Она не шутила, когда сказала ждать весточки от X-COM. Стоило мне приземлиться в Шереметьево и показаться у Савельева, как тот сунул факс с запросом.
— Твои труды? — буркнул недовольно.
Предсказуемая реакция. Какому руководителю захочется лишаться своего зама и рабочей лошадки в одном лице. Я был готов к такому сценарию, проработав его в числе прочих во время перелёта через Атлантику. Потому ответ не заставил себя долго ждать:
— Воскресенская утверждает, что организация испытывает кадровый голод по тактико-стратегическому направлению. Их командир запросил рекомендации с конкретными кандидатурами. Это, — я кивнул на лист, — её следствие.
— Воскресенская… — при фамилии, давно ставшей костью в горле, Савельев поморщился.
Кажется, он начал понимать масштабы своего просчёта. Ну а что ты ожидал, Женя? Захотел победить женщину на её же поле? Талант к интригам в крови у любой из них.
— Кстати, о Воскресенской. Ты велел её угомонить — я угомонил. Чтобы закрепить эффект и не допустить рецидивов, как куратор считаю целесообразным присвоить ей первое специальное звание и принять присягу.
— Ты рехнулся? — Савельев удивлённо воззрился на меня.
Я знал, что без весомого обоснования он такое не пропустит. Потому спокойно продолжил:
— В Колумбии их группа обнаружила альтернативный источник ядерного оружия. Воскресенская имеет к этому прямое отношение. Можно относиться к ней, как угодно, но глупо отрицать её эффективность.
— А вот с этого места — с максимальными подробностями.
Как только на горизонте замаячил вопрос госбезопасности, Савельев стал предельно серьёзен.
— Если не возражаешь, изложу спецдонесением*, — я сверился с часами, — к двенадцати. На словах поясню тогда же.
На следующий день на подпись ушёл пакет документов для её первичной аттестации. Представление, служебная характеристика, послужной список, справка-объективка. Причастность ко всей этой ядерной истории — пожизненная гарантия личной несвободы. И при таком раскладе лучше быть в рядах ФСБ, чем гражданским специалистом в вечном противостоянии с тем, кто априори сильнее. Просто потому что выше шанс остаться в живых. Парадокс: как только ты надеваешь погоны, система перестаёт видеть в тебе недавнего врага. С волками жить — по-вольчи выть. Привыкайте, Аида Александровна. Хотя для семьи Воскресенских быть под колпаком чекистов — уже традиция.
Приказ по моему прикомандированию к проекту X-COM ушёл на подпись днём ранее. «Мы поставим Воскресенскую на секретку, но за ней всё равно надо присматривать. А ты, похоже, единственный, кто способен держать её в узде», — с недовольной миной напутствовал Савельев. Баш на баш. Я прикрыл его косяк с пси-стимуляцией, а взамен получил подпись под резолюцией «СОГЛАСОВАНО». И этот гамбит — целиком и полностью её многоходовка. Браво, Аида Александровна. Дебют что надо.
***
— Коммандер Сакамура, рад видеть вас снова. Владимир Дмитриевич Бринёв, майор ФСБ. Профиль — военная разведка, контртеррористические операции, — без лишних предисловий представился я, пожав руку японца.
Одна фраза, чтобы снять двусмысленность, а заодно ответить на невысказанные вопросы. Последние гарантированно возникли при виде знакомого лица.
— Чай — да, пожалуйста.
Отказываться от почти что сакрального для каждого японца напитка я не стал. У военных тоже есть дипломатический этикет.
— Согласен с вами. Не все данные следует обнародовать. На мой взгляд, ваше руководство пытается усидеть на двух взаимоисключающих стульях. Первый — задачи, которые соответствуют грифу «секретно». Другой — принципиальная политика открытости. Но именно эта публичность и создаёт проблемы там, где их могло не быть при ином подходе. Поверьте, моя страна не единственная, у кого деятельность проекта вызывает неподдельный интерес. В условиях внешней угрозы вторжения малоизученного врага одновременно вести гражданскую войну у себя в тылу — не лучшая перспектива. А такой риск существует, если информационная шумиха вокруг Х-СОМ не уляжется.
Я отпил пару глотков. Для приличия и чтобы промочить горло.
— Надеюсь, с сотрудниками хотя бы проведена разъяснительная работа о неразглашении служебных сведений? В штате довольно много учёных. Людей, несомненно, продуктивных, но увлекающихся. А потому требующих... особого обращения. Они осознают лежащую на них ответственность?
Аванесян, с его опытом научного наследия Союза за плечами, вряд ли дал маху и, скорее всего, объяснил молодёжи, что да как. Но удостовериться будет не лишним.
— В любом случае, пользуясь тем же принципом открытости, я бы хотел ознакомиться с личными делами тех, кто недавно побывал в статусе военнопленных у союзников пришельцев. Сирс, Дели, Воскресенская, Ковалёв, Нгеле.
Во Вторую мировую таковые попадали под подозрение в шпионаже и подвергались проверке с пристрастием. Иногда небезосновательно. Кто я такой, чтобы изменять традициям. Цифру в более чем 70% от всей оперативной группы я оставил без комментария. Сакамура способен произвести несложные расчёты и без моей помощи.
— Фоулза тоже, пожалуйста. Для повышения результативности нашего взаимодействия. И последнее. Пришельца, полагаю, уже допросили?