ГАРТ ЛУЖЕНАЯ ГЛОТКА
Выращенные заточки пришлось быстро прятать, когда внимание надзирательницы обратилось на их камеру – какой бы безумной она ни была, Гарт понимал, что появление свежей поросли вызовет вопросы, ответы на которых будут извлекать с кровью, кожей и, почему-то подумалось, зубами. Она определенно выглядела как человек, который может получать удовольствие, ломая и выдирая зубы. Зубы…
На мгновение захотелось прикоснуться к своим, проверить, нету ли на них липкой, красной маслянистой пленки, которая может оставаться…
Определенно, с головой что-то не то творилось. И причина была там, во сне. Но чем именно она являлась, понять пока не выходило. Молящийся собрат по камере как-то не поглядывал косым и голодным до человечины взглядом в сторону Гарта, поэтому сказать, насколько проблема коснулась его одного, было сложно. Причем дальше ситуация могла и не улучшиться – даже справившись с мучительницей, даже оказав в этом посильную и значимую помощь, сообщать незнакомым людям о странной тяге к плоти разумных существ было бы как минимум неосторожно.
Но до этого нужно было еще дожить.
РИН
Сокамерники привлекали внимание к камере, а это было как раз тем, что не слишком хорошо сочеталось с общей идеей, пока двигавшейся куда-то в сторону импровизированных из гвоздя отмычек и взлома замка. Но, справедливости ради, привлекали внимание качественно – искреннее беспокойство на лице гнома и очень натуральное изображение позывов к рвоте со стороны человека. Из всех троих заключенных лишь по лежавшей на койке Рин взгляд мог просто скользнуть.
Чем она и воспользовалась, найдя гвоздик. С таким "инструментом" нечего было и думать о том, чтобы вскрыть мало-мальски серьезный замок, но конструкция, запиравшая клетку, была достаточно примитивной, чтобы попытка имела шанс на успех.
КЕНФРИТ РЕНДЕРСОН, ФЕВРОНИЙ ВАРРА
Идея была неплохой, но был в ней один существенный изъян – предположение, что женщине не все равно, что творится с пленными. Несмотря на активную помощь со стороны Феврония, очень натурально скрючившегося в поддельном приступе рвоты, они добились лишь удара кулаком по решетке.
- ЦЫЦ! Потом с вами разберусь, гниды.
По ее тону можно было смело предполагать, что подразумевались не первая помощь и ведро для рвоты. Однако, хотя план привлечь внимание на сколько-нибудь значимое время и провалился, одну мимолетную возможность он все же обеспечил.
РЕЙ
К сожалению, скрывать магию, особенно громкую, задача не из легких. Акустика помогла, но скрывать магию неопределенно долго было сложно. Более того, музыка усиливала напряжение по мере того, как женщина приближалась к их клетке, будто подчеркивая, что она движется в правильном направлении. И, когда она остановилась у прутьев, вперившийся в Рея взгляд не сулил ничего, кроме долгих страданий.
ФИНБАР ОЛЛРИВЕР
Импровизированная дубина лучше, чем отсутствие какого-то оружия вовсе. Но держать ее было не слишком удобно, пусть она и тонула в лапище Оллривера. Шершавое дерево по месту отлома обещало обеспечить носителя занозами, а прочность его вызывала некоторые сомнения. Мышечная память включилась, подсказав, как правильней дубинку перехватить поудобней и движение, которым лучше всего наносить удар, но проблемы это решало лишь частично. Да и бить ей кого-то сквозь прутья решетки было практически невозможно – места для размаха не было, траектория удара абсолютна предсказуема, а в возможности просунуть руку сквозь прутья, чтобы бить кого-то рядом с ними, Финбар был не уверен.
Точнее, протиснуть свой бицепс он, наверное, смог бы. И так застрять в довольно глупой позиции. Но это была бы дурацкая идея. Все зависело от того, сможет ли его партнер по заключению и другим неприятностям открыть дверь взломщически-хероборическим методом. Помогать Финбар не знал как, поэтому решил продолжить ломать кровать, и не без успеха. Длинная щепа выглядела негигиенично, ибо ее внешняя сторона была подернута тонкой полоской зеленовато-синей плесени, но для подобного оружия это было даже неплохо. Если им не удастся вырваться из камер, то, по меньшей мере, шансы отомстить мучительнице с той стороны могилы увеличились прямо на глазах. Проникающее ранение в живот этой штукой сепсис практически гарантировало…
Люди, лежащие на койках в чем-то вроде полевого госпиталя, хотя очертания помещения и тонут в дымке памяти. По сути, есть только они – больные. И не надо быть врачом, чтобы это увидеть. Кто-то с перетянутым бинтами животом метается на кровати, сбрасывая само-собой почему-то возвращающиеся простыни. Не самые чистые, надо сказать – их пропитали пятна пота. Не только их – сам воздух пропитан зловонием, которое будто бы липнет к коже, требуя у инстинкта самосохранения лишь одного – бежать отсюда. Его источник – пот, и это признак болезни. Дергается лицо и как-то не в такт лицу дергается рот тонущего в собственном бреду больного. Он останавливается ненадолго, чтобы проблеваться черным, и продолжает рассказывать, как сейчас танцует при дворе Ставиана Третьего с самой принцессой Эвтропией. Он заворачивается в одеяло, как в мантию, и жалуется на поставщика вина, из-за которого ему приходится по постыдным причинам отвлекаться от танца. И спрашивает, откуда звук чечетки, если танцуют вальс. Чечетку отбивают зубы лежащего рядом. Он смотрит в потолок и дрожит, обхватив себя руками. И стучит, стучит зубами без остановки. Руки не выдерживают напряжения и падают вниз, на простыни, но он с упрямством обреченного поднимает их вновь и вновь, хотя они не могут помочь ему согреться…
Чуть различимый щелчок вырывает из видения. Финбар успевает заметить, как Кзар прячет за спиной гвоздь, и сам рефлекторно скрывает от глаз подходящей к камере женщины дубину. Интересный багаж знаний… хотя и без контекста, который бы позволил определить, откуда они, собственно, взялись.
КЗАР СИЛ
Это были очень долгие полтора-два десятка секунд. Даже с учетом потери памяти Кзар Сил сомневался, что ему приходилось делать что-то подобное. Тяжелые ситуации в прошлом были, их не могло не быть, но вскрывать замок в неудобной позиции ржавым гвоздем и под угрозой быть обнаруженным женщиной, для которой пытки были чем-то вроде хобби эльфу вряд ли приходилось. Но замок поддался, пускай и не с первой и не со второй попытки – даже с примитивным замком гвоздь являлся не лучшей отмычкой из возможных. Чего-то большего, правда, Кзар сделать не успел – только спрятать отдернуть руки и спрятать гвоздь, когда женщина метнулась к их клетке, определив, наконец, откуда исходят звуки музыки.
ВСЕМ
Поиски источника загадочной музыки завершились довольно – пометавшись от клетки к клетке, женщина в халате остановилась около содержавшей Рея, Кзара и Оллривера. Оскалилась.
- Ну-ну, паршивец.
Отошла чуть подальше и выдернула половинку ножниц из лежащего на столе мужика, который, естественно, от этого внес свой вклад в музыку, буквально завыв от боли. Покручивая ножницы на пальце, "докторша" чуть ли не игриво подошла к клетке и обратилась к сокамерникам музыканта.
- Вы. Хотите отсюда выйти? Давайте его сю…
Договорить она не успела, потому что каким-то образом высвободивший ногу из пут пленник со всей дури вломил ей пинок прямо в спину, бросив на дверь клетки. Какую-то долю мгновения Финбар и Кзар могли лицезреть почти вплотную расквашенный от удара нос и расширившиеся от удивления глаза. Затем лицо начало искривляться от очередного приступа ярости, и мучительница начала поворачиваться…
Похоже, вскрытого замка она не заметила.
БОРОС
Каша, действительно, заварилась на той стороне помещения. И еще какая каша! Побулькивающая, жирная, с маслицем! Борос знал как такую делать. В первую очередь – выбросить самые ненужные ингредиенты, а именно спешку и суету. Взять и хорошо промыть крупу, перебрать внимательно, чтобы без дурных зерен. Когда промываешь, надо чтоб вода чистая в итоге пошла, а то вкус будет не тот. Пшенка так и вовсе горчить будет. Затем толстая, по-настоящему толстая кастрюля. Воду в нее, можно с молоком, посолить без фанатизма. Пока не закипит, висит на среднем расстоянии, прямо в пламя не надо кастрюлю пихать. А потом поднять надо, чтобы только чуть-чуть грело, но достаточно, чтобы побулькивало. Чтобы казалось, что каша сама думает, пустить ей еще один пузырь или нет. Мешаешь деревянной ложкой, по донышку проскребаешь, чтобы не пригорело ничего ненароком. И так несколько минут, а потом добавить жира – кусман масла, чтобы по всей кастрюле разошелся, когда таять будет. И так дальше варить, пока крупа не смягчится, а каша в целом не загустеет, чтобы воткнутая вертикально ложка падала медленно и неторопливо, будто бы во сне. Тут можно попробовать, посолить, масла добавить, и после этого накрыть крышкой и снять с огня, чтобы настоялась и дошла до нужного состояния.
Но это потом. Полурослик, мотнув головой, прогнал слюногонную картину. Эта каша с маслом была другого толку.