Damnatus est | ходы игроков | <Неполное воссоединение

Смелость бывает разной.
У одних это бесстрашие пред лицом врага, с которой Траян набрасывается на порядком ослабевшего медного зверя. Топор в его руке кажется каким-то неуместным после высокотехнологичного стреломета, но Траян орудовал им не менее умело. Первый же удар отсекает ногу впавшего в ступор чудовища и оно валится на пол, разливая свои расплавленные металлические внутренности подобно крови. Не теряясь, следующей атакой стрелок отделяет голову парализованного истукана от шеи. Какой бы подвиг не совершил Джаффа там, где-то за пределами этой реальности - тот заметно повлиял на расклад сил и картину поля боя здесь. Металлические звери лишились и сил и всякого желания сопротивляться, позволяя Траяну легко уничтожить первого из них, пусть и не без легких проблем - сталь топора жедада увязнуть в размягченной меди и на нанесение хорошего удара требовалось гораздо больше сил, чем казалось.
Но смелость, также - это готовность ответить на зов приключений и встать на трудный путь первопроходца. Что с готовностью и делает Луций, спрыгнув в самодельный лаз.
Подняв целые облака многолетней пыли, успевшей накопитьмся в разрушенном машинном зале и снова, но менее разрушительно, промяв пол, заново открывший древнее помещение человек приступает к его изучению.
Щедрое богатство старых разбитых машин одним своим видом заставляют думать об их назначении. Благо, это не тот бесплодный процесс, каким мог бы быть всего неделю назад и вспомогательная система-каталог услужливо подсказывает о назначении того или иного оплавленного и покрытого сажей обломка.
Из всего потока информации, однако, смутно понятны только названия - резисторно-трансформаторные блоки, что сплавившимися кусками медных жил вывалились из треснувших на куски железных коробов, растрескавшиеся и почерневшие связки преломителей энергии, чьи хрустальные линзы были так перегреты, что испарили медную оправу и, наконец, барьерные изоляторы, что керамическим крошевом разбросаны вокруг разбитой большой энергоколбы, павшие и уничтоженные той мощью, что были призваны сдержать и обезопасить. Перекрученные, оплавленные трубки, вырванные из подножья этой же уничтоженной колбы, разбросанные по машинному залу рваными фрагментами с такой силой, что местами стали бронебойными стрелами достаточной силы, чтобы пробить стену-переборку зала - это составные части сложной системы жидкостного охлаждения. Продукт больше магических искусств, чем инженерной мысли, она могла работать по двум разным принципам.
Первый, более запутанный - Достаточной силы холод создавался в какой-то стационарной точке и транслировался магическими потоками в охлаждающие машины, что уже на месте распределяли охлаждение по необходимы участкам. Второй же был прост как палка, если к таким магическим технологиям позволительно применить сие сравнение - холод генерировался уже на месте и передавался в некое вещество-носитель. Для корабля-кракена это была специальная алхимическая жидкость, циркулировавшая по запутанной и невероятно сложной системе тонких трубок. Наверняка где-то в кракене есть и ритуальная комната генерации охлаждения, совмещенная с алхимическими баками. Где-то не очень далеко, ради большей эффективности процесса и разумной функциональности.
Наконец, часто попадающиеся тут и там на трубках охлаждения спускные краны и разбитые циферблаты служили цели простой и понятной - контролю и регулировке потоков охлаждающей жидкости.
В общем и целом, поток новых знаний был мало полезен с практической стороны, но крупицы пользы там все же нашлась - подобного рода установки, даже в своем более целом и работоспособном состоянии не способны работать от малых источников питания. Возможности попробовать такой источник подключить даже не заложен конструкционно, а на попытки такой способ придумать и реализовать уйдет уйма времени и риска просто спалить ценную колбу без пользы.
Разочаровавшись в идее покорить своей воле хотя бы частичку древних чудес, Луций, однако, не забрасывает изучение помещение, но теперь его целью становится тело древнего воина в массивных доспехах.
Тяжелый шлем в виде головы рычащего льва, конечно, можно варварски отпилить от закопченных доспехов и не менее варварски приплавить вместо собственного, но модель "Лев" и "Гефест" не совместимы, как услужливо предупреждает энциклопедия-каталог, программно. То есть, гордый дух льва не найдет общего языка с трудолюбивым, но низкорожденным духом инженерного доспеха. И в лучшем случае, функциональность потеряет только какой-то один из них. А в худшем, каскады ошибок логики и функциональности прикончат оба образца технологий, а вместе с ними и их носителя. Это слишком опасная авантюра, чтобы ее проворачивать.
А вот копье оказалось не просто примечательным внешне в своем будто бы неуместным на фоне громадины мертвого воителя изяществе и смертоносной легкости.
Величественное оружие, однако, казалось будто бы спящим. Ничего в нем не изменилось, когда копье перешло из мертвых рук прежнего хозяина к Луцию. Видимо, нужен какой-то особый ритуал для пробуждения духов древнего орудия. Впрочем, потревоженный мертвец смог удивить Луция даже сильнее чем заснувшее могучее оружие, попавшее в его руки.
Лишившись того равновесия,в котором труп находился столетиями, мертвый воитель тяжело сполз по стене на бок и свалился на пол. Грохот падения разнесся эхом по разрушенному машинному залу. А потом древний мертвец неожиданно затрещал и даже заговорил.
Сначала раздался сильный, надсадный и булькающий кашель, который умирающий оратор едва пересилил, торопясь рассказать тому, кто найдет его тело свою историю - Кх-кххх,... Меня звали Демидриарх и я был царем Инкалиона, незнакомец. Теперь я умираю здесь, во чреве монстра, что погубил своими руками во спасения своего города... У меня осталась всего одна просьбпа к тебе, незнакомец. Я не знаю, кто ты, но возьми мое оружие и отнеси его в Инкалион, отдай его жрецам храма. Передвай им мою царскую волю, пусть они наградят тебя за эту работу. Если же... - Умирающий царь делает долгую паузу, или от бессилия или же для того, чтобы примириться с самой возможностью того, что будет озвучено дальше - Если же Инкалиона уже нет и храма несуществует - поднимись с моим копьем на холм, что должен возвышаться среди руин моего города. Я обещал вернуться... Вернусь хотя бы так.
С этими печальными словами, речь мертвеца обрывается, а туша железного кракена содрогается и жутко грохочет где-то наверху.

Разваливающаяся на крупные куски черного стекла и камня башня на фоне растрескавшегося купола неба, падающая в извивающееся море червеобразных пиявок в пепельной мгле - то зрелище достойное мифов и легенд о небожителях. Но вряд ли главный герой этих возможных сказаний сейчас в восторге от своего свержения на пепельную земную твердь. Падение Джаффы среди крупных обломков, однако, затягивается. Небеса уже развалились на фрагменты, что либо упали вниз, либо улетели куда-то далеко в бесконечные дали за небесами и теперь над головой бушевала и вихрилась горящая тысячами огней чернота. Вонзившись, как падающие лезвия, куски небес, разрезали землю равнин все глубже и глубже, отчего твердь издавала стоны полные страдания. Словно бы зависнув в воздухе над черным шевелящимся морем жадных до крови червей, Джаффа видит, как разбитое небо рождает целые проливные потоки алой жидкости. Тугие потоки кровавого дождя бьют по израненым пепельным равнинам, превращая их в кровоточащую грязь, полную извивающихся, в искренней радости изголодавшихся до влаги, червей. Но затем мир вокруг снова приходит в движения, отпуская Джаффу и его каменных соседей из странного паралича. Грохоча и скрежеща, глыбы опасно сближаются со смелым героем, пока не сдавливают и не перетирают страшно скрипящие доспехи воина в лепешку.
Но это совсем не странная гибель в сумасшедшем и бесконечно далеком месте - смирившийся со своей незавидной участью золотокожий обнаруживает себя снова падающим вниз.
Родное солнце ярко освещает родной мир с высоких голубых небес. Знакомое дряхлое железо шумно грохочет и проламывается под весом упавшего на него латника Джаффы.
Пробив израненую древними бедствия шкуру кракена, золотокожий падает в зпл сердца сверху, как не очень ловкий небесный посланник. Но картина его появления все равно очень впечатляющая - крупные доспехи падают вниз среди обломков и крупных кусков старого, ржавого железа прямо на омертвевшую гору плоти, бывшую еще совсем недавно сердцем злобного бога разрушения. Ржавые куски корпуса и поддерживающих потолок ферм, снесенные золотокожим со своих мест, рубят и кромсают мертвую плоть сердца, пронзают его словно копья и разбивают как молоты. Грохот железа, скрип разрушения и мерзкое чавканье разрываемого мяса служат фанфарами возвращению героя в реальный мир.

Среди моряков ходят истории о тех, чей корабль был проглочен полностью какой-нибудь гигантской рыбой. Зачастую такие истории кончаются героическим возвращением кого-то из команды. Герой возвращается в мир живых, прорубив себе дорогу из чрева чудовищной рыбы, знаменуя её смертью свое возвращение. Вот и Джаффа сейчас поступал как-то так же. Разве что он сам сначала забрался в сердце. И возвращался он не из него, а, каким-то магическим образом, оказавшись над ним. И вместо героического возвращения его ждало героическое падение. Золотокожий упал через два мира сразу, и теперь он был практически раз вновь увидеть мерзкую груду плоти - она могла смягчить его падение. Наверное в легендах герой, появившийся таким образом, извернулся бы в воздухе и обрушился на темное сердце, вонзив в него сверху свой меч. Джаффа просто пытался сгруппироваться, чтобы не слишком сильно повредить себя и доспех при падении.

Резкий звук удара и сотрясение стального кракена Луций списал на последние спазмы мёртвой чудовищной машины при звуке голоса своего убийцы. Убедившись, что потолок не падает ему на голову, старик передал наверх Траяну: «Спускайся вниз, тут безопасно. Что-то обвалилось?»

И, присев перед трупом героя, облачённым в доспех, Луций принялся рассматривать закопчённую броню с торчащим из нагрудника обломком. Пусть он и пользовался подобным ей техномагическим чудом, но понимание, как устроен такой доспех и как его можно починить, — Луций помнил о страшном ударе, смявшем его нагрудную пластину и замедляющем теперь его движения, — оно ускользало от него. Даже то, как можно раскрыть доспех и вытащить оттуда останки, чтобы забрать с собой череп царя Демидриарха, — это могло обогатить опыт обращения с древними машинами Луция. Пусть момент казался неподходящим, но любопытство и привычка извлекать максимум из удачных возможностей заставили старика сосредоточиться на доспехе, положив пока уснувшее или мёртвое копьё на пол подле себя.

Но всё же Луций не преминул осмотреться и найти взглядом выход из помещения. Как-то же древние еретики и их враги попали в этот зал, верно? Это только ему пришлось разломать потолок...

Оплавленный минотавр почти не сопротивлялся и Траян без труда покончил с ним. Единственная сложность была в том, чтобы вытащить секиру из расплавленного металла, но это уже были мелочи.

Тут с оглушающим грохотом, проломив потолк, прямо сердце упало нечто, сильно напоминающее техномагическую броню. Траян, не веря своим глазам, оставил недобитых минотавров и поспешил с месту падения.

- Что-то, похожее на броню, упало прямо с небес на сердце! Минотавры почти не двигаются, так что я пойду посмотрю, что там упало, - передал мысленный ответ Траян Луцию.

Возвращение в мир живых оказалось для Джаффы в разы более запоминающимся и экстримальным, чем выход из него. Что такого в кромсании мясной горы мечом перед громовым грохотом падения и надсадным визгом пробиваемого и сминаемого железа? Разрушив, подобно ядру из катапульты, внешнюю проржавевшую обшивку, золотокожий продолжает падение, но уже в окружении той массы железного лома, что успел выломать. Гнутые и сломанные куски железа, ржавые бронепластины и даже вырванные со своих мест элементы каркаса падают громким железным дождем, кромсая мертвую и уже расползающуюся тухлыми лужами плоть, оглушительно разбивая и круша пропитанные кровью панели пола, врубаясь в парализованные, размягченные жаром бронзовые статуи быкоголовых чудищ. Злая магия покинула их, унося с собою и жизнь, заставляя смиренно сносить все удары многочисленных обломков. Недвижимые, порубленные и разрезанные статуи гибнут в железном дожде, раздавленные в медные лепешки неподъемным грузом падающшего сверху разрушения.
Слишком ослабленный ударами тяжелого железа пол зала падения самого Джаффы уже не выдерживает и проваливается, заваливая и складывая пополам стену-переборку прямо под местом падения золотокожего героя. С еще большим шумом и скрежетом страдающего металла разрушения бушуют и ширятся - поднимаются тучи вековой пыли, обваливаются полки древних стеллажей, рассыпая забытый в трюмах груз, гулко скатываются и стучат друг об друга какие-то тяжелые цилиндрические болванки с о скругленными носами, тонкостенные железные ящики валятся откуда-то с подломившихся стеллажей и разбиваются о сгруппированную могучую фигуру, что словно метеор, выбил настоящий кратер там, внизу. Наступившая вдруг после невыносимой какофонии грохота, звона и скрежета тишина кажется оглушающе громкой. Только свесившаяся в пробитую дыру груда изрубленного и мертвенно-серого мяса осмеливается нарушить ее мерзко шелестя по шершавой ржавчине, роняя в пролом щедрые капли зловонной жижи.
Опасливо пройдя к краю свежего пролома и со всей возможной осторожностью заглянув в пробитую дыру вниз, Траян с удивлением видит среди наведенного хаоса и оседающей пыли шевелящуюся и неуклюже встающую на ноги груду железа. Вымазанный в крови и мясе, жестоко исцарапанный, присыпанный каким-то толченым, черным стеклом и припорошенный серой пылью могучий железный воин, сжимающий в руке жестоко выщербленный меч хорошо знаком стрелку. Золотокожий шагнул и в самую темную черноту злобного колдовства и сумел вернуться.
Вот он, живой, стоит внизу и фанфарами триумфа ему служили оглушительные звуки разрушений.
Совсем рядом, где-то там, за железными перегородками, Луций слишком сосредоточен, чтобы обращать свое внимание на звуки кошмарного погрома, щедро льющиеся и сверху и из соседних отсеков. Этот хитрый старик сейчас слишком занят, чтобы испугаться какого-то шума или даже приготовиться к обвалу на свою голову. Его задача теперь гораздо важнее каких-то там эмоций и предостерегающего скрипа металлических конструкций вокруг.
Доспехи самого царя, очевидно, должны являться чем-то шедевральным, настоящей вершиной кузнечного, инженерного и магического искусств. Но даже они не выстояли, в произошедшей в далеком прошлом трагедии.
Абордаж железного чудовища отнял много сил и жизней, но монстр, несмотря даже на кипящий в его утробе яростный бой, продолжал жадно тянуть свои смертоносные конечности к полному беззащитных и напуганных людей городу. Инкалион, без сомнений, падет, стоит только кракену пустить в ход свое разрушительное оружие. И есть только один способ его остановить.
Луций задумчиво осматривает машинный зал, старательно складывая в уме мозаику случившихся событий. Вон та неровная дыра в стене, что зияет слегка в стороне от распахнутой и помятой тяжелой железной двери с мощными, но разбитыми запорами и есть та точка, через которую разъяренный царь ворвался в машинный зал, жаждая пронзить сердце чудища и убить его точным ударом. Выбив толстую дверь и снеся часть стены, Демидриарх вбежал внутрь, подобно свирепому вепрю, не замечая преград и снося с пути вспомогательные машины и не успевших убраться с пути членов экипажа. Машины легко разбивались в этой неостановимой атаке, людей же постигала еще более незавидная участь. Спустя годы и десятилетия следов той кровавой пасты, что покрывала пол и стены уже не осталось, но когда-то эта комната была не темных цветов сажи, а ярко красной.
Врезаясь в сложную сеть керамических изоляторов, возведенную вокруг пульсирующей пламенной мощью реакторной колбы, яростный царь выбрасывает вперед оружную руку.
В нет нет страха или трусливых сомнений. Его долг тяжел и ясен - если на алтарь победы суждено возложить собственную жизнь, тор он готов к такой жертве. Единственная потраченная жизнь стоит тысяч спасенных. Даже если это жизнь царя.
В тот же миг, когда невозможно острый наконечник неразрушимого копья раскалывает стекловидный материал реакторной колбы - ее мощь бурно изливается наружу, не сдерживаемая уничтоженной сетью изоляторов. Невообразимая энергия пламенной смерти пожирает сначала этот зал, а потом, один за одним и все другие отсеки. А затем прорывается за пределы утробы кракена и яркими пламенными столбами освещает внешний мир.
Подобное вполне объясняет состояние царских доспехов сейчас - каждое сочленение и машинный сустав чудесного облачения тронут чудовищным жаром, оплавлен или вообще спекся в единую, недвижимую массу. Пронзенный острым куском какого-то из уничтоженных механизмов царь оказался заперт внутри собственных доспехов, обреченный медленно умирать, отравляемый колдовством выпущенных его яростью злобных джиннов реакторной колбы. Кровопотеря, повреждения внутренних оргаов, обезвоживание и голод были лишь неприятным дополнением в этой страшной, мучительной смерти. Извлечь останки погибшего царя ныне можно лишь полной разборкой серьезно поврежденных доспехов. Характер и сила этих повреждений, в свою очередь, оставляю Луцию не очень много выбора в этом предприятии - либо, без оглядки на почтение к павшему герою и возможное осуждение храмовниками варварски распилить его имеющимся инструментом, ведь слабые и уязвимые точки теперь хорошо видны и очевидны. Либо вытащить доспехи с телом отсюда наружу и принести их в храм, дабы вернуть царя домой и купаться во всеобщем почете.

Поднявшись, пошатываясь, золотокожий попытался присмотреться к окружению и понять, его ли это мир. Наверное, его. Он только что провалился через монструозную груду плоти, которая точно была ему знакома. Посмотрев наверх, через проломленные им же дыры, Джаффа сейчас не нашел ничего уснее, чем крикнуть:
- Эй?! - кажется он видел там наверху Траяна, но пока голова гудела после полета и падения, и моряк не был уверен. - Мы победили?

Еще раз оглянувшись вокруг и опознав помещение, как хранилище припасов, он добавил, на случай если кому-то наверху будет это интересно:
- Тут какой-то склад!

Если сражение кончилось, склад им как раз был нужен. Может не этот, но они прибыли сюда в поисках. Просто эти поиски прошлось на время отложить.

«Я вроде бы нашёл выход...» — передал мысленно Луций, примериваясь, как бы удобнее забрать с собой сплавленные в ростовую статую львиные доспехи. Старый мошенник оказался более прагматиком, чем авантюристом — не стал вскрывать доспехи ради ценных частей, которые можно было перепродать за огромные деньги. Где кроме Инкалиона он сможет их вообще продать? Поначалу Луций подозревал, что за смертью древнего царя скрывалась какая-то опасная тайна(грозящая ему посмертным молчанием), но, восстановив ход событий, он вздохнул спокойнее и наконец обратил внимание на скрип потолка в вышине и общее ужасное состояние этой древней поверженной машины разрушения.

Подняв копьё и взвалив на плечо тело погибшего царя, Луций пошёл в выломанную дыру, клацая древком копья и с опасением вслушиваясь в симфонию скрипящих металлов. Оставаться тут было опасно, возможно, им придётся забыть об цели своей миссии. Копьё Демидриарха — уже отличный трофей.

Проломивщем дыру в полу объектом оказался не кто иной как Джаффа. Траян удивлённо воззрился на упавшего с небес друга, когда тот должен был быть внутри сердца. Но этот вопрос можно оставить на потом.

"Джаффа! Это Джаффа, он жив!", передал мысленное сообщение Траян Луцию.

- Джаффа, как ты? Ты в порядке? - выкрикнул в проем Траян, - Эти стержни оружие, постарайся собрать их как можно больше! Луций тоже где-то внизу, он говорит, что нашел выход. Кракен скоро развалиться, нам надо убираться отсюда как можно быстрее!

После этого Траян осмотрел дыру в поисках способа спуститься к Джаффе и помочь ему собрать больше стержней.

Значит он точно вернулся, откуда пришел. Траян был тут. Луций видимо тоже, хотя его и не было видно.
- Вроде в порядке, - отозвался он.
Вновь обратив взгляд на оружие, Джаффа согласился с тем, что такой арсенал нельзя оставлять. Но нужно было найти, как ему самому добраться до выхода. После чего начинать выносить копья наружу. Оставался еще вопрос закрытых отсеков, но Джаффа решил, что ими можно заняться потом. Если кракен не обрушится до этого на них.

Царское копье, словно бы вовсе невесомое, отлично лежит в руке. Придя в движение, металл наконечника легко сбрасывает налипшую сажу и блестит острыми гранями, словно бы никак не пострадавшими за минувшие годы. Даже уснувшее это великолепный образчик оружия.
А вот взвалить на себя и нести в неизвестность такую громоздкую ношу, как тело царя, намертво запаянное в тяжелые доспехи - было бы не самым умным поступком и потому всегда осторожный Луций решает сперва разведать обстановку за гермодверью налегке. За разгромленной дверью ожидаемо оказывается разгромленный коридор. Следы давнего боя выглядят необычайно свежими даже на покрытых копотью стальных стенах. Тонкие, точечные пробоины зияют в этих стенах, отмечая те места, где единственные и выверенные выпады пронзали врагов на пути царя. И, пожалуй, это единственное свидетельство, что сохранилось хорошо - кости погибших, большей частью, давно рассыпались прахом, в бесформенных кусках ржавчины уже не узнать ни кольчуг, ни коротких мечей. В других местах железные настенные панели были пробиты и вмяты мощными ударами усиленных магией доспеха кулаков. Вырывал ли что-то из переборок погибший царь или убивал врагов таким бесхитростным способом там, где с копьем было не развернуться - останется тайной, пострадавший в давней битве проход же вел куда-то вперед, где расходился разными дорогами - путь вперед вел на узкую винтовую лестницу, железные ступени которой вели вверх, скорее всего в уже трещащий по швам зал и к выходу наружу. Два других ответвления коридора уходили в разные и противоположные стороны, ведя к еще не исследованным помещения и залам. Но вдруг винтовая лестница скрипит и просыпает вниз дождь из пыли и кусочков ржавчины, содрогаясь под чьими-то тяжелыми шагами.

Убедившись в целости и жизнеспособности товарища, Траян решительно направился бы ему на помощь, если бы не переставшее быть прочным и надежным железо под ногами. Обычный, не облаченный в несколько сотен килограмм священного металла человек не испытыввл бы здесь никаких проблем - пол бы не осмелился угрожающе скрипеть под весом человека, но вот Траян веса изрядно поднабрал и теперь был вынужден ступать осторожно и только туда, только на те участки залитого кровью и усыпанного крошевом обломков пола, что мог назвать достаточно крепкими. Лишь удаляясь от широкой дыры с неровными краями, скалящей куски перекрытий как сломанные клыки, Траян разрешает себе немного расслабиться и переставлять ноги более свободно, по направлению к ответвлению из разрушенного зала.
Ничем не отделенный от большого зала закуток - это тесный колодец лестницы вниз, спроектированной и построенной так, чтобы втиснуться даже сюда и сэкономить хоть немного пространства. Страшный древний пожар густо закоптил металл ступеней, сделав этот колодец вниз еще более отталкивающим, но это единственный путь вниз, помимо опасного падения. И Траян делает шаг на старую, скрипучую ступень на пути в нижние отсеки.

Дела же Джаффы наконец-то отличались размеренностью и спокойствием. Даже с нотками не очень уместной среди всей разрухи вокруг комедии, когда оказалось, что странные металлические штуки вроде бы и можно собирать с пола и переносить на манер каких-нибудь дров, но габариты и вес каждого такого "полена" делали этот, в чем-то даже умиротворяющий, процесс слишком размеренным и сложным. "Поленница" в руках то и дело разваливалась и стальные чурбаны вновь катились по полу и Джаффа снова ходил за ними, пытаясь собрать их в кучу и куда-то унести.
За этим жизнерадостным и увлекательным занятием, золотокожий, впрочем, замечает, что упрямые остроносые и круглоносые железки не так просты - каждая несет на себе цветную метку - опоясывающую их полосу, желтого, зеленого или красного цветов. Наверняка это что-то значит, как обычно бывает с цветами в сколько-нибудь организованных обществах или сборищах. Но какая может быть иерархия у вновь и вновь катающихся по полу болванок?
Вдруг, погнавшись за самой назойливой из "красных", Джаффа делает чудесное открытие - когда-то очень давно, еще о гибели кракена, кто-то услужливо подготовил и сложил целый набор странных железок на специальную теклежку со специальными выемками. Но готовые к путешествию на подломанных колесиках болванки отличались от остальных - конусовидные и блестящие полированным металлом, они несли на себе грозный и яркий значок из окружности, окруженной тремя треугольниками, своими вершинами воткнувшимися в круг. Словно подчеркнуто упрощенное изображение солнечного диска и солнечных лучей украшали эти отдаленно похожие на наконечники копий железки.
Может быть, это знак свыше?

Выпавший, можно сказать буквально, из горячки боя Джаффа, обляпанный кровью и сам слегка кровоточащий, шатался по помещению, собирая тяжелые предметы. Это было не очень эффективным процессом, но помогло понемногу прийти в себя. найденная тележка, хоть и поломанная, была хорошим знаком, и не только потому, что на ней был предметы с изображением солнца. Телега предлагала более простой способ перемещения железа.
Но золотокожий не собирался попросту пытаться взять и уволочь тележку прочь. Нужно было понять, куда лучше всего её тащить. Потому он оставил на время попытки перетаскивать железо, и занялся осмотром соседних помещений. Его интересовал сейчас прежде всего подходящий выход, куда можно было уволочь солнечные штуки. Хотя другие полезные находки он тоже был готов принять.

"Он смог выжить?" – спросил удивлённо Луций, но замолк прислушиваясь — кто-то тяжелый спускался сверху по лестнице.

Впрочем старик догадался обратится к дарованной ему мистическим обрядом в храме способности видеть души тех кто соотносится с Инкалионом как союзник. И скоро точка соответствующая Джаффе нашлась через несколько отсеков от него и загадка враг или друг гремит по железной лестнице тоже. Заметно расслабившись и не найдя верного пути наружу вопреки своим ожиданиям Луций вернулся по своим следам назад, зная что Траян точно так же как и он может видеть его присутствие сквозь стены.

Он планировал поискать зал для ритуала заморозки и подозревал что запертая дверь вела как раз в него. Возможно там он отыщет нужное ему оружие? Несмотря на угрозу обрушения и найденное копьё, Луций всё ещё думал об поставленной перед ними Леандром.

Пол рядом с отверстием, которое проделал Джаффа, слишком опасно скрипел под поступью Траяна. Траян осторожно отошёл от отверстия в более прочное место и облегчённо выдохнул. Ему очень не хотелось упасть на голову своему товарищу. Альтернативный путь вниз в виде закопченой лестницы нашелся очень быстро, хотя и выглядел отталкивающе. Правда выбирать особо не приходилось, так что Траян наконец сумел спуститься вниз к Луцию. Помещение, в котором он оказался, поразило его обилием механизмов.

- Сколько же знаний мы утратили с тех времён? - снова задал сам себе вопрос Траян и снова не смог на него ответить.

Зато возле одной из стен мужчина увидел останки воина в такой же техномагической броне. И хотя он видел его лишь во сне, казавшемся блеклым воспоминанием, Траян сразу узнал Демидриарха - величайшего героя древности, сумевшего остановить целое механическое чудовище. Немного постояв над останками героя, Траян отправился на поиски Джаффы, чтобы помочь ему с перетаскиванием снарядов.

На сломанных колесах груженая тележка вряд ли куда-то уедет и Джаффа может спокойно изучить помещения вокруг. Тяжелая дверь, ведущая в арсенал с боеголовками заперта и только это спасло содержимые здесь снаряды от давнего гибельного пожара. Прорвись сюда огонь - весь бы кракен был бы разорван на куски и гибель смогла бы достичь и берегов Инкалиона, а не оказалась заперта на крошечном кусочке суши посреди моря в его бухте. Впрочем, задраенный люк не то чтобы сильно сопротивляется попытке себя отпереть - круглый маховик ужасно скрипит, придя в движение впервые за десятилетия, но сил золотокожего хватает, чтобы одолеть сопротивление застоявшегося в бездействии железа и он попадает в другую, чуть более просторную комнату-оружейную. Проход меж железных столов и стеллажей с личным оружием и снаряжением достаточно широк, чтобы провозить здесь тележки со снарядами из погреба боеприпасов, однако само размещение этих оружейных складов вот так, кажется сомнительной и совсем не рациональной. Что если соберется слишком много людей, облачающихся для боя и в тот же момент наступит необходимость проезда тележки? Сколько времени уйдет на простое укрощение многолюдного хаоса и прокладывания пути?
Но это уже совсем не актуальные вопросы давно минувшего. Такого стечения обстоятельств уже никогда не произойдет и на местах своего хранения так и продолжают спокойно лежать десятки и десятки кольчужных рубах, пластинчатых защитных элементов, должных прикрывать наиболее уязвимые части тела моряков и штатное оружие - короткие мечи или длинные кинжалы. Специальные металлические корзины и крепления по стенам арсенала хранят и другие элементы снаряжения моряков, что наверняка не пользовались большой популярностью в тесноте корабля - похожие на китобойные гарпуны короткие копья и небольшие квадратные щиты, неудобные, но полезные в коридорах. Ряды самых простых шлемов и невыразительных, плоских лицевых щитков висят вдоль стен, наглядно указывая на некогда высокую численность боеспособных людей в команде этого корабля - несколько десятков, как минимум. А пройдя еще чуть дальше, Джаффа окончательно убеждается в былой боевой мощи корабельной команды, ведь теперь он видит ту груду старательно обожженных и выбеленных огнем скелетов, что хаотично разбросана на пороге в оружейную.
Восстановить картину гибели этих людей просто, даже не имея полного представления о том, что в целом творилось на этом корабле - все свободные от обязанностей поддержания плавучести и контроля работы сложных систем и машин, не способных долго работать без управления человеком были подняты по тревоге и отправились вооружаться, чтобы принять участие в отражении абордажа. Тот был действительно серьезным и настолько угрожающим кораблю, что потребовал сбора такого количества моряков, что на входе в арсенал произошел затор, где столпотворение и накрыло пламенем, токсичным дымом и смертоносным облучением. Страшная смерть, однако, оказалась быстрой, это хорошо видно по тому, как сгруппированы останки - люди падали замертво, без шанса отползти или как-то защититься.
Поддавшись любопытству и выйдя в распахнутую дверь, чтобы оценить и подсчитать количество если не целых скелетов, то хотя бы пересчитать погибших по черепам, лежащим на черном от сажи полу, Джаффа неожиданно встречает в этом ответвлении коридора своего товарища Траяна. Тот нашел путь сверху и спустился, чтобы помочь золотокожему вынести из закопченного склепа как можно больше болванок-наконечников могучего древнего оружия.

Луций же в этот самый момент одержал легкую победу над старым железом запертого люка, просто распилив и расплавив замки. Со скрипом распахнув дверь, он попадает в еще более пострадавшие секции корабля. В глаза сразу бросается, как деформированы стены и надломаны потолки и полы коридора, мдущего вперед, в ту тупиковую часть туши кракена, что все еще находится под водой. Чернота закопченного металла вокруг причудливо сочетается с лениво плещущейся здесь забортной водой.
Чуть дальше, там где уровень воды уже достигает пояса, стены искорежены и вспучены какой-то могучей силой, вырвавшейся из боковых залов. Заглянув в них, Луций видит еще больше уничтоженных и разорванных в клочья машин - разрушение главного реакторного ядра привело к передаче разрушительного импульса прямо на двигательные установки кракена и те разорвало ужасным взрывом, смявшим этот участок внутреннего перехода корабля и проделавшим достаточные пробоины в корпусе. Струи воды все еще льются из пробитых дыр и затапливают отсеки. Но поступая внутрь, вода и уходит отсюда, не успевая затопить пространство полностью. Здесь гораздо больше дыр, чем видно на первый взгляд. Впрочем, тго уровня воды вполне достаточно, чтобы полностью затопить единственный люк в самом тупике этого участка коридора. Начав заметно замерзать от попадающей в поврежденный доспех ледяной воды, Луций быстро понимает, что затопленная дверь и есть та самая, что ведет в ритуальный зал охлаждения. Возможно, остановленное им и его товарищами темное колдовство наверху как-то повлияло на магические охлаждающие системы кракена и они снова заработали, старательно пытаясь охладить и заморозить бесконечные объемы воды моря вокруг Инкалиона, свободно поступающие внутрь трупа кракена.

Обдумав всё, Луций спешит назад: кто знает, как быстро всё тут покроется коркой магического льда? Снова пройдя через место погибели древнего царя Инкалиона, старый мошенник оглядывается по сторонам, ища, куда делся Граян, которого он видел входящего в разрушенный машинный, но тщетно — стрелок уже покинул это место. Выйдя по пути битвы к знакомой уже, закопчённой пламенем лестнице, Луций, оставляя за собой мокрые следы, идёт туда, куда его тянет дух авантюризма. Он клацает об пол копьём, словно бы посохом, и вертит шлемом по сторонам в поисках выхода или удобной пробоины.

Броня Джаффы выглядела сейчас, как будто... ну, собственно, как будто с ним случилось все, что с ним уже случилось. Но, рассмотрев Траяна, он довольно радостно воскликнул:
- О, вот ты! Я там нашел множество боевых снарядов, - он махнул в сторону, откуда пришел. - Надо их выгрузить отсюда. Где ближайший выход, если по прямой? - Джаффа не был уверен, знает ли Траян ответ, но тот хотя бы пришел сам, а не упал насквозь. Плюс он мог увидеть еще что-нибудь по пути: - Не видел по пути свободных тел?
Хотя они и остановили тут рождение страшного зла, Джаффа все еще помнил о главной задаче, которая пока оставалась не выполненной.

В этих странных коридорах внутри кракена Траян чувствовал себя некомфортно. Ему уже хотелось поскорее закончить с их миссией и выйти на свежий воздух. Обнаружив наконец Джаффу в его потрепанном доспехе мужчина испытал настоящее облегчение.

- Тел я видел много, но все они давно погибли, - задумчиво ответил Траян, - Выхода я тоже не нашел. Быть может Луцию посчастливилось больше? Луций, - обратился Траян уже к старику по мысленной связи, - Джаффа нашел множество снарядов, как нам их вынести отсюда? Где здесь может находиться выход?

Луций:
Достигнув развилки с подъемом наверх, Луций не спешит туда возвращаться и наоборот снова углубляется в изучение древней чудовищной машины.
Свернув в еще неисследованный коридор, он сразу подмечает свежие следы на почерневшем полу и видит огоньки душ товарищей где-то в толще металла запутанных разветвлений переходов в этой части корабля. Выбрав условную левую сторону, любопытный исследователь идет по все такому же ничем не приглядному переходу из уже обветшалого и копченого железа. Конечно же, следы давних разрушений видны и здесь - приоткрытый люк в боковой и короткий отрезок перехода с десятком видимых дверей в крошечные комнатки с тесными, трехъярусными спальными местами, покорежен и силой деформирован так, чтобы не открыться полностью. Среди черноты ставших крематорием жилых кубриков хорошо видны останки запертых и сгоревших здесь людей - кто-то так и остался лежать на ложах, мирно задохнувшись во сне, кто-то же, на свою беду, успел запаниковать и осознать свое безвыходное положение и теперь выжженными костями был разбросан по полам и коридора и комнат. Несколько следующих дверей были повреждены и заблокированы схожим образом. Кто-то чрезвычайно сильный прошел здесь, ломая двери и запирая внутри небольших жилых отсеков тех несчастных, коим было суждено сгинуть в бушующем пламени. Кажется, такие склепы тянутся вдоль всего борта, пока коридор не делает резкий поворот, хотя несколько люков к кубрикам в самом конце череды смертельных ловушек оказываются распахнутыми, а внутри нет ничего кроме сажи. Видимо, какая-то часть команды была на вахте и погибла где-то еще.
Поворот же выводит Луция к уже привычной для этого места разрухе - некогда богато укрвшенная и непозволительно широкая двустворчатая дверь хитрой конструкции снесена мощным тараном, Украшенные рельефными и резными украшениями в виде морских чудовищ и прекрасных морских обитателей выломаны так, что выдрали из металлических стен части механизмов, что сдвигали их в сторону и прятали в толще переборок.
Разрушенный дверной проем вел в, пожалуй, самый впечатляющий из всех посещенных Луцием здесь помещений - аскетичное убранство внутренностей всего остального корабля здесь резко сменялось аляповатой и весьма неуместной роскошью.
Впрочем, роскошью былой - золото и бронза настенных украшений расплавились и стекли на пол, застыв там причудливыми фигурами из драгоценных металлов, мраморные колонны, служившие чисто декоративными элементами - растрескались и почернели, мозаичный пол вспучился и необратимо повредил сложные узоры так, что теперь задуманный рисунок из маленьких кусочков цветного стекла было не узнать, даже если бы они не были бы испорчены копотью давнего пожара.
Но не для пустого пускания золотой пыли в глаза нужен был этот странный зал - на возвышенном постаменте ближе к дальнему концу высился высокий трон, окруженный странными и мертвыми машинами, разнообразно соединенными с мрамором престола владыки корабля. Причудливое устройство из тонкой короны-диадемы цвета искрящегося серебра все еще покоилось на выжженном черепе древнего корабельного лорда.
И череп и устройство не рассыпалось по полу лишь благодаря тонким суставчатым лапкам, подобно паучьим, что соединяли устройство с мощным оголовьем трона. Костяные пальцы мертвого капитана же покоились на сложной клавиатуре, подобной органной, встроенной прямо в подлокотники трона. Владыка кракена погиб прямо на своем троне, до конца исполняя свой долг, соединенный разумом с кракеном через серебрянный обруч на голове и правя судном с помощью сложной системы управления под пальцами.
Осевшая на сводчатом потолке этого зала управления копоть, в свою очередь, скрывает особое покрытие из черного материала, способного транслировать картины и образы из других мест. Такое Луций уже видел и даже пользовался подобной машиной в прошлом. Но сейчас от этого знания пользы нет, ведь кракен мертв и его питающее машины на борту сердце давно уничтожено.
За занятым мертвецом-капитаном виднеется вполне обыденный и вполне сухопутный дверной проем, без сложных запорных механизмов или тяжелых металлических люков. Украшенный декоративными колоннами из почерневшего мрамора, проем ведет прямо в покои капитана.
Когда-то несравнимо со всеми остальными жилыми помещениями корабля богатая комната тоже была жадно пожрана огнем и широкая, роскошная кровать теперь не более, чем черный каркас в окружении лопнувших от жара мраморных статуэток, едва уцелевших позолоченных рам сгоревших картин и весьма примечательных экспонатов скромной коллекции оружия, висящих на закопченных стенах.
Первым был необычный меч, скорее похожий на большой серп. Но рукоять именно меча и обоюдоострая заточка лезвия, все же, заставляют сомневаться в том, что это некое аляповатое сельскохозяйственное орудие, выставленное здесь на потеху. А постаравшись, можно вспомнить, что клинки подобной формы часто используют чернокожие воины из далеких пустынных земель, что наверняка являются родиной одного из товарищей Луция.
Возможно, Джаффа даже оценит такой подарок и не будет заводить неудобных разговоров о том, что "с чего ты взял, что все чернокожие орудуют серпами?"
Второй интересный и последний представитель скромной выставки - боевой топор на длинной ручке, не тронутой огнем. Похожий одновременно и на дерево и на керамику материал рукояти, однако, только одна из занятных деталей оружия - само узкое лезвие невероятной остроты фигурно украшено выполненной из металла головой какого-то зверя. Что-то вроде скалящегося огромного волка, место языка которого и занимает этот самый топор.

Убрав оба оружия в заплечный отсек брони, Луций, тяжело ступая по расколотому и вспучившемуся мозаичному полу, вернулся в тронный зал и некоторое время стоял, размышляя. Тут, наконец, он вспомнил о сообщении, или, вернее, мысле-сообщении Граяна, на которое не обратил внимания, увлеченный открывшейся перед ним картиной разрушений, сказочных богатств. Он даже размышлял, нельзя ли их собрать и увезти с собой на Инкалиос, но задача выглядела невыполнимой без армии подручных.

«Если подождём, то сможем выбраться по льду через пробитые стены в машинном зале. То сердце, кажется, пробудило какую-то часть ритуала охлаждения в затопленной части кракена, скоро тут всё покроется льдом и изморосью. Но я ищу и другой выход, сейчас я, кажется, в тронной зале — всё уничтожено огнём. Отправляйтесь на поиски тоже, возможно, где-то тут сокрыто тело-носитель для Юноны?» — передал, сосредоточившись, не одну мысль-образ Луций, а сразу целый караван мыслей, одну за одной. Постепенно он осваивался с таким способом общения и уже начинал находить свои преимущества, не требовалось напрягать горло и пытаться докричаться до собеседника. Магия храма сама находит и оповещает всех. Хотя, конечно, мошенник не думал, что в таком месте им повезёт отыскать что-то рабочее. Пока всё, что он видел, было уничтожено пламенем взрыва гигантской колбы из зала машин.

Решившись, старик снял с магического пояса своей брони меч и решительно попытался отсечь череп с короной от трона, перерубив «паучьи лапки», поддерживающие его. Не стоило оставлять врагам подобный символ власти, эта древняя машина была побеждена дважды и более не воскреснет из пепла. Серебристую корону Корабельного Лорда Луций собирался отправить также в заплечный «рюкзак» своего Гефеста.

Луций:
Тонкие держатели короны на черепе хозяина корабля не смогли сдержать направленной силы жара и пали один за другим, освобождая и серебряный обруч и сожженную голову.
Череп тут же выскальзывает из ослабшей хватки трона и падает вниз, раскалываясь о мозаичный пол. Лишь кости и прах остались от когда-то могущественного человека.

Возможно, философские размышления о тленности наследия и хрупкости жизни и посетили голову Луция при виде разбившегося черепа, но вот присвоение ценного оружия уже не вызвало ничего в его душе. Был ли этот грабеж мертвого гнусным поступком, если весь этот огромный корабль оказался гробницей, куда его и его товарищей отправили забрать какое-то чудесное оружие?
Вряд ли. Спасти от забвения эти два образчика кузнечного искусства было даже благом, ведь в рука живых они послужат во благо, не так ли?

Возвращение к закопченным каютам-кубрикам прошло без приключенй, ведь какие могут быть приключения на давно погибшем механическом чудовище?
Покрытая сажей, тесная комнатка, куда попал Луций, в свою же очередь, навевала тоску. Но не какую-то возвышенную, о ужасной гибели моряков или инженерного чуда древности, но приземленно бытовую - как можно жить в таких условиях и тесноте?
Полки спальных лож выглядели слишком короткими и узкими, пространство для лежащего на них было слишком небольшим. Похоже на изощренную пытку, чем на место сна и отдыха от тяжелой работы. Наверное там, на каторге условия были более человеческими.
Но Луций здесь не за человеколюбивыми размышлениями и уже изучает и примеряется к стене тесного помещения с умыслом пробить путь наружу.
Если представления о корабле верны - то эта стена переходит во внешний корпус. Корпус, очевидно, был построен так, чтобы выдерживать всю силу морской стихии и, следовательно, достаточно прочен и толст. Возможно даже не одинарен.
И не стоит забывать о дополнительных, усложняющих все предприятие факторах - кракен выброшен на берег и конкретно этот отсек находится ниже уровня поверхности острова. Возможно прямо там, за толстым металлом обрыв до самой воды или того хуже - эта самая морская вода свободно плещется и затопит тут все, ворвавшись через проделанную дыру. Единственный ли это вариант? Может быть, стоит обсудить дело с товарищами перед тем, как принимать столь важное решение?

Подумав, что наверняка есть какое-то решение, которое ускользает от его ума, Луций отправился обратно к развилке и лестнице наверх, разыскивая иные коридоры и пути, где он ещё не бывал. По пути он вспоминал разъёмы, найденные в топоре, и думал, что, возможно, у него были подходящие элементы питания для него. В целом старик был разочарован, за тысячелетия почти всё тут обратилось в прах, и он не видел ни одной действующей машины древних.

Отстукивая свои шаги древком копья, Луций пытался найти решение неожиданной задачи. Единственным доступным выходом было подняться по лестнице и разобрать завал из трупов. Другим вариантом был лёд и многочасовое прожигание прохода сквозь твёрдую обшивку — вообще Луцию никогда не приходило в голову, что корабль может быть не деревянным или что его стальные стены могут устоять перед силой пламени огненного кинжала (теперь он так называл энергоинструмент, разумно признав, что тот всё же коротковат для огненного меча). Торговцу змеиным маслом очень хотелось потереть ладонью виски, но шлем и латная перчатка, закрывавшая руку словно вторая кожа, мешали подобному действу. Ещё одним вариантом была постройка пандуса из железа и обломков. Не зря же его броня проходила по спецификациям как строитель и кузнец.

Мысли шли в такт к звонким ударам древка царского копья об пол, а Луций изучал коридоры, не боясь заплутать — он видел, где находились два его товарища. В какой-то момент, приостановившись, он замер, уставившись в переборку, в этот момент он искал информацию об устройстве таких и подобных мест. Ему пришло в голову, что, возможно, в хранилище мудрости, которым оснастили его доспех, были какие-то сведенья о том, чтобы найти выход.

Луций не знал, где выход - это главное, что Джаффа выяснил. Так что золотокожий продолжил поиски.

Пошатавшись еще немного по коридорам железного чудища, Джаффа нашел лестницу, ранее уже освоенную Луцием и Траяном, и сумел вернуться к тому месту, где он одержал победу над темным сердцем (именно так, как и задумывал всегда это сделать). Выход пылал, но теперь огонь уже был не нужен, и золотокожий вновь попытался проделать ранее виденный трюк с погашением пламени. Огнем-то дышать он мог хорошо, как уже стало понятно в этой битве, а вот над обратным нужно было работать.

Занимаясь этим, он обратился мысленно к Траяну и Луцию:
- Я пытаюсь потушить вход, через который мы пришли. Но его еще надо будет расчистить. И нужно вынести снаряды, пока на них не рухнули стены, - на всякий случай Джаффа предложил вариант переноски, в три части: - Сначала все до лестницы, потом по ней поднимем, а дальше все вытащим наружу. Потом можно продолжить поиски.
Сам золотокожий также собирался заниматься именно этим - но после погашения выхода и расчистки его от тел.

Идея Луция подождать пока замёрзнет вода и выйти из Кракена по льду была очень интересной. Траян обязательно согласился бы с ее реализацией, тем более ему хотелось посмотреть самому на ритуал охлаждения. Но время их поджимало - над Инкалионом нависла угроза и патриарх ждал от них оружия, так что нужно было торопиться. Хотя идея вернуться сюда и посмотреть на ледовое море крепко засела в голове Траяна.

Пока Джаффа боролся с огнем в коридоре, через который они забрались внутрь, Траян занялся перетаскиванием оружия. Сначала, как говорил золотокожий, он перенес их на тележке к лестнице, после чего начал поднимать наверх и переносить ближе к заваленному трупами проходу.