[D&D5] Рождественские истории | ходы игроков | 3. Искры волшебства

– Рассказывайте, констебль.

– Слушаюсь, сэр. Даже не знаю как оно вышло. Я ж буквально на полчаса отошёл. Мальчонка, мелкий совсем, глазенки кулаком трет, говорит мамке плохо стало. Я за ним пошел, а он все – быстрее, дяденька, тут недалече. И главное ведёт так уверенно. Пришли мы значит на Пятый линейный переулок, что недалеко от Консервной фабрики. Вижу, и вправду кто-то лежит у мусорного контейнера. Я бросился к нему, а это тряпье, в свёрток свернули наподобие куклы. Я мальчонку кликнул, а от него и след простыл. Вернулся, значит, на пост, а дверь открыта. Кинулся я внутрь и сразу как водой окатило – пропали, как есть пропали. Все пять ящиков. Фейерверков, ага. На праздник выданных. Больше ничего не пропало. Ну из ценного.

Полицейский морщил лоб, пытаясь вспомнить важные детали. Однако ничего нового он не сообщил. Ограбление патрульной будки было третьим случаем за сегодняшнюю ночь. Брали только пиротехнику, которую готовили к запуску в рождественскую ночь. Какой-то чиновник решил, что лучше хранить пиротехнику в полицейских будках – в итоге 15 ящиков уплыли в неизвестном направлении.

Глава имперской службы безопасности – высокий немолодой господин с пышными бакенбардами с трудом скрывал раздражение. Это надо же – из-под носа у полиции утащили несколько ящиков пиротехнических изделий и никто ничего не видел. Какой позор для полицейского управления! Но удар по репутации не так заботил начальника имперской службы безопасности, как большое количество похищенной пиротехники, которая в умелых руках могла стать опасным оружием.

– Спасибо, констебль. Подождите, пожалуйста, за дверями. Вы ещё можете понадобится...

Карл Тикенхофф – так звали чиновника – дождался, пока патрульный выйдет и продолжил сухим скрипучим голосом:

– Мы подозреваем, что за хищениями стоит террористическая организация "Боса Нова". Наши информаторы сообщают, что они готовят акцию возмездия с названием "Крампус". Вам известно, кто такой Крампус? Злой дух, который сопровождает Санту Клауса, похищает плохих детей и высекает их розгами. А ещё портит людям праздник – Тикенхофф замолчал и подошёл к окну. За окном падал снег и погода обещала быть замечательной, если конечно ты проводишь праздники в теплом семейном кругу, а не поднимаешься словно по тревоге и не бежишь на очередное дело.

– Мы хотели бы избежать огласки. Тем более, что многие наши люди получили заслуженные отпуски, чтобы провести праздники в кругу семьи. Террористы рассчитывают, что мы задействуем все силы и испортим праздник нашим людям. Многие и без того работали без отпуска и работа в предпраздничные дни может не самым лучшим образом отразиться на моральном состоянии наших людей. Поэтому мы привлекли вас – агентов АДП. Ваша задача – обнаружить похищенные фейерверки в кратчайшие сроки. Вы будете наделены полномочиями сотрудников службы имперской безопасности. Это значит вы можете рассчитывать на полное содействие полиции и любых государственных органов. Вопросы?

Тишу не покидало предчувствие, что никаких рождественских каникул у неё не будет. И так каждый раз. А ведь всего-то и требовалось: передать письмо, получить подпись и, наконец, забыть о работе на целую неделю. Но нет же. Видите ли, она «недостаточно важная птица», чтобы вручить извещение лично в руки Николаю Сантане. И Агентстве Деликатных Поручений не придумали ничего лучше, как попросить её взамен об ответной услуге. Да кто вообще решил, что доверять подобные поручения незнакомому клерку - хорошая идея?! АДП славилось умением хранить секреты клиентов и тщательным подходом к набору сотрудников. Поэтому, когда Тиша получила хрустальный шар с добрым белобородым стариком внутри, она поняла: случилось нечто из ряда вон выходящее. Назвать это простой ошибкой было нельзя - такой невнимательности агенство себе не позволяло. Всё это сулило немало хлопот, и Тише страшно не хотелось ввязываться, но письмо всё ещё ждало адресата, время поджимало, а начальник... Об этом она боялась даже подумать. Пришлось согласиться.

Молча выслушав доклад констебля, а затем и главы имперской службы безопасности, Тиша поправила очки. Судя по нахмуренным лицам, праздничное настроение отсутствовало не только у неё. Полиции тоже приходилось заниматься бог весть чем под самое Рождество. Что ж, по крайней мере, чувство солидарности немного грело душу. Сверившись с карманными часами, она обратилась к Тикенхоффу:

— Вы упомянули, что «Босса Нова» пытается вынудить вас отозвать сотрудников из отпусков. Скажите, вы считаете это основной целью похищения? Название акции — «Крампус» — намекает, что целями могут быть вполне конкретные люди. Как вы полагаете, кто именно может оказаться в списке этих «непослушных детей»?

Тиша взглянула в лицо полицейскому и, убедившись, что тот все ещё слушает, продолжила:

— Констебль упомянул о пропаже других вещей. Нам необходим полный перечень имущества каждой будки с отдельным списком украденного. И, пожалуйста, уточните точное время каждого инцидента.

Грок, по правде говоря, не слишком привык, чтобы перед ним констебли отчитывались – несмотря на все его усилия, обычно выходило наоборот. История, рассказанная стражем порядка, делала больше чести сердцу, чем мозгам констебля. И в хорошем свете в целом службу безопасности не выставляло – у них уже два ящика украдено было, а они только на третьем спохватились. Ну или Грок, традиционно, чего-то не так понял.

Полуорк почесал голову и открыл рот, чтобы задать вопрос, одновременно ли все будки грабанули, как его опередила Тиша. Но стоять, ртом ворон ловить, было глупо, и поэтому Грок хорошенько так задумался над тем, какой бы вопрос задать. И, спустя десяток-полтора секунд, даже что-то придумал.

- А это, еще будки с фейерверками есть? Может, на живца их половить?

Порою для лучшей жизни приходится прикинуться дрессированной псиной. Или ищейкой, если выражаться вежливо. Не успел Жером разобраться во внутренней кухне Агентства Деликатных Поручений, а уже занимается диаметрально противоположным для себя родом деятельности. Впрочем, это всяко лучше, чем от голода помирать.

Подумать только, столь блистательное расхищение казенных ценностей не могло не вызывать у воришки восхищения, тщательно скрываемое под самой серьезной миной. Антагонизма к тем ребятам Жером никак не испытывал, а то что их называют ужасным словом "террористы", не производило впечатления.
Пока настораживало только упоминание злого духа Крампуса. Как говорится, если кто-то мнит себя злом, плавает и крякает как зло, то может он и вправду злодей, с коим опасно договариваться? В общем, Жерома заинтересовали именно мотивы похитителей. С чего бы стоит начать искать...

Карл Тикенхофф внимательно выслушал заданные вопросы и снисходительно улыбнулся агентам, словно они были дилетантами

– Мы не знаем точно цель террористов. Иначе в ваших услугах не было бы необходимости. Но мы знаем, что они все время пытаются напомнить о своем существовании и создают всякого рода неприятности, чтобы подорвать общественные устои. Что касается потенциальных целей, они мечтают дотянуться до многих. Министры, губернаторы, видные чиновники. Этот перечень слишком обширен, чтобы перечислить их всех и тем более чтобы обеспечить для их всех усиленные меры безопасности. Мы предпочитаем душить змею в ее логове, а не ждать когда она ужалит.

Что касается времени похищения. Первое состоялось в 21:10, второе – 22:30, третье – 23:50. Как видите, временные периоды между всеми эпизодами одинаковы, что ещё раз указывает, что все похищения тщательно спланированы. Насколько мне известно, похищены только фейерверки. Констебль, что вы там говорили про похищенное? Что-то пропало кроме фейерверков?

– Да нет ваше сиятельство. Только фейерверки. И... ерунда конечно, но сэндвич мой пропал. Жена мне всегда даёт с собой на смену в ланчбоксе – с тунцом, яйцом, томатами и свежим салатом. Я заметил уже когда доложил о похищении. Дай, думаю, перекушу хоть пока все не завертелось – а сэндвича нет, только ланчбокс пустой...

– Вы уверена? Зачем террористам ваш сэндвич?

– Так может из вредности. Или мимо пройти не смогли.

– Черти знает что, какой-то сэндвич.

Тиша посмотрела на часы. Было 00:30. Если верить, что преступление будет не последним, то следующего ограбления стоит ждать где-то в 1:10...

Мистер Тикенхофф словно прочитал ход мыслей Тиши, потому что не дожидаясь ее вопроса, продолжил:

– Все патрульные предупреждены. На перекрестках выставлены дополнительные патрули – всех, кого могли наскрести в праздничную ночь. Если кто-то захочет провернуть подобный фокус ещё раз, мы его поймаем. Как и предложил мистер Грок. Как видите, мы не профаны и вполне понимаем, как вести такого рода дела.

Жером тем временем попытался прикинуть, кто мог провернуть подобный фокус. На самом деле, кто угодно, разве что вряд ли кто-то из знакомых воров связывался бы с казенными делами из-за опасного и не ликвидного куша. Столько фейерверков так просто не сбыть, да и любой торговец не станет брать такой специфический товар, за которым может прийти след. Поковыряв дверь, Жером понял, что дверь в будку патрульного взломали, причем довольно грубо, что могло иметь два объяснения – похититель был новичком, сильно спешил или нервничал. Опытный вор сработал бы более чисто, а мастер так и вовсе закрыл после себя дверь, как будто так и было.

- Если он украл бутерброд, значит он хотел есть!

Грок поднял палец. Странно, что все умные полицейские головы допетрить до такого не могли.

- Это непростое дело, пять ящиков утащить за полчаса, коли одному работать. И так три раза подряд. Вот и решил на последнем перекусить. А вмногером заметней этакое непотребство, хоть и быстрее. И что ж, совсем никто ничего не видел? И следы все успело замести, как констебль уважаемый вернулся?

Со стороны можно было заметить, как Тиша начинала нервничать. Нет, причиной было вовсе не высокомерное поведение полицейского. Возможно, между полицией и АДП существовало некоторое соперничество, и растущее влияние последних не радовало первых, но Тише до этого не было никакого дела. К тому же Тикенхофф производил впечатление человека с серьёзным отношением к делу, и это, безусловно, вызывало у Тиши уважение. Но полпервого ночи… ПОЛПЕРВОГО НОЧИ! В её контракте ясно было указано, что рабочий день заканчивается в 18:00, так какого чёрта?!

Тиша с трудом подавила усталый зевок. За последние несколько часов её вечно уставшие глаза опухли ещё сильнее. Надо было торопиться, пока она не начала засыпать.

И... ерунда конечно, но сэндвич мой пропал.
В голове сразу возник образ голодного ребёнка. Ну или какого-нибудь несчастного оборванца. Учитывая такую небрежность, грабитель, скорее всего, был новичком. Но даже если и так, за ним мог стоять кто-нибудь посерьёзнее. Надо было поторопиться с расспросами, пока Тикенхофф или констебль не надумали уйти.

— Будьте добры, опишите внешний вид детей, участвовавших во всех трёх ограблениях. Пробовали ли вы их разыскать? Если да — то где?
— А насчёт самих фейерверков: в какое время планировался салют и где его должны были запускать?

Тиша взглянула на оставшиеся следы взлома и попыталась прикинуть, как много сил понадобилось, чтобы открыть дверь таким образом. Остались ли следы там, где стояли ноги взломщика? Тиша попыталась отыскать их, чтобы по размеру обуви и расстоянию между ступнями примерно оценить рост преступника.

— Жером, как думаете, чем орудовал взломщик? — Тиша заметила, с каким вниманием её спутник осматривает развороченную дверь, и решила, что вопрос уместнее задать ему.

Выслушав замечания молодого спутника, она снова обратилась к главе управления:

— Уточните, пожалуйста, верно ли, что большинство инцидентов, связанных с «Боса Нова», носят характер протестных акций? Пытались ли они раньше срывать работу различных предприятий и госучреждений? Опишите, пожалуйста, несколько случаев.
— А может, было что-то серьёзнее? Убийства? Похищения? Крупные ограбления?
— Удавалось ли полиции задерживать кого-то из организации в предыдущих инцидентах?

– Да не, скорее из-за озорства сэндвич взяли. Он же покусанный был. Кто на покусанное позарится – пожал плечами констебль.

– Вы верно мыслите, господин орк. Вот потому мы думаем, что ребенка для отвлечения использовали, поскольку чтобы ящики вынести быстро – сила нужна – согласился с выводами Горка полицейский. А ребенка я не запомнил. Ну то есть запомнил – вихрастый, грязный, одеженка куцая да драная, но это каждый второй беспризорник так выглядит, по таким приметам половину приюта сажай. Свидетелей не было, только следы – натоптали у сторожки немного, да вот беда – в ту ночь снегопад шел, следы быстро замело, ничего не разобрать толком. Но следы разные были – и взрослые и детские были, насколько я смог рассмотреть.

В разговор вновь вступил Карл Тикенхофф:
– Действительно, приметы детей довольно однотипные. Похоже, это беспризорники. К сожалению, приют Мадам Тюрсо не справляется и детей без попечения на улицах города меньше не становится. Зимний сезон они пережидают в приюте, но как наступает лето, большая часть – увы – снова возвращается на улицы.

– Фейерверки планировалось запустить в ночь с 25 на 26 декабря. То есть следующей ночью. И запуск состоится – никакие похищения не должны сорвать нашим гражданам праздник.

Тиша слушала жандарма вполуха, осматривая место преступления. Следов в сторожке не было, снег, принесённый на обуви с улицы, растаял и понять, что было принесено преступниками, а что самими агентами было невозможно. Осмотрев следы взлома с помощью Жерома, Тиша поняла, что взлом осуществлялся с помощью воровских инструментов. Замок был несложный, а потому по утверждению Жерома при должном усерди его мог взломать любой школьник.

А Карл Тикенхофф тем временем перешёл к рассказам о террористической организации:

– Да, именно протестные акции. Нужно понимать состав "Боса Новы". Это в основном студенты, нигилисты, интеллигенция, перечитавшая либеральной и анархической литературы и считающая, что текущая политика правительства слишком жестока. Стандартные акции террористов – распространение листовок, порча и уничтожение казенного имущества, организация забастовок, митингов и шествий. До убийств пока дело слава богу не дошло, но как в любом политическом течении в "Боса Нове" есть радикальное крыло, которое требует более решительных действий. Вплоть до устранения представителей власти. Да, у нас есть несколько задержанных, однако пользы от них мало – в "Боса Нова" хорошо поставлена конспирация, на одной квартире больше одного раза не собираются, действуют ячейками, используют клички и маскировку.

Жером осматривал место взлома, пока от размышлений его не отвлекли переговоры коллег. На вопрос Тиши последовал ответ:
– Думаю, действовали очень грубо. Похитители не производят впечатления больших профи. Глупо конечно так думать, но может кто-то из полицейских в сговоре. Ужасная идея.

Перебирать отмычки и ломик перед очами Тикенхоффа, мягко говоря, было неудобно.
– А чем взламывали? Либо воровскими инструментами, либо иными подручными средствами. Так-с...

Складывалось ощущение, что преступники в первую очередь борются за возможность получить как можно более широкую огласку. Что бы они ни пытались сделать — они постараются сделать это как можно громче. Но всё же предположение нужно было уточнить. Как-никак, Тиша появилась в городе совсем недавно и практически ничего о нём не знала.

— Простите, пожалуйста, если мои вопросы покажутся излишними, я ещё плохо ориентируюсь в городе и хочу понять ситуацию точнее.

Вслед за этим сразу же посыпались вопросы:

— Насколько сильную огласку получили самые масштабные акции «Боса Нова»?
— Основной способ распространения огласки — сарафанное радио или пресса?
— Пытаются ли официальные лица цензурировать информацию, связанную с этой организацией?
— Пытались ли террористы устраивать акции в Рождество предыдущих лет?

Выслушав ответы, Тиша попыталась представить, что именно они могли сделать и как. Снова посыпались вопросы:

— Находят ли действия террористической организации одобрение среди бедных слоёв населения? А среди слоёв населения со средним достатком? Если да — насколько широка их поддержка?
— Пользуется ли организация какой-нибудь символикой? Какие лозунги они используют чаще всего? Есть ли какие-то другие отличительные черты?
— Сохранились ли у вас её листовки? Хотелось бы ознакомиться.
— А как много людей наблюдают за салютом каждое Рождество? Как много из них выходят для этого на улицы? Может быть, кто-то даже собирается на площадях и в парках?

Опасаясь, что её расспросы ушли в сторону, Тиша вернулась непосредственно к пропаже фейерверков:

— Насчёт фейерверков. Где их планировалось запускать?
— Ящиков с фейерверками больше пятнадцати? Можете назвать точное число?
— Сколько в городе патрульных будок?
— Как далеко друг от друга находятся ограбленные будки? В одном районе? Дальше? Расстояние между будками одинаковое?
— А как звали чиновника, который принял решение хранить их в полицейских будках? Он всё ещё в городе?
— Как скоро вам сообщили о пропаже фейерверков? Сразу после первого ограбления? Второго? Третьего?
— Вы говорили, что оповестили все посты о случившемся ограблении. Сколько времени это заняло?

Оставшиеся вопросы достались констеблю. Грок был прав — пятнадцать ящиков довольно тяжело. Возможно, грабителям понадобился какой-то транспорт или же больше людей.

— Господин констебль, слышали ли вы шум отъезжающего экипажа или топот лошадей, когда подходили к будке или уходили от неё? Постарайтесь, пожалуйста, вспомнить.
— И ещё — видели ли вы свежие следы полозьев или колёс у входа в будку после возвращения?

— Господин управляющий, — Тиша снова обратилась к Тикенхоффу, — возможно, все три ограбления не произошли одновременно, так как похитители были ограничены в возможности быстро перевезти такой груз. Вероятно, стоит узнать у всех постов поблизости ограбленных будок, видели ли они мужчин, переносящих что-то тяжёлое, а также — какие экипажи проезжали в сторону от ограбленных будок. Сейчас ночь, и на улице не должно быть много народу и транспорта.

Наконец, закончив с утомительными расспросами, Тиша обратилась к Гроку и Жерому:

— Фух. Кажется, я спросила всё, что хотела. Если нет возражений, предлагаю осмотреть две другие будки.

Жером ещё раз посмотрел на двери будки. Судя по характерным царапинам, дверь вскрывали банальной отмычкой. Причем не самого лучшего качества – глубина и ширина царапин говорила о том, что инструменты были кустарными. Как бы не просто кусок проволоки или что-то в этом роде.

Тикенхоффа обилие заданных вопросов не смущало. Похоже, он сам был не против поговорить о террористах, это был, так сказать, его любимый конек – тема, которую он всегда был рад оседлать.

Насколько сильную огласку получили самые масштабные акции «Боса Нова»?

Как видите, довольно существенную раз мы, служба имперской безопасности, наконец занялись ими. А ведь я первый, кто в свое время указал на опасность такого рода организаций. Но ещё каких-то пару лет назад на все эти акции смотрели как на шалости праздной молодежи. Я же ещё тогда говорил – помяните мои слова, эти студенты до добра не доведут. Сегодня испачкали памятник, завтра сожгли склад, послезавтра похитят чиновника или не дай бог кого-нибудь убьют. А ведь до меня и террористами их никто не называл!

– Да, вы смотрите в точку. Во всем виновата пресса, которая в погоне за сенсациями разносит новости как искры во время пожара, заражая новые умы. И ещё как пишут – делают из мухи слона, смакуют все подробности. Естественно мы не можем просто наблюдать за такой самодеятельностью и ограничиваем печать. Требуем, чтобы новости подавались сухо и лаконично, а успехи правительства расписывались наоборот подробно насколько это возможно. Не все газеты приняли новые правила – время от времени мы арестовываем подпольные типографии, которые печатают памфлеты и мерзкие газетенки, именующие себя свободными. Это ужас, что они пишут и печатают на этих страницах! – казалось, возмущению чиновника не было предела.

Пытались ли террористы устраивать акции в Рождество предыдущих лет?

В прошлые годы – нет. Но подлость не имеет границ. Они как зараза, как раковая опухоль, которая пожирает все новые и новые отрасли. Теперь они хотят украсть у граждан рождество. Но мы не позволим им этого сделать!

Находят ли действия террористической организации одобрение среди бедных слоёв населения?

К несчастью, да, отчаявшиеся и обездоленные граждане, а также молодые и неокрепшие умы являются основной социальной группой, в которой "Боса Нова" находит своих сторонников. Как говорится – обещать, не значит жениться. Им дурманят мозги сладкими речами, обещают решение проблем, однако все их предложения сводятся к уничтожению текущего политического режима. Как будто после этого все устроится само собой! Слава богу, их поддержка все ещё не достаточно широкая, но тем не менее из влияние растет и если мы запустим эти организации сейчас, то потом задавить их будет существенно сложнее!

– Пользуется ли организация какой-нибудь символикой? Какие лозунги они используют чаще всего? Есть ли какие-то другие отличительные черты?

– Конечно есть – восходящее солнце или как они говорят Солнце Нового Порядка или Светило Надежды. Половина круга с лучами солнца, обычно красного цвета. Их главный лозунг: солнечный свет прогонет темноту невежества. Представляете, какие лицемеры?! Что касается их отличительных черт, я бы выделил красные повязки, которые они одевают себе на рукава, а некоторые повязывают на шею на манер галстука. Листовки? Да, есть пара штук. Вот... Ой, лучше я вам другую дам...

Та, которую полицейский чиновник дал первой, содержала карикатуру и изображала худого господина, который с большой лупой искал что-то на земле, пока под его задницей горело красное пламя. И надпись: "Карл Тикенхофф, чувствуешь, уже печет?" Что там было ещё в листовке Тиша прочитать не успела – полицейский буквально вырвал листок у нее из рук и всунул другой, на котором было изображено большое восходящее солнце и надпись – "Поднимается заря новой эпохи. Вступайте в ряды "Боса Новы". Сражайтесь за гражданские права и свободу слова!"

— А как много людей наблюдают за салютом каждое Рождество? Как много из них выходят для этого на улицы?

– Странный вопрос, мисс, вы что, в вашем агентстве, Рождество не отмечаете? Да почти все жители выходят на фейерверк посмотреть. Это же редкий момент общего сплочения и единения. Понимаете, что будет если в назначенное время феерверка не будет?

Теперь касательно фейерверков. Ящиков всего 35, украдено 15. Ящики доставили сюда, в район Тихой долины, поскольку традиционно именно отсюда запускается фейерверк. Всего точек запуска семь, по одной на квартал, для каждой точки выделено по 5 ящиков фейерверков. Светлую голову, который приказал заранее разнести фейерверки зовут Джорж Амадье, это городской инженер-пиротехник.

Мы узнали о первом ограблении где-то через 20 минут после того, как оно случилось. Новость о втором застала нас на месте первого ограбления. Выехав на второе место, мы поняли, что имеем дело с системой. И уже тогда мы оповестили все посты. Но констебль на третьем посту как раз отлучился во время оповещения – преступники уже выманили его из будки. В итоге мы получили третье похищение.

— Господин констебль, слышали ли вы шум отъезжающего экипажа или топот лошадей, когда подходили к будке или уходили от неё? Постарайтесь, пожалуйста, вспомнить.

Констебль, услышав вопросы, покачал головой:
– Нет, мисс, только вереницу следов, да и те через десять минут замело. Снегопад тогда был сильный, я ж рассказывал

На следующий вопрос снова ответит Тикенхофф:
– Нет, никто ничего подозрительного не видел. А вот экипажей хватало. Время позднее, многие спешат побыстрее домой добраться, да ещё и снегопад усилился, так что 5-6 кэбов точно проехало. Но ночью все кошки серы, а кэбы - черны. Мы давно уже вынесли инициативу, чтобы обязать кэбменов вешать на свои коляски номера, но пока согласовали это нововведение, собрали все необходимые подписи – боюсь, что указ появится не раньше середины января.

Пока спутники раздумывали над предложением отправиться дальше, у Тиши появилось ещё несколько вопросов. Для начала предположение Жерома о возможном участии в ограблении официальных лиц навело её на очевидную мысль:
— По возможности хотелось бы сузить круг подозреваемых. Думаю, для этого было бы полезно узнать, откуда грабители узнали о планах хранить фейерверки в полицейских будках.
— Если в момент их разгрузки рядом были прохожие, насколько легко по внешнему виду ящиков можно было догадаться, что в них находится пиротехника?
— Кто из официальных лиц мог знать, что фейерверки будут храниться в полицейских будках, не считая Джорджа Амадье?
— Когда ящики были доставлены к месту хранения?

Время позднее, многие спешат побыстрее домой добраться, да ещё и снегопад усилился.

И всё-таки Тише это казалось странным. В её родном городе после полуночи на улице можно было встретить разве что случайных прохожих, а рабочий день к этому моменту уже давно заканчивался.
— Как много людей и экипажей обычно находится на улице после полуночи? Пять–шесть кэбов, о которых вы упомянули, вы видели уже после третьего ограбления?
— И да, сколько ящиков может поместиться в один кэб?

Понимая, что стоят они уже довольно долго, Тиша ещё раз повторила своим спутникам предложение двигаться дальше, а затем обратилась к Тикенхоффу с последним вопросом:
— И кстати, между полицейскими будками есть телефонная связь? Насколько быстро мы сможем получить извещение, если произойдёт очередная попытка ограбления?

Заместитель начальника имперской безопасности вздохнул – пришло время отвечать не на самые приятные вопросы:

– В том то и дело, что хранение фейерверков в полицейских будках не было особенной тайной. Все прошлые годы фейерверки хранили аналогичным образом, не задумываясь насколько это беспечно и недопустимо. Так что знать могли многие – ведь при разгрузке особо не таились, а все ящики маркированы предупреждающими надписями, так что случайный свидетель мог легко сложить два плюс два и прийти к выводу, что завезли фейерверки. Развезли их 21 декабря, все в один день. Мы сами в шоке от такой беспечности и недоработки, но увы ситуация теперь выглядит именно так. Но будьте уверены, лица, допустившие служебную халатность будут наказаны самым серьезным способом. Так, упомянутый вами инженер уволен без права получения государственной пенсии.

Касательно ваших вопросах об прохожих и экипажах... Не знаю, в каком городе вы выросли, но в нашем городе далеко не все дождаться спать в десять часов вечера. У нас многие возвращаются за полночь – от гостей, любовницы или задержавшись на работе. Боюсь, что список этот слишком велик, чтобы искать там наших подозреваемых. Насчёт кэба – мы уже оповестили всех кэбменов о розыске преступников, что везли тяжёлые ящики с особой маркировкой, но никто ничего подобного не видел – ни таких ящиков, ни похожего груза. Только запоздавшие пассажиры в ту ночь были в лучшем случае с ручной кладью. Не исключено, что это может быть ненумерованная, частная коляска, но полицейские уверяют, что в ту ночь таких в нашем районе не было...

– Нет, будки не оборудованы телефонной связью. Полицейское управление неоднократно поднимало этот вопрос, однако бюджетные средства ограничены. Полагаю, произошедшее ускорит выделение финансирования...

Неприученный читать газеты Жером задумчиво почесал затылок. Благодаря Тикенхоффу он тоже узнал про «Боса Нова» и теперь под новым углом взглянул о положение дел в городе. Поглядел в небо и задумался:

"Что же бедным жителям не нравится в богатеях и выступающем за них правительстве..."

Это же редкий момент общего сплочения и единения... Понимаете, что будет если в назначенное время фейерверка не будет?
"Неужели террористам достаточно просто своровать фейерверки и не взрывать, чтобы народ поднял восстание?..."

Также Жером был поражен любознательностью коллеги:
– В общем, открывали дверь отмычкой. Без таланта. Я пока даже не знаю, что добавить к вопросам Тиши. Нам с Гроком есть, чему у неё поучиться.

Что-то застоялися, пора бы размять ноги:
– Ну что ж, господа, пора бы глянуть на другие места, пока все снегом не замело. Или готовиться к облаве, если мы узнали достаточно.

Грок, судя по тому, как он смотрел на Тишу, полностью разделял мнение Жерома. Более того, в его взоре сперва появилось что-то вроде восхищения, а потом затеплилось легкое беспокойство. Поток вопросов, которым она засыпала констебля и Тикенхоффа более чем впечатлял, и когда Жером сказал, что не знает, что добавить к вопросам колдуньи, он кивнул так энергично, что у стороннего наблюдателя могло бы возникнуть легкое беспокойство за сохранность шейных позвонков полуорка.

- Тиша, мы ж не прям не сходя с места должны эту загадку решить…

Полуорк тоже походил кругами, хотя к чему он приглядывался, понять было нельзя.

- Я это, предлагаю пойти туда, куда следы вели. Хоть в направлении. Коль колясок не было, на себе они это перли. А если их никто не увидел, свернули где-то, причем недалече. Может, по дороге как раз поймем, куды. И вообще, они ж все в одно место тащить должны, так? Значит, где-то посередке между всеми грабежами, иначе бы не уложились.

Времени было мало, поэтому агенты в сопровождении Карла Тикенхоффа отправились к другим полицейским будкам. Правда, их осмотр мало что добавил в общую картину преступления – в первом случае дверь взламывали примитивными воровскими инструментами, во втором никаких отметок на замке вообще не было, как будто ее и взламывать не пришлось. Полисмен на этом участке слегка волновался – это был молодой парень, который лишь недавно поступил на службу. В обоих случаях никто ничего не видел, лишь в первом случае полицейский заявил, что от будки шла цепочка следов в сторону канала. И каждый из полисменов видел не меньше четырех кэбов, что сновали то в одну, то в другую сторону.

Карл Тикенхофф нервно посматривал на часы, ожидая времени нападения. Если они все рассчитали правильно, то в ближайшее время террористы должны сунуть голову в мышеловку – и тогда наконец удастся прищемить им хвост!

В обоих случаях никто ничего не видел, лишь в первом случае полицейский заявил, что от будки шла цепочка следов в сторону канала. И каждый из полисменов видел не меньше четырех кэбов, что сновали то в одну, то в другую сторону.
Картина постепенно прояснялась. Возможно, часть ящиков перевозили на кэбах, а часть — речным транспортом. Либо же грабители, погрузив ящики в кэбы, сами ушли с места преступления на лодке. Необъяснимым оставался лишь один момент: почему преступники не попытались выкрасть все ящики одновременно? 35 ящиков — это 7 будок, 7 ограблений с интервалом около полутора часов. Слишком долго, чтобы полиция не успела спохватиться и усилить охрану. Грабители настолько уверены в своих силах или им вовсе не нужны все ящики?

Может, по дороге как раз поймем, куды.
Тиша уверенно кивнула, показывая, что поддерживает предложение.
— Весьма здравая мысль. Как насчет того, чтобы спуститься к каналу и пройти по следу? Может, там остались какие-то улики?

— Господин управляющий, — Тиша обратилась к Тикенхоффу, — рядом с той будкой, от которой мы начали расследование, тоже проходит канал? И еще, что касается ожидаемого нападения: как быстро нас известят в случае чего? Есть ли в полицейских будках телефонная связь?

Близость канала заинтересовала агентов – по крайней мере, это было новое обстоятельство, которых так не хватало в общем деле. Ночью река казалась темной – из-за большого количества разных отходов, что сбрасывали в воду местные заводы, вода в реке даже в самые большие морозы не замерзала полностью, а лишь ближе к берегу. Благодаря этой ледяной кромке лодка должна была оставить след – в том месте, в котором она подошла к берегу. Но кромка была целой на милю вверх и вниз по реке. Однако изучение берега позволило обнаружить выход из канализации, что был в 50 футах от той точки, куда вышли агенты. Рядом с ним обнаружили улику – подошва башмака, оторвавшаяся аидимо во время спуска по галечной насыпи. Правда, подошва могла лежать здесь давно, ее мог вынести поток из канализации или оставить рыбак, поймавший ее на крючок. Как ни странно, сброс сточных вод не пугал местных рыбаков – те ловили рыбу в любую погоду и даже изменённая порой анатомия добычи их не пугала. Подумаешь, два хвоста, зато мясо нежное и дешевле, чем говядина у лавочника.

Карл Тикенхофф сопровождал агентов, правда, к берегу не спускался, а оставался на набережной. Время от времени он смотрел на часы. Около двух часов ночи к нему из темноты подошёл полицейский, который коротко о чем-то доложил.

– Следующего нападения не произошло ни на одном участке. Все посты доложили о том, что все спокойно. Неужели мы их спугнули?