Willow Eaves | ходы игроков | Там, где обрываются следы

Оглядевшись вокруг Клайд нагнулся и поднял маску.

– Чертовщина – протянул Деверо, крутя в руках злосчастный предмет в поисках своей метки – Знаешь Говард, что-то мне подсказывает, что впутались мы во что-то крупное. Или же мне пора из журналистов переводиться в разнорабочие.

Также подняв цветок, Клайд покрутил его. Явно символ, Деверо не был силен во флористике, но насколько он знал, хризантемы, в отличии от тех же роз, принято дарить друзьям и коллегам. Хотя у местного, судя во всему, тайного общества значение могло быть и своё.

– Я думаю стоит заглянуть внутрь – предложил он детективу – Посмотри по сторонам, а то вдруг опять наш знакомый святоша появится.

Клайд быстро нашёл ключ под цветочным горшком на маленьком давно не мытом окне коридора; и они оба вошли в квартиру и прикрыли за собой дверь раньше, чем кто-то успел их заметить.

Квартира Лоры Саммерсет была небольшой и довольно бедной: гостиная, спальня, кухня; квартира для рабочего класса. Бросалось в глаза, что она жила одна; что не слишком заботилась о порядке: на кухне не убрана грязная посуда, счета копятся на столике в гостиной, в спальне кровать разобрана, и ночная рубаха брошена на неё, свисая одним рукавом на пол.

Здесь ничего не указывало на борьбу: ни перевёрнутой мебели, ни опрокинутой посуды.

* * *

Доктор Ньюман заметно нервничал, когда встретил Соломона недалеко от дома мэра. Он даже не спросил про ключи; все его мысли были заняты тем, что он успел узнать за сегодня; а также тем, чего он не узнал, — где находится его невеста.

— Ты думаешь, мэр может что-то знать? — спросил он, когда они шли к крыльцу, — Стоит спросить его прямо? Соломон, у меня мысли разбегаются. Я боюсь навредить ей, если брошусь вперёд сломя голову. Ты можешь повести разговор?

Мысли Соломона тоже разбегались, и ему тоже было о ком переживать. Однако он видел, что без подсказки доктор может упустить все шансы, которые у них были.

* * *

Гостиная мэра Корнберга была подчёркнуто обставлена. Солу доводилось видеть и более богатые, и более изысканные места, но не часто. Возможно, потому что ему вообще нечасто доводилось бывать в богатых домах.

Мэр представил гостям его жену и двух дочерей, Софи и Эвелин; доктор в ответ церемонно представил своего друга мистера Ромаша. Хозяйка разнесла напитки и предложила закуски. Внимание мэра, конечно, было больше направлено на доктора: уважаемого человека его круга, к тому же холостого. Он предложил для начала вечера, чтобы его дочери спели что-то крайне лирическое. На Соломона смотрели... двояко. Он был приезжий, он был еврей, он был одет не для званых вечеров; он не был бы тем, кого мэр пригласил бы на домашний вечер. С другой стороны, он был другом Ньюмана, а мэру хотелось произвести исключительно хорошее впечатление; и утром он вместе с доктором позволил мэру выпутаться из выволочки, которую тому устроил пастор О'Салливан.

— Сыграем пару партий? Всё исключительно по-дружески, ха-ха! Не хотим вогнать вас с долги, доктор. Надеюсь, вы не станете возражать, но я пригласил одного моего друга, разделить с нами вечер. Вам нужно знакомиться с важными людьми в городе, не так ли?

– Не похоже, что сейчас здесь кто-то живёт – Протянул Клайд, осторожно ступая, стараясь ни на что не наступить – И если мадам Саммерсет пропала, полагаю бармен был в курсе. В таком городке ничего не утаишь...

Шагнув вглубь квартиры, журналист просмотрел накопившиеся счета, обратив внимания не лежит ли почта у порога.

– Как думаешь, Говард, давно тут никого не было? – поинтересовался Деверо – Посуды поднакопилось, да и не похоже, что хозяйка часто принимает гостей.

– Да, квартира выглядит так будто хозяйка редко появляется в ней. Но как говорится, беспорядок, лучший друг детектива. Можно посмотреть стопку счетов – не исключено, что там будут письма или посмотреть карманы верхней одежды. У таких неряшливых людей там может быть целый ворох бумаг. Если ты не боишься тараканов, можно и в мусорку глянуть...

Нет, при ближайшем рассмотрении не выглядело, будто квартира заброшена. Скорее, что хозяйка не ждала гостей и не слишком прибираться. Ни копившейся у порога почты, ни ровного слоя пыли; а остатки завтрака, скорее всего, были сегодняшними.

Это была квартира, в которую с минуты на минуту могла вернуться уставшая работница. Среди брошенных на полке бумаг был зарплатный конверт, проштампованный лесопилкой Харта, где, видимо, мисс Саммерсет и находилась сейчас — или, по крайней мере, должна была находиться, — и карта женского профсоюза.

Больше всего находок было в тесной и тёмной прихожей. Одной из них была записка: сложенная в несколько раз, воткнутая в проём двери, она выпала, когда детективы заходили. "Лора, не могу дозвониться. Мы вызвали Флоренс на твою смену и сказали бригадиру, что тебе потребовался врач. Он недоволен. Стив". Похоже, на лесопилке её тоже не было.

Из-за обувной стойки, где были свалены старые, хорошо ношеные зимние сапоги, летние тапочки и разнообразные сумки, Клайд выудил толстый потрёпанный блокнот в кожаном переплёте с застёжкой. Открыв эту застёжку, он едва не рассыпал отдельные листки, воткнутые между страниц. Блокнот был более чем наполовину исписан крупным, неряшливым почерком и заполнен трудночитаемыми схемами. На страницах мелькали фамилии, адреса, телефонные номера, заведения, отдельные слова, сокращения, аббревиатуры, щедро пересыпанные вопросительными знаками. Почти все они были нью-йоркскими.

На последних нескольких страницах появились Виллоу Ивз, Ева Маршалл и доктор Ньюман. Через две страницы Клайд увидел знакомый адрес.

Пайн-стрит 11.
Дженна Эйнсворт?
14 авг 33 –> С.-Фр.
Элизабет Кинески - ок. 11 авг 33

бывш?..

п-р Браун, проп. 3 мар, Дуглас-стр 65
Харт?
мс Саммерсет - лесопилка
третья смена? поздно, кажд пт
??? нарушение регул.? секретн.?

Почерк на последних страницах резко ухудшался, становясь рваным, угловатым, а некоторые слова были зачёркнуты или подчёркнуты с такой силой, что карандаш прорвал бумагу.

Где-то за стеной громко зашумела вода: кто-то из соседей воспользовался общим туалетом.

Квартира Лоры Саммерсет. Пятница, 16:15.

– Похоже это твоего знакомого – пролистав найденный блокнот, рассудил Клайд – Пожалуй, не стоит тут задерживаться. В случае чего вернёмся, когда хозяйка будет дома... а мы снаружи её дома.

Журналист слегка усмехнулся собственной шутке и протянул находку Блэквуду.

– Надо бы где-то засесть и с толком изучить эти записи – предложил Деверо – Хотя некоторый след уже прослеживается.

– Надо бы убедиться, что это точно его блокнот. Давай заглянем в полицейский участок, попробуем раздобыть образец его подчерка. После задержания у него должны были брать показания, Пилсбри должен был собственноручно засвидетельствовать, что все записано верно... И любопытно, что блокнот доморощенного детектива делает у нашей трудяжки...

Но задерживаться сверх необходимого Говард не стал – не хватало еще, чтобы их застукали в чужой квартире...

– Максимильян! – Ромаш остановился сам и остановил доктора, впервые обратившись к нему по имени. – Соберись! Дело серьезное. От этого вечера, возможно, зависят чьи-то жизни, – Вопреки собственному призыву сам себя Соломон чувствовал потрепанной тряпкой, выжатой, брошенной и высохшей в скрученном состоянии. Он даже не рискнул уточнять, чьи жизни. Слишком это все было… слишком. Сунув руку в карман, он нервно сжал в кулаке глиняный камушек. – Скажи лучше, что удалось узнать у доктора Томпсона.

* * *
Соломон вслушивался в романс и непроизвольно мысленно поправлял отчаянно фальшивящих девиц. Однако, напряжение этого бесконечного, начавшегося в 4 утра дня, внезапно спало. Как будто второе дыхание открылось. И так легко стало на душе. Спокойно. Краем сознания Сол еще подозревал, что это "легко" было от уверенности, что хуже уже не будет. И оптимистичная натура тут же возражала "будет-будет".

– Ах, мисс, какие сопрано. Какое "ре"! Чистейшее, аж сердце останавливается. – Восторг Ромаша был совершенно искренен. "Ре" действительно было чистейшим… но единственным попаданием в ноты. Хотя младшенькая, пожалуй, имела зачатки слуха. – Вы меня простите, мистер Корнберг, но когда я слышу настоящее сопрано, молчать не могу. В Нью-Йорке, знаете, такого уже и не услышишь. Да-да. Юные дамы теперь предпочитают курить и все, – он горестно вздохнул, – конец голосу.

— Сыграем пару партий? Всё исключительно по-дружески, ха-ха! Не хотим вогнать вас с долги, доктор. Надеюсь, вы не станете возражать, но я пригласил одного моего друга, разделить с нами вечер. Вам нужно знакомиться с важными людьми в городе, не так ли?

– Что вы, что вы, мистер Корнберг, какие могут быть возражения. Приятная компания – единственное, что способно примирить со всеми испытаниями, что Господь ниспослал сегодня нам с доктором. – И, забросив эту удочку, Соломон первым поднялся чтобы поприветствовать припозднившегося гостя, которому представил их мэр. – Добрый вечер, мистер Харт.

В приёмной полицейского участка констебль Майлз разговаривал (или спорил?) с молодым священником в высоком пасторском воротничке. Диспетчер Лоуренс заполнял какие-то бумаги.

— А, мистер Блэквуд, — усмехнулся констебль, — Уже из Нью-Йорка, с официальным запросом, а? А это, полгалаю, мистер Деверо? Не внял, значит, моему дружескому совету? Прискорбно.

Священник отошёл на шаг и внимательно рассматривал посетителей. Блэквуд спросил про протокол. Майлз закатил глаза.

— Некоторые просто не понимают отказов. У вас нет полномочий требовать у нас бумаги. Обратитесь к судье за распоряжением, и тогда, может в понедельник...

Лоуренс перегнулся через стойку и вполголоса пояснил что-то священнику. Тот кивнул.

— Констебль, — пастор перевёл взгляд на Майлза, — Меня тоже интересует этот протокол. И если бы вы могли оказать нам такую милость...

— А вам, отец Браун, я бы вообще не рекомендовал в это вмешиваться, — оборвал его Майлз.

— ...как была оказана высшая милость вашему брату, — продолжил священник, не позволяя сбить себя с толку.

— А, дьявол с вами. Лоуренс! — констебль развернулся ко внутренним помещениям, — Мало нам было Серебряных... — дверь за ним захлопнулась.

Лоуренс вздохнул и через минуту вынес из архива папку с подшитым туда протоколом. Подпись в нём стояла неразборчивая, слишком коротая, чтобы сравнить почерк надёжно, хотя определённое сходство имелось. Линии были рваные, будто руку оставившего подпись сводило внезапными судорогами, и в одном месте бумага была порвана слишком резким движением.

Они вышли на улицу.

— Мистер Блэквуд, — пастор остановился, обернулся к ним обоим, — Мистер Деверо, если констебль не ошибся с вашим именем. Я надеюсь, что моё небольшое вмешательство направит вас по верному пути и не доставит неприятностей. Не более чем посильная помощь ближнему. Я, однако, прошу вас о помощи. Я слышал, что вы не оставили в беде мою прихожанку, миссис Фишер. Я надеюсь на ваше сострадание. В городе давно уже происходят дурные вещи, но сейчас, боюсь, они готовы обернуться бедой. Вы поможете мне предотвратить это?

* * *

— Доктор собирался осматривать в понедельник, — ответил Ньюман, — быть, может, его можно будет убедить заняться вскрытием завтра с утра. Про моё присутствие ответил уклончиво. Всё же я не официальное лицо здесь. Но если будет просьба мэра, тогда это другое дело...

* * *

Это был высоким мужчиной за сорок с резкими, властными чертами лица. В чём-то он даже был привлекателен. Девицы изобразили кокетливый книксен, миссис Корнберг поспешила разлить гостям кофе.

— Мистер Харт — один из самых уважаемых бизнесменов нашего города, — представил его мэр Корнберг. Начинал с лесопилки, а теперь владеет несколькими фабриками на окраине. Он очень помогает нашей экономике в это трудное время.

Мистер Харт пожал руки обоим гостям.

— Доктор Ньюман, — спросил мэр, когда они разместились за столом с картами в руках, — Как ваши поиски? Удалось найти вашу очаровательную невесту?

— Пока безуспешно, — ответил Ньюман, не отрывая взгляда от карт. — Но я не теряю надежды.

Он мельком глянул на Сола, не зная, стоит ли делиться подробностями. На руках Ромаша оказались не только реальные, но и метафорические карты.

— Мы все желаем вам удачи, доктор, — не слишком искренне сказал мэр. — Любовь, это прекрасно. Вот и мистер Харт... Я слышал, вы привезли в город свою невесту?

Мистер Харт, слегка хмурясь, смотрел на Сола, будто угадывал в нём старого знакомого.

— Верно, — ответил он сухо, — Надеюсь, ей здесь понравится.

— А чью невесту ищете здесь вы, мистер Ромаш? — спросил мэр, улыбаясь собственному остроумию.

Возвращаться в участок не хотелось, но это был самый простой способ получить образец подписи Пилсбри. Однако констебль ожидаемо заартачился – Говард нахмурился и ему стоило большого труда, чтобы сдержаться и не вмазать этому ублюдку, что носил форму только для того, чтобы покичиться своей властью. Ситуацию исправил какой-то незнакомый священник, назвавшийся в последствии отцом Брауном. Благодаря его просьбе протокол был получен, а подчерк сверен. Ладно, будем считать, что блокнот принадлежал Пилсбри, хотя отсутствие протокольной фразы "мною прочитано и с моих слов записано верно" детективу не понравилось. А такую закорючку мог вывести любой – и поди разбери, собственноручная это подпись или подделка.

– Доброго дня, пастор... Спасибо за помощь. Некоторым полицейским было бы неплохо послушать проповедь о сострадании и помощи ближним. Хм, позвольте полюбопытствовать, на кой черт ... кхм-кхм ... то есть зачем вам понадобился мистер Пилсбри? Не поверю, что вы просто решили вернуть заблудшую овцу в общее стадо. Расскажите, что вам известно и мы непременно разберемся со всем, что здесь происходит. И да, кстати, братья Габриэль, Амос и Исайя являются прихожанами вашей церкви. И всегда ли они разгуливают с оружием по улицам города?

– Верно, верно – ответил журналист – Ну, это, как говорится, наш гражданский долг. Как она там кстати?

После последнего столкновения с местным духовенством Клайд инстинктивно опасался Брауна, однако старался не подавать вида. В конце концов сейчас у них не было четкого следа, а этот проповедник мог их куда-то направить. Вот только черта с два он опять пойдёт к какому-нибудь амбару на окраине города. Хотя... кто знает. Впрочем Журналист достал блокнот и сделал несколько пометок, предоставляя Говарду коммуницировать со священником. Хотя услышав первый вопрос у Деверо всё же невольно приподнялась бровь от удивления: "Кто вообще в наше время ходит без оружия?". Однако свои мысли он решил оставить при себе, дабы не перебивать детектива.

Мистер Харт пожал руки обоим гостям.
– Очень, очень приятно, мистер Харт. Сейчас вся надежда на таких как вы. Если у города есть предприятие – он выживет. Можете мне поверить, я много путешествую, я видел города, которым не повезло так, как Уиллоу Ивз.

— А чью невесту ищете здесь вы, мистер Ромаш? — спросил мэр, улыбаясь собственному остроумию.
И Ромаш уже хотел было подхватить и развить тему невест, но вдруг осекся. Мистер Харт, оказывается, женится. В таком-то возрасте… Конечно, всякое бывает, но… но иногда это характеризует человека… определенным образом. А что если это он – отец умершей девочки невесты доктора. Какая классическая драма – богатый бизнесмен, обманутая девушка, внебрачный ребенок. Тогда не удивительно, что доктор не нашел ни одной ниточки, ведущей к Дженне.

Ромаш почувствовал накатывающую панику. С ним всегда такое происходило, когда нужно было принять важное решение, а времени не было, а он… как бы это сказать… не владел ситуацией. Самое ужасное, что доктор ждал от него решительных действий. То есть слов. Он ведь и привел его сюда для того чтобы он, Сол, помог ему в разговоре с мэром о Еве. А теперь, что же получалось. Если вдруг этот Харт был причиной бегства Евы из Уиллоу Ивз, заговаривать о ней нельзя было ни в коем случае. Конечно, вероятность, была ничтожная, кто угодно из городка мог обрюхатить юную мечтательницу… Сол попытался все же думать, но очень-очень быстро. Это были даже не мысли, а образы, полные испуга и унылого ожидания взбучки, а то и судебных разборок.

Итак, если бы это был "кто-то", за неделю Максимильян наверняка бы услышал об этой истории. Никто из местных не стал бы беречь чувства заезжего доктора. А вот если в деле замешан кто-то очень влиятельный… даже если не Харт… неудивительно, что случай замяли и все в городе одновременно начисто о нём"забыли"… Тут мелькнула мысль, что идти за информацией нужно в церковь. Если там кто-то не испытывает финансовой преданности к парочке фабрикант-мэр, вот он-то доктору и поможет… Сейчас только от этой мысли ни тепло ни холодно.

Ромаш уставился в карты так, будто они требовали сложнейших расчетов, а на деле даже не увидел, что ему пришло на руки. Если он не заговорит о Еве, это сделает доктор. Да еще и обидится на него за бездействие. И что делать? Как подать знак? Никак. А ведь есть еще Тамарка.

– Невесту? Ха-ха. Какой вы шутник, мистер Корнберг. А я вот смотрю на доктора Ньюмана, на мистера Харта и думаю, нет-нет, Соломон, тебе еще рано. Свобода она ж такая, обратно не выкупишь. – На этой безобидной фразе Ромаш попытался тайком поймать реакцию многоуважаемого владельца лесопилки. – И, должен признать, с невестами здесь вообще как-то не складывается. Не успел приехать, не успел делами заняться, а в городе уже убийство. И вдруг бац, и это уже мое семейное дело. Хотя, казалось бы, при чем тут я, я тут первый раз.

— Многие из тех, кому пошла бы на пользу проповедь, уклоняются от неё, — с ноткой космической грусти согласился пастор.

На упоминание чёрта он с заметным трудом подавил улыбку.

— Признаюсь, ни за чем не понадобился. Ещё четверть часа назад я не знал, что его кто-то разыскивает. Нет, братья Серебряного Ордена Святого Христофора, — он выговорил полное название с видимой тщательностью, — не являются моими прихожанами; их церковь открылась здесь ещё в двадцать девятом. С тех же пор они, в общем-то, держат порядок в нашем городе и во всём округе. После Бойни — вы знакомы с печальной историей Виллоу Ивз? — они остановили бандитов. Впрочем, уже давно не приходилось слышать, чтобы они это оружие применяли...

Пастор Браун задумался на секунду, прежде чем ответить Деверо:

— Миссис Фишер? Я заходил к ней сегодня. Её телесные раны, по счастью, поверхностны, а душевным, надеюсь, помогут молитвы и милость Господня. Об этом я и хотел поговорить. Вы не возражаете, если мы уйдём от?.. — и он кивнул на полицейский участок за спиной, после чего двинулся по улице. — Те люди, что напали на неё, может показаться, не более чем хулиганы, не причинившие особого вреда. Это не так, эти люди способны на многое. Я расскажу вам, что смогу, и помогу, чем смогу, но...

Он вздохнул.

— ...но во многом, что я знаю, я скован тайной исповеди. Я могу дать только ниточки, направления. В полицию с таким, как вы понимаете, не обратишься, а методы Серебряных... — он замялся. Потом добавил, — Я так понимаю, вас интересует Пилсбри? Мне почти нечего рассказать. Мы встречались месяц назад, он расспрашивал про одну мою давнюю знакомую. Я пригласил его на проповедь, но за пару дней до неё, как я слышал, он нашумел на лесопилке и был выставлен из города по решению судьи.

* * *

— Семейное дело? — нахмурился мэр, — Что вы такое говорите! Как же так получилось?

Он, конечно, уже знал об убийстве, но не знал, что подозреваемая приходится его гостю родственницей; и, похоже, не имел ни малейшего представления, что вообще Соломон делает в их городе.

Мистер Харт смотрел на Соломона так, будто играл с ним не в дружеский бридж, а в покер на собственный дом, и пытался угадать карты противника по малейшему движению брови. Угроза потерять холостую свободу его, похоже, никак не затронула, он только хмыкнул, как приличествовало ответить на шутку. А вот убийством заинтересовался.

Когда Соломон пояснил, кем приходится ему миссис Зингер, добропорядочная женщина, мать семейства, мэр Корнберг только озабоченно покачал головой. Такой поворот разговора ему не нравился ни с одной стороны: и атмосфера вечера явно похолодала, и в гостях у него какой-то сомнительный тип оказался, за одним столом с дочерьми! и, чуял мэр, пришли сюда его просить о чём-то похлопотать, за кого-то замолвить и отпустить несчастную даму на все четыре.

Мистер Харт, напротив, как будто оживился.

— Джон, — обратился он к мэру по-панибратски, — Нужно ли бедняжке ночевать в камере? Ребята в полиции, конечно, верны своему долгу, но чаще имеют дело с хулиганами и забулдыгами. Я уверен, если ты позвонишь судье, он назначит разумный залог, который я возьмусь внести во имя нашего гостеприимства. Ваша кузина ведь не станет бежать, мистер Ромаш?

На лице мэра явно забрезжила надежда, что вечер удастся спасти таким поворотом миролюбия и с минимальными для него, мэра, затратами. Мистер Харт смотрел на Ромаша, пытаясь за доброжелательной улыбкой скрыть почти хищный интерес. Сол мог не сомневаться — Харт не из тех, кто списывает долги.

Ничего себе, с какими акулами тут бабуля дело имела. Сол почти ощущал как зубы любезного мистера Харта клацают у самого его лица. Однако, позвольте, что же это за камушек, если из-за него такие напряжения кошелька готовы произойти. У Ромаша не было времени обмозговать эту мысль, так что под ярлычком "наверное, что-то жутко древнее" он отложил ее в долгий ящик.

– Что вы, что вы, мистер Харт. Уверяю вас, это совершенно ни к чему! – Всполошился Ромаш, не ожидавший такой внезапной любезности. – И вас, мистер Корнберг, прошу не беспокоиться. Мистер Зингер, разумеется, уже извещен и уже в пути. Вас, может быть, удивит, но он такого поворота наверняка не одобрит. – Сол сделал неопределенный жест, который должен был означать, что не важно, одобряет он такую суровость со стороны мистера Зингера или нет – дело это не его, а четы Зингер. – Тут скорее дело-то в… хм… сложном случае. С медицинской точки зрения. – Он бросил короткий взгляд на доктора. – И доктор Ньюман им крайне заинтересовался. Но совершенно не знает, как подступиться к этому вопросу. Доктор Томпсон-то не против, хе-хе заполучить столичного доктора в ассистенты. Но вы же понимаете, процедуры не позволяют…

И с тем Ромаш вернулся, наконец, к картам и сделал, наконец, какой-то значимый ход, от которого его эта сторонняя болтовня лишь отвлекала. По крайней мере именно так должно было казаться его партнерам по игре.

– Будем признательны за любую помощь, которую вы сочтёте нужной оказать. В вашем городе не сильно жалуют чужаков, верно? Видите, вы правильно поняли наше искреннее желание помочь миссис Фишер. А брат Габриэль увидел в этом повод угрожать нам стволом. Ну да ладно. Отнесем это к религиозным разногласиям.
У меня возникло впечатление, что им особенно не нравится, что мы здесь что-то ищем. И ещё, преподобный, вам известно что-либо об этих масках. Клайд, покажи отцу Брауну фото.

Подскажите, мистер Харт прихожанином какой церкви он является? И кто он такой, чем занимается? А мисс Сомерсет? И напомните, когда должна была проповедь состоятся, на которую вы пригласили Пилсбри? Не 3 марта случаем? И где расположена ваша церковь?

Клайд виновато улыбнулся.

– Фото ещё нужно проявить – журналист развёл руками – А тут с самого утра носимся, думал заняться этим вечерком... Однако есть идея!

Достав блокнот Клайд сосредоточенно принялся что-то черкать карандашом.

– В общих чертах как-то так – показал Клайд рисунок – Венецианская полумаска...

Деверо хотел было добавить, что лежала она на пороге Фишеров, но решил, промолчать.

– А что там на лесопилке случилось? – вместо разбалтывания информации поинтересовался журналист – Вы, наверняка, должны быть в курсе.

Мистер Харт слегка откинулся на стуле, не разочарованно, скорее оценивающе, будто соизмерял противника и ставки.

— Разумеется, — сказал он, — Я не хочу вмешиваться в ваши семейные дела. В конце концов, по молодости даже мне довелось провести пару ночей в участке. Это не так уж страшно.

Если дело не выгорит, Тамаре провести в камере не меньше трёх ночей.

— Верно, — вступил в разговор Макс, когда речь зашла о процедурах, — Я уважаю профессионализм доктора Томпсона, однако судебная медицина — моя основная специальность. Возможность присутствовать на... — он глянул на сестёр Корнберг и, по примеру Ромаша, не стал шокировать девушек неуместными темами, — ...при его работе, в качестве ассистента, я бы крайне оценил.

— Это дело полиции... а впрочем, я позвоню в участок и доктору Томпсону. Уверен, они не откажут нашему новому коллеге. Доктор Ньюман, вы уже выбрали помещение для кабинета? В клинике доктора Томпсона вам двоим будет тесно, ха-ха! Я знаю одно отличное помещение...

Пару минут Макс обменивался светской беседой с мэром, и даже ввернул комплимент хозяйке дома.

— А вы знакомы с семейством Эйнсвортов? — осторожно спросил он наконец.

— О, совсем немного, — ответил мэр, — Они из рабочих людей, насколько я знаю. Старшая дочь уехала, кажется, в Сан-Франциско, а младшая, если я верно помню, работает у доктора Томпсона. О, мистер Ньюман, вы присматриваете новую невесту?

* * *

— Мистер Харт? Владелец лесопилки и некоторых других предприятий в нашем городе. Влиятельный человек. Даже удивительно, что он остаётся в нашем маленьком городе, при его амбициях. Не думаю, что он часто бывает в какой-либо церкви. Как и многие другие, он предпочитает мирское духовному. Кстати, той самой лесопилки, на которой мистер Пилсбри... ммм, был задержан. Увы, подробностей я не знаю, только слухи. Пришёл туда вечером, попытался пройти внутрь, был окликнут рабочим, ввязался в драку, едва не вызвал пожар — некоторые говорят, специально. Был буен и невнятен, как говорили рабочие. ...Мисс Соммерсет? Не помню её. Возможно, она приходила на проповеди; но на них бывает много людей.

На вопрос о дате он задумался.

— Это было в конце февраля или начале марта, точнее дату я не помню. Но речь шла о воскресной проповеди. Моя церковь здесь недалеко, в южном конце Вашингтон-стрит. Она совсем новая, мы построили её меньше двух лет назад. Хотите зайти со мной?

На рисунок Клайда пастор взглянул мельком, кивнул.

— Да, те люди обычно скрываются за масками. Впрочем, — здесь Говарду послышалась мелкая запинка, — как говорила миссис Фишер, на людях, кто напали на неё, маски были полные, на всё лицо. Возможно, они используют полумаску как знак. Когда они убили корову местного фермера и разделали... опустим подробности, они оставили такую же. Или когда разгромили дом Лоренса Горма.

Несколько шагов прошло в молчании. Деверо заметил, что идут они на юг — стало быть, приближаются к церкви Звезды Внутренней.

— Говорят, у них появился новый предводитель. Некто Алая Маска, или Алый Вестник. И события стали набирать обороты. Быть может, вам удастся найти, где они собираются?

Что ж, лучше провести в тюрьме три дня и выйти свободной, чем выйти сразу, а потом сесть насовсем. К тому же… ведь это все про Уилкинса. А значит про завещание… Пораскинув мозгами, Сол пришел к выводу, что в участке Тамаре будет безопаснее, а Харт пусть лучше поохотится за ним. Интересно, он знает, что Сол уже получил коробку. И не он ли отравил ради нее бедолагу юриста.

Впрочем, дальнейшие размышления Ромаш оставил на потом. Для них комната в пансионе подходила куда лучше, чем гостиная мэра. Убедившись в том, что доктор сам начал подводить разговор к интересующему его вопросу, он решил не вмешиваться. Лишь следил за Хартом, чтобы при малейших признаках лишней заинтересованности в судьбе старшей сестры Эйнсвортов, вовремя остановить Максимильяна.

Остаток вечера Соломон посвятил картам и осторожному невербальному общению. Дочери мэра почтили их своим присутствие за столом во время следующей партии и игроки сменились. Сол поостерегся уделять излишнее внимание девицам. Вместо этого он осторожно установил зрительный контакт с матерью семейства и, с помощью нескольких взглядов удостоверившись в том, что и она рассматривает столичного доктора как потенциального зятя, дал ей понять, что попробует подтолкнуть приятеля к этой приятной мысли.

– Спасибо, пастор. Вы нам очень помогли. Что касается церкви... Давайте как-нибудь в следующий раз. Мы целый день на ногах, а он выдался... слишком насыщенным.

– Всего доброго – попрощался и Клайд – Надо бы где-то присесть да подбить то, что мы имеем. Без спешки...

Предложил журналист.

– Похоже, что в этом медвежьем углу происходит куда больше событий, чем нам сперва показалось – рассуждал Деверо – Или кто-то нарочно подкидывает нам улики, чтоб сбить со следа.

У Клайда не раз было дело, где множество мелких зацепок сводились к одной истории... однако если слишком увлечься и распылиться то можно потерять из вида общую нить.

– Предлагаю определиться с приоритетами – подвёл итог своих размышлений Деверо – Мы приехали, в смысле ты приехал сюда по делу Пилсбри, так что предлагаю сосредоточиться на нём, а если уж зайдём в тупик, то можно будет покрутить и другие ниточки.