Копоть, кровь, шиллинг | ходы игроков | 1. Ариэль

Акт 1

█ Рандеву у стряпчего, сегодня.

Стряпчий снимал оба этажа в дорогущем пансионе на Баннер Роуд – прямо через дорогу от главных казарм Синих мундиров, словно насмехаясь над законом из окна собственной гостиной. И был он первостатейным мудилой. Это даже не оскорбление, поймите правильно! Просто он так жил, дышал, существовал: одевался, как денди; говорил, как денди; кутил, как денди. Он воплощал то редкое и почти мистическое сочетание самоуверенности и неправоты, которое некоторые люди находили очаровательным, а другие – невыносимым. Даже звали его – вы не поверите! – Соломон Гудвезер. Для друзей просто Сол. А друзей у него водилось столько, что хватило бы полностью забить Крючья, причём все они принадлежали к той замечательной породе людей, которых больше всего на свете манили чужие деньги и связи. Мотыльки бездумно летели на свет его лампы и попадали в компанию разорившихся наследных принцев из далёкого Североса, профессиональных молодых вдов и прочих уважаемых дасквольцев.

Среди завистников – а их было предостаточно – гуляли слухи, что Соломон представлял собой незаконнорождённый плод страсти одного из старых китобойных лордов и куртизанки из Шелков, весело прожигавший отеческие деньги на имитацию юридической карьеры. Но что бы ни говорили за спиной у стряпчего, Сол и правда обладал некоторой деловой хваткой – той самой, что отличает удачливого жулика от мёртвого. Эта хватка многим помогла выпутаться из передряг и даже существенно подзаработать. Однажды помогла она и вам, за что вы были Солу умеренно благодарны. Гудвезер консультировал, наводил справки и сводил вместе одинокие преступные сердца за умеренную маржу. Особенный успех он имел среди публики, охочей до мистики и роскоши: антикваров, богачей и неизменных для любой благородной компании воров. Поэтому, когда стряпчий отправил весточку с лакеем, сходу отказать никто из вас не решился. Предложенное им дело было описано сухо, экивоками и откровенно воняло неприятностями, но болтать – не мешки ворочать, правда?

В гостиной пансиона было накурено, будто Сол дымил своей костяной трубкой сутки напролёт. Стол был завален пустыми бутылками и грязным хрусталём. Гостей встречал хозяин собственной персоной, одетый в домашний фланелевый шлафрок цвета многодневной попойки. Вид у Гудвезера был помятый, пшеничные волосы всклокочены, а руки мелко дрожали.

– Госпожа Скарлок! – Воскликнул он с деланным энтузиазмом. – Я так счастлив, что вы почтили меня своим присутствием. Вы же знаете, что без вас в Вуали гробовая тоска. Знакомьтесь: мистер Бартоломью Лоретти, наследник торговой империи с Кинжальных островов. Гениальный химик, гордость нынешнего выпуска нашей академии. Чрезвычайно способный молодой человек. А это – мистер Бахариус Худерсон, уроженец... кхм. Слесарь с пятидесятилетним стажем и знаток искусств. Настоящий художник. Он может определить пробу серебра по блику света на металле. Помню, один раз...

Стряпчий болтал без умолку, пока рассаживал гостей за грязный стол. Воспалённые голубые глазки его бегали хаотично, а рот не затыкался ни на секунду. Он был похож на механическую куклу – кажется, что в момент, когда завод автоматона кончится, Сол тут же помрёт от апоплексического удара.

– Вот тогда я и подумал: вдруг в ящике будет взрывчатка? Нам понадобится сведущий в химической науке человек, чтобы... чтобы всё обошлось без шума. И замки! Замки там должны быть... Как это говорится? Инженерным чудом? Всё-таки армейская вотчина. Я думаю, там будут штифтовые замки, я о них читал в журналах. Вы ведь справитесь, мистер Хандерсон? Знаю, знаю! Какой глупый вопрос с моей стороны...

Наконец он умолк. В гостиной повисла какая-то противоестественная тишина – та самая, что бывает в театре между актами. Сол оглядел присутствующих взглядом глубоко несчастного человека, который склонен во всех бедах винить только окружающих. Сорвавшимся голосом он крикнул:
– Они здесь!

Первостатейный мудила.

Скрипя половицами, в комнату со стороны кухни вошли трое в форменных мундирах. К сожалению для всех присутствующих, это были не Синие. Имперская армия. Слева возвышался коротко стриженный брюнет ростом под все шесть с половиной футов, словно природа решила поэкспериментировать с человеческими пропорциями. У гиганта была массивная челюсть, выбрит он был до синевы и на мир смотрел из-под щётки хмурых густых бровей. На вороте опрятного кителя поблёскивала серебряная лейтенантская звёздочка, а в руке он держал взведённый двухствольный флотский пистолет. На вид ему было лет сорок, и все эти годы, судя по лицу, были нелёгкими. Справа стоял юноша с феминным лицом, лишённым всякой растительности, и двумя капральскими шевронами. Его неуверенная нервная улыбка контрастировала с тяжёлым армейским карабином в тонких руках.
– Знакомьтесь, это майор...
– Заткнись, – беззлобно перебил стряпчего здоровяк. – Поднимись наверх и запри за собой дверь.
Из-за спин военных вышел внезапный рыжий сков в стильном пальто поверх саржевого кителя. Он подошёл к столу, сам подвинул себе стул и бесцеремонно, закинув ногу на ногу, сел – сел так, словно это был его дом, его стол, и вообще весь Дасквол принадлежал лично ему.
– Я проиграл 5 шиллингов джентльмену слева, – начал он негромко. – Признаюсь, я до конца не верил, что кто-то откликнется на предложение обнести армейский склад. Но это Дасквол. Воистину удивительный город.
Он не спеша открыл серебряный портсигар и закурил. У него были чистые руки, без ссадин и мозолей. Густой дым от сигары цеплялся за закрученные кверху усы. На его широких скулах светились тонкие белые шрамы. Вряд ли боевые – больно он молод и свеж для боевых. Скорее всего, это следы увлечений мензурным фехтованием в студенческом кампусе, где страдающие от скуки кадеты режут саблями друг дружке лица.
– Знаете, у меня сложилось мнение, что каждый в этом городе норовит меня обмануть. Что люди здесь не живут по имперским законам и шлют друг другу авгурские улыбочки за спиной у приезжих. Скажу прямо – я начинаю терять душевный покой.
Рыжий стряхнул пепел в ближайший фужер.
– Не знаю, как много успел рассказать вам мистер Гудвезер. Вероятно, много лишнего и мало существенного – это его манера. Но мне действительно нужны два промаркированных ящика со склада на Барбер-стрит в Гильдхолле. Там старый особняк на балансе города, который в годы войны Совет передал армии под склады и квартиры. Сейчас расквартированные там солдаты и офицеры пьют, играют в очко, пристают к соседским жёнам и ждут, когда их на днях вместе со всем казённым барахлом вывезут по железной дороге в гарнизон Винтерклиффа.
Он щелкнул пальцами. Лейтенант достал из-за борта кителя пачку старых военных облигаций, перевязанных бечевой – их и правда можно было бы обналичить в существенную для вас сумму.
– Два ящика с красным треугольником до завтрашнего рассвета. Плачу с задатком и советую не артачиться.

█ Проще простого; 3-й Суран 847 г.
_________
Действующие лица:
- Леди Скарлок под прикрытием;
- Лейтенант Конан О'Райли;
- Пятеро у стола: лейтенант с бородавкой, сержант с бакенбардами, коммивояжёр и городская чета;
- Часовой;
- ?
_________

Это было проще простого! Через один канал от особняка подходящая кандидатура обнаружилась в мюзик-холле «Сон Мо» на Хани-лейн. Здесь, в прокуренном зале, где воздух был густым от людского дыхания и дешёвых духов, бледный брюнет с щегольскими напомаженными усиками методично превращал выпитые рюмки в армейские анекдоты. Компанию ему составляли юноши и девушки при деньгах – примерно его же возраста, статуса и интереса. Взгляд одной из них – короткошеей шатенки, тонущей в пышном жабо, – мог натурально заставить скиснуть молоко, когда леди Скарлок непринуждённо вклинилась в беседу за столом и моментально завладела вниманием брюнета.

Звали его Конаном О'Райли. Двадцать шесть лет, лейтенантская звёздочка на воротнике, приятный баритон, богатый папаша-фабрикант из Винтерклиффа. Имперский военный крест за храбрость и шрам от шрапнели на предплечье – напоминание о том, что война существовала не только в анекдотах. Он обожал хвастаться. Когда на сцене начался новый шумный номер, привыкший к звуку собственного голоса Конан сам предложил покинуть холл и посетить его расположение – разумеется, чтобы показать армейские медали и наградной пистолет. Ты приняла приглашение с той лёгкостью, с какой обычно принимают неизбежное.

На выходе из мюзик-холла Конан настоял поймать возницу – негоже даме пачкать платье дасквольскими улицами! Вы простояли добрых полчаса в ожидании свободного кэба, пока лейтенант безостановочно говорил о себе. Под его монолог звёзды на небе затянули тяжёлые тучи, и первые крупные капли собирающегося ливня ударили по грязной мостовой.

У парадного входа в особняк стоял прислонившийся к двери часовой, что было странно, ведь Бахариус в прошлый свой визит никаких часовых не видел. Солдатик, словно грач у каминной трубы, стоял, нахохлившись, в тяжёлой, напитавшейся водой шинели. Завидев вылезших из кэба, он вытянулся струной и подтянул болтавшуюся на плече винтовку.
– Докладывай, солдат.
– Капитан с адъютантом ушёл на переговоры. И строго-настрого запретил пускать внутрь посторонних.
– Это правильно. Как себя чувствует наш дорогой гость?
– С ним капрал Айк, сэр.
– Жаль такое говорить, но это – оправданная жестокость.
Конан бросил последнюю фразу с видом философа, размышляющего о природе добра и зла, после чего провёл мисс Скарлок внутрь.

В холле особняка воняло сигаретами, вином и крепким мужским парфюмом. Расквартированные здесь явно жили сегодняшним днём, не жалея здание и внутреннее его убранство, поэтому, из-за спорадического отапливания и нерегулярной уборки, обои на стенах свисали клоками, а вздувшиеся половицы громко скрипели даже под весом Скарлок. Из двух внутренних дверей в вестибюле открыта была только одна. Она вела в просторную залу с большим обеденным столом в центре, замершими на половине восьмого часами – очевидно, время здесь застыло от изумления – и закопчённым камином. Комнату освещала маленькая искровая люстра, дававшая тусклый, мерцающий свет. Из комнаты вела ещё одна дверь, тоже закрытая.

За столом сидели две компании. Справа над столом склонился ещё один лейтенант, блондин с высоким лбом и большой бородавкой на носу; он крутил в руках складной нож и пыхтел длинной трубкой. Рядом с ним сидел лысеющий мужчина в толстых очках и в твидовой куртке кричащего оранжевого цвета. Он доставал из кожаного саквояжа всё новые и новые вещицы, сопровождая каждую скороговоркой:
– Совершенно потрясающий нож скрытного ношения из ирувийской стали. Двести тысяч слоёв, ручная ковка. Импорт фирмы «Милдред и сыновья», товарами которой в Даскволе эксклюзивно торгует ваш покорный слуга. Нашим доблестным защитникам – скидка.
Точно коммивояжёр.

Слева сидели трое. По центру – сухой жилистый старик в гражданском и с пышными моржовыми усами, которые, казалось, жили собственной жизнью; он стратегически двигал по столу рюмки и страстно шепелявил:
– Если бы мы тогда не отступили из Колувэя и полностью заблокировали Локпорт силами третьей имперской, то войну можно было бы закончить буквально за полгода. Обладая колоссальным преимуществом...
Рядом, подперев подбородок рукой, сидел невысокий сержант с тёмными бакенбардами. Он старательно изображал благодарного слушателя, попутно стреляя глазками в пышную брюнетку средних лет напротив. Одетая в дорогое вечернее платье, она кокетливо отводила взгляд от сержанта, играя в игру, правила которой были стары как мир.

При появлении леди Скарлок, в сопровождении О'Райли, мужчины встали из-за стола.
– Знакомьтесь, господа. Очаровательная леди...

Как ты представилась ему? Что собираешься делать?

█ Карты не врут; тогда же, в тот же час.
_________
Действующие лица:
- Мистер Бахариус Хедарсон;
- Мистер Бартоломью Лоретти;
- Дождевая вода;
_________

Среди городских жителей чрезвычайно сильна вера в непогрешимость печатного слова. Имперские бонды, академические труды... Карты. Ведь типографии не будут тратить краску на фикцию, правда?

В ваши сердца закрадывалось тревожное сомнение. Путь начинался у решётки стока в печально известный Медовый канал – вода там была и правда густой, но, к сожалению, не из-за мёда. В самóм высоком кирпичном дождевом коллекторе ещё можно было дышать относительно свободно, хоть ноги порой и увязали по щиколотку в жирном иле – чёрной маслянистой массе, годами намываемой с грязных дасквольских улиц. Вам пришлось несколько раз возвращаться по туннелю обратно, пока вы не увидели на высоте нескольких футов чёрную пасть нужного вам ответвления: здесь обговоренный путь сворачивал в забытые временем доимперские катакомбы.

Новый туннель был гораздо уже. Приходилось пригибаться, чтобы не удариться головой о низкий свод. Крошащаяся старинная кладка. Слюдяные клыки сталактитов, свисающие с потолка, словно зубы каменного зверя. Внимательный взгляд мог заметить ещё одну тревожную деталь: судя по зеленоватому налёту, уровень воды здесь изредка поднимался до самого потолка. Иногда на уровне глаз в сводах мелькали зевы совсем уж узких проходов, больше напоминавших древние погребальные камеры. Иногда вам казалось, что из этих самых зевов за вами кто-то следил.

Вы измеряли пройденный путь шагами. На поверхности эта идея показалась вполне жизнеспособной! В подвал особняка должен был вести старый колодец, но все ваши попытки нащупать в темноте какое-нибудь отверстие, шаткую кладку или хотя бы намёк на проход не привели ни к чему. Неужели ход замуровали наглухо?

Время шло. Минуты растягивались, а чувство времени вас подводило. За вашим тяжёлым, прерывистым дыханием, на самой границе слышимости, тихо журчала вода – где-то вдали, почти неразличимо. Шли минуты, и этот звук становился всё громче. Отчётливее. То, что начиналось как далёкое журчание, превратилось в ревущий грохот. Наконец из темноты туннеля вырвался стремительный поток дождевой воды, чуть не сбивший вас с ног. Вода уже обмывала щиколотки и неумолимо подбиралась к икрам.

Но тут произошло то, что можно было бы назвать чудом, если вы всё ещё верите в чудеса. Кто-то, в отчаянной попытке удержать равновесие, уткнулся ладонью в свод туннеля. Его рука содрала с чугуна хлопья старой извести. Это был люк, тщательно замаскированный строительным раствором.

Если бы кто-то из Забытых Богов, ради какой-то непостижимой простым смертным цели вознамерился собрать в одном существе абсолютно все, что леди Замира Скарлок находила отвратительным и ничтожным, то все что ему бы потребовалось – создать ещё одного Соломона Гудвезера.
По крайней мере именно так сейчас казалось молодой дворянке, с ленивым презрением наблюдавшей за тем как несуразный стряпчий с притворным энтузиазмом увивается вокруг заваленного пустыми бутылками стола, рассыпаясь в витиеватых и многословных комплиментах в адрес как её самой, так и её новых "сообщников", вместо того чтобы просто и внятно сообщить наконец, зачем они все здесь собрались и что конкретно он собирается им предложить. Ну кроме разумеется несравненного счастья полюбоваться на его похмельную физиономию и надышаться отвратительного вонючего табака, которым была пропитана вся его гостиная. Впрочем чего ещё ожидать от "первостатейного мудилы", как не первостатейного мудачества?

В богатом списке "контактов" леди Скалрок Сол Гудвезер занимал довольно интересную позицию: с одной стороны она довольно давно знала его как посетителя Вуали (из плеяды тех нуворишей, которые по мнению Замиры ставили несмываемое пятно на репутации Вуали, уже только потому что их пустили за порог), но с другой стороны, в его "профессиональной" ипостаси дворянка познакомилась со одиозным стряпчим недавно – после того постоянный адвокат семьи Скалрок, леди Келер Велкер, поддавшись настойчивым капризам "хозяйки", свела тихероску с "моим бывшим партнером, который специализируется на оказании нужных вам услуг". Судя по всему, поняв что отговорить Замиру не получится, леди Велкер решила что раз уж наследнице основателей Дасквола позарез приспичило найти приключений на свою благородную задницу, то пускай она хотя бы делает это под руководством знающего человека. И надо отметить, что несмотря на то что Сол являл собой почти собирательный образ всего что Замира ненавидела в людях, по "деловой" части, он показывал себя более чем достойно.

Показывал. Прошедшее время.

Какой же редкостный мудила...

К чести молодой аристократки, ни один мускул на её лице не выдал её удивления неожиданным появлением на сцене сразу троих новых персонажей, смотревшихся в фешенебельной гостиной Гудвезера, столь же уместно как леди в вечернем платье на борту китобойного судна. И даже когда из-за спин военных показался рыжий усач, ведущий себя так, словно они оказались в параллельной реальности, в которой Сковлания выиграла в Войне Объединения, Замира только слегка вскинула правую бровь, и поудобнее расположилась в кресле, забрасывая ногу за ногу, в такой же небрежной и "хозяйской" манере, как и новоприбывший, и даже жестом великодушно "разрешив" ему закурить, когда тот потянулся за портсигаром.
– Позволю себе подытожить... – С интересом энтомолога разглядывая наглого скова, неспешно начала леди Скалрок, стоило рыжему закончить свою речь – Вы предлагаете мне... предлагаете нам, обнести армейский склад? И сделать это... втроем? С командой собранной прямо перед делом? Имея на подготовку меньше чем день? Без уточнения что, и для кого мы возьмем? Верно?
Не дожидаясь ответа, молодая женщина наклонилась вперед и протянула мужчине затянутую в длинную черную перчатку ладонь. Между пальцев Замиры, словно по волшебству возникла тонкая незажжённая дамская сигарета, резко контрастировавшая с сигарой в руке мужчины. Крылья точеного носа аристократки дрогнули втягивая ароматный табачный дым, в то время как сам рыжий усач, мог в полной мере оценить сложный букет её излюбленного парфюма. Месмезирующий взгляд черных глаз тихероски, впился в глаза сковланца, словно пытаясь проникнуть в его душу. Тонкие губы аристократки чуть приоткрылись и... сложились в самодовольную улыбку
– В таком случае... можете считать что ваши ящики уже у вас – Игриво подмигнув собеседнику, леди Скалрок чуть отстранилась назад, поднося сигарету к губам и вновь забрасывая ногу на ногу... правда на этот раз несколько медленнее и эффектнее. Тонкий черный палец, выразительно постучал по кончику сигареты, без слов намекая что дама нуждается в огоньке.
– Но не могу не заметить, что нас не успели представить друг другу. Мне нравятся скрытные мужчины, но раз уж наше сотрудничество продлится как минимум до завтрашнего рассвета, вы можете называть меня...


– Очаровательная леди Эрлин Веллингтон! – Оборвала Замира своего бледного кавалера, одновременно делая крошечный шажок вперед и в сторону – О'Райли свое дело сделал, а для её плана было критически важно, чтобы местная общественность не решила ненароком, что она уже законный трофей винтерклиффского героя и пребывает здесь исключительно в этом качестве. Нет уж, пусть скучающие господа офицеры, включая и самого Конана думают что за эту "высоту" все ещё идут активные бои, и у любого из здесь присутствующих есть шансы решительным штурмом выбить конкурентов и водрузить на ней свой собственный флаг. А уж в привлекательности себя как "стратегического плацдарма", у леди Скалрок не сомневалась. В первую очередь конечно же потому что Замира Скалрок, вообще не сомневалась в собственном превосходстве над всеми вокруг и во всех возможных отношениях, но вот во вторую и все прочие очереди, дело было в том, какую привлекательную приманку должна была представлять из себя "Леди Эрлин Веллингтон"

"Леди Эрлин Веллингтон", была особой, широко известной в узких кругах золотой молодежи Дасквола. Номинально числившаяся студенткой Дасквольской Академии (никто включая саму Эрлин не мог сойтись на том какого же конкретного колледжа), она за всю свою жизнь не посетила ни одной лекции, но зато с завидной регулярностью появлялась на светских раутах, суаре, театральных премьерах, и в иных злачных местах, располагавшихся в той серой зоне в которой с некоторых пор начали происходить интереснейшие ритуалы современной алхимии – а именно, свободное смешение студенческой богемы, детей нуворишей, фабрикантов, негоциантов, и прочей "новой элиты", которым было некуда девать капиталы родителей, молодых талантов "выбившихся в люди" благодаря службе по военной или казенной части, ну и наконец юных дворян из семей не отличающихся слишком громкими титулами, слишком древней родословной, и слишком завышенным самомнением. Именно в качестве регулярной посетительницы подобных сборищ "леди Веллингтон" и была известна большинству её друзей знакомых, но только очень узкому кругу избранных было известно, что ни в каком другом качестве её и не существует. Единственной причиной по которой "Эрлин" появилась на свет, было то, что леди Замира Скалрок замеченная в Шелках в нетрезвом виде, целующейся с экзотической ирувианской танцовщицей, привлекала широкое внимание как общественности в целом, так и любимого "дядюшки" в частности, в то время как некая богатая, но не слишком знатная провинциалка, из семьи отставного генерала, пойманная за тем же самым, рисковала в худшем случае ненадолго стать жертвой дружеских острот. Появление в "неправильном" месте или "неправильной" компании, легко списывалось на провинциальную наивность, а слухи о внушительном состоянии семьи Эрлин, и серьезных связях её отца, превращали её в желанную гостью в почти любой компании. А заодно и в завидную невесту – особенно для молодого амбициозного офицера, мечтающего о помощи в продвижении по службе.

Во всяком случае, так обстояло дело по мнению самой Замиры. И сейчас ей предоставился редкий шанс, проверить насколько её представления о леди Веллингтон совпадают с реальностью. Нужно было только говорить чуть громче положенного, иногда немного путаясь в словах, смеяться над глупыми шутками Конана (но при этом не забывать уделять внимание и остальным, чтобы мотивировать сына фабриканта не ослаблять натиск), задавать наивные, но безобидные вопросы, с искренним интересом выслушивать ответы, "украшать собой вечер", и в целом... быть леди Эрлин Веллингтон. Безобидной, но состоятельной провинциальной дурочкой, которую можно не опасаться, которой можно доверять, которую можно не воспринимать всерьез... и при которой можно рассказывать то, что вообще-то при гражданских рассказывать не полагается.

У Бартоломью Лоретти было не самое лучшее настроение. Дело ему не очень не нравилось. Не нравился болтун Гудвезер, ляпнувший много лишнего, не то, чтобы особо в душу запали новые "друзья", категорически не вызывала восторг идея красть у военных (пусть даже по наводке самих военных). Проблема в том, что в последнее ему не особо нравилось что-то, кроме экспериментов над над своими смесями. С последнего варианта "тумана грез" с добавлениями транс-порошка и пары капель "искры"-эктоплазмы он до сих пор не совсем отошел. В грезах он был халифом какого-то королевства в Иврии, мог летать и стрелять молниями из рук на потеху огромному гарему.

Проблема в том, что черный лотос, эктоплазма и другие редкие ингредиенты стоили денег, не говоря уже об обычных реагентах. Не говоря о том, что все это - запрещенные вещества, значит нужно периодически давать взятки, золотить ручку контрабандистам и совершать прочие телодвижения, чтобы каналы поставки работали. А еще нужно обеспечить себе более-менее безопасное укрытие для лаборатории, ну и есть и пить тоже иногда приходится.

Поэтому Барт и оказался где-то в вонючем тоннеле, пригнувшись под нависшим сводом, по колено в маслянистой жиже, вместе с сковланским "слесарем и знатоком искусств", в поисках выхода наверх. Следы на стенах, показывавшие, что тоннель периодически затапливался, особо не радовали.

Пока наконец-то им не удалось найти желаемое - люк.

- Понятия не имею, куда он ведет, но всяко лучше, чем торчать тут и ждать прилива. Наша дама там работает на отвлечении, так что надо пробовать.

Он снял с пояса рюкзак и стал копаться в инструментах.

- Горелка не пойдет, здесь могут быть горючие газы... Я попробую нанести кислоту, потом просверлить дрелью замок, если есть, и петли. Если что, поможешь фомкой.

Барт вытащил из набора склянку с кислотой и ручную дрель и приступил к работе.

Уродство и разврат в мире без небесного света — это константа, никого уже не впечатляющее правило жизни. Мужчине, в возрасте которого авантюрную карьеру уже пора было заканчивать а не с громким скрипом и кряхтением начинать — то было очевиднее всего. На ужимки и ухмылки Сола тот уже давно перестал обращать внимание — как только Бахариус понял, что там, где Сол его обманывает, зона его интересов в любом случае не пролегала, а на предложенных делах от него никаких сюрпризов ждать не приходилось. Не сказать, что деловой союз у немолодого сковланца и городского денди был особенно крепким, но и такие непростые связи — не самая маленькая ценность. Особенно для Бахариуса, у которого за душой никаких знакомств особой важности больше не водилось. Так что, несмотря на по-обычному расплывчатое предложение, за свою обычную маржу Бахариус втянуться как обычно был готов.

Был. Прошедшее время.

Не то что бы воровать у военных было для него неприемлемо и страшно. В таком возрасте на такие дела не подписываются от большого жизнелюбия, а саботировать работу проклятой армии империалистов сковланец почитал за выпавшую ему честь, наградой за которую она была уже сама по себе. Проблема Бахариуса была в том, от кого такой диковинный заказ пришёл и с кем его приходилось выполнять. Когда "слесаря" начали представлять какому-то юному дарованию с громкой фамилией, когда его начали всячески хвалить, как товар с прилавка богатой покупательнице, Бахариус впервые за всё нелегкое знакомство с Солом позволил себе недовольным взглядом и кислой рожей продемонстрировать, что в его мудачестве он сомневался не больше, чем любой другой его знакомый.

Но когда в кабинет вошёл предатель с рыжими усами, Бахариус про себя посоветовал Солу молиться, что единственная выгода ему сводить их между собой — это страх за собственную жизнь. Переслушивать детали задания сков не стал — и сам был не дурак разобраться в словесном помёте Гудвезера. А на призыв не артачиться едва не сдержался и не сплюнул на пол. Увы, Гудвезер пару раз его промахи за собой закрыл. Пусть Хедарсону ничего больше не хотелось, чем отдать жизнь на то, что бы придушить врага родины прямо в этом кабинете, создавать проблемы Солу Бахариус не был намерен. Вот разберётся с этим делом и объявит, что они друг другу ничего больше не должны и пусть он со своими мутными знакомствами справляется дальше как-нибудь сам.

В общем, стоя по колено в непонятного составе жиже, Бахариус тихо молился предкам на удачу в грядущей охоте. Аристократическое порождение его не разочаровало попыткой завоевать его уважение — и, конечно же, тут же выдало им план, где она развлекается с молодыми офицерами, пока он вместе с "мастером химических искусств" ползает по катакомбам по колено в нечистотах. Прорвавшийся поток дождевой воды пусть и был не самой лучшей новостью — для Бахариуса это была верная примета, что его молитву где-то там услышали. Тут же, как бы по чистой случайности, они и нашли сокрытый солдатами люк.

— Нет там замка. — Немногословно отчитался домушник, не в первой пользовавшийся таким экстравагантным заходом. Вместе с тем, к тому моменту как Барт начал суетиться, сков уже подобрал из его арсенала монтировку, принявшись подбивать у люка щели с дробным капаньем осыпающейся извести и ржавой крошки.

Два мужика с работой справились быстро, а отсутствие придурочной аристократки обстоятельством было положительным и, видят предки, мудрым — не хватало слушать ещё её причитания об испорченных сапогах.

Леди Скарлок

Рыжий сделал паузу чуть дольше, чем требовала обычно светская беседа. Он задержал взгляд в чёрных омутах глаз леди Скарлок чуть дольше, чем позволял этикет джентльменам. Более того, он позволил себе беззастенчиво проследить за движением её ног. Наконец, его сухие губы растянулись в ответной зеркальной улыбке. Но глаза не улыбались. Они изучали. Дотошно.
Военный запустил руку за борт кителя и достал щегольскую серебряную зажигалку с гравированным имперским львом. Он встал, привычным флотским движением закрыл ладонью огонёк от фантомного ветра, разжёг сигарету и неспешно, взвешивая каждое слово, ответил:
– Майор Фергус Бернсторф.
Кто-то наблюдательный наверняка мог бы заметить, как удивлённо – почти комически – выгнулась бровь здоровяка-лейтенанта позади.
– После ваших слов, леди Веллингтон, мои ожидания чрезвычайно высоки.

Настоящее время

Первый камень был брошен метко. Круги стремительно разошлись по гостиной, волны всколыхнули застойные воды праздных бесед.

Коммивояжёр застыл на полуслове с механическим клинком в руках. Он потерял своего лейтенанта – тот уже шустро вышел вперёд и с энтузиазмом отвесил поклон гостье. Сержант метался осоловевшим взглядом между журавлём и синицей, а сама Синица спрятала надутые обидой губы за складным веером, украшенным перламутровым бисером. Муж Синицы, напротив, живо двигал своими невероятными усами в предвкушении свежих собеседников.

Ошеломлённый демаршем леди Веллингтон, Конан сделал шаг следом и настойчиво подхватил её под локоть.
– Позвольте мне представить вам присутствующих. Очаровательная пара справа – мистер и миссис Дигби. Вы наверняка слышали про издательский дом Дигби? «Самолюбие и предвзятость», «Кроткие надежды»...
– Вы забыли «Базар смирения» Коллинза. – Добавил скрипучим голосом старик. Стоявшая рядом с ним брюнетка одарила Скарлок любопытным взглядом без какой-либо выраженной антипатии.
– Этот статный мужчина, никогда не выпускающий из рук трубки – лейтенант Хьюго Уилмут.
Блондин с бородавкой широко улыбнулся, обнажив два ряда удивительно ровных зубов, и густо пробасил:
– Надеюсь, наш Конан не утомил вас армейскими байками, леди Веллингтон. А вы, случаем...
– Сержант Вокс. – Бесцеремонно перебил сослуживца Конан. В его тоне проскользнуло раздражение.
Молодые бакенбарды на звук своей фамилии отвесил энергичный, почти чрезмерный поклон.
– А это...
Конан указал на коммивояжёра, но запнулся: коммивояжёр был явно ему незнаком. Тот встал из-за стола, манерно положив руку на грудь. Толстые линзы очков делали его карие глаза гротескно огромными, а говорил он быстро и монотонно, практически без пауз, в духе своего ремесла:
– Мистер Говард Филч, главный торговый представитель фирмы «Милдред и сыновья», которая поставляет в Дасквол только лучшие товары ручного производства от известных на весь мир мастеров из Айрондейла, Мистпорта и У'Дуаша. Мистер Милдред, упокой электроплазма его душу, открыл своё дело в семьсот восемьдесят пятом году имперской эпохи, и за последние шестьдесят лет у «Милдред и сыновей» не было ни одного неудовлетворённого клиента.

Присутствующие в гостиной несколько секунд молча смотрели на Филча. Молчание прервал лейтенант Уилмут – он цокнул языком и вкрадчиво спросил у гостьи:
– Не желаете что-нибудь выпить, леди Веллингтон?

_____________

Мистер Хедарсон и мистер Лоретти

Их куш должен быть там, рядом, в нескольких футах – за тяжеленным кованым люком, который, казалось, был намертво приварен к месту ржавчиной и толстым слоем строительного раствора. Взломщики работали неспешно и обстоятельно, снимая ломиком и дрелью всё лишнее с чугуна. Дождевая вода, конечно, нервировала, но прибывала она размеренно и, в общем-то, совершенно предсказуемо.

Наконец, в разбитую инструментом щель колодца мистер Лоретти просунул плоский конец лома, и, спустя нескольких мгновений усердного пыхтения, люк со скрежетом поддался. Его пришлось поднимать в четыре руки, на вытянутых пальцах, в постоянном страхе эти самые пальцы придавить чугуном. Над люком оказалась постелена гнилая циновка, рассыпавшаяся в прах от всей этой воровской суеты. Освободив проход, подельники подсадили и вытащили друг друга из утонувшего туннеля во тьму вскрытого лаза.

Удивительно, но налетевший на Дасквол шторм сыграл ворам только на руку. Гул ливнёвки заглушал всё – и скрежет люка, и последовавшую за ним возню. Очутились мистеры Бахариус и Лоретти в опустошённом винном погребе: здесь разломанные в щепу бочки, полупустые стеллажи, какие-то подгнившие корзины и бескрайнее море битого стекла под ногами. В дальнем углу подвала, шагах в тридцати, между стеллажами и каменными колоннами, горел свет одинокой масляной лампы. За гулом воды с трудом различалось эхо беспечного мужского голоса:

– … вот я тебе и говорю, что она меня никогда не любила. Её сестра, профурсетка из Догтауна, уже плешь мне проела. Мол, в двадцать шесть – и всего лишь капрал. И вообще – не мужчина. Жалованье – два талера с проживанием. Ну я ей отвечаю, что за эти два талера мне приходится ноги раскорячивать похлеще...

Хозяин голоса был скрыт где-то за дальним стеллажом, но его собеседник был прекрасно виден отсюда. И собеседник этот, надо сказать, не выглядел особенно заинтересованным в беседе. Блики лампового пламени танцевали на мокрой прорезиненной ткани его серого макинтоша: такие плащи раньше носили портовые клерки, но теперь мода дошла даже до шпаны из Морщин. Мужчина был крепко и обстоятельно привязан к стулу толстой конопляной верёвкой. Его длинные тёмные волосы свалялись на красном потном лбу; его рот был заткнут кляпом; его опухшие карие глаза красноречиво смотрели на рассказчика исподлобья, но того этот взгляд совершенно не смущал.

– … говорю ему – когда долг вернёшь? Сучий сын всё сливает на собачьи бега, и хоть бы раз выиграл. Это уже даже не смешно, понимаешь? Потом он взял в долг на разведение сук и кобелей. Заводчиком стал, понимаешь, взгляд же у него намётанный – сколько серебра просрал. Мы тогда собачонку стащили из хозяйства в двух кварталах от казарм. Он её начал тренировать, но на следующий день накормил горбушкой с мармайтом, а она – возьми и сдохни от коликов...

К лестнице можно было пройти только мимо них. Других выходов не видно.

Операция по пенетрации люка прошла успешно и даже незаметно, спасибо шторму на улице. Правда, тоннель в качестве пути отступления скорее всего уже использовать не получится из-за прибывающей воды.

В итоге они оказались в помещении, которое в лучшие времена служило в качестве винного погреба. Вино давно кончилось, зато теперь тут была импровизированная камера. Барт тяжело вздохнул. Все это создавало лишние проблемы, без которых можно было бы обойтись. Но что делать.

- Мне не нравится оставлять в тылу этого типа, - прошептал он Бахариусу, мало ли куда его понесет.

Лоретти расстегнул собственный прорезиненный плащ, показав на груди бандольер со склянками. Поковырявшись, он вытащил из кармана дротик, достал одну склянку и напомнил полость в дротике содержимым.

- Вот, "порошок утопленника". Если попадет в кровь, должно сработать даже быстрее, чем через рот. Вырубит его, будто он захлебывается под водой. Ты покрепче выглядишь, попробуй подобраться и воткнуть ему вот сюда - он показал на шее артерию, - Я прикрою, если что. Попробую попалить его через стеллаж. Если буду делать так - он пошуршал слегка ногой щепу, - два раза, значит он поворачивается в твою сторону.

Небо разверзлось гневливой стихией — верный знак недовольства предков, решивших избавить поганую землю от уродливых душ. Каждый удар дождевой капли как бой в барабан, собирал мысли в кучу и настраивал его на дело. Не глядя на подельника, Бахариус кивнул ему, перенимая дротик. Трупов за собой оставлять было нельзя — повезло же тебе, скотина-империалист. Молись тем, кому умеешь, что бы тебя не казнили свои, когда ты решишь проспать кражу.

Хедарсон медленно подходил к стеллажу. Каждое слово, сказанное солдатом, каждый танец тени по гнилому деревянному полу помогали ему лучше понять, где он находится. Сиди и не дёргайся, продолжай болтать о своей шлюхе-свояченице, вспоминай погибшую шавку и продолжай думать, что ты сейчас в безопасности. В мысленном обращении Бахариуса была не только злость, но и мистически-религиозное воззвание. Он уже давно заметил, что лучший способ заставить дело пройти отлично — накликать охраннику внезапную жажду или отход по нужде. Предки ему благоволели — до сих пор всё проходило удачно. Теперь главное было ему их не опозорить.

Остановился домушник возле крепко сложенного стеллажа, что пустел быстрее прочих — тот был у самой лестницы, солдатне не обязательно было самое лучшее пойло — вот и начали с места, что было ближе всего к спуску вниз. И вот, прямо по ту сторону, сквозь пару крепко сбитых полок, виднелась нужная солдатская шея. Требовалась не только скрытность и сила — нужна была и ловкость, ведь нужную вену прикрывал воротник его кителя. С немой молитвой, прислушиваясь к указаниям Бартоломью, Бахариус решился — и к артерии болтуна, словно ядовитая змея, устремилась рука с зажатым отравленным дротиком. Один укол — и мерзавца разбудить смогут лишь на следующий день. Оставалось только попасть.

Мистер Хедарсон и мистер Лоретти

– Он орал что-то нечленораздельное. Мол, Локпорт взяли, и «Крепыша» возьмём. А я смотрю, что хозяин уже из-под прилавка обрез достал. С одной стороны, за сержанта платить не придётся. Но в расположении взгреют же, как пить дать, взгреют!

Между тем пленник под импровизированной пыткой словом всё-таки заметил движение в темноте погреба. Он сидел напротив лампы и теперь подслеповато щурился в глухой конец подвала. Завидев фигуру мистера Лоретти слева, он мигом перевёл взгляд обратно на своего пленителя и вернул прежнее утомлённое выражение лица.

– Говорит, мол, эполет парадный потерял. Потерял, ага, как же! Сорвал он его и в канал кинул. Говорит, уволюсь и в китобои подамся, не даром же на флоте шесть лет прослужил. Ну, я-то слышал, что он все шесть лет с портовых складов соль и минеральное масло воровал...

Вот она, белая шея часового – прямо светится в темноте между воротом шинели и выбритым смоляным затылком. Нижняя полка стеллажа была занята бутылкой, но через верхнюю, пустую, можно было подлезть с зажатым дротиком в руке. Вдох, выдох, решительный удар по имперской военщине.

– …вот такого размера шрам на брюхе...

В самый неподходящий момент капрал резко нагнулся вперёд, разводя руки в описательном жесте. Дротик Хедарсона по касательной царапнул его шею, оставив неглубокий порез. Раненый вскрикнул и резко вскочил с места, вытянув из-за пояса клинок – что-то наподобие флотского кортика – и начал хаотично крутиться рядом с лампой.

– Ты видел? Видел! Мне крыса! Крыса мне чуть горло не перегрызла!

Пленник же не терял времени даром. Он качнулся на стуле, свёл ноги вместе и с размаху наподдал капралу под зад. Удар получился смазанным: часовой немного качнулся и ошалело повернулся к связанному.

– Что ж у вас за порода такая, крысиная, со спины нападать!?

Капрал стоит спиной к вам, между двух стеллажей, прямо перед стулом с пленником. В правой руке кортик, левой – трёт порезанное место.

Яд высокой потенции.
На удар – провал. Возможность упущена, за резист Бахариуса (+0 стресса) избежали шума.
Если Лоретти таки будет wreck'ом скручивать капрала, то позиция risky и эффективность пусть будет great – он дезориентирован и чутка отравлен.

План шел хорошо - сковланец крался, вояка продолжал трепаться про свои бесконечные проблемы, пока не пошел плохо. Промахнулся Хедарсон, не то что вообще, в артерию не попал, а суспензия из порошка все же не настолько убойная, чтобы только с царапины его забрать. Сходу не сработало. Капрал начал орать про крыс. Барт поморщился, не только потому, что шума не хотелось, но и потому, что не так уж был тот неправ. Действительно крысы, прямиком из канализации. Но что поделать, все крысы хотят есть свой сыр. В университете они в том числе и с крысами упражнялись, даже жалко было колоть их всяким. Барт себя успокаивал, что они и так живут недолго, два года и все. А так он хоть порой подкармливал их сыром, прежде чем кормить веществами, от которых они захлебывались кровью или корчились в адских судорогах.

Силой он прервал поток неуместных сентиментальных воспоминаний, так как объект эксперимента стоял прямо тут, размахивая кортиком, и с ним нужно было что-то делать.

Вытащив фомку, он тяжело вдохнул, собрался с силами и кинулся вперед, замахиваясь так, чтобы инструмент соединился с кумполом капрала.

- Коли его в шею и руки, пока в сосуд не попадешь, - крикнул он Бахариусу вместо боевого клича.

Громовой грохот небесным протестом встал меж подлого плана воров и его исполнения. Промахнулся Бахариус, ушла от него фортуна — на деле же, то высшие силы не могли позволить ему опуститься до подлого устранения. Давай, воин Сковлании, покажи, на что способен на самом деле. Нечего в потьмах шариться как гнида какая. Такие увещевания, не пойми откуда слышанные, воспринимал Бахариус, двигаясь к получившему ломом по самому темечку надзирателю.

Одной рукой он скрывал лицо от без меры наблюдательного пленника, пряча нос и рот в сгибе локтя. Второй, смотря на растянувшееся на полу тело, бережно прицелился и ввёл дозу снотворного сразу куда нужно, прямо в лоснёную. бледную шею. Благом было, что их жертва уже не особо сопротивлялась. Оставалось надеяться, что лихой удар Бартоломью не расколол ему череп.

Пока юркий пленник, расстаравшийся для того, что бы хоть как-то нагадить своему пленителю, наблюдал за ворами, Хедарсон наблюдал за пленником. Если тот был из приличных — вытащить несчастного из застенка прогнившей армии было его долгом. Хотя, куда более вероятно, что избивали те кого-то из своих.

Мистер Хедарсон и мистер Лоретти

Где-то звякнул о каменный пол выроненный кортик. Хорошо приложил капрала мистер Лоретти, от души. Тот лишь охнуть успел – тихо, едва слышно – и рухнул лицом вперёд. Упал он аккурат под ноги связанному, а связанный, не теряя времени, от души наподдал пяткой сапога по саднеющей макушке своего пленителя. Довершил судьбу капрала уверенный укол дротиком в шею – мистер Хедарсон закончил начатое мгновения назад.

Яд ли, а может, Бартоломью не рассчитал силы, но капрал теперь лежал неподвижно, не издавал подозрительных звуков и уж точно не рассказывал истории про своих многочисленных родственников и сослуживцев. По бледному затылку у него стекала карминовая капля крови. Наверное, с пробитой черепушкой тот кровил бы сильнее.

Пленник же, выплеснув накопившуюся на капрала ярость, перевёл свой взгляд на воров и пронзительно замычал. Глазами он то и дело показывал вниз: на кляп и на узлы пеньковой верёвки. Он был молод и не был похож на солдата. У него были длинные волосы, судя по каплям пота на них, уложенные в лучшие времена вазелином или какой-то другой прозрачной помадой. Той же помадой были завиты усы. Под его прорезиненным плащом был надет клетчатый пиджак, застёгнутый на пару пуговиц – щегольской наряд, в духе моды шпаны из Морщин.

Успех на всё. Непосредственной опасности больше не видно.

Враг свободы и независимости пал. Грома не слышно — предки довольны охотой. Звякнул кортик о доски подвала — боевой трофей охочего до проламывания голов монтировкой Лоретти. Не обижайся, товарищ, что наложил на твою добычу руки — Бахариус пустит его на дело. Приложив палец к губам и наказав пленнику помалкивать, мужчина подобрал лезвие и зашёл к нему за спину. Знакомая тень — то был его коллега, такой же авантюрист, как и он сам. Во всяком случае, дюже был на того похож. Подозревал Бахариус, что скотина предательская не их одних отправил на дело, подумывал, что пленник здесь по тому же поводу, что и они сами. Поможет ли он в награду за спасение — только предкам, скрывающимся за тёмными тучами неба, видать. Не дадут они ему знака, да и не нужен был он ему — вернуть на улицы ещё одного противника пособников тирании тому было достаточно.

С такими мыслями он медленно прорезал веревки, распуская их практически по волокнам. Дело небыстрое, но тихое и аккуратное. Закончив, Бахариус одной рукой схватился за завязанный на затылке узел кляпа и стянул его с пленника. Вопросов задавать не спешил, уступив инициативу, словно уплатой за трофейный клиннок, Бартоломью. Показал лишь за спиной пленника большой палец подельнику, мол, нормальный человек, полезный.

Сам он, не будь дурак, отправился к лестнице, сторожить беседующих. Мало ли приспичит очередному придурку поглумиться над попавшим в их подлый силок пленником. Гнал от себя Бахариус шальную мысль — а не заманила ли честных авантюристов в западню рыжая тварь, не играли ли они сейчас роль в их извращённой пьесе? Потом наступит время этим мыслям. Сейчас — работа.

Мистер Хедарсон и мистер Лоретти

Освобождённый пленник сплюнул сгусток слюны и крови прямо на макушку капрала. Сделав несколько жадных вдохов, он зачастил нервно:
– Дьявол, почему так долго?! Где Ферри? Как вы сюда попали?
Общество капрала не пошло ему на пользу. Скривившись на полуслове от боли, он принялся аккуратно сжимать и разжимать пальцы, разгоняя кровь по жилам затёкших членов.

Барт поморщился, когда сковланец разрезал веревки пленника. С его точки зрения, можно было пока без этого обойтись. Держа в одной руке фомку, второй он подобрал дротик, которым вырубили капрала.

Реплики освобожденного Барт быстро прервал, хлопнул его ладонью по лицу, не со всей силы, но ощутимо.

- А ну заткнись. Будешь выделываться, я тебе или башню снесу, - показал фомку, - или вколю щас так, что будешь корчиться пару часов, - показал дротик - Говорить будешь, когда я скажу, усек?

Добившись сигнала о понимании, продолжил.

- Я понятия не имею, кто ты такой, кто такой Ферри, да и знать не хочу, честно говоря. Просто можешь считать, что тебе сегодня феноменально повезло. Вышли мы оттуда - он кивнул на люк, - из канализации. Там скоро, походу, воды прибавит, но пока еще у тебя есть шанс уйти. Но прежде чем ты туда пойдешь, я хочу, чтобы ты мне ответил на три вопроса:

Барт показал ему руку с тремя пальцами, и начал их загибать.

- Первый. Что сейчас находится наверху, по той лестнице, какое помещение, куда двери ведут и так далее. Второй. Сколько в здании солдат ты видел, кроме этого придурка, где находятся и так далее. И третий. Где у них находится шмот. Ящики, сундуки и все такое. Отвечаешь мне на три вопроса и можешь попытать шансов там, внизу. Поторопись, кто знает, может там скоро воды уже будет с тебя с макушку.

Мистер Хедарсон и мистер Лоретти

Ваш новый знакомый не был глуп. Получив смачную пощёчину, он мигом осёкся и посмотрел на мистера Лоретти по-другому. Внимательно. Зло. Таким же взглядом он смотрел недавно на капрала. Облизнув кровившие губы, он заговорил коротко и обстоятельно:

– Погреб сразу ведёт в коридор, но дверь в него заперта на ключ. Из коридора есть лестница наверх – в жилые помещения. Ещё я видел вход в кухню и край холла. Я зашёл в этот коридор через чёрный ход у пристани на канале, но у вояк на двери был повязан пастуший колокольчик.

Он продолжал разминать покрасневшие руки.

– Я насчитал восемь человек, если брать в расчёт эту скотину. – Пленник кивнул на капрала. – Три офицера, три денщика, два унтера. Распорядок их дня я не знаю – спросить не довелось, Томми и Родни* тоже не жаловали мои вопросы. Что касается барахла, то личное офицерское наверняка в господских покоях наверху...

Губы его растянулись в ничего не значащую улыбку.

– Армейское же – где-то в противоположном крыле особняка. Могу ли я предложить тебе сделку, не опасаясь удара ломиком, друг?

Пока Бартоломью вёл допрос, Бахариус мог осмотреть дверь погреба над лестницей. Массивная, крепко сбитая, с простеньким сувальдным замком, судя по свежему спилу дерева, врезанным явно не так давно. Он скорее не сдерживал пленников, а охранял оставшиеся в живых бутылки от неконтролируемых ночных визитов солдатни.

*Томми и Родни здесь жаргонизм, подразумевает абстрактного солдата и офицера имперской армии

Барт внимательно слушал, кивая.

- Молодец. Умный парень.

В конце тип, разумеется, решил заговорить о своих делах. Химик усмехнулся.

- Сделку? Сделку можно. Моя бабушка мне говорила: "Не заводи друзей, внучок, друзья тебя кинут, когда захотят. Заводи деловых партнеров, они тебя кинут только когда ваша сделка перестанет приносить им пользу, поэтому ты всегда сможешь просчитать и кинуть их первым". Дай угадаю: тебе мало просто уйти отсюда живым, и ты хочешь еще и прихватить что-то с собой, в процессе поиска чего тебя прихватило вояки, верно? Жадновато на мой взгляд, иногда стоит довольствоваться своей шкурой. Но... если то, что тебе нужно, не то же самое, за чем пришли мы, мы можем это обсудить. Что ты ищешь?

– Книжка, друг. Всего лишь книжка, – сказал он негромко, с усталой интонацией. – Но она мне дорога. Очень дорога. Может, по мне и не скажешь, но я человек сентиментальный.
Он оперся ладонями о спинку стула и попытался медленно подняться, широко расставив ноги. Тело было скованным, затёкшим; колени едва держали. Постоял секунду, переводя дух.
– Я в край натерпелся в этом каменном мешке – продолжил он, чуть качнувшись. – С этой языкастой сволочью рядом. Уйти через сток с пустыми руками – для меня это уже не вариант.
Он размял плечи, потянул шею, затем выставил вперёд указательный палец, пытаясь добавить веса своим словам:
– Твоя бабка была мудрой женщиной. Так что предложение простое: вяжем встречных, пробираемся на склад, забираем своё. Потом канаем, каждый сам по себе. У меня есть мысль, как быстро попасть в армейское хранилище минуя гостиную и холл, – он выдержал паузу, глядя прямо в глаза собеседнику. – Договорились?

Барт пожал плечами.

- Ну что я могу сказать, учить жизни я тебя, друг, смысла не вижу. Предупрежу только, что мое предыдущее предложение в таком случае действовать перестает. Попытаешься нас трахнуть, я тебя вырублю и оставлю местным на отыграться, они, я думаю, будут по-изобретательнее меня. Если все пройдет нормально, и от тебя будет польза, разойдемся каждый в твои стороны.

Он повернулся к сковланцу.

- Ну что, возьмем с собой пассажира?

Бахариус разговоры с внезапными дружественными контактами всегда оставлял на товарищей. Таков был у них с ним разговор — не было в пожилом сковланце ни капли тактичности. Потому, когда с уст молодого студентика сходили одни лишь грубости, приказы и угрозы, тот лишь весьма приятно удивился — вот, бывают таки люди, понимающие, что к чему. Без лишней аккуратности, без ёрничанья и без взаимных попыток запорошить друг другу глаза пылью. Пойманного войсками, а теперь освобождённого ими грабителя, который знал, как им прокрасться туда, куда им нужно, Бахариусом воспринимался не иначе, как очередной подарок богов на благое дело

Однако когда скова спросили, что он думает насчёт внезапной поддержки — тот особо никакого восторга не проявил, лишь кивнул безразлично, после чего отправился открывать коллективу проход в клоаку логова империалистов. Они, подобно юрким лисам, выкапывавшим зайца, проникали к своей добыче шаг за шагом. Уже и хвост наружу перестал у них торчать — никак теперь не выкурить незванных гостей из особняка.

Мышью мужчина поднялся по лестнице, с молитвой на устах и отмычкой в руке прислонившись к двери, прислушиваясь, не идут ли хозяева места мимо, не скрипнет ли подло несмазанная петля. Не скрывайте своего гнева на ублюдков, истоптавших своими грязными ботинками вашу родную землю, о великие предки. Разразитесь громким праведным гневом, расчертите белёсым ударом чёрный небосвод. Заглушите тайных проводников своей воли.

Когда Лоретти с спасённой личностью до него добрались, Бахариус уже с дверью заканчивал тихо и аккуратно. Вот уже готовился её открывать...

Мистер Хедарсон и мистер Лоретти

– Всегда приятно общаться с деловыми людьми. Зови меня Хьюго, друг.

Бывший пленник натянуто улыбнулся, затем наклонился и присел пару раз у стула, продолжая разминать затёкшие ноги, пока мистер Лоретти обращался к мистеру Хедерсону. У того дело спорилось, предки ему явно благоволили, и дверь из погреба отперлась легко – сувальды тихо щёлкнули, петли были смазаны, а в полутьме коридора сейчас не было ни души. В щель виден сам коридор, а свет туда проникает из двух разных источников. Тонкие полоски горят из щелей в двери комнаты, которая на плане здания отмечена как салон. Вы подозреваете, что именно там сейчас компанию офицеров развлекает леди Скарлок – оттуда слышны голоса и женский смех. Напротив их двери зиял широкий проём в кухню. Там горел очаг и масляная лампа, бросавшая мягкие тени на стены. У очага, в углу, за заваленным корзинами столом на табурете сидела сгорбленная фигура – чистила ножом грибы и тихо насвистывала что-то прилипчивое, из недавней постановки мюзик-холла.

Наконец, к вам подкрался Хьюго, поправляя пояс на брюках. Бегло осмотревшись, он прошептал:
– Чёрт его дери, Томми на кухне. Чё, скрутили одного, скрутите и другого? Я могу отвлечь его – хер становится по стойке смирно, когда слышит знакомый командный тон.

Risky/great, успех! Пока данжеон кравл получается... Карта в диске.

____________

В салоне леди Скарлок успешно заговорила зубы лейтенанту, который хотел послать денщика за бутылкой вина из погреба. Настойчивость Замиры привлекла внимание сержанта: пока старшие офицеры спорили друг с другом, Вокс принялся внимательно следить за гостьей к великому неудовольствию миссис Дигби.