малышку от тех самых детей. Была целеустремленность в научном поиске, была и хитринка с самоиронией в изображении ути-пути какой миленькой кошечки, были и серьезные, совсем недетские мысли о будущем. Но вот сейчас со своей зареванной мордашкой она совсем не отыгрывала роль, и выглядела очень беззащитной и чисто по-детски уязвимой. То ли пять, то ли все шесть лет ее и без того невеликого возраста пропали куда-то бесследно... — Эгоистка! — продолжает она, начиная уже шмыгать носом. — Ты правда думала, что это мне на благо, что ты бы меня так "спасла", если бы залезла этой зверюге в пасть?! Да я бы без тебя... Да не надо мне себя — без тебя, понимаешь? Мне, если тебя не будет... мне просто взрезаться, лечь на землю и подохнуть, как собаке! Бьющий по сердцу рев вперемешку с отчаянным хлюпаньем носа обрывает поток претензий Руны, и Кларисса очень остро понимает: злится маленькая не на нее — в противном случае претензии звучали бы не менее жестко, но с куда меньшим количеством слез. Бардесса сейчас ненавидела в первую очередь себя — за то что, поддавшись слабости, и в самом деле отступила за спину любимой. Она искренне считала себя главной виновницей того, что тварь все-таки пролила кровь наставницы. Не приказ старшей — страх, страх перед огромной когтистой тварью побудил ее отступить — и совершить ту самую ошибку, что едва не стоила Клариссе жизни. И стыд за этот страх она сейчас выплескивала из себя с ревом и слезами.
|
|
97 |
|
|
 |
Мысли, вялые и тяжелые, похожие на обожравшихся после налета на незащищенный курятник лис, вяло перекатывались под черепной коробкой, оставляя после себя следы не больше, чем от рыжего хвоста на снегу. Закрыв ставшие тяжелыми, как кузнечный пресс, веки, Кларисса слушала перемежающиеся всхлипами выкрики и чувствовала себя донельзя странно – словно вся ее сущность разделилась пополам. Одна Кларисса вздрагивала от каждого всхлипа, желая рассыпаться в извинениях и уверениях, что больше не будет, другая же смотрела на все это отстраненно, словно зрительница на представлении. «Очень несвоевременная истерика. С другой стороны, у котенка отходняк: у меня вот такой, у нее – вот такой. Преувеличивает правда… Утрирует – вот да, подходящее слово. Но не беспочвенно, да, не беспочвенно. И не все понимает – маленькая и глупенькая, верно сказала. С другой стороны, в ее глазах я сама сейчас большая и глупая, что тоже имеет место быть. А в своих? Ну-у-у-у-у… Наверное, в чем-то тоже – ну да никто не совершенен, хотя некоторые к этому вплотную приблизились. О, повторяется! Эгоизм… Ну нет, это перебор – не эгоизм, а рассудительность. Вот сейчас как поднимусь, как все объясню… С другой стороны, объяснять сейчас бессмысленно. И лениво. Нет, не лениво, мне нельзя лениться. Просто несвоевременно, и из-за усталости нет правильных слов, только и всего. Саму себя обзывать начала… Нет, точно пора вставать, иначе даже Богинями не ведомо, до чего лю… до чего Эр себя доведет в таком состоянии. Ладно, отдохнули и хватит – пора решать вопросы. Радикально? Радикально!».
С кряхтением поднявшись, археологиня повела плечами, разминая кости, сморщилась от неприятной усталости мышц, отвыкших от размахивания булавой и укрывательства ща щитом, и широкими шагами подошла к ученице. На лице ученой дамы было примерно то же выражение отчаянной решимости, с которым она шла на кошака – ни дать ни взять, снова в бой. Вот только поднимать на ученицу руку она не собиралась, и в текущем взвинченном состоянии, заподозри ее кто-нибудь в чем-то подобным, немедленно выбила бы обидчице зубы. Не останавливаясь, она сгребла одной рукой Руну в охапку, прижав в груди, и по инерции протащила ее за собой еще-где-то на шаг. А потом, мягким осторожным касанием ладони подняв зареванное личико и заставив смотреть на себя, запечатала рот жадным, требовательным и настойчивым поцелуем. «Странная раздвоенность» пропала без следа – только сейчас, собственнически целуя малышку, ученая чувствовала себя цельной.
|
|
98 |
|
|
 |
Мокрое зареванное лицо без сопротивления утыкается в привычное для него место — но сейчас там совсем не родная, мягкая и сладко пахнущая ложбинка, в которой Руне дышалось свободнее, чем где бы то ни было в мире. Нос малышки упирается в жесткую вываренную кожу доспеха, и ей приходится волей-неволей повернуть голову, прижимаясь к груди наставницы щекой. Тем не менее, в руках наставницы она все-таки чуть успокаивается, продолжая всхлипывать больше по инерции, и, кажется, набирает воздуха для очередной тирады... однако Кларисса прерывает ее поцелуем, мокрым и соленым от слез, долгим и жадным от переизбытка чувств. Поцелуем, на который юная бардесса отвечает со всей страстью, привычно давая волю рукам, шаря сперва по заднице любимой, затем поднимаясь выше, по прикрытой доспехом талии... и тут же вздрагивает всем телом, как только наткнулась на обильно пролившуюся свежую кровь рамонитки. Кларисса также понимает, что произошло, и поэтому волей-неволей выпускает из рук отстраняющуюся малышку. Та смотрит на свои перепачканные пальцы, и, разом посерьезнев, говорит: — Я, наверное, очень плохая бардесса. Совсем никакая. У нас ведь не принято так страдать по сердечным делам. Если тебе роль не дали, например, о которой ты с первых лет учебы мечтала — тут не стыдно прореветься, да и напиться, потому что искусство — дело самое главное в жизни. А когда какие-то проблемы с любимкой, и по этому поводу хочется поныть — тут тебя просто не поймет никто, да и стыда не оберешься. А я... мне хочется плакать, когда тебе сладко и приятно от моих рук, и когда больно по моей вине. Когда ты мной недовольна, и когда радуешься за меня и гордишься. И не скажешь, что ты меня поломала — я об тебя сама поломалась, разлетелась, и обратно в кучу собралась уже совсем другой, кажется... — она снова бросает взляд на свою ладонь, резко меняя тон. — Раздевайся, Рис. Надо тебя осмотреть, заодно одежду с доспехом почистить и починить. Осмотр места ранения Руну удовлетворил: после двух почти моментально примененных лечащих заклинаний спина Клариссы выглядела как новенькая, да и самочувствие в целом, если не считать усталости и нервного напряжение, было в норме. Объединенными магическими усилиями привели в такой же порядок и вещи рамонитки: бардесса очищала их своими фокусами от крови, жрица, в свою очередь, чинила разодранное когтями покойного кошака. Работали резво и с оглядкой — одним Богиням известно, какие еще гости могли пожаловать вслед за саблезубом, так что вскоре Кларисса вернула себе "уставной вид", и в облике ее вообще ничего не напоминало о недавнем жестоком бое. Помогая затянуть завязки кожанки, Руна вдруг проронила: — Знаешь, Рис, насчет "сторон света" здесь. Я в прошлый раз, когда поняла, что начала плутать в этом лесу по кругу, решила хоть как-то сориентироваться. Нас учили в школе, помнишь же, стороны света определять по солнцу, да по всяким природным приметам вроде мха. Мох — он, как известно, растет на камнях и деревьях с северной стороны, где солнце меньше светит, а больше тенька и сырости. Так вот: солнцем тут и не пахнет, как видишь, даже намека на смену времен суток нет, а вот мох и в самом деле у корней этих сосенок растет, и строго с одной и той же стороны. Забавно, правда? Не знаю, чем это нам поможет, но у меня ощущение такое, что мир этот — вроде декораций. Причем не таких, которые в Летнем театре магией иллюзий творят, а что-то из самоделок деревенских трупп — всякие там намалеванные краской на дощатых щитах пейзажи и так далее. Завезли суровый непролазный лес, завезли в него огроменного хищника, местного звериного короля, может, где-то тут бродит для него жратва в виде каких-то копытных... Зато про птичек, зверушек мелких, насекомых всяких — про это позабыли. А ведь без этого всего лес не живет, в нем все в одной системе должно работать — так нас на естествознании учили. И вас наверняка тоже...
|
|
99 |
|
|
 |
Поцелуй оказался той панацеей, что помог Руне найти в себе силы совладать с истерикой. Правда, вместе этого малышка ударилась в самоуничижение, густо замешанное на признании в любви, от чего Кларисса вспыхнула, как маков цвет, и почувствовала, как губы сами расползаются в совершенно идиотской улыбке. Как бы архелогиня не строила из себя даму строгую и чопрную, чуждую таким мелочам, как чувства, но такие слова ей были весьма приятны – хотя и не без ложки дегтя в плане того, что Котенок считала такие чувства неправильными. Стягивая с себя доспех, женщина прокомментировала: - Ты не права, и смотришь не туда. Плохая бардесса – это не та бардесса, которая «не страдает по сердечным делам, потому что так принято», а та, которая похожа на других, как две капли воды. Которая пьет, как не в себя, меняет любовниц, как перчатки. Странствует от деревни к деревне, нигде не засиживаясь. Это – не бардесса, а ее одушевленный архетип, под которым ничего нет. Хорошая бардесса – это та, которая живет своим сердцем и своими чувствами, на других не равняется и не оглядывается, как остальные коллеги отнесутся к ее поведению. Это, - Кларисса пощелкала пальцами, пытаясь подобрать слово, - как искусство: талантлива не та, кто сотый раз играет одну и ту же песню, пускай и виртуозно, а та, которая создает что-то свое. Ты имеешь смелость жить своими стремлениями, и это бесценно. А для меня – вдвойне, потому что я… - ученая дама прикусила язык, не дав сорваться признаниям, и скомкано завершила, - потому что я сама не терплю этих искусственных рамок.
Беглый осмотр места ранения показал, что все в порядке – даже на взыскательный вкус Руны. Так что Кларисса, не став светить грудью на весь лес, принялась одеваться, продолжив беседу, плавно свернувшую обратно на окружающий мир. На сей раз вопрос был более прост и понятен, даже не смотря на всю странность Серости, и рамонитка с энтузиазмом высказалась насчет оглашенной теории: - Хорошее наблюдение, ценное, и являющееся еще одной монеткой в копилку того, что Серость эта – универсум ненатуральный, карманный. Некая сущность создала образ мира, и мы его наблюдаем. Развивая твою идею, предположу, что изначально он мог быть не блеклым, и не таким малонаселенным: если придерживаться концепции силы богов, зависящей от количества верующих, можно предположить, что все остальное отсеклось за нехваткой сил для поддержки. Грубо говоря, от большого дома остался фундамент, стены – читай деревья, и пара предметов мебели – наш клыкастый приятель, то есть. Таким образом, пространство этого леса может быть или ограниченным, условно три на три квадрата, или закольцованным в самом себе – то есть, удалившись от условного эпицентра на эти три квадрата на юг, мы выйдем на севере на том же расстоянии. Трудность в том, что если мы будем двигаться по хорде, а не по диаметру, то блуждать мы можем до любой абстрактной величины в будущем, и так к цели не выйдем.
Где-то в середине своей речи археологиня перешла на лекторский тон, и продолжила вещать, заложив руки за спину и меряя поляну шагами. Наконец, остановившись у продолжающей паковаться ученицы, ученая дева резюмировала: - В любом случае, нахождение в одной точке нам ничем не поможет, и посему надо двигаться. Есть мнение, что можно попробовать использовать обнаружение магии для установления наличия явных или остаточных эманаций от эпицентра, а, в случае их отсутствия, использовать люминисцентный заговор более удобного ориентирования при продвижении, условно, вперед. Ну и оставлять ножом на деревьях метки в ходе исследования – не факт, что они не затянутся в попытке Серости вернуться в первоначальный вид, но все-таки следует попробовать. Ваше мнение, коллега?
|
|
100 |
|
|
 |
На слова Клариссы о плохих и хороших бардессах ее верная ученица ничего не ответила, но, кажется, все приняла к сведению, и высказанное, и пропущенное, наверняка заполнив в сердце своем все лакуны и умолчания в речи любимой. Умненькая девочка по-другому и не умеет. А вот когда зашел предметный разговор по делу — тут Руна далеко не сразу поняла концепцию компактных пространств, которую в Храме Рамоны разрабатывали в основном применительно к описаниям иных планов. Она долго и оживленно уточняла, пыталась визуализировать это в воздухе жестикуляцией (пока руки ее буквально едва не завязались в узел в процессе) — словом, для нее это оказалось своего рода открытием: — Уфф, дошло: это как про Изначальную Дубраву из легенд бреннов пишут, что любой человек со злым сердцем будет там бродить-бродить и постоянно приходить в одну точку, и никакая попытка держать азимут по деревьям не поможет, все прямые тропки в этом месте завиваются в петлю. Это ж, по идее, литературная аллегория, верно? И что за сумасшедшая придумала такие аллегории в математику переводить? Что им, этих самых не хватает, простых катетов-гипотенуз? Мне в свое время хватило, от одних только треугольников со вписанными-описанными окружностями повеситься хотелось... А еще эти синакосинусы, будь они неладны. И, получается, если выстрелить тут из арбалета, то стрела в итоге прилетит тебе же в спину? Ну, если арбалет будет достаточно мощный, и не будет перед болтом препятствий? Мда... Пришлось напоминать про самое очевидное и доступное, в смысле, шарообразность земли, о которой школьницы узнавали еще лет в семь-восемь, беда была лишь в том, что далеко не каждая учительница всерьез верила в то, что живет на гигантском висящем в пустоте шарике. В общем, какое-то время было потрачено на довольно пустопорожнее обсуждение, прежде чем перешли к вопросам практическим. — С обнаружением магии идея вроде хорошая, но, чтобы не тратить силы, придется постоянно останавливаться и творить заново ритуал. Десять минут время ритуала, у вас тоже так, правильно? Потом десять минут время действия, и опять... Честно говоря, мы так офигеем и далеко не уйдем. А вообще, знаешь что я еще вспомнила? Когда бродила тут в прошлый раз — в одном месте наткнулась на ощутимые такие перепады высот. В лесу это не сразу определишь, но да, долго так шла в гору, в гору, а потом уклон пошел вниз. И, если тут действительно есть холмы, то можно найти самую высокую точку, найти на ней самое высокое дерево, залезть на него и попытаться осмотреться, понимаешь? Не может же быть, чтобы вся эта "серость" состояла из одинакового бутафорского леса: нафига тогда вообще такое унылое место нужно? Где-то точно есть что-то интересное, до чего мы можем докопаться, как до того артефакта в святилище. Энтузиазм снова возвращался к малышке, она подошла к телу кошака, вытянула из него свою рапиру и заботливо ее обтерла, хотя на ней и не было никаких следов плоти. Полюбовавшись отражением глаз в отполированном лезвии, девочка задумчиво произнесла: — А были б мы аэлиситками — могли бы вскрытие произвести и это чудище исследовать. В их Храме учат зверушек всяких резать, да и не только зверушек... — Руна просто подкидывала идею, но определенно не настаивала на том, чтобы устраивать обдукцию под открытым небом, тем более что познания Клариссы в анатомии были сугубо теоретическими. Она могла, в принципе, отличить печень от селезенки, но вот практических навыков в кромсании трупов не имела — что называется, это не входило в круг ее интересов.
|
|
101 |
|
|
 |
Припомненные Руной бреннские легенды оказались очень кстати, направив мысли ее наставницы на поиски аналогичных сказаний в других культурах и эпохах. Ну или почти аналогичных – снова вошедшая в образ лектора Кларисса рассказала о священном дубе Додоны, что в Далматике, в шелесте листвы которой жрицы древней богини Дионы слышали пророчества, об Норгардских сагах о Древе Мира, прорастающем через все универсумы, про берберские сказания о вечногорящем кусте, про древнемидгардский язык деревьев, даже припомнила нумантийскую сказку о двух влюбленных, что, спасаясь от погони обратились ивой и ясенем и, по кругу вернувшись к мидгардскому языку деревьев, пояснила, что и у ивы, и у ясеня женское начала, поэтому известная версия сказки про разнополых влюбленных ошибочна. Когда ученая дева «к слову» перешла к особенностям древесных захоронений и причинам перехода к ним от каменных гробниц, ее ученица смогла-таки вернуть Клариссу на правильный путь вопросами по существу – то есть про использование магии. Риса на некоторое время замолчала, тщательно рассовывая по мысленным полочкам толосы, шахтные и воздушные захоронения, курганы, оракулов и священные рощи, а потом высказалась: - Если ты ощущенчески считала, что имеется перепад высот, то тогда подобная теория вполне рабочая. Если же это был самообман организма… - женщина развела руками. – В любом случае, этот способ не требует от нас существенных затрат сил, поэтому проведение подобного эксперимента согласовываю. Не получится – вернемся к обнаружению магии. Или, - она задумчиво нахмурилась, - сначала проведем разведку местности, а потом уже сотворим в наиболее подозрительных местах ритуалы. Кстати, - неожиданно фыркнула она, - еще возможен эксперимент с выкапыванием шурфа, чтобы посмотреть, как глубоко почва этого псевдо-леса уходит. И выяснить, что под ней. Только главное потом в эту дыру не провалиться.
Остановившись у рюкзака, женщина подняла его и повесила на плечи. Попрыгав и убедившись, что ничего не звенит, она подправила лямки и завершила: - Ладно, пойдем, что ли? Вскрывать свежие трупы – не моя специализация. Вот изучить обломок древнего черепа или бедренной кости всегда пожалуйста, а за свежей остывающей требухой – не по адресу. Хотя-а-а… - археологиня задумчиво почесала нос, но потом покачала головой, - Да нет, не стоит. Если он хоть немного похож на живое существо, а не на мешок опилок, дэва с два я найду разницу. Лучше не будем тратить время и пойдем. Как думаешь, кстати, имеет смысл оставлять на деревьях какие-нибудь метки о пройденном маршруте, чтобы знать, что здесь мы были? Вроде тряпицы на стволе, или, что проще, зарубки?
|
|
102 |
|
|
 |
— Да верное дело, Рис, — кивает Руна. — Все было тогда очень "ощущенчески", под гору — бегом, с горы — кувырком, и так прямо постоянно. В принципе, можно было уже и собираться, но на мимолетом высказанную идею сделать шурф бардесса отозвалась с большим интересом и энтузиазмом: — О, а слушай, почему бы и нет? Только... ты думаешь, мы туда просто провалиться можем и ноги поломать, или этот карманный план может вдруг лопнуть, как трухлявый мешок, и мы посыплемся из него куда-то наружу, в пустоту? Вот это глупо будет, конечно, — но по взгляду девочки было очевидно, что любопытство пересиливает опасения. — Ладно, я буду очень-очень аккуратна, в случае чего - сразу заткну обратно... В общем, порешили, что шурф надо все-таки достать, хоть и узкий, не в виде привычных пятифутовых кубов — и, в принципе, потраченное время окупилось, дав Клариссе новые сведения и материал для размышления, когда столбик грунта под действием чар малышки был извлечен на поверхность и аккуратно уложен. Если в медицине познания жрицы были довольно ограниченными, то вот в почвоведении она разбиралась гораздо лучше — в основном, разумеется, в применении этой дисциплины к своей узкой области, но, когда чем-то плотно занимаешься, в голове поневоле откладывается и масса сторонних знаний. Чтобы практически с нуля разработать практические приемы раскопок, рамонитка не пренебрегала ничем, имеющим отношение к рытью в земле — от пособий по земледелию до трактатов о строительстве, грамотно систематизируя эти сведения, и теперь могла на хорошем уровне поддержать разговор в компании специалисток по агрономии, так что те просто диву давались, откуда у преподавательницы истории такие познания. Поэтому Клариссе было достаточно беглого взгляда, чтобы понять, что же не так с извлеченным грунтом. Дело в том, что на всю глубину в пять футов он представлял собой однородную массу того, что агрономы называют "гумусовым горизонтом" — плодородного поверхностного слоя, чья толщина обычно не превышает шести-семи дюймов. И это был с точки зрения науки о почвах ну полнейший бред, в реальном мире такого быть просто не должно. Кларисса даже попросила Руну извлечь еще один такой шурф, теперь уже на глубину в десять футов — результат остался неизменным: грунт и там оказался по виду неотличимым от поверхностного. Пожалуй, некоторые знакомые ей ученые в этот момент могли натурально тронуться рассудком, ибо гигантские кошки с бивнями во рту или мир без солнца — это еще куда ни шло, а вот такое порядочной агрономке просто порвет все шаблоны и сведет с ума. — Я ж и говорю: декорации, — прокомментировала увиденное Руна. — И вот тут возникает вопрос интересный: а кто зритель? Знаешь, в той теории, которую нам в Коллеже преподавали, Зритель — это необходимый элемент представления, тот, ради кого работают и Автор, и Актер. И вот, если мы видим, что творится на сцене, и даже имеем какие-то теории насчет того, кто же это дело поставил, то, крепко поразмыслив, можно вычленить и фигуру того самого зрителя, что принимает художественную реальность происходящего. То бишь - не будет ради погружения допытываться, отчего в этом лесу птички не поют, звери не кровят, когда в них тычешь острым, и в землю лучше не закапываться на глубину больше штыка стандартной лопаты... Ааа, ладно, вижу, мои театральные аналогии как-то не заходят, давай собираться.
На вопрос о зарубках обшарившая палатку Руна лишь пожала плечами: — Проклятье, большей части инвентаря нету — надо было, наверно, в обнимку с топором спать, тогда бы его, может, тоже сюда телепортировало? Кинжалами затеси оставлять — так себе работа. Придется, похоже, эту роскошную рапиру об дерево калечить, она достаточно широкая для рубящих ударов, глянь, — она вновь извлекла на полюбоваться посеребренный клинок. — Насчет палатки... Давай не будем ее с собой таскать, все равно, если ничего не найдем, по затесям сюда же вернемся? Ладно, тогда веди, пожалуй, ты, наверно, больше соображаешь во всех этих выживательных штуках...
|
|
103 |
|
|
 |
Результаты оказались не только странными, но и двойственными. С одной стороны, можно было порадоваться, что риск случайно провалиться вниз минимален, с другой — вся эта искусственность более чем напрягала. Кларисса никогда не любила то, что нельзя объять разумом, и чуть ли не физически страдала от недомолвок и несостыковок в серьезных для нее вещах – именно поэтому те легенды и находки, которые попадали ей в руки, нередко творчески дорабатывались или переосмыслялись, чтобы соответствовать единой концепции: не без указания, впрочем, на то, какие элементы являются домыслами автора, а какие – верифицированным историческим фактом. К сожалению, для нового открытия находилось лишь одно объяснение: «Потому что так хотела создательница данного Универсума». А для ученой такой ответ был сродни его отсутствию – что может быть хуже слов «просто так»? Подобного она не позволяла ни себе, ни учащимся – а здесь кому претензии предъявлять? В общем, оставалось только плюнуть фигурально и реально на «проклятье почвоведки» и, отвернувшись от шурфа, вступить в полемику с Руной.
— Знаешь, — пожала плечами ученая, — а мне кажется, что это сделано, так сказать, для себя. Причем в условиях ограниченности ресурсов. Условно, как если бы недавно прибывшая под купол берберийка решила бы сделать дом в своем национальном стиле, но столкнулась с тем, что многих материалов и предметов здесь нет вовсе. И поэтому подобрала подходящие аналоги из того, к чему имела доступ. Переводя на нашу ситуацию, местная хозяйка сделала свой мир таким, каким его хотела видеть, но не хватило то ли магических сил, то ли веры в нее – дэвы знают, что дает силу… — Кларисса замялась, пытаясь подобрать верное слово, не назвав местную владелицу богиней, — таким сущностям, что в состоянии сотворить свой маленький мирок. То есть мы приходим к тому, что перед нами не сцена, а жилой дом, и его хозяйка не задавалась целью произвести впечатление на зрителей, а расставляла мебель так, как ей самой удобно и приятно. А так как ресурсов не хватило — нет ни птичек, ни крови в зверях, ни разных необходимых для аутентичности элементов. Воспоминания о прошлом, так сказать — только упрощенные. — Впрочем, — продолжила она, — твоя теория также валидна, поэтому пока что не будем сбрасывать ее со счетов.
Вскоре беседа о теории сменилась более насущными вопросами. Ученая, подтянув ремешок на сапогах и придирчиво проверив еще раз снаряжение, задумчиво пробормотала: — Куда ни кинь — всюду клин. И таскать тяжело, и оставлять опасно. Ой не уверена я в возвращении на то же место на все сто процентов, ой не уверена… Но, — покачала она головой, — раз возразить нечего, то не стоит идти на поводу у паранойи. Хлопнув себя по бедру так, словно поставила в сомнениях точку, исследовательница деловито продолжила: — Ладно, давай выдвигаться. Только, — женщина улыбнулась и, подойдя к Руне, мягко провела ладонью по волосам бардессы, — ориентироваться будешь ты. Недостаточно найти потенциальные руины на карте, например — квадрат возможных поисков может быть слишком широким, даже если автор не ошибся. Надо подмечать возможные особенности местности, как, например, холмы, близость к водным ресурсам, защищенность и тому подобное, и уметь до них добраться. И, раз уж мы здесь, то предлагаю совместить поиски с изучением подобной науки на практике. Ты ведешь, я тебя направляю. Вопросы, возражения есть? Нет? Тогда принято единогласно. Ведите, коллега, — сделала она приглашающий жест рукой.
|
|
104 |
|
|
 |
— Возражений не имею, готова выдвигаться, — по-армейски хлопает себя кулаком в грудь Руна, разумеется, с неизбежным для бардессы оттенком дурачества. Наконец-то время разговоров прошло, закинули на плечи рюкзаки и двинулись... на самом деле, не вперед, ибо какой может быть "вперед" или "назад" в незнакомом месте, когда и цели-то определенной, к которой можно прийти, пока не имеется? По совету Клариссы решили сперва пройти по кругу с центром на месте "лагеря" и недавнего сражения — главной целью ведь было найти значимые перепады рельефа, чтобы выйти на возвышенность. Руна приступила к делу со всей энергичностью: оставляла на деревья разномастные зарубки по выдуманной буквально на ходу системе, забегала вперед, неожиданно отправлялась назад, чтобы проверить что-то упущенное — энергии у нее явно хватало на двоих, так что Клариссе оставалось лишь координировать усилия и обращать периодически внимание малышки на детали, которые та легко могла упустить. Дело было, по ощущениям самой рамонитки, не то чтобы безнадежное, но малоперспективное, и приступать к нему имело смысл только в отсутствии других вариантов. Однако и в этот раз Богини помогали своим потерявшимся в ином мире дочерям: когда круг по общему решению преобразился в расширяющуюся от центра спираль, буквально на первом же ее витке они обнаружили основание уходящего довольно круто вверх холма, а остальное было лишь вопросом времени: меньше чем через пять минут торжествующая Руна выскочила на почти лишенную растительности макушку, увенчанную лишь одинокой сосной, поставленной здесь будто в качестве украшения. На таком просторе дерево выглядело не "строевым", прямым и уходящим вверх столбом — напротив, оно щеголяло раскидистой кроной, по толстому узловатому стволу легко было забраться наверх для лучшего обзора, однако на самом деле даже это не требовалось. Нагнав ученицу, запыхавшаяся по пути Кларисса обнаружила, что и с земли осматривать просторы серости получается весьма неплохо... Ну то есть как "неплохо"... при первом взгляде на этот мир рамонитке сделалось дурно. Не для человеческого взора такие просторы, точно не для человеческого. Если в зарослях пресловутая "Серость" воспринималась терпимо — в реальном мире, в конце концов, в известный час при известной облачности природа выглядит похоже — то при широком обзоре становилось очевидным, насколько же здесь все по-другому. Прежде всего — эта земля явно представляла собой плоскость. Забытая школьная истина, что мы все живем на шарике, никогда не выглядела для купольчанок житейски очевидной: даже наличие линии горизонта, за которой исчезают постепенно удаляющиеся повозки, было не слишком убедительным доказательством, и сомневающихся среди малограмотных сестер хватало. Этих бы сомневающихся стоило пригласить сюда на экскурсию — только здесь жрица осознала, как бы выглядел по-настоящему плоский мир. Потому что тут не было никакой смычки неба и земли на фиксированном расстоянии — эти самые небо и земля буквально уходили в бесконечность параллельными прямыми, от чего у Клариссы даже заломило затылок, и судя по восклицаниям стоящей рядом Руны — ей зрелище тоже не зашло. Небо, к слову, не было похоже на пресловутый "свод" — оно также выглядело как твердый и плоский серо-свинцовый потолок без какого-либо намека на облака. — Уфф, вот гадство, — бардесса не выдерживает, отворачиваясь. — Это кто вообще такое выдумал, у меня глаза чуть не лопнули! Мда, что-то я сомневаюсь, что мы теперь будем лучше ориентироваться... Местность внизу и в самом деле выглядела весьма однообразной — лесной массив с редкими проплешинами, в которых выделить что-то примечательное не представлялось возможным. Кларисса усилием воли пыталась сконцентрироваться на окрестностях холма, не поднимая взгляд к так жестоко атакующей глаза бесконечности — однако не видела ничего, за что можно было зацепиться, пока, переместившись на противоположную сторону холма, не заметила яркую искорку где-то среди деревьев. Сбившись с дыхания, она уставилась туда, проморгавшись — и искорка никуда не исчезла. Было сложно понять, какого размера этот огонек: в беспросветной серости это могла быть и лучина, и костер высотой в человеческий рост, но исчезать он определенно пока не собирался, и в этом странном месте выглядел очевидным ориентиром и зацепкой.
Результат броска 1D20+2: 22 - "Руна - бросок Выживания". Результат броска 1D20+2: 4 - "преимущество;;;".
|
|
105 |
|
|
 |
Поднимаясь по холму, Кларисса рассуждала о причинах его существования. Говорила она в первую очередь для себя, а не для малышки, за годы одиночества выработав привычку озвучивать некоторые мысли в слух: так проще было либо продолжить себе, либо парировать их. Полезная привычка эта, правда, иногда выходила боком – когда ученая дева, забывшись, была полностью поглощена очередным «поиском истины» и активно спорила сама с собой, выглядело это в глазах окружающих, мягко говоря, странненько. И шепотки были, что археологиня не вполне дружит с головой, куда без них – но чужие сплетни Кларисса высокомерно игнорировала, считая, что «тявканье шакала не беспокоит льва». - Если исходить из того, что мир этот сотворенный, зачем на нем делать холм? Не для удобства таких попаданок, как мы? Естественно, не для этого. Тогда какие мы имеем варианты. Чтобы было больше похоже на реальность с ее перепадами высот? Слишком много затрат сил для той, кто все сделала серым, а лес – искусственным. Копия места в реальном мире? Это уже куда ни шло. Возможно, холм является центром или этого мира, или его части, как некая стаблизирующая величина? Вот это вполне возможно – некая ось координат или ориентирования, если можно так сказать…
Под такие рассуждения, разбавленные комментариями по поводу тех или иных действий бардессы, Кларисса наконец достигла вершины, представляющей собой фактически наблюдательную площадку. Видок был, мягко говоря, странный – от его противоестественности аж невольно замурашивало. Но, при всем при том, открывающееся зрелище притягивало взгляд именно за счет своей нетипичности. Зато все сомнения в том, что это может быть либо прошлым, либо каким-то отдаленным местом в реальности, развеивались как дым – более убедительное доказательство искусственности окружения нельзя было придумать. - Да уж, взгляд оно раздражает, - согласилась рамонитка с ученицей. – Но, положа руку на сердце, зрелище любопытное – очень четко дает понять, как воспринимается сферическая форма земного шара его обитательницами. И как тяжело жителям одного Универсума воспринимать особенности другого. В общем, знание полезное, хотя и неприятное, - женщина не без труда отвела взгляд от небесной стены и уставилась на носы сапог.
Покопав каблуком землю и собравшись с духом, ученая распорядилась смотреть по сторонам в поисках хоть чего-нибудь интересного. Кругом были одни деревья с редкими полянками, и ничего кроме. За деревьями были еще одни деревья, и еще, и еще, и снова. А потом, как венец всему, стена. Археологиня уже почти утратила надежду углядеть хоть что-нибудь интересное, но Богини сегодня были на ее стороне: - Глянь, - указала она ладонью на блестящий огонек вдали, - что-то светится! Или меня зрение подводит? Руна уверила наставницу, что со зрением все в порядке, и Кларисса решила: - Тогда пытаемся взять азимут на свет и двигаться в том направлении. Будем чаще делать засеки, причем указывающие определенной направление, и идти по ним. Выйдет, - она поджала губы, - долго, но другой идеи, как не сбиться с пути, у меня нет. Ни компаса, ни магии подходящей… Придется все делать вручную, с риском отклониться от точки на существенную дистанцию. И дай Богини, чтобы свет этот был хорошо виден издалека и на нижних уровнях леса…
|
|
106 |
|
|
 |
Впечатленная Руна стала по-новой осматривать местность: — Уффф, что-то мне немного стремновато становится, слушай. Пока мы тут просто бродили — ладно, а вот сейчас выйдем на эту твою Забытую, а она вдруг окажется, ну, вообще какой-нибудь безумной, или неразумной, не договоришься с ней, короче, что тогда будем делать? Такие теории здорово прописывать где-нибудь в тихом кабинетике, за крепким столом под подогретое винишко... — девочка явно нервничала, однако, как ни странно, первая поняла, как решить задачу с отысканием огонька. — Слушай, а если нам идти не строго по азимуту, который напрямую ведет... честно говоря, я сомневаюсь, что на таком расстоянии мы будем внизу видеть этот свет... а вот по холмикам и возвышенностям? Гляди, вон там, вправо, местность явно футов на пятьдесят выше крон деревьев в низинке, соображаешь? Нам придется пилить зигзагом тогда, но это будет путь такими отрезками, и в каждой точке можно будет осматриваться сверху и снова сверяться, остался ли свет на месте или нет... Рана Аэлис, надеюсь, это все-таки не лучина какая-нибудь, которая через две минут погаснет... На том и порешили, составив предварительно схему движения между возвышенностями, выбрали первый азимут, и снова нырнули в расстилающуюся внизу хвойную чащобу. Следующая остановка была сравнительно недалеко, так что до вершины первого взлобка Руна почти что бежала в нетерпении, стремясь поскорее проверит правильность своего метода, и была безмерно рада, уловив отблеск в нужном направлении. Азарт и нетерпение, впрочем, переплетались в ее сердце со страхом неизвестного, ну да пока она не устала — это лишь позволяло сохранять концентрацию и осторожность. Собственно, именно благодаря своей собранности она и заметила в одной из сырых низинок прямо на влажном мху отчетливый отпечаток босой человеческой ступни: — Струны Анаэрины! — выдохнула бардесса традиционное присловье, а затем добавила выражение, за которое маленькая девочка может схлопотать от матери по губам. — Ты погляди какая лапища! Это точно ни фига не "женская сущность"... Действительно, не надо было даже приставлять к следу для сравнению свою ногу, чтобы понять, что топал тут сравнительно недавно мужик, если не несколько мужиков. — А если это они там костер развели? Следы вроде идут перпендикулярно нашему пути, но... Проклятье, Рис, ты очень сильно шумишь своей чешуей, — замечает она вдруг, что бронированная рамонитка и в самом деле передвигается по лесу не слишком-то скрытно. — И осталось вроде чуть... Вот что: как будем подходить вплотную — я лучше первая вперед пойду и все разведаю. Без обид, но ты там точно спалишься и схлопочешь дубиной промеж глаз... Дальше дело пошло куда медленнее: теперь приходилось учитывать наличие разумной опасности. Ну, насколько босоногие косматые, вызывавшие в воображении все те представления о первобытных охотниках эпохи камня, были и в самом деле "разумными". Но в любом случае, не было даже предметом для дискуссии, что незапланированная встреча с местными двуногими вряд ли окажется приятнее, чем знакомство с саблезубом. С очередной возвышенности огонек виделся уже не искоркой, а чем-то более объемным, пальсирующим и чуть переливающимся. — Ну, осталось чуть, — невзирая на все еще солидное расстояние, Руна перешла на шепот. — Ты тогда и правда засядь где-нибудь под елкой, а сползаю аккуратно и посмотрю... Как бы ни ломало отправлять Руну на разведку одну, приходилось признать, что других вариантов не просматривается: выходить к источнику света открыто после обнаружения мужских следов явно было плохой идеей, сопровождать же бардессу в этой игре в прятки — значило гарантированно ее раскрыть. И, пока Кларисса мучительно раздумывала, как же минимизировать риск и чем помочь Руночке, ученые сестры приблизились на расстояние, с которого отчетливо услышали... пение? Да, ритмичный вокал на незнакомом, или покуда неразборчивом языке. Замерев и прислушавшись, Руна вопросительно повернулась к наставнице. — Это ж женский голос? — спросила она, сосредоточенно нахмурившись. — Не то чтобы я много мужских голосов слышала, ни одного, честно говоря, но они ж должны быть низкими и звериными, а тут вроде поет вполне по-человечески. Еще недолго прислушавшись, она комментирует: — Голос от природы сильный, но связками работать не умеет, — девочка даже задирает вверх подбородок, обнажая гортань и показывая, как этим самые связки движутся во время пения у профессионалок. — В деревнях так на свадьбах поют, подвыпив: весь дом гудит, а верхние ноты вытянуть некому... Спорить с профессионалкой было сложно — на таком расстоянии Кларисса не могла разобрать в руладах и трелях поющей каких-то огрехов. Признаться, она даже не особо представляла себе, чем рулады отличаются от трелей и применим ли хоть один из этих терминов к данной ситуации, так что здесь оставалось лишь молча принять к сведению полученные данные. Благо, и без анализа вокальных талантов невидимой певицы было о чем подумать.
Результат броска 1D20+2: 20 - "выживание Руны". Результат броска 1D20+2: 10 - "преимущество".
|
|
107 |
|
|
 |
Сказано – сделано. Приняв предложение ученицы, Кларисса не стала «тянуть кошку за хвост» и скомандовала выдвигаться, сама первой подав пример. А пока лесная дорожка стелилась до следующего холма, женщина рассуждала на пока что отвлеченные, но в перспектива важные темы: - Знаешь, а меня все же волнует вопрос пропитания и воды. Пускай здесь чувства голода нет или оно сильно заторможенное, но все равно со временем организму потребуется энергия. И откуда ее взять, если у нас закончатся запасы, не знаю. Надо будет, Руна, нам с тобой, если действующий план не сработает и выпадет свободное время, подумать над источником пищи. И, кстати, подумать еще над тем, можем ли мы своими силами пробить эдакую «дыру» между этим пространством и нашим. Если исходить из того, - спокойно, как на лекции, рассуждала она, - что это божественный Универсум, он может быть завязан только на наш мир, и делать это напрямую. Довод первый – вряд ли в иных пространствах есть боги, отвечающие за наш мир. Довод второй – вспоминая древние легенды, высшие существа прошлого забирали павших и не совсем героев к себе, что подчеркивает наличие некой тропы. Да, кстати, довод два-один: по тем же легендам эти боги сами могли являться в мир во плоти. И довод три – имеется пласт сказаний, как бывшие смертные или снисходили из мира богов, или бежали из мира мертвых. То есть стена между двумя частями вполне проходима: значит, при необходимости ее надо либо отыскать, либо сломать. А теперь расширим наши тезисы…
Кларисса и вправду «расширила» сказанное, приведя в пример соответствующие истории. Где-то на середине очередного показательного образчика старинных сказаний Руна отвлекла наставницу, указав на здоровенный след. Археологиня присела над находкой, изучая ее, замерила примерное расстояние, предположила направление движения и массу тела. Однако, в отличие от ученицы, ученая склонялась к иному варианту: - Может и космач, конечно. Но, обращу внимание, древние боги, полубоги и герои часто описываются как «гиганты среди людей», поэтому сразу презюмировать наличие бородатой особи ли особей я не готова. Условно, женщина пропорций деревенской кузнечихи, которая подковы пальцами гнет и лошадь на плечах переносит, вполне могла оставить подобный след. Естественно, это не означает, что я отрицаю факт наличия враждебных особей, но предлагаю не считать это единственной теорией. Более того, наличие здесь даже женщины вовсе не означает, что мы в безопасности – просто нам надо быть готовыми к разному формату угроз.
Порешав так, девушки стали двигаться на свет тише и осторожнее, благо огонь, или что там светило вдалеке, было достаточно хорошим ориентиром. Учитывая возможное наличие врагов, Кларисса даже не стала спорить, что разведка необходима – и что ей, с ее грацией кобылы и наличием доспеха, лучше впереди всех не ползти. И себя выдаст, и ловкую гибкую малышку подставит: к сожалению, как бы иногда не хотелось обратного, не все получается делать самостоятельно. И все бы было по плану, если бы не донесшийся до исследовательниц чужой голос, причем крайне похожий на женский. Выслушав мнение опытной в вокале Руны, ее наставница зарылась пятерней в волосы и, дав знак помолчать, задумалась. Можно было действовать по прежнему сценарию и отправить малышку на разведку, но что-то внутри поднималось против этой идеи. Да и внутренняя чуйка шептала, что все может быть не так уж плохо. В итоге, взвесив все возможности, женщина тихо предложила: - Тогда избавляемся, в первую очередь я, от всего шумного, вроде доспехов, и тихими мышками ползем на звук. Если подбираемся на достаточное расстояние, чтобы убедиться, что перед нами не космачи, отвечаем на песню песней. В конце концов, кто поет, тем более так хорошо, как ты, явно не враг. Справишься? Найдешь, чем ответить?
Результат броска 1D20+1: 2 - "Скрытность " Результат броска 1D4: 2 - "Указание" Результат броска 1D6: 1 - "Вдохновение"
|
|
108 |
|
|
 |
Предложение Клариссы заставило внимательно вслушивающуюся в пение Руну нахмуриться. — Слушай, Рис, я не знаю даже. А если это не просто песенка какая, а ритуальное что-то, или обрядовое, и вмешаться в это дело — значит оскорбить? Вообще, конечно, действовать вот так вслепую — план не очень, уж без обид... Возразить было сложно — оставалось лишь досадовать на себя, что подобная мысль не пришла в голову обычно осторожную и холодную. В ходе дальнейшего обсуждения пришли к другому плану, да и не плану вовсе, а так — уговорились подобраться сперва поближе, а уж потом решать по обстановке. Неоригинально, но в существующих условиях сложно было выдумать что-то поумнее. Кларисса снова наложила на себя обнаружение магии, хоть ее чары после боя с саблезубом и были на исходе, Руна помогла ей снять доспехи, подбодрила перед ответственным моментом, и, помолившись как следует Богиням перед лицом неизвестности, ученые сестры двинулись вперед, через чащу. Нельзя сказать, чтобы наша парочка археологинь обладала навыком ходить по лесу — той сноровкой, что деревенские жительницы приобретают за десятилетия, проведенные в походах за грибами-ягодами, а армейские следопытки — за годы суровых тренировок в условиях, максимально приближенных к боевым. Ну, в смысле, абстрактно они обе понимали, что надо для скрытности ступать так, чтобы сухие ветки не хрустели под ногами, и попой тоже двигать, стараясь ничего не задевать, на деле же — разведчицы из обеих оказались аховые. Особенно, конечно, тяжко пришлось Клариссе, которая благодаря натренированной внимательности слишком болезненно воспринимала свои промахи, считая, что каждая неудачно задетая и зашуршавшая еловая лапа производит страшный шум на лигу вокруг. Руна двигалась за счет природной грации чуть получше, но инструктора Старой Крепости тоже нашли бы, за что к ней прикопаться. Кстати, о лапах. Интересно, что с приближением к источнику пения лес как-то начал меняться, и вместо иномирной хвои в серости стали появляться деревья довольно знакомые купольчанкам. Слова незнакомого языка становились все более отчетливыми, а родных буков-грабов вокруг оказывалось все больше и больше, пока больше ушами, чем глазами (поди различи в этой серости просвет посреди чащобы) жрица не ощутила: впереди очередная полянка, и довольно просторная. Руна выдвинулась чуть вперед, отогнула очередную ветку, и Кларисса увидела ее — незнакомую певицу... Обнаженная рыжеволосая женщина среднего роста, с пышными бедрами образцовой роженицы, она даже со спины излучала странную ауру, вызвавшую у Клариссы тоскливо-сосущее чувство в промежности, желание вот прямо сейчас зачать, вырастить в себе новую жизни и разрешиться от бремени. Да, стояла она, повернувшись к нашим героиням спиной, перед деревянной статуей того типа, что как раз был очень хорошо знаком Клариссе — это было вытесанное из цельного ствола типично бреннское изваяние, изображавшее женскую фигуру схожих пропорций: задницы той, что из дерева, и той, что из плоти и крови, обнаруживали прямо удивительное сходство. Но куда удивительнее было то, что статуя также располагалась к наблюдательницам спиной, и, получается, если певица молилась идолу, то почему-то делала это совсем не с той стороны, с какой обычно принято подходить к богам. И еще Кларисса поняла, что радиус действия ее заклинания обнаружения магии совсем капельку не перекрывает этого интересного зрелища. Если подойти сейчас и встать рядом с Руной - возможно, это многое объя... И тут подавшаяся вперед рамонитка неосторожно вступила в ямку, которую под слоем дерна перекрыла какая-то особо хрусткая ветка. Громкий щелчок раздался в тот момент, когда пышнозадая певица как раз чуть снизила тон припева своего песнопения — и тут же резко обернулась на посторонний звук. Случившееся дальше Кларисса не могла впоследствии внятно описать — дело заняло доли мгновения. Кажется, ее ноги охватили снизу лозы какого-то волшебного растения, после чего дернули вниз, под землю, а там... там ее тело словно разобрали на составные части, протянув со страшной скоростью прямо через землю, после чего снова собрали и вытолкнули вверх, прямо перед очи обнаженной певицы, плотно опутанную этими самыми лозами. И вот теперь, оказавшись в плену неведомой могучей сущности, жрица могла благодаря своевременно наложенному заклинанию в полной мере оценить мощь магической энергии этого места. Ауру неимоверно сильных чар источала, как ни странно, не статуя, не сама негостеприимная "Забытая", а только что замеченный молодой дубок, что рос у деревянного изваяния прямо под задницей. И такого Кларисса раньше не видела: обычно зачарованный предмет или существо под действием магии чуть-чуть подсвечивается, это же деревце источало какой-то слепящий магический взор фон, причем почти всех школ магии одновременно. Долго это выдерживать не получалось, и Кларисса даже рефлекторно зажмурилась, впечатленная мощью скромно выглядящего для обычного взгляда растения. — Ай! — пискнула рядом такая же спеленатая Руна. — Вы чего, сестра, успокойтесь! Мы же не враги вам, мы просто сами не знаем, как здесь очутились и что вообще происходит, не надо нас убивать, давайте поговорим! Говорила бардесса на обычном фимэлике, и удивительным было то, что хозяйка этой полянки моментально ее поняла, слегка ослабив хватку своих лоз, и строго спросила в ответ тем же самым родным языком купольчанок: — Кто вы такие, и что делаете в моем домене?
Результат броска 1D20+4: 14 - "скрытность Руны;;;".
|
|
109 |
|
|
 |
«Гладко было на бумаге…», — не раз говорила Кларисса ученицам, выдававшим на-гора очередную «гениальную» идею, не учтя всех рисков. И вот сегодня, можно сказать, прилетел ответ — идея самой Клариссы подверглась хотя и мягкой, но все же критике от Руны. И, что самое обидное, критики совершенно справедливой и заслуженной. После слов ученицы женщине хватило доли секунды, чтобы понять, что план действительно «не очень», и лучше на нем не настаивать. Дэвы знают, почему в голову пришла именно такая мысль, в моменте выглядевшая превосходной. То ли подсознание ожидало встречи с древностями и подсказывало, как подобные ситуации смотрелись в легендах, то ли вспомнилось что-то из ранее прочитанной художественной литературы, то ли просто была неосознанная попытка не допустить еще одной конфронтации. Как бы то ни было, риск вмешательства в ритуал при таком подходе присутствовал, и последствия могли быть самые, мягко говоря, непредсказуемые.
На коротком совещании было решено продолжать разведку, и Кларисса, избавившись от всего тяжелого и гремящего, двинулась вслед за Руной. Вот только самоуверенность, решившая снова поднять голову, подвела и на этот раз — кажущаяся такой простой идея передвигаться по лесу, не шумя, оказалась весьма нетривиальной и требовала особой бдительности и мастерства, которыми ученая дева отродясь не обладала. Действительно, бесшумная поступь была для нее совершенно непривычна. Известное дело, что немалая часть «преподавательниц со странностями» отличается от нормы не только поведением, но и походкой: одни просачиваются в аудиторию тихой сапой, стараясь, чтобы студентки их не заметили, и пытаются подслушать, о чем те говорят в свободное время, а другие, напротив, вбивают подошвы в пол так, что их слышно задолго до того, как они почтут учениц своим присутствием. Кларисса, безусловно, относилась к последней категории, и всегда была уверена, что ожидание неизбежного занятия воздействует на нерадивых слушательниц куда сильнее, чем самый жесткий урок. А, раз воздействует, то и заставляет лучше трудиться.
Вот и на сей раз женщина не смогла сдержать свою привычку, хотя и искренне пыталась. То веточки, то кустики, то еще какая-то падь – все будто сговорилось аккомпанировать шагам археологини. Кларисса, краснела, бледнела, ругалась беззвучно – но никак не могла сохранять тишину. И поначалу вроде даже это было не фатально – ученая дева смогла сполна рассмотреть и явно бреннский идол, изображающий богиню в ее ипостаси матери, и идолопоклонницу, склоняющуюся, почему-то, перед божественным задом. Именно это больше всего смутило ученую – то, что та обнажена, как раз укладывалось в ритуалы культов плодородия. Мелькнула мысль, что перед статуей богини стоят просящие, а за ней, соответственно, она сама, но оформиться эта мысль не успела – еще один маленький шажок напрочь разрушил всю маскировку. То ли богиня, то ли верховная жрица, то ли еще дэв-весть-что местная обитательница призвала поразительно сильную магию, пробудившую окрестную природу и захватившую и саму исследовательницу, и ее возлюбленную в плен. И вырваться из него, по прикидкам Клариссы, не представлялось возможным.
Отведя взгляд от странного дубка, так и фонящего всеми видами чар, рамонитка посмотрела на свою пленительницу и, как могла, изобразила вежливый поклон. - Прошу простить нас за невольное вторжение, о Достойная. Мое имя Кларисса, я – ученая-историк и археологиня-практик, а рядом со мной моя ассистентка Руна. По обнаружении руин митраистского святилища мы нашли под ним останки уничтоженного бреннского храма и молельное изваяние богини-матери. Прикосновение к ней и отправило нас в Ваш домен. Позвольте поинтересоваться, как нам обращаться к Вам, Могущественная? Внутри Клариссы все трепетало, сердце билось, как оглашенное, лоб был мокрым от пота, да и ноги в сапогах тоже. Она понимала, что не в ее силах противостоять этой рыжей, и что находится полностью в ее власти. А, зная жестокость древних богов и богинь, от них можно было ожидать всякого – но это же не повод не попытаться наладить контакт?
|
|
110 |
|
|
 |
Было ли тому причиной что-то из почтительных слов Клариссы, та не поняла, однако волшебные лозы окончательно отпустили двух горе-лазутчиц, после чего, нахмурившись, пышнозадая попыталась повторить: — Археол... — Археология, — подсказала с готовностью Руна, прежде чем Кларисса успела открыть рот. — Это про выкапывание из земли всяких древних и исторически ценных штук. Мы интересуемся больше всего теми штуками, которые из совсем-совсем старой первобытности. Когда люди были дикие и не знали цив... в смысле, жили в гармонии и единении с природой. Каменный век, в общем. Тут надо сказать, что очень многие научные термины на фимэлике из Клариссиной области интересов были изобретены сравнительно недавно, а некоторые так и вовсе являлись плодом ее собственного творчества, и под целым Куполом употреблялись повседневно только ими с Руной. Не стоило удивляться, что даже такое простое и обыденное слово, как археология, вызвало у "Достойной" определенные затруднения. И, стоило признать, хоть в других обстоятельствах Руне за столь варварское и свинское определение стоило дать по заднице, сейчас слова бардессы оказались к месту — могущественная хозяйка Серости, судя по выражению ее лица, поняла, о чем идет речь. В смысле, с настороженного это самое выражение сменилось на довольно-таки снисходительное. — Вот, значит, как? И какая же конкретно "первобытность" вас интересует, о Дочери Купола? На моей памяти люди уничтожали свою цивилизацию и погружались в дикость раз шесть. Прямо до "каменного века", впрочем, доходило всего лишь дважды. И на каждом витке получалось не слишком похоже на предыдущие. Впрочем, вряд ли вы закопались глубже бреннской племенной эпохи, верно? — Ээээ? — недоуменно произносит Руна, для которой все вышесказанное является открытием, и вопросительно поворачивается к жрице: не утаила ли та некое сокрытое знание во время занятий? Кларисса же, наконец, понимает, кто перед ней находится — стоило догадаться еще раньше, когда только начался диалог на фимэлике, потому что какая еще из древних сил обосновалась под Куполом на легальных основаниях? Только Корина, Старая Мать, со своим друидским Кругом...
Рамонитка догадалась бы и раньше, просто последние лет восемнадцать у нее не было к этому самому Кругу никакого доступа. Всему виной дурацкая история из далекой молодости, когда остатки паствы Корины нашли свой приют под Куполом, многие ее ветхие служительницы, помнящие древние обычаи, были еще живы, и для молодой исследовательницы это восстанавливающееся под защитой Рамоны и Аэлис сообщество являлось настоящим кладезем бесценных сведений, на разработку которого она постаралась как можно скорее получить разрешение у храмового начальства. Друидки сперва отнеслись к юной жрице с демонстративным почтением, охотно делясь с ней старинными легендами и песнями (увы, адаптированными и переведенными на мидгалльский — бреннскому языку ее учить отказались, ссылаясь на божественный запрет), демонстрировали сохраненное с племенных времен искусство резьбы по дереву — в общем, общались вполне конструктивно. Беда в том, что Клариссе захотелось узнать про некоторые весьма сомнительные ритуалы, о которых она вычитала в умбрийских источниках, ритуалы мрачные и жуткие, связанные с человеческими жертвоприношениями и ритуальным каннибализмом. Ясное дело, она старалась преподнести свои вопросы в максимально деликатной форме, но, увы — ее уловки был быстро разгаданы, и после этого всякое нормальное общение оказалось прервано. А вскоре друидки и вовсе отправили жалобу не куда-нибудь, а прямиком в Совет Старших, и тогдашней Верховной Жрице пришлось с удивлением выслушивать прямо там, на заседании самых высоких должностных лиц, историю своей жестокой подчиненной, что возвела на мирных лесовичек страшный поклеп, обвинив их в людоедстве и душегубстве. Тогда этот вопрос был не научным, а, напротив, актуально-политическим: Круг Старой Веры планировалось интегрировать в социальную систему Купола как очередной элемент стабилизации этой системы, прибежище для маргинальных элементов вроде мужелюбок Закуполья, которым тоже нужна была своя, адаптированная и лояльная сестринству вера. Понятное дело, исследовательское любопытство Клариссы оказалось тут крайне некстати, юная жрица получила за закрытыми дверями весьма обидный втык от начальства, и путь к друидкам ей с тех пор оказался заказан.
А ведь интересных вопросов и тем для разработки и исследования у археологини была еще масса — в частности, мимолетные упоминания о невероятной древности Корины, которую ее последовательницы считали гораздо старше остального бреннского пантеона. Увы — даже если теперь ее пустят на ту самую заимку, где обретается основная часть служительниц Старой Матери, толку от этого будет немного: старые друидки почти все за прошедшие годы поумирали, новые, из крестьянок Закуполья, воспитывались в совсем других условиях, многое из древнего наследия было просто безвозвратно утеряно, говорят, что и те магические дары, которыми Корина наделяет своих нынешних последовательниц, лишь жалкие остатки истинного искусства... Время оказалось упущено, о чем Кларисса в свое время немало пожалела. Однако теперь, кажется, ее исследовательская неудовлетворенность оказалась щедро компенсирована: она стоит лицом к лицу с древней богиней в ее, так сказать, естественной среде обитания. И, уж если Корина сгоряча не раздавила их с Руной в кровавые кляксы — наверное, снизойдет и поделится бесценными знаниями о прошлом. Поделится же, верно?
|
|
111 |
|