Копоть, кровь, шиллинг | ходы игроков | 1. Туз в чужом рукаве

Со стороны кажется, что война всех со всеми в Морщинах идёт как обычно. Кто-то наседает, кто-то отступает, кто-то ищет удачную спину для ножа. Те, однако, кто умеет уловить, из какой канавы дует ветер, чуят: что-то затевается. Вороны сеют угрозы и распускают слухи, Кушаки, напротив, затаились в Академии и ведут только минимум необходимых дел. Третья лавка за месяц разгромлена Гасильщиками — с демонстративными пятнами сажи на полу.

Ирувианец Ахнав Санаат бывал в Даскволе временами и ненадолго, по каким-то мутным, но прибыльным делам, вроде бы с контрабандистами. В этот раз он задержался уже на третью неделю, праздно шатаясь по увеселительным заведениям.

В помещениях "Серебряного лебедя" в час Жемчуга было светло, шумно и весело, но с палубы всех разогнала холодная весенняя морось, и сейчас здесь были только Санаат, вышедший из "Лебедя", и человек на докерской шлюпке, подошедшей к самой барже. Санаат огляделся, чтобы убедиться, что вокруг никого нет, а затем один свёрток перешёл из рук в руки, и ещё один — в обратном направлении.

— С вами приятно иметь дело, капитан, — сказал Санаат, нежно перехватывая свой свёрток.

Он ещё раз огляделся и ушёл с пустой палубы. Пустой, не считая неподвижного, невидимого за сваей Тенарта, вышедшего сюда просто охладиться и проветрить голову.

Тенарт сошёл по сходням "Лебедя" парой минут спустя, вслед за Санаатом, и приметил кэбмена, увезшего контрабандиста. Тенарту удалось уловить присутствие чего-то спетрального, незнакомого, будто белое светящееся веретено медленно вращалось вокруг своей оси; оно пропало, едва ирувианец отошёл на десяток шагов.

Ал сидел в трактире во втором дневном часу, ожидая перекупщика, когда к стойке подошёл Санаат, слегка всклокоченный и возбуждённый. Он заказал себе стопку и, подмигнул хозяину:

— Держи нос по ветру, Келлен. Скоро в Морщинах станет пожарче.

Отто поошивался с утра среди докеров, обменивая кружки пива на свежие сплетни. Ему рассказали, что вчера поздно ночью в город пришёл небольшой торговый корабль, и матросы поговаривали, что его капитан, некто Тиффнер, уже с утра кутит на необычно широкую ногу.

Кэбмен, найденный ещё до полудня Тенартом, оказался знакомым Бранса — достаточно знакомым, чтобы тот сумел его разговорить. Дом, куда отправился Санаат, располагался в Морщинах, к самого канала. Некогда он принадлежал мелкому аристократу, а ныне верхний этаж был разделён на три квартиры, а внизу располагались табачная лавка и небольшой паб. Клиент кэбмена провёл внутри всего пару минут, и затем вернулся налегке и поехал в гостиницу.

Всё это складывалось в соблазнительную картину. И если вы хотите наложить руки на то, что спрятано в этом доме, действовать придётся сегодня же вечером.

2-й Суран 847 г.

час Жемчуга — шестой час после вечерних сумерек, середина ночи.

Решив, что узнал достаточно, Отто натянул кепку ниже на глаза и закурив сигарету, вышел на улицу, оставляч накуренный зал паба позади. Привычно остановившись на углу, чтобы проверить наличие слежки, Отто сделал вид, что завязывает шнурок. От забора напротив отделились три низкие тени и двинулись к нему. Слишком низкие – подростки, что шакалили в переулках, подбирая крохи со стола вооющих не на жизнь, а насмерть банд. Отто вырос не здесь, а в Коптильне, но порядки везде были одинаковы – когда то и он набивал руку на прохожих, что случайно забрели не туда. Бить подростков Отто не стал – лишь показал в свете фонаря кастет и сверкнул металлическим зубом. Дети остановились и начали пятится. Смышленые, значит протянут подольше.

Отодвинув доску в заборе, что окружал высокое серое в темноте здания и попетляв по коридорам, Отто оказался на базе. Повесив кепку на один из свободных крюков, Отто подошёл к ведру и жадно, залпом выпил два черпака воды.

– Капитан гуляет так, что не доживёт и до полуночи. Я срисовал парочку бродяг, что смотрят куда угодно, но только не на этот стол. Пасут в общем, да неумеючи. Не чета тебе, Ал. Так что скоро о товаре будут знать как минимум две банды. Как будем действовать? Времени не так уж и много. Может не будем мудрить и устроим налет? А когда он выскочит из задней двери примем его, тепленького, под белы руки?

Всё продается и всё покупается, но только сделки вокруг самого "вкусного" проводят так, чтобы избежать лишних свидетелей. В этот раз все их старания пошли насмарку, и действительно "случайно" оказавшийся поблизости "Видящий" увидел то, что для его глаз не предназначалось. И сделал правильные выводы. А потом поделился ими с теми, кто того заслуживал. И вот пока где-то там раскручивались шестерни большого плана, параллельно с ними завертелись шестеренки поменьше, но, надо думать, куда как целеустремленнее. Все члены небольшой пока банды быстро рассредоточились по своим делам, даже едва успевая урвать время для сна: всё только для того, чтобы несколькими часами позже вернуться в казалось бы никому не нужную заброшенную скотобойню и собрать в кучу всё, что удалось нарыть.

***

Когда последние из ушедших по их общим делам показались на входе в помещение, Тенарт отложил в сторону сложенный в непонятную фигуру платок и поднял взгляд.

- От товара попахивает так, как не от всякого Смотрителя. Не думаю, что там полный дом такого добра, но это все равно придется в каждую дверь влезть, чтобы найти наверняка. А не ровен час, кто-то окажется расторопнее, пока другие будут ждать позднего вечера. Тогда ты устроишь бучу в пабе, да так, чтобы постояльцы не приняли её за пьяную драку, а сами себе "догадались" по чью душу весь шум, так? Я займу место у черного хода и дождусь, когда наш клиент сунет нос наружу. Но и за остальными выходами тоже присмотреть не помешает.

В небольшом двухэтажном здании некогда жила знать — а точнее, двоюродные племянники троюродной тётушки кого-то знатного, больше гонору, чем достатка. Полное отсутствие последнего вынудило жильцов продать дом и кануть в забвение. Это было много лет назад.

Сейчас потёртое парадное крыльцо вело в коридор, из которого расходились две двери. Слева, в бывшей гостиной — табачная лавка, торговавшая всем от дешёвых папирос до ароматизированных трубочных смесей на всякие кошельки. В этот час Песни она была уже закрыта. Справа, в бывшей кухне — небольшой паб, пропитанный пролитым грибным пивом и дешёвыми напитками покрепче до самого подвала. Здесь в последний час ошивались прилипшие к табуретам клиенты, не желавшие расставаться с кружкой.

Дальше коридор был перекрыт грубо сколоченной дверью. За ней на второй этаж, где располагались три наструганные из опочивален квартирки, вела лестница. На ночь дверь закрывалась от посетителей паба, не отличавших общественные заведения от частных, но в дневное время жители чаще ходили через неё на основную улицу, а не через заднюю, ведущую на узкий проход вдоль канала.

Лестница также ныряла и в подвал, и на крохотный чердак.

Трое мужчин, еле видных в свете из окна паба, остановились у двери. Прислушались. Изнутри доносилось несколько разгорячённых голосов.

Четвёртый прислонился к стене с другой стороны дома. Чёрная вода канала маслянисто блестела под редкими фонарями — здесь, рядом с домом, не было ни одного.

Час Песни — третий час после вечерних сумерек

Один из мужчин поежился и натянул воротник пальто почти до самого носа, пытаясь укрыться от пронизывающей воздух промозглой сырости. Ночью было холодно. Находиться на улице было крайне неуютно. В общем, для бывшего детектива это было обыденным положением дел. Необычным было только то, что он собирался провернуть этой ночью. Участие в открытом налете – это было для него нечто новым. И хотя детектив не был до конца уверен, стоит ли игра потраченной электроплазмы, возможность сорвать большой куш манила чертовски сильно.

- Значит, я вначале помогаю устроить переполох в баре, – отрывисто произнес детектив. – А потом выхожу наружу и остаюсь у главного входа, чтобы не оставлять нашему "клиенту" лазеек.

Джон Бранс не упомянул еще об одной детали плана. Несколько лет назад он сумел отличиться на службе, и заполучить в свое распоряжение призрачную гончую. Как именно ему удалось сохранить за собой зверя после ухода со службы история сомнительная, в которую не стоит напрасно вдаваться, но главное, что зверь был послушным и умным, способным выполнять сложные приказы. Например, поймать источник мистического, вроде как, расположившийся на верхнем этаже здания.

– Добро, Джон! Заходи через четверть минуты после меня. Смотри, чтобы никто не напал сзади и не всадил нож меж лопаток. С этих молодчиков станется.

План Отто был прост до безобразия. Войти, схватить за грудки первого попавшегося забулдыгу и превратить его рожу в творог, выкрикивая громко имя итрувианца. А там переключиться на вышибал, если там такие имелись. Заодно и проверим, насколько там крепкие парни стоят на страже порядка. Если Отто поломает их, так будет лишний повод с владельцем паба о защите поговорить. А если они его – ну что же вышвырнут наружу, и вся недолга. Первый раз что ли. А лишний синяк – напоминание, что нужно лучше тренироваться.

План был прост как палка: они собирались войти, что называется, с ноги. От такого подхода Тенарт успел подотвыкнуть за прошедшие годы, но сейчас от него и не требовалось, вот уж облегчение, лезть на передовую. Скорее, по старинке, постоять на шухере. Только в этот раз вместо того, чтобы сообщать о нежелательных гостях снаружи, ему предстояло встречать, можно даже сказать, желательных и изнутри. Предстоящая работа действительно отличалась от привычной, как и его снаряжение, выдающее их планы с головой. Но они и не собирались прятаться.

Упершись спиной в стену, Кавьен наблюдал за едва отблескивающими в окружающей темноте редкими каплями, срывающимися с карниза почти перед самым его носом, и прислушивался к происходящему внутри, ожидая начала неминуемо грядущей заварушки.

Одно из главных умений, что в играх с другими людьми, что в играх со смертью – не выдавать свои эмоции. Поэтому, когда ирувианец сообщил трактирщику, что в и без того попыхивающем из многочисленных щелей вспышками полыхающих внутри конфликтов районе станет еще горячей, Ал не подал виду, что его озвученное сильно заинтересовало. Просто чуть повернул голову, чтобы слышать было лучше. Привлечь внимания он не опасался – уши должна была насторожить половина населения трактира. Вопрос был лишь в том, что они будут делать с услышанным. Сам Ал, завершив свои дела с перекупщиком, рассказал о том, что удалось подслушать своим коллегам по преступному промыслу. И, в отличие от других разговоров, которые происходили в примерно то же время в других местах по поводу трепни Санаата, банде повезло – у них все сложилось в интересную и, в перспективе, выгодную картину. Отто беспокоился о том, что у них появится конкуренция, но по всему выходило, что пока что они имеют фору. Тенарт своими способами уцепился за ниточку кэбмена довольно быстро, в то время как остальным еще требовалось сперва вычленить зерно истины из пьяных бредней капитана, а потом пройти по всей цепочке следов.

При мысли об ушедшем в запой капитане Ал чуть скривился – запойные алкоголики всегда внушали ему какое-то инстинктивное отвращение. Это был один из самых низких способов бегства от проблем, пусть и не самый мерзкий из тех, что можно найти в Даскволе.

- Благодарю вас за комплимент, мистер Грубер.

Разговорные привычки Ала были вопросом особым, который, не знай остальные члены шайки его достаточно хорошо и долго, могли бы вызывать тревогу. В обществе остальных воров банды он выражался витьевато, по благородному, будто отдыхая от необходимости общаться на языке простолюдинов вне логова.

- Чем бы это ни было, обладатель считает, что оно окажет влияние на внутреннюю политику Морщин. Поэтому, возможно, проблема будет не в конкурентах, а в охране. Подозреваю, что конечным обладателем этого предмета будет не наш знакомый ирувианец.

Имен Ал без лишней не называл, и это была выработавшаяся за годы жизни вне закона привычка. В Даскволе иногда тебя слышат сами стены и мостовая. Или то, что замуровано за ними и под ними. Слова Тенарта предположение о важности предмета только подтвердили. Алистер кивнул, соглашаясь.

- Медлить не стоит. Возможно, завтра у предмета будет новый хозяин и новый, куда менее гостеприимный к нам дом.

***

План Барнса был предельно прямолинейным, но при этом в мордобое Ал участвовать никоим образом не собирался. Его изломанная теневым плащом фигура практически полностью сливалась со стеной, и он не спешил подавать признаки своего присутствия звуками. По меньшей мере до того, как озвучил предположение – и курс своих действий.

- Он может сбежать через окна. Я позабочусь о том, чтобы этого не произошло.

Из тени появилась рука, сложенная в жест с указующими куда-то в сторону переделанных из опочивалень комнатушек пальцами. На ней были перчатки.

Грязная работа.

Низенький кривенький пропойца, что сидел на ближайшем табурете, даже не успел ничего возразить, когда Отто стащил его с табурета и пару раз смачно вписал кулаком прямо в торчащий нос. Он только замахал руками и тоненько запричитал:

— Это не я! Я не Санат! Вы ошиблись!

Двое работяг вскочили на ноги. Один, высокий и чуть более поддатый, заколебался, не уверенный, разрешится ли сейчас всё это недоразумение извинениями и выпивкой за счёт буяна. Второй, пониже, покряжистей, обрадовался такому продолжению унылого вечера и немедленно полез навалять мяснику. В углу приподнялся трезвый парень с добродушным, но не очень умным взглядом — его тут держали, чтобы он разнимал драчунов, и его звёздный момент настал.

Хозяин заведения, в котором жира было больше, чем мяса, а благоразумия — больше, чем авантюризма — попытался скрыться за стойкой.

– Санаат, Я из тебя дух вышибу! Ты что, думал, я тебя не найду, падла? Ты не на тех людей напал! Где шкатулка, урод? – орал Отто, продолжая рихтовать лицо ни в чем не повинного пьянчужки. Двое работяг похоже тоже хотели развлечений, поэтому последний раз ударив мужичка Отто перевел свой налитый яростью бычий взгляд на них: – А вам что надо? Сели на место, крысы! А не то я сейчас из вас колбасу сделаю!

Некоторое время мужчина колебался. Остатки законности еще не выветрились из мозга костей детектива, и просто так подключиться к дебошу он не мог. Но после небольшой паузы Бранс стряхнул оцепенение и налетел на местного вышибалу сбоку, стремясь отвлечь парня от Отто. И тут же пожалел о своем решении: детина был гораздо крепче и привычнее к тумакам, чем бывший офицер имперской инспекции. Впрочем, сдавать назад было поздно, и Джон сосредоточился на том, чтобы выйти из стычки не сильно помятым.

Кажется, началось. Изнутри донеслись первые грозные крики, в которых легко угадывался бас Отто. Тенарт отлип от стены и собрался, готовясь отсеивать специфичную публику, решившую покинуть начинающееся представление раньше времени.