| |
|
|
На отвесном утёсе, где ветер столетиями шлифовал каменные бока горы, стояла старая часовня. Снизу, с извилистой дороги, ведущей к заброшенной части Юноны, она казалась призраком прошлого — полуразрушенным, забытым, покорённым временем. Черепица на кровле осыпалась, оставив зияющие провалы; витражи давно выбиты, а те, что уцелели, покрылись паутиной трещин и пылью веков. Кованые ворота, некогда горделиво распахнутые навстречу паломникам, теперь покосились, будто устав держать на себе тяжесть лет. Но это была лишь маска. За обшарпанным фасадом скрывалась безупречная механика. Каменные блоки, из которых сложены стены, подогнаны с точностью, недостижимой для древних строителей — каждый стык выверен до микрона, а в щелях между плитами прячутся датчики движения, незаметные глазу, но чуткие к любому приближению. Ворота, кажущиеся проржавевшими и ветхими, на деле представляют собой многослойный композитный щит, способный выдержать удар мелкокалиберного орудия. Их активация происходит только по био‑коду — ни ключ, ни взлом не помогут. Вокруг — ни души. Ни птиц, ни насекомых. Только ветер, шуршащий в колючем кустарнике, проросшем сквозь трещины кровли, и далёкий гул генераторов, доносящийся из‑под земли. Воздух пахнет озоном и сухим камнем, словно после грозы, но без свежести — лишь стерильная чистота, присущая местам, где всё подчинено функции. У порога, едва различимый под слоем пыли, выбит символ: чёрный ворон на фоне треснувшего аквилы. Это эмблема «Кровавого Ворона» — общая для всех подразделений, но здесь, в «Лапе Юнона», она несёт особый смысл. Её можно увидеть и дальше — на дверных петлях, на переборках, на форме оперативников. Она не просто обозначает принадлежность: это знак готовности, предупреждения, молчаливого обещания — мы здесь, мы следим, мы действуем. По обе стороны от входа — ниши с каменными статуями. Когда‑то они изображали святых‑воителей, но теперь их лица скрыты под металлическими масками, а ладони сжимают мечи, направленные вниз. В одной из ниш, у западной стены, стоит старый колокол. Он не звонит. Его язык намертво закреплён, а внутри, за бронзовой оболочкой, скрыта камера наблюдения с инфракрасным сенсором. Никто не знает, когда она была установлена, но её объектив всегда открыт, всегда смотрит. Двери открываются бесшумно — вопреки виду. За ними — короткий коридор с полом из полированного базальта. Стены облицованы чёрным кварцем, отражающим свет так, что тени кажутся глубже, чем должны быть. В конце коридора — турникет с голо‑проектором. Над ним мерцает символ «Лапы Юнона»: птичья лапа на фоне полумесяца, окружённая руническими знаками Инквизиции. Эти знаки не только декоративны — часть из них служит пси‑блокираторами, способными заглушить даже слабый шёпот варп‑сущностей. После сканирования — сетчатка, ДНК, пси‑аура — турникет пропускает внутрь. Главный зал, некогда бывший нефом, встречает простором и холодом. Высокие своды, когда‑то резонировавшие с молитвами, теперь поглощают звуки, оставляя лишь гул систем жизнеобеспечения. В центре — массивный стол из тёмного дуба, инкрустированный латунными полосами с кодами доступа. На его поверхности — едва заметные царапины, следы прошлых операций, не стёртые намеренно: это летопись, молчаливая хроника тех, кто сидел здесь до вас. Над столом парит голопроектор. Его луч рисует объёмную модель сектора — города, дороги, горные хребты, поместье ван Дейков. Изображение чёткими линиями выделяет этажи, коридоры, потенциальные точки проникновения. Свет проектора падает на стены, превращая их в экраны с бегущими строками данных: температура, уровень радиации, пси‑активность. У восточной стены — карта сектора. Полотно, испещрённое отметками прошлых инцидентов. Красные нити связывают точки в узор, напоминающий паутину. Кто‑то, глядя на неё, мог бы увидеть хаос, но здесь знают: это система. Каждая нить — след, каждая точка — урок. Вдоль периметра — ниши с теми же статуями святых‑воителей. Их маски скрывают лица, их мечи направлены вниз, но не в знак смирения — в знак готовности. Между нишами — стойки с оружием: болтеры, мельта‑ружья, пси‑подавители. Оружие вычищено, но на стволах видны следы эксплуатации — это не парадный арсенал. Это инструменты для работы. Воздух сухой, пропитан запахом озона, машинного масла и холодного камня. Свет — белый, жёсткий — льётся из потолочных панелей, отбрасывая резкие тени. Слышен мерный гул вентиляции и редкие щелчки реле в стенах. За бронестеклом — ночная буря. Молнии время от времени озаряют горные пики, превращая их в чёрные силуэты на фоне неба. За неприметной дверью у алтаря — лифт. Его панель управления скрыта под слоем «старины», но при активации раскрывается голо‑клавиатура с био‑датчиками. Спуск занимает 47 секунд. Двери открываются в коридор с герметичными переборками. Здесь — сердце «Лапы Юнона». Командный центр встречает гулом серверов и мерцанием голо‑панелей. На экранах — данные по всему сектору: трансляции от дронов, камеры наблюдения, пси‑сканеры. Серверные стойки окружены пси‑защитой — на случай варп‑аномалий. Каждый монитор дублируется, каждый канал имеет резервный источник питания. Здесь нет места случайности — только расчёт. Рядом — арсенальная зона. Стелс‑костюмы, МОД «Ворона», светошумовые гранаты. Ящики с анти‑токсина́ми (классы A–D), запасные энергоячейки, ремонтные комплекты. Всё разложено с хирургической точностью — каждый предмет на своём месте, каждый ящик подписан, каждый контейнер опломбирован. В глубине — медицинский блок. Авто‑хирургические капсулы, холодильники с плазмой и синте‑кровью, пси‑стабилизаторы для пострадавших от варп‑воздействия. Здесь тихо, почти как в склепе, но это тишина не смерти — это тишина ожидания. Далее — архив. Диски с зашифрованными отчётами Инквизиции, голо‑записи допросов, оперативные сводки. Карта скрытых объектов сектора — доступна только Командиру. Всё хранится в стальных шкафах с тройной защитой, а доступ контролируется биометрией и кодами, меняющимися каждые 12 часов. И наконец — зона отдыха. Узкие койки с шумоизоляцией, стол с учебными терминалами (в основном — стратегические симуляции). Это единственное место, где чувствуется что‑то человеческое. Здесь пахнет свежим рекафом. Его запах — единственный, кто пробивается сквозь стерильность бункера. Стены покрыты звукопоглощающим материалом. Вентиляция работает на замкнутом цикле. Все двери — герметичные, с аварийным блокированием. На случай ЧП — автономный генератор и запас воды на 30 дней. Здесь нет места суевериям. Только сталь, логика и готовность к бою.
|
|
1 |
|
|
|
|
Йомен Ворген, командир лапы "Юноны" ждёт, когда все рассядутся по местам в зале для брифинга. Он стоит вполоборота к двери — силуэт чёткий и жёсткий на фоне пульсирующей голо‑карты сектора. Проекция рисует в воздухе контуры горных хребтов, извилистые дороги и тёмное пятно поместья ван Дейков, отмеченное алым кружком: эпицентр аномалии. Ворген не оборачивается сразу. Его взгляд задержался на точке, где сходятся три красные линии — маршруты проникновения, которые он сам наметил час назад. Пальцы в чёрных перчатках едва заметно постукивают по краю стола: ритм ровный, как биение сердца машины. Лишь когда последний оперативник переступает порог и дверь с тихим шипением герметизируется, Ворген поворачивается. Его лицо — словно высечено из того же камня, что и стены часовни: резкие скулы, глубоко посаженные глаза, шрам над левой бровью — тонкий, бледный, будто проведённый лезвием. Форма — тёмно‑серая, без лишних знаков различия, кроме эмблемы на плече: чёрный ворон на фоне треснувшего аквилы . Металл значка отсвечивает матово, без бликов — будто поглощает свет, а не отражает его. Он не спешит заговорить. Сначала оценивает каждого — взглядом быстрым, но внимательным, словно сканирует на наличие слабости, сомнения, лишнего блеска в глазах. Затем делает шаг вперёд, и свет проектора наконец падает на его лицо, высвечивая тени под скулами и холодный блеск в зрачках. — Вы знаете, зачем здесь, — начинает он низким, ровным голосом, без тени пафоса или угрозы. Просто констатация факта. — лапа "Юноны" не поднимает тревогу по пустякам. Он касается панели на столе. Голо‑карта мигает, увеличивая изображение поместья. Теперь видны детали: разбитые окна бального зала, застывшие фигуры на террасе, чёрные потёки на стенах — будто сама архитектура истекает чем‑то чуждым. — В 21:30 зафиксирован всплеск варп‑активности. В 21:40 — полная тишина. Ни сигналов, ни криков. Только это. Он проводит пальцем по экрану, выделяя зону аномалии. Она пульсирует багровым, словно рана в ткани реальности. — Ваша задача: проникнуть, найти, эвакуировать. Приоритет АЛЬФА — инквизитор Валарум. Приоритет БРАВО — Верховный Судья Торн. Всё остальное — вторично. Ворген коротко кивает в сторону небольших кейсов, лежащих у края стола. — Подробная информация по объектам, маршрутам и протоколу взаимодействия уже передана на ваши дата‑планшеты. Проверьте комплектацию и подтвердите приём данных перед выходом. Он делает паузу. Его взгляд снова скользит по лицам оперативников — теперь медленнее, будто он запоминает их такими, какими видит в этот момент: перед входом в ад. — Если встретите что‑то, чего не понимаете… — он чуть наклоняет голову, и в полумраке зала его глаза кажутся почти чёрными, — …не пытайтесь понять. Стреляйте. Ворген отступает на шаг, позволяя свету проектора снова скрыть его лицо в тени. — Время — 22:10. Транспорт ждёт у северного шлюза. Код доступа: «ЮНОНА‑7‑АЛЬФА». Вопросы?
|
|
2 |
|
|
|
|
Крестоносец, войдя в часовню, интуитивно прижал к стене руку, нажимая все на тот же кирпич, что нажимал много лет до этого, и в который раз за жизнь оценив интерьер часовни Скорбного Крыла. Ни статуй святых примархов, ни Императора, ни свечей или запахов ладана. Только чистая, простая эффективность.
Как псайкер, Архидефендер научился уважать не только содержание, но и форму, в которую оно было завернуто. В данном случае буквально всё кричало об отсутствии религиозного чувства Инквизитора, о его вере в материальное, познаваемое разумом.
Одиум знал, что к этому привело, и к чему могло привести впоследствии. Знал когда-то, но забыл. Добровольно забыл - часто отсутствие памяти является благословением больше, чем воспоминания о ужасах варпа или тайн Инквизиции, а де Стиил навидался и тех, и других.
В его доспехе, под нагрудной пластиной, хранился разорванный молитвенный свиток. Мысленно Одиум прочёл его.
Слава Императору, за то, как Он спас меня. Силами Его воинов. Помни только. Ты - умер. Неважно, кем ты, прежний, был. Помни лишь то, кем стал.
Ты Одиум де Стиил, Ненависть Стали, если говорить низшим готиком. Они сказали, что сотрут тебе память. Это будет во благо. Помни только своё новое имя, и новую ненависть.
Славься Император, и знай теперь, что…
Тут слова обрывались на обожженном фрагменте. Теперь Одиум знал, что подобный ожог оставляет психический огонь, но это не раскрывало всех тайн свитка. Но согласно ему же, это не имело значения.
С лязгом положив на колени глефу, де Стиил выслушал инквизитора со всем вниманием, и склонив голову с длинными седыми волосами, произнёс:
— Я ЛИШЬ ОРУЖИЕ — воксировал Крестоносец через динамик, заменявший ему рот — ОРУЖИЕ НЕ ЗАДАЕТ ВОПРОСОВ. ЕМУ ДОСТАТОЧНО УДОБНО ЛЕЖАТЬ В РУКЕ, И ЖАЖДАТЬ ВРАЖЕСКОЙ КРОВИ.
Отсалютовав символом аквилы, он обернулся на других аколитов. Они тренировались вместе. Сейчас от их действий будет зависеть судьба Одиума и самого задания. Выдюжат ли они?
|
|
3 |
|
|
|
|
Призыв не застал Омара врасплох. Тревожная разгрузка, набитая всем, что требовалось, рядом. Тщательно подготовленная броня висит над спальным местом. Точными, отточенными движениями оперативник надел свою, успевшую стать как вторая кожа защиту, затянул все ремни и проверил, хорошо ли та сидит, поцеловал и надел на шею сделанную своими руками копию Коды,* и нараспев произнес короткую молитву Всевышнему. Пришло время крови и смерти.
Особое место в ритуале сбора занимало приготовление напитка, называемого "Геху", старый рецепт элаимов****. В основе была смесь для рекафа, но после долгого кипячения, обработки специями и сублимации от количества, хватившего бы на добрую полудюжину, оставалось лишь несколько наперстков маслянистого, черного как смоль напитка с ярким ароматом, полным горечи вкусом и непревзойденным свойством давать бодрость. Запас его Омар хранил в особом термосе, содержимое которого обновлялось ежедневно, ибо, как известно, вчерашний Геху подобен укусу хиванской эфы.
На стойке стояло оружие, некогда лично модифицировнанное, проверенное и намоленное. "Таннаим"**, облегченный гранатомет и "Акоба"***, компактный и легкий автомат. Омар поклонился духам, обитавшим в этих инструментах смерти и зарядил каждое лично проверенными и доработанными боеприпасами.
И, наконец, инструменты, нужные для большого дела - с любовью подобранные и подготовленные. Глушитель связи, целый набор для взлома и удаления преград - дверей и участков стен, либо их преодоления, и ауспекс, его "Глаз Саяди".
В общей зале техник вел себя тихо и с достоинством. Нет нужды для демонстраций, каждый из присутствующих не раз видел его работу на бесконечных тренировках. Начал яриться уже старик, идущий путем тех, кто умирает молодым. Остальные ещё с сомнением смотрят, думают. Следует спросить те вопросы, что должны быть заданы. Открыл планшет и пробежал глазами.
—Саиб Ворген, в нашей ячейке посвящают неизмеримые силы для подготовки, готовился ли заранее план штурма? Кто из нас станет старшим и направит наши силы? Ещё, прошу вас, озвучьте наши пути к отходу из этого колдовского вихря. Готовится ли крылатый транспорт для нас и "Феникса", либо ускользнуть следует своими силами? Насколько велико время, прежде чем орбитальный гнев настигнет поместье? Может, бесчисленные мудрецы из числа служащих нашему хозяину, познали что-то подобное и готовы поделиться мудростью? Наконец, стоит на благородных особ, за которыми мы явились, сойти безумию, предпочтительно ли их лишить сознания, либо даровать милость Всевышнего?
Результат броска 1D100: 81 - "Начиняем дымовые гранаты(40 инт+10скилл+10 инструмент) против".
Результат броска 1D100: 84 - "Начиняем ослепляющие гранаты(40 инт+10скилл+10 инструмент)"
Результат броска 1D100: 51 - "Начиняем оглушающие гранаты(40 инт+10скилл+10 инструмент)"
Результат броска 1D100: 92 - "Начиняем осколочные гранаты(40 инт+10скилл+10 инструмент)"
|
|
4 |
|
|
|
|
Автоматические двери бесшумно растворились, пропуская внутрь беловолосую женщину в броне.
— Добрый вечер, — ограничилась она негромким приветствием.
Вызов застал Аделаиду за молитвой. Минул уже не один месяц, как она перестала принадлежать к Адепта Сороритас — но не прошло ни дня, чтобы душа её не продолжала исповедовать постулаты Дочерей Императора. Ибо служение каждой сестры заканчивается лишь с её смертью.
Её жизненный путь был предначертан. Предопределён самим Императором с момента зарождения в материнском теле.
Она знала это, каждый день видя собственное отражение в зеркале. Девочка-альбинос — Его дар. Символ Его воли, которой мудрые родители не осмелились перечить, ещё младенцем отдав дочь на воспитание сорориткам.
Она осознала это, очнувшись в Ордо Госпитальер после пыток друкари. Отец не отвернулся от своего оступившегося дитя — напротив: возвратив к жизни, сделал сильнее, чтобы она смогла обрушить возмездие на всех виновных.
Она утвердилась в этом, когда после судьбоносной аудиенции лорд-инквизитор оставил её память нетронутой, дабы превратить воспоминания в главное оружие.
И она помнила. Лица врагов, их жесты вплоть до малейшего движения глаз, мелодические рисунки их голосов, повадки и уловки, ухищрения, привычки — всё. Каждый вечер, отходя ко сну после вечерней молитвы она намеренно воскрешала в памяти эту ментальную «картотеку», чтобы время — главный враг памяти — не отняло у неё ни крупицы.
Пока собирались остальные, Аделаида молчаливой тенью ожидала у окна, всматриваясь в далёкие всполохи на ночном небе. Она любила грозу. Особенно запах, какой та оставляла после себя — этой пьянящей свежести, разлитой в воздухе. Здешний воздух, с искусственным озонированием и рециркуляцией на замкнутом цикле, не имел с ним ничего общего.
Стоило последнему члену отряда переступить порог помещения для брифингов, как Ида направилась к столу и заняла своё место. Ей не нужно было видеть фигур сослуживцев — она помнила каждого по звуку шагов. Вводную и уточнения слушала в молчании, уступив инициативу мужчинам. Задача заявлялась как сугубо боевая, а это не было её профилем.
Когда же поток вопросов и ответов на них иссяк, она коротко отрапортовала:
— Аколит Валериус комплектацию проверила, приём данных на планшет подтверждаю.
|
|
5 |
|
|
|
|
Йомен Ворген слушал вопросы, не меняя выражения лица. Его взгляд, скользнув по Омару, выдавал лишь тень одобрения — оперативник мыслил здраво.
— Хорошие вопросы, — отозвался он тем же ровным, лишённым эмоций голосом. — Уточняю.
Он снова коснулся панели. Голограмма поместья расцвела новыми метками и линиями.
— В операции задействованы оба когтя. Коготь-01 ("Сталь") — основная ударная группа. Старшим назначается Харли. Имеет опыт городских боёв в Арбитес, знает тактику противодействия иррегулярам и подавления беспорядков. Остальные в "Когте-01": Одиум, Аделаида, Омар, Никодим. Сработаться должны. Тренировались вместе.
Коготь-02 ("Кинжал") — группа поддержки. Старший — Геррик. Опытный следопыт, знает горы. В составе: Вейн, Талос, Киран, Сайлас. Их задача — проникнуть через фуникулёр и верхний Лабиринт, захватить и удерживать посадочную площадку до момента эвакуации. Обеспечивают нам тыл и путь на выход.
Коготь-01 проникает через старую дренажную систему в технический корпус. Оттуда — движение к главному зданию, поиск VIP. Транспортировка до точек высадки — на БМП «Кентавр». Броня тихая и незаметная для большинства сканеров поместья.
Эвакуация — по вашему запросу на Валькирии. Время подлёта от момента вызова — 20 минут. Точка эвакуации — либо посадочная площадка, если её удержал «Коготь-02», либо запасная площадка у восточного обрыва. Координаты в планшетах.
— У вас есть шесть терранских часов с момента проникновения. — Ворген сделал акцент на этих словах. — В 04:10 по местному времени, независимо от исхода, по поместью будет нанесён орбитальный удар циклонными ракетами с эсминца "Молот Судьбы". Протокол "ПУРГА". Ни камня на камне. Ваша задача — быть уже в воздухе к этому моменту.
— Планы штурма и пути отхода загружены в планшеты. Изучите в пути. Архив лапы "Юнона" не содержит данных об идентичных аномалиях на Юноне, но паттерн соответствует варп-инцидентам 7-го уровня — подавление разума, пространственные искажения, материальные изменения. Будьте готовы ко всему.
— Что касается состояния VIP… — Ворген слегка сжал губы. — Инквизитор Валарум — псайкер высшей категории. Его разум — крепость. Если он сломлен… действуйте по обстановке. Но ваша задача — вернуть его живым. Судья Торн… светская власть. Если сочтёте, что его состояние угрожает миссии или он одержим — право на летальное решение за вами. Но предпочтительнее контейнирование и эвакуация для допроса. Мы должны знать, что там произошло.
Он выпрямился, его фигура снова чётко вырисовалась на фоне пульсирующей карты.
— Всё остальное — в брифинге. Проверяйте снаряжение. "Кентавр" ждёт у северного шлюза. Код доступа: "ЮНОНА-7-АЛЬФА". Выход через пять минут. — Он обвёл взглядом всех присутствующих, задерживаясь на каждом чуть дольше, чем требуется для простого зрительного контакта. — Imperator Vult. Не подведите "Крыло".
Ворген отключил голограмму. Резкий белый свет снова залил зал. Командир, не сказав больше ни слова, развернулся и вышел через боковую дверь, ведущую в командный центр. Его уход был сигналом: время вопросов закончилось. Начался обратный отсчёт.
В воздухе повисло лишь мерное гудение систем. Тихий шелест оперативников, проверяющих последние детали снаряжения перед выходом в ночь, навстречу буре и той неестественной тишине, что царила в поместье ван Дейков. Тишине, которую предстояло нарушить.
|
|
6 |
|
|
|
|
Никодим скрестил руки груди, сотворив аквилу, когда командир Ворген закончил брифинг и собрался покинуть залу.
Оперативник подтвердил получение означенных данных, проверив дата-планшет пока шёл разговор. Ему нечего было добавить к уже озвученным вопросам: главный вопрос был в том, что именно могло вызвать аномалию такого рода, но Никодиму не нужно было возносить мольбы Ему ради проведения, чтобы сказать наверняка - в полученной от командира информации зацепок не найдется, иначе это было бы озвученно. Они получат ответы в течении ближайших часов, он чувствовал это. Равно как и то, что здесь была замешана порченная человеческая душа, чьи пороки опять сыграли на руку незримому врагу.
“Светом Имперских Истин сжигаются пороки людские, ибо через них начинается падение”.
Слова всплыли в сознании сами собой.
Он помнил это ощущение, дарящее непробиваемую уверенность в праведности любых дальнейших действий. Никодим давно не ощущал это в себе, и вот несколько дней назад, словно предвестник перемен, он появился вновь, голос... Нет, он был всегда с ним, но что-то изменилось тогда, до принятия в “Крыло”, в его “прошлой” жизни, то о чем он забыл...
Никодим поднялся со своего места. Встретил взгляд Одиума. Он не питал особой приязни к меченному варпом, но знал на опыте совместных заданий, что псайкер верой и правдой служил их господину, а значит - Империуму. Пусть он был проклят, но он был эффективен.
Жрец перевел взгляд на Харли, ожидая есть ли чего добавить старшему. Никодим прибыл готовый выдвигаться на миссию, как и остальные. Облаченный в броню Стража, поверх стандартного боевого комбинезона. Шлем держал на сгибе локтя. На поясе две кобуры под стандартные модели пистолетов. Ничего лишнего, только готовность служить.
|
|
7 |
|
|
|
|
Очередной вызов вырвал Маршала Харли из удушающей рутины чуждого ему быта в чужом для него мире. Но он не был рад этому. Пусть только в противостоянии ощущал он себя живым и нужным, но прекрасно знал, что каждый подобный вызов есть результат преступления, оплаченного кровью и душами подданных Небесного Императора. И его задача, как хранителя закона подобное как можно быстрее и эффективнее пресечь. После чего вернуться в обитель отряда в ожидании следующего вызова.
– Милорд, – коротко поприветствовал он командира, сопроводив сие должными жестами, после чего замолчал, предпочтя не тратить слова и время понапрасну.
Инструктаж… прошёл по обыденной схеме. Особо добавить было просто нечего. Есть цель. Цель нужно выполнить. Разве что несколько озадачило назначение командиром. Явно – испытание. Вечный поиск достойных на более ответственное дело, которых у Лорда всегда больше, чем компетентных кадров.
– Принято Милорд. – удар кулака о грудную пластину был как всегда привычен. – Коготь Один, выдвигаемся. Сир Хан, возьмите больше бомб. Леди Валериус, не задерживайтесь, вознесёте молитвы в пути. Преподобный, возьмите что поубойнее, и Вы за стрелка на Кентавре. Де Стил. Так держать. Imperator Vult. Lex regnet.
|
|
8 |
|
|
|
|
Небо Юноны затянуто свинцовыми тучами, сквозь которые изредка пробиваются тусклые лучи местной луны, а также отблески Пандемониума — будто сами небеса не решаются осветить то, что творится внизу. Воздух густ и тяжёл, пропитан острым запахом озона и влажной духотой настоящей грозы. Крупные капли стучат по броне «Кентавра», оставляя тёмные разводы, а вдали, за силуэтом поместья, то и дело вспыхивают зарницы.
В кабине тесно и жарко. Гудит двигатель, мерцают индикаторы, а за бронированным лобовым стеклом разворачивается унылый пейзаж: выжженные поля, полуразрушенные изгороди, редкие деревья с искривлёнными ветвями — словно сами растения отступили от поместья ван Дейков, чуя недоброе.
За рулём — Маршал Харли. Его пальцы крепко сжимают штурвал, взгляд сосредоточен на дороге, но в глубине зрачков читается привычная усталость. Он знает: каждый такой выезд — это шаг в пасть неизвестности. На лице — ни тени эмоций.
Рядом с ним сидит Омар. Он проверяет заряд оружия, проводит пальцем по индикатору батареи, затем поднимает глаза на дорогу впереди.
Через километр путь преграждает цепь броневиков и пехотинцев. Здесь стоят силы личной гвардии префектессы Юноны и планетарной обороны. Форма серо‑стальная с золотыми вставками, на наплечниках — герб Юноны: крылатый меч над полумесяцем. Солдаты проверяют документы, сканируют технику, переговариваются короткими, рублеными фразами. Над блокпостом реет знамя с аквилой — символ власти Императора, будто напоминание: здесь ещё наша территория.
Харли останавливает «Кентавр» в пяти метрах от шлагбаума. Из‑за броневика выходит офицер — лицо скрыто под козырьком шлема, на плече нашивка гвардии префектессы.
— Код доступа, — голос глухой, без интонаций.
Харли не отвечает. Вместо этого он поднимает левую руку — на предплечье вспыхивает голо‑метка: «ЮНОНА‑7‑АЛЬФА». Офицер кивает, жестом приказывает пропустить. Шлагбаум поднимается с металлическим скрежетом.
Как только «Кентавр» пересекает границу оцепления, атмосфера меняется. Воздух становится плотнее, будто давит на плечи. Свет фар начинает меркнуть, словно поглощаемый невидимой пеленой. В динамиках коммуникатора появляются первые помехи — тихие, пока ещё едва заметные.
— Связь держит, — сквозь помехи в передатчике пробивается голос Геррика, командира Коготь- 2. — Но уровень шума растёт.
Маршал не отвечает. Его взгляд прикован к навигационному экрану: точка назначения — дренажные тоннели — мигает красным. Дорога идёт под уклон, через рощу высохших кипарисов. Их ветви скребут по броне, оставляя тёмные полосы, будто пытаются удержать машину.
Ветер усиливается. Он несёт с собой странный звук — не то шёпот, не то стон, просачивающийся сквозь закрытые люки. Бойцы в десантном отсеке переглядываются, но молчат. Только леди Валериус шепчет молитву, её пальцы сжимают амулет с изображением Императора.
Через двадцать минут «Кентавр» замирает в двухстах метрах от цели. Впереди — ржавая решётка дренажного тоннеля, наполовину скрытая зарослями колючего кустарника. Вокруг — ни птиц, ни насекомых. Только ветер, который здесь словно замирает, оставляя после себя гнетущую тишину. Дождь стучит по броне всё настойчивее, а вдалеке грохочет гром, будто вторя внутреннему напряжению отряда.
Харли глушит двигатель. В кабине становится слышно, как стучит кровь в ушах — или это уже гул аномалии проникает внутрь? Он поворачивается к отряду:
— Выходим. Оружие наготове.
Бойцы молча покидают машину. Их силуэты в тусклом свете фар выглядят как тени, готовые раствориться в надвигающейся тьме. Харли последний раз оглядывает местность: небо, будто сдавившее землю, решётка тоннеля, похожая на пасть, и далёкий силуэт поместья, тонущий в мерцающем куполе абсолютной тьмы. Дождь стекает по его шлему, капли разбиваются о броню.
Он делает шаг вперёд. За ним — остальные.
У самой решётки воздух становится ледяным. Дыхание вырывается белыми клубами, а металл оружия кажется обжигающе холодным. Омар прикладывает сапёрный заряд — взрыв звучит глухо, будто поглощённый самой материей пространства.
Решётка падает. За ней — узкий, сырой проход, уходящий в чёрную бездну. Дождь уже не слышен — его заглушает нарастающий низкочастотный гул.
— Вперёд, — командует Харли, первым ступая в тоннель.
С каждым шагом свет фонарей меркнет. Звуки шагов растворяются в низкочастотном гуле, который вибрирует в костях. Стены тоннеля покрываются инеем, а воздух пахнет медью и разложением.
На границе тоннеля и внутреннего пространства поместья Харли останавливается. Перед ним — стена тьмы, плотная, как вода. Он делает последний шаг.
И мир меняется.
|
|
9 |
|
|
|
|
В «Кентавре» Когтя‑02 царит напряжённая тишина. Гудит двигатель, мерцают индикаторы, а за лобовым стеклом разворачивается мрачный пейзаж: обледенелые склоны, искривлённые деревья, словно застывшие в немом крике, и свинцовые тучи, давящие на землю.
Геррик, старший группы, сидит рядом с водителем. Перед ним — планшет с картой, на экране мерцают линии маршрута и метки опасности. В машине — Вейн, Талос, Киран и Сайлас. Все в броне, оружие наготове. Воздух пропитан запахом металла и холодного пота.
Внезапно вокс‑приёмник оживает — сквозь треск помех пробивается голос Харли:
— «Коготь‑02», здесь Харли. Всё по плану. Подходим к точке входа. Как у вас обстановка?
Геррик берёт микрофон, стараясь не выдать напряжения в голосе:
— «Коготь‑01», это Геррик. У нас… непросто. Двигаемся по предгорному серпантину к фуникулёру. Видимость — метров десять. Всё в инее, будто зима ударила за одну ночь. Но идём.
Он делает паузу, прислушиваясь к шипению в наушниках, затем продолжает:
— Харли, что у вас с визуальным контактом? Видите цель?
Ответ приходит с задержкой, пробиваясь сквозь волны помех:
— Подходим к дренажным тоннелям. Решётка на входе… пока видна. Но воздух становится гуще, свет фар меркнет.
Киран, самый молодой в отряде, нервно оглядывается:
— Командир, аномалия усиливается?
Геррик не отрывает взгляда от экрана планшета:
— Похоже на то. Талос, как взрывчатка?
Талос, проверяющий снаряжение, коротко бросает:
— Готова. Только дайте точку.
В этот момент в наушниках снова раздаётся голос Харли — на грани слышимости:
— Геррик, мы… — фраза обрывается, сменяясь пронзительным визгом помех.
Геррик резко нажимает тангенту:
— «Коготь‑01», вы слышите? Повторяю: приближаемся к фуникулёру, пока без критических препятствий. Ждём вашего доклада после входа в тоннель.
Тишина. Лишь белый шум заполняет эфир.
Сайлас, сидящий у люка, тихо произносит:
— Связь ушла.
Геррик опускает микрофон, медленно оглядывает бойцов. В его глазах — холодная решимость.
— Связь просела. Но пока идём по плану. Держим курс на фуникулёр. Талос, будь готов к прорыву. Вейн, следи за флангами. Киран… дыши глубже. Мы справимся.
Машина продолжает ползти вверх по обледенелому серпантину. За окном — лишь тьма и иней, а где‑то вдали, за пеленой аномалии, ждёт поместье ван Дейков. Гул нарастает, проникая в кости, но отряд Когтя‑02 движется вперёд.
|
|
10 |
|