| |
|
|
"Нормально" – сказал сам себе, утирая бороду и стряхивая крошки. До 17го числа, когда в сентябре кончится бронирование ещё есть время. Смяв и сунув в карман брюк инструкцию – пригодиться ещё костёр разжигать – принял очередную таблетку Ультракса. В воздухе пахло новой вирусной авантюрой и рано или поздно он опять промочит ноги. Кто знает может эта его упёртость в деле профилактического выздоровления сыграет с ним хорошую шутку? Наверное так не говорят. Но надеется на чудо надо иначе можно сразу перейти на динамит вместо спиннинга. Ждать поклёвки и верить в чудо это что-то родственное. Размышляя так достал из холодильника буханку вчерашнего хлеба и разломал его голыми руками — выдрал мякиш безжалостно, полил немного чаем и поискав пакет стал разминать хлеб до того состояния пока он не стал превращаться обратно в тесто не по сути, но по консистенции. Добавил сока со сковороды с грибами чтобы запах был, ещё помял. Оп и наживка готова, можно убирать в рюкзак прямо не вынимая из пакета. Покидал корки хлебные на сковороду и ещё немного поджарил получившуюся зажарку, прислушиваясь к персидским напевам.
На руку железную посмотрел. Вспомнил тот момент когда ему пулемётом оторвало её. Стоило ли оно того? Туранов не знал (возможно просто не помнил), но был рад что прошлое к нему вернулось — чуть больше ясности в жизни никогда не бывает лишней. Ладно. Пока Гейдар домоется, пока поест — есть время делом заняться. Сел на кровать, разложил снасти на ней же. Хрустнул шеей. Ловить можно по разному. Иногда требуется количество, а не качество — с карасями так. Найти крупного карася дело сложное, лучше уж за карпом идти. Потому наловить надо столько, чтобы потом часть продать и ещё на уху осталось. Или нажарить в сметане? Ну да без разницы, усмехнулся себе в бороду привязывая к грузилу страховку и резиновый жгут. Была у него донка, а стала "резинка". Так-то! Дело мастера бояться.
|
|
121 |
|
|
|
|
До 17-го числа – вечность. Прикарманил тонкий мятый лист и заглотил "Ультракс": фатализм и медицина – спасают жизни, когда используются вместе. Принимаешься священнодействовать: калечишь хлеб, приносишь его в жертву духам карасей, смочив обильно пахучей грибной душой и вымочив эссенцией чайного листа. Приготовил плоды земли к тому, чтобы принести их в жертву воде. И после этого есть ещё какие-то сомнения, что каждый рыбак – это шаман?! Ладно, может быть, не каждый. Даже так: далеко не каждый. Херануть динамитом – тут много шаманизма не надо, это и без разговора с духами прекрасно делается. Только рыбак ли это? Функционально, да. По сути – точно нет. Пожмакал пакет, чтобы всё перемешалось получше. Деликатесная привада готова: был бы ты карась, наверно, сам бы клюнул.
Поджарил корки в грибных остатках и съел. Потом принялся мастерить резинку. Зачем каждый раз перезабрасывать грузило, если можно не перезабрасывать? Пока делал – думал про карасей. Карасиный народ таков: то капризничает, а то начнёт клевать – знай успевай таскать! Тут-то резинка и пригодится.
Когда Гейдар отмылся, отправились в дорогу. Замечаешь, что от него почти не воняет теперь, но держится как-то хмуро, вздыхает. Говорит, что вспоминает о родине и хочет выпить. Вы подошли к его "месту" как раз на закате. Солнце, золотое и жидкое, так неспешно сползает за горизонт, что кажется, будто совсем остановилось и решило нежиться на месте. Зелёные листья сверкают, а малахитовая поверхность пруда кажется такой гладкой, будто на ней можно танцевать.
|
|
122 |
|
|
|
|
Вы подошли к базе отдыха далеко за полночь. Кое-где горят огни, но над всем местом висит ощущение глубокого оцепенения, какое бывает не просто во сне, а под наркозом. Кажется, что сейчас вообще все видят сны. Или даже не видят их. Всё тихо.
|
|
123 |
|
|
|
|
Тишина полночного часа заставляет Туранова сдерживать шаги, не шуметь ключами от домика и говорить приглушая голос. Шаги едва слышны, скрип двери.
– Надо рыбу почистить... завтра сделаем уху. Сходим в магазин. – говорит он тихо Гейдару щёлкнув выключателем оглушительно в ватной тиши беспамятства ночи охватившей "Раздолье". Взял топорик, вздохнул. Надо.
Ушёл в ванную чистить рыбу от лишнего, между скульптором и кулинаром много общего — пришла в голову мысль. За ней последовала другая: "Хорош томогавк, а всё же ножик стоило бы купить..."
|
|
124 |
|
|
|
|
ГАДАНИЕ
На первой карте изображён сидящий на кровати человек на чёрном фоне. Он накрыл лицо ладонями, а рядом в пустоте висят девять стальных обоюдоострых мечей. Ноги человека укрыты одеялом с узором из красных цветов и синих квадратов со знаками зодиака.
Вторая карта изображает сидящую на резном троне женщину, которая держит в ладонях большой золотой диск с пентаклем. Она в золотой короне и зелёной мантии, вокруг цветущая природа, вдалеке видна река и горы. У её ног мелькнул красный заяц!
На четвёртой карте замок и ликующая пара у его стен. Они убраны венками и держат в руках цветы. Видны и другие люди. На карте много открытого пространства, а на переднем плане стоят, образуя арку, четыре деревянных посоха с ростками листьев. Они украшены гирляндой из цветов и листьев.
|
|
125 |
|
|
|
|
Наклонился над столом. Уперев руки, красные от холодной воды. Задумался склонив голову ниже и пробегая взглядом по картам. Забытьё глубокой ночи. Туранов всегда знал что это непросто, такой уж у него склад ума — скорее технаря чем художника. Не гуманитария. Но он может вообразить себя другого, того кто вместо того чтобы податься в наёмники подался в созидательное, а не разрушительное ремесло. Возможно этот "он" писал стихи? Или он сам за них брался в юности? Сложно вспомнить когда опасаешься задуматься слишком глубоко.
Карты на столе кажутся тремя окнами в иной мир, тот где он мог бы их разгадать и одним взглядом составить стройную картину. Что бы увидел он тогда пойди в прошлом, рука сама касается первой карты, други путём? Как изменилось бы настоящее и взгляд скользит по красному пятну в ногах, как бы это повлияло на будущее? Огладил бороду, прижав подбородок рукой — взгляд застыл на очертаниях замка. Знакомо?
|
|
126 |
|
|
|
|
СМЯТЕНИЕ
В прошлом было херово, потому что из-за железа (импланта?) не высыпался, но теперь всё будет пучком, потому что у тебя есть заяц-Гейдар и он может постоять в карауле? А в будущем всё ещё лучше: палку в землю воткни – и та зацветёт?
Нет, что-то с этой интерпретацией не так. Ну-ка ещё раз.
Мечи в воздухе – это сотрудники Рыбнадзора, они прямо спать не дают! Но это в прошлом! А теперь ты разжился материальным богатством и спокоен, будто сидишь на троне: пентакль в руках Королевы – это полный садок рыбы, чистого достатка. А в будущем ты переселишься из номера в гостинице в свой дом-замок и так радостно там будет, что прямо праздник-гирлянды!
Вздыхаешь. Ты не создан для этого. Ты рыбак, а не гадалка! Пока всё это заглядывание сквозь порталы карт в параллельный мир только поселило в душе тревогу. Что-то будет. И будет что-то плохое. Вот, что ты понял. Стоило ради этого доставать карты? А, чёрт знает.
|
|
127 |
|
|
|
|
Поборол сонливость и, собрав карты, отошёл от стола. Что-то грядёт, дурное предчувствие. Постоял, глядя на успевшего лечь и, кажется, заснуть Гейдара. Собрался, стараясь не шуметь, накинул на плечи куртку, вспомнил про заначку, припрятанную в первый день за холодильник, — достал, пересчитал. Сунул деньги в карман. Зевнул, ощущая усталость и потерев глаза пальцем. «Рыбачить не на жизнь, а на смерть» — вспомнил мысль и вышел в ночь, тихо притворив за собой дверь.
От проблем не сбежишь, но зато можно к ним приготовиться, верно?
Направился Туранов к реке, как раз планируя прийти на утреннюю зорьку.
Пора было посмотреть, что там случилось с шалашом.
|
|
128 |
|
|
|
|
Почувствовав, что ты не спишь, высокая, чуть сгорбленная бородатая фигура отделяется от стены на крыльце домика и тихо, как кот, уходит. В свете луны тускло блеснул массивный крест на груди. А молот, что был в тяжёлом кулаке, ночной гость на ходу убрал в спортивную сумку.
Не зная об этом, ты выходишь в ночь под свет редких фонарей базы. Беззвучно закрываешь дверь и отправляешься к реке.
|
|
129 |
|
|
|
|
Туранов шёл и шёл. Сквозь тьму и сибирские леса. Без задней мысли, как ледокол — к цели. И когда впереди показались очертания шалаша, а рядом — одинокого стула, скинул рюкзак. Поняв, что шалаш пуст. Вытащил томагавк спортивный, звякнул ногтем по лезвию, задумчиво подняв голову к небу. Долго ли до рассвета?
Покосился на стул, одновременно с кривой ухмылочкой и прищуром. С опаской подошёл, как к спящему зверю... отгоняя мысли о сне. Рядом с таким, пожалуй, уснёшь и проснёшься не там, где надо. "Да и проснёшься ли?" – спросил себя Туранов. Потёр щёки рукой свободной. Надо разжечь костёр, надо чем-то заняться, чтобы не уснуть.
|
|
130 |
|
|
|
|
Стул. Обошёл его на всякий случай, а плохого чувства больше не вызывает: стоит да стоит. В мелких каплях на сиденье. Блестят ножки. Но без ауры неприятностей. И без символа. Невольно засомневаешься так в себе.
Собрал веточек посуше и разжёг. Трещит огонь, отбрасывает тени. Стоит стул рядом – не как хитрая вещь-в-себе, а как товарищ или даже часовой. Вы прошли через многое. Наверно. До рассвета, кажется, час или два. В такое время никогда не понять.
|
|
131 |
|
|
|
|
«Действительно знак исчез или, может, какая-то ловушка?» — задумался Туранов, бороду погладил. Оставил стул и дальше стоять, а сам занялся работой. Перво-наперво привязал на спиннинг вместо оборванной другую блесну. Потом взял удочку поплавочную, проверил, не оборвана ли? Потом, как всё было готово, чтобы не уснуть и не проспать зорьку, занялся шалашом. Срубил ещё пару деревцев и укрепил стойки. Нарубил лапника для крыши. Потом думал сесть и чаю заварить: сперва нагреть на костре воду в тарелке, а после перелить в кружку и добавить заварки из пачки для бодрости. Час или два до рассвета подождать не так уж и сложно...
|
|
132 |
|
|
|
|
Руки делают. Наблюдаешь за их спокойными движениями несколько отстранëнно: вот снаряжают удилище новой блесной, вот распутывают леску, рубят, берут, кладут, иногда останавливаются в воздухе – размышляют, иногда опускаются – отдыхают. Нет, никогда не отдыхают. И никогда не замирают. Просто – выдыхают. Это у них такой ритм. От времени суток и ненаступившего сна память приходт в движение и тоже, как руки, начинает делать свою работу: лица и образы, слова и ситуации. Что сказала тогда Ира? Где сейчас Баркас? Если дать памяти разгуляться – она разгуляется.
|
|
133 |
|
|
|
|
Иногда нужно сорвать пластырь с раны, и тогда приходится стиснуть зубы. Туранов знал, что эта его память, он был с ней прекрасно знаком, коварная бестия. Внутри неё зреют вопросы, скоро она сама захватит его и не спросит робко, можно ли разгуляться, — накинется на него, повалит на лопатки и как даст вспомнить. Но не того, что нужно, не стёртого куски даже доброхотами чвкашными, — того, от чего только раскрываешь рот, как рыба, попав в атмосферу из приятной прохлады беспамятства и просто бытия без значимого контекста. Потому, приняв неизбежность, Туранов отпускает мысли в путешествие по страницам календаря, как говорил ему Твардовский. Внутренняя археология, она иногда скорее антропология или, чего хуже, психология. А руки? Руки знают своё дело.
|
|
134 |
|