Небо над Ксайлемом пылало алым, почти рубиновым огнём — будто время обернулось вспять и планета вернулась во времена Кораллового Прорыва. Но в этот раз небо красили не волны энергии, высвобожденной кораллом, а столпы горящих зданий и орбитальных ударов. Основная атака уже закончилась — но от этого было не сильно легче: почти все силы повстанцев и демократов были уничтожены. Стёрты подчистую. Под ногами хрустели обломки спёкшегося металла, по которым четвёрка чудом выживших продолжала путь к дворцу Аннабель-Ли — единственному более-менее уцелевшему зданию благодаря передовой защите. Не только потому что задача должна была быть всё ещё выполнена, как сообщал бортовой компьютер, но и из любопытства, наверное: целью атаки неизвестных был именно дворец и устоял он лишь чудом. Именно туда направлялся неопознанный фрейм, спустившийся в свете орбитальных лазеров как карающий ангел.
Во внутреннем дворе наёмников встречает первый памятник этой операции — да и всей войны. Искорёженный Галахад, припавший на одно колено, с потушенными сигнальными огнями и лазерами камер: безжизненное тело откуда ушла душа. Когда отряд проходит мимо него, одна из камер на наблюдательной башенке всё-таки вспыхивает, выдавая присутствие Аммонита внутри: видимо, спасательную катапульту заклинило и он теперь заперт в этом остове.
— Валите, идиоты, — выдыхает он в эфир без всякой злобы. — Эта хрень... даже Королева не справится. Не в текущем состоянии. Уходите. Это не ваша война.
Приборы регистрируют движение: это из-под обломков солнечных панелей выбирается Максвелл. Защитившись, похоже, от лазера светоотражателями, её мех выглядит целее — но и у него оторвана рука. Пытаясь хоть как-то её приладить рабочим манипулятором, девушка кидает Оспине короткое сообщение: мол, я вас догоню как только сделаю что-то с ней. Но если смотреть не с позиции долга и обязательств, понятно: не догонит, потому что ремонт требуется комплексный. Без этого — даже обновлённый её фрейм лишь обуза.
Следующая остановка — залы Дворца. Монументальные, как и всё на Рубиконе, размерами это скорее — крытые стадионы. Куда спокойно можно въехать прямо на фреймах. Да и сражаться тоже, что сейчас и происходит, вернее подходит к концу: крылатый фрейм Аннабель-Ли отброшен в стену бело-серым угловатым фреймом. Справа, в пропаханной канаве из металла и бетона лежит фрейм Мизинчик: кажется, в последний момент две противницы объединились против другого, более угрожающего — но всё равно проиграли.
Фрейм поворачивается к вам, вспыхивая ядовито-зелёной сигнальной подсветкой и "зажигая" в правой руке энергоклинок такого же цвета. Диего и Регина замечают цифровую подпись его систем: такая же, что была у фреймов-невидимок, которых они ловили на предыдущем задании.
— Ну что, наёмники, не ожидали? — слышится голос из динамиков, пока мех встаёт в боевую стойку: клинок прижат почти к корпусу, рука с винтовкой согнута в локте и направлена в вашу сторону. — Прямо скажу: вы меня огорчили. Мы надеялись, что сможем учесть ошибки, допущенные с 621... но вы даже до первого этапа не дошли!
— Придётся брать всё в свои руки, — заключает старая знакомая по чатику и "башенка" фрейма мигает ярко-зелёной линией.
Из подпространства в глубокой черноте космоса вынырнула машина. Неопознанный фрейм столетней давности устремился к земле, выжимая из коралловых движков всё возможное. Там, внизу, вновь горели Огни Рубикона.
— 621-Ворон, — зазвучал в кабине женский голос. — Мы дома.
... — Минутная пауза. — И кажется, ему вновь требуется твоя помощь.
В пламени орбитальных орудий зарождалась новая сила. Погибли Аннабель-Ли и Мизинчик, перед смертью наконец примирившись перед лицом общей угрозы. Демократическая Республика и Союз оказались обезглавлены, и головы подняли наследники лидеров — и другие фигуры, желавшие власти. В центре борьбы за власть оказались четверо героев-победителей — наёмники, сумевшие одолеть ALLMIND в очередной раз. Им во многом и предстояло решать судьбу Рубикона.
Хотя и здесь они, конечно, были не равны. Фавориткой была Стриж — за несколько ранних операций на стороне повстанцев. Лоуренс, после того как его личность уже было невозможно скрывать, оказался в затруднительном положении. Если для повстанцев он был героем-перебежчиком, то для демократов — предателем. Диего большого политического капитала не скопил, но был "своим мужиком" среди низов. Впрочем, ему поступило довольно лестное предложение возглавить новую военную группировку у Балам, и вот с позиции интенданта ЧВК он вполне мог повлиять на политический климат на всей планете. Мурка из четвёрки была самой неприметной личностью, но зато ей были открыты дороги как в ПиР, так и обратно в Аркебузу: её таланты в обращении с летающими фреймами ценились теперь очень высоко. Настолько высоко, что ей предложили по протекции привести кого-нибудь с собой, если вдруг возникнет такое желание.
В общем, до "долго и счастливо" четвёрке было ещё далеко. Пройдёт немало времени, чем Диего или Стриж смогут уйти на покой, следуя мечтам о мастерской или тихом местечке. Призрак, кажется, о таком вообще не задумывался, и по-видимому, навсегда останется в какой-нибудь военной организации. Кто знает, может однажды именно он реформирует Королевских рыцарей? В конце концов, как уяснил Призрак, и демократы не были все поголовно сволочами. Мурка же, вероятно, так и останется вольной странницей, кочующей от миссии к миссии: где ещё дом однорукой бандитки, как не на поле боя?
Но это всё уже другая история.