| |
|
|
ОСОБНЯК СЕМЬИ СОЛАНЦО
Корте Дель Онтано | Семпраффонда
5-й день месяца ила (21 марта) 999 г. от Подписания𝔗𝔲𝔱𝔱𝔬 𝔢 𝔦𝔫𝔦𝔷𝔦𝔞𝔱𝔬 𝔠𝔬𝔫 𝔲𝔫𝔞 𝔪𝔢𝔩𝔞 𝔢 𝔲𝔫 𝔰𝔢𝔯𝔭𝔢𝔫𝔱𝔢... Что на монетезе, языке Семпраффонды, значит: "Всё началось с яблока и змеи". Интригующая фраза, не так ли? Вы наверняка сразу же захотели узнать, что именно под нею подразумевается; что ж, я с удовольствием поведаю эту необычную, полную неожиданных поворотов историю о том, как одно благородное семейство Семпраффонды внезапно оказалось на самом дне и осознало то, что готово пойти на всё, чтобы вернуть свои былые могущество, богатство и репутацию... 🜋 🜋 🜋 Полгода тому назад, в месяц урожая, когда прилавки в торговых шатрах и палатках Меркато ломились от овощей и фруктов, доставляемых по Серпентине из угодий земледельцев Каприи и ничейных земель между Великим Королевством и Разбитым Плато, дон Алессио, патриарх дома Соланцо, по его обычному осеннему обыкновению ощутил недостаток яблок в организме, и потому послал Федерико, мажордома, купить несколько либбр яблок, чтобы Раминта, ирилевка-повариха испекла свой фирменный яблочный пирог, экзотическое лакомство, неизвестное в Семпраффонде, но весьма популярное в северных землях. Учитывая почтенный возраст Федерико и вполне ожидаемую из-за этого слабость как его очей, так и памяти, донна Фьяметта, старшая сестра Алессио, решила отправиться на рынок вместе с мажордомом. «А почему это мажордом занимается закупкой снеди, да ещё и в компании благородной дамы, сестры патриарха знатного семейства?!», спросит внимательный читатель, и его недоумение будет абсолютно понятно. Ответом на этот вопрос станет тот факт, что уже два, а то и три года подряд челядь дома Соланцо регулярно увольняется, порой даже не дождавшись месячного жалования (а точнее, поскольку ожидает оное уже многие месяцы, а то и годы подряд). К сожалению, синьора Морианна, супруга дона Алессио, как раз эти несколько последних лет перестала следить за делами семьи, за тем, чем занимается её муж, и тем, как обстоит финансовое положение рода Соланцо; она с головой погрузилась в налаживание новых знакомств и почти всё время проводила или же в компании благородных подруг, или же в чтении всякого рода книг, которыми Морианна увлеклась не на шутку. Трое её детей тоже не особо или не всегда присутствовали в доме: младший сын — Маттео — всё время проводил в караульном доме Стражи или же в патрулях, ибо всерьёз занялся карьерным ростом в Городской Страже, чем абсолютно не радовал отца, а матери, с её девичьим клубом и книжками, было всё равно, или же, что более вероятно, она ценила личный выбор сына и считала, что она не в праве диктовать молодому мужчине четверть века от роду то, как ему устраивать свою жизнь. Мудрая женщина, что тут скажешь. Старший — Доменико — вообще оставил отчий дом почти восемь лет тому назад, что-то не поделив с патриархом семейства и решив ковать свою собственную судьбу. Изотта же — не дочь Морианны, а племянница Алессио, которую Морианна полюбила как родную — последовала примеру младшего Соланцо и постоянно пропадала где-то, ссылаясь на «дела». Появляясь в особняке лишь для того, чтобы переночевать, да и то не всегда, да чтобы принять ванну, переодеться и перекусить, понятное дело, что ни Маттео, ни Изотта тоже не заметили того, как постепенно, но неумолимо финансы рода Соланцо, словно сама Семпраффонда, шли ко дну. Примерно в то же время, когда начался исход челяди из дома Соланцо, дон Алессио уволил маэстро Андреа, молодого и талантливого адвоката из семьи Раньери, которая обслуживала с полдюжины поколений рода Соланцо, всегда защищая их интересы и помогая преумножать их богатства, сославшись на то, что Андреа, дескать, слишком сально на Изотту поглядывал. Так в особняке Соланцо поселился новый адвокат и поверенный Алессио: некий Хирам бар-Закай, чистый эрешиец что по имени, то и по внешности, а также по характеру. Среднего роста, смуглый, кудрявый, с огромными чёрными, как ненастная ночь очами, всегда аккуратно подстриженной бородкой и хитрой ухмылкой, этот человек непостижимым способом втёрся в доверие вельможи и уже спустя месяц-другой стал исполнять роль личного секретаря патриарха семейства, позволив Алессио погрузиться в пучины разгульной жизни… Но об этом мы поговорим в иной раз; пора возвращаться к нашему повествованию. Из Меркато Федерико вернулся с целой котомкой, полной сочных румянобоких яблок, а донна Фяметта вернулась под ручку с молодым высоким красавцем, заявив, что отныне он будет жить с ними. А точнее — с нею. Так в особняке Соланцо появился Альдо Муратори, который был слаще мёда, прекраснее случайно найденного ничейного кошелька, полного золотых пьюм, и, судя по многочисленным косвенным признакам, умнее и могущественнее, чем он пытался казаться, скрываясь за своей ролью чичисбея донны Фьяметты. Думаю, не стоит и говорить о том, что в тот вечер в особняке Соланцо как минимум самые взрослые представители этой крови были несказанно счастливы; остальные же — либо же вовсе не заметили ни пирога, ни красавца, либо же отнеслись к обоим по-философски безразлично, либо же насторожились, почуяв угрозу своему благоденствию, и начали раздумывать над тем, как бы избавиться — понятное дело, что от Альдо, ибо с пирогом дело простое: налей себе бокал яблочного сидра, отрежь кусок душистого сочного ароматного лакомства, и спустя несколько подобных заходов от пирога не останется ничего, кроме крошек и воспоминания. Но в последовавшие несколько месяцев ничего особенного не происходило, разве что начиная с месяца урожая 998 года дон Алессио начал постепенно сдавать, медленно, но неумолимо хирея и превращаясь в тень былого себя. 🜋 🜋 🜋 И вот ныне, в самом начале месяца ила 999 года, случилось сразу многое. Во-первых, Альдо, в самый первый день месяца возвращаясь в особняк Соланцо из своей конторы — а у него была таковая в Крочеферро, — был смертельно ранен. Точнее, почти смертельно, ибо должная медицинская помощь и заботливый уход за молодым человеком совершили чудеса: уже спустя три дня пребывания в бессознательном состоянии Альдо пришёл в себя, чем несказанно порадовал донну Фьяметту и, как мы узнаем позже, ужасно расстроил кое-кого другого. Во-вторых, в особняке Соланцо, и без того недоукомплектованном челядью и перенаселённому нахлебниками, появился ещё один. Хотя, справедливости ради стоит заметить, что он пришёл на место другого: Бенито Аранкари, младшее дитя Джеммы Аранкари — сестры Алессио и Фьяметты ---- решил уступить уговорам матери и отправился учиться в Кахайн, столицу Кеймра, а дальние родственники семьи Соланцо, обитавшие там, согласились приютить молодого студента при условии, что под крышей Соланцо в Семпраффонде найдётся комната и место за столом одному из них. Так в особняке поселился Этторе, который «прибыл по делам». Обсудить сии дела с патриархом, увы, бедолаге Этторе не удалось: на следующий день по прибытию кеймрца в Лучший Город на Земле, сиречь в предыдущий день от нашего повествования, дон Алессио Соланцо скончался. 🜋 🜋 🜋 Пятый день месяца ила начался так, как ему и должно было начаться, учитывая время года и название месяца: с мглистой дымки, молочным маревом заполнившей все улицы и каналы Семпраффонды и полностью скрывшей Монетный залив непроглядным покрывалом тумана. Сырая серость приглушала звуки, потому даже регулярный перезвон колоколов на колокольнях многочисленных храмов Города-Что-Вечно-Тонет звучал вполголоса, что изрядно радовало простых жителей, многие из которых не могли позволить себе такую роскошь, как окна из прочного стекла или плотно прилегающая к раме дверь. Что, однако, расстраивало всех, и бедняков, и богачей, это неимоверные количества ила и грязи, которые спускались с верховий гор вместе с талой водой, и приносили с собою уйму прочего мусора, засоряя каналы, усложняя передвижение по ним и наполняя Семпраффонду какафонией самых неприятных запахов, которые только можно себе представить. Для семьи Соланцо, однако, в сей день самым неприятным стал последний многострадальный крик, донесшийся из спальни патриарха, и ознаменовавший конец и его карьеры в качестве главы рода, и его жизненного пути. Многие месяцы мучений и страданий, наконец, подошли к концу, но вот для остальных членов семейства они только начинаются… 🜋 🜋 🜋 — Что значит «банкроты»?! — обычно низкий грудной голос Фьяметты взял, вероятно, свою самую высокую ноту в жизни, резанув по ушам всех присутствующих в кабинете покойного Алессио. — Куда делось всё наше состояние?! — К сожалению, мадонна Фьяметта, ваш брат последние годы принимал весьма неразумные решения в отношении инвестиций и деловых решений, вёл весьма неосмотрительный в финансовом и моральном плане стиль жизни, — тёмные глаза Хирама на мгновение метнулись в сторону Морианны, — что, в свою очередь, частично способствовало тому, что дон Алессио нажил себе уйму врагов среди весьма влиятельных и могущественных членов городского сообщества… — А ты где был всё это время?! Чем всё это время занимался ТЫ?! И если всё было настолько хреново, то почему про это мы узнаём ТОЛЬКО СЕЙЧАС?! Мой брат не был единственным Соланцо, у него была — и всё ещё есть — старшая сестра! У него была — и всё ещё есть — жена, ныне вдова!!! Мы обязаны были узнать об этом немедля! Хирам провёл рукой по своей идеально выбритой бороде, превращавшей его подбородок в острый клинок, выкованный из тёмных жёстких волос, тяжело вздохнул и вполне искренне выдал то, что, очевидно, давно копилось у него на сердце: — Я всё время был тут. Я занимался тем, чтобы не допустить того, что за долги вашего брата вырезали бы или отравили бы всю семью. Я молил, я умолял дона Алессио не принимать тех решений, которые он принимал, я настоятельно советовал ему не принимать решения одному, но собирать семейный совет, я предупреждал его обо всех последствиях недальновидных поступков, которые последние три года ваш брат совершал на регулярной основе. Последний год он вообще не сообщал мне ничего о том, что делает и какие решения принимает, и узнавал я об этом уже постфактум; мои угрозы всё рассказать вам и донне Морианне он пресёк угрозой перерезать мне горло во сне, если я позволю подобное «богохульное предательство». Я боялся за свою жизнь, ведь ваш брат был на весь Город известен… кхм… весьма агрессивным и авторитарным нравом. Даже хворь не убавила в нём этого дикого огня, увы… — Душа моя, — бархатистый голос Альдо, сидящего в кресле в дальнем углу кабинета (парень всё ещё был смертельно бледен после недавнего покушения на его жизнь), почти мгновенно заставил пунцовое от гнева лицо Фьяметты пусть и не утратить алые тона, но как минимум сменить багрянец ярости на розу смущения. — Не стоит во всём винить Хирам-бея, в конце концов, мы все знаем и нрав твоего брата, и его жажду контроля всех и вся, и его упрямство, особенно когда он знал, что неправ… Донна Фьяметта согласно кивнула, тяжело вздохнула и, на пару ударов сердца приложив ладони к морщинистым щекам, обратилась к семейному адвокату уже более спокойным тоном: — Сколько и сколько? Сколько у нас было на счетах в банках прежде, и сколько мы на данный момент должны оным? Хирам, водрузив массивные очки в хрупкой серебряной оправе на свой рельефный эрешский нос, открыл громадный гроссбух и, сверившись с записанными в нём цифрами, изрёк: — В день Подписания три года тому, сиречь в год девятьсот девяносто пятый, баланс на счетах вашей семьи составлял ровно пять с половиной тысячи лебедей. Ныне он составляет ноль осколков, а долг — и это только трём банкам — равен пятистам пятидесяти трём лебедям и семи мостам. Сколько дон Алессио задолжал… кхм… неофициальным источникам ссуд — я могу лишь гадать, а гадать — не в моём обыкновении, моя госпожа. Фьяметта кивнула в ознаменование того, что всё поняла, и даже удостоила Хирама относительным подобием лёгкой улыбки в благодарность его чёткому ответу, после повернулась к присутствующим — а в кабинете Алессио кроме Фьяметты, Хирама и Альдо были также и Джемма с Изоттой, Доменико с Маттео, и Этторе с Морианной, и тихо проговорила: — Никто ни словом не обмолвится о том, что Алессио скончался этим утром. Мало того, что нам нужно покрыть долг в банках, если станет известно, что мой брат отправился к праотцам в Мир Духов, его «кредиторы» наверняка заявятся, чтобы содрать долги с нас. Чем дольше мы оттянем сей неприятный момент, тем лучше. Челяди я уже дала такое распоряжение, словно знала, что всё так и будет, но не хватало, чтобы кто-либо из вас проговорился за стенами этого поместья. Вы поняли меня? В кабинете бывшего патриарха (чьё тело судя по всему, не кормило собой стервятников и воронов на вершине одного из Столпов Полёта, как то было бы достойно любого патриарха семьи, восходящей своей историей к самому основанию Семпраффонды, но, вероятно, насыщало утробы мелкой рыбёшки в одном из каналов города) воцарилась неловкая тишина… 
|
|
1 |
|
|
|
|
Морианна была и встревожена и воодушевлена одновременно. За считанные годы ей удалось достичь того, чего и за десятилетия не добились многие в круге посвящённых. И вот теперь у неё в руках был апогей её стремлений – гримуар самого Гормелиуса Пагрипы, величайшего колдуна из всех, кто практиковал это искусство. Его труды абсолютно бесценны, и каждый носитель тайных знаний мечтает их заполучить, а Конклав уже давно собирал ресурсы для этого. Теперь заветная книга у неё в руках, и Морианна с её помощью способна выйти за грани возможного. Однако это лишь начало пути, гримуар таит ещё немало тайн. А для познания всего пути Гормелиуса необходимы остальные его труды. Пока о них известно немного, но богатства семьи зачастую открывают даже самые закрытые двери. Хотя в последнее время с этим возникли трудности, Алессио давно не платил по счетам, ссылаясь на свою болезнь.
Морианна планировала с этим разобраться в тот самый день, когда слуга передал ей внезапную весть о кончине супруга. Она восприняла её с безразличием – это было вполне ожидаемо. Во всяком случае, теперь она сама сможет распоряжаться средствами семьи, вряд ли эта старая карга будет лезть в её дела. А если попробует, что ж, её скоропостижная кончина тоже будет выглядеть вполне естественно. За этими приятными рассуждениями Морианна продолжила наносить макияж, идеальными движениями выводя подводку на глазах. Сегодня она наденет чёрное траурное платье, давно ждущее своего часа. Оно чуть менее открытое, чем остальные её наряды, но всё подчёркивает и выделяет необходимые достоинства. Волосы заплетёт в строгую высокую причёску, зафиксированную чуть более скромной заколкой, чем обычно – золотой, конечно, но без каменьев.
🜋 🜋 🜋
Когда слуга сообщил о приходе Доменико, Морианна сначала отказалась верить в это, пока не увидит сама. Столько лет и сил она потратила на то, чтобы он вернулся, но стоило умереть его отцу, и он тут же явился. Во плоти, прямо на пороге. Жизнь не пожалела её мальчика – он был одет обноски, совсем не подходящие его статусу, хромал и ругался. Но больше всего её пугал его взгляд – он пережил слишком многое для его возраста и будто постарел гораздо больше, чем должен был. Конечно, Морианна встретила его с теплом и объятиями, свойственными любой матери, пусть он и не ответил взаимностью. Она пригласила его в дом, в надежде, что в этот раз Доменико не покинет его, хлопнув дверью.
🜋 🜋 🜋
Новости из уст синьора Хирама мгновенно спустили Морианну с небес на землю. Проблемы бывают у любой семьи, но нищета! Это абсолютно недопустимо. Она картинно откинулась в кресле и расправила веер, пытаясь набрать воздуха – мало кто сейчас подумает, что это спектакль, но истинные её мысли уже далеко отсюда: "где найти средства? кто мне должен? кем легко воспользоваться? какие есть ресурсы? нужны планы, и надёжные."
Пока она погружалась в раздумья, старуха и её прихлебатель вели напряжённую беседу с адвокатом, пытаясь его в чём-то винить. Но для всех было очевидно, кто истинный виновник проблем – Алессио уже давно свернул не туда, но никто и подумать не мог, насколько сильным был этот поворот. Поток шумных слов прервался на вопросе Фьяметты. Морианна свернула веер и приняла более подходящую для её положения позу в кресле.
– Я думаю, мы все понимаем, чем нам грозит разглашение этой тайны, моя милая cognata. И, конечно, мы все должны блюсти волю матриарха.
Морианна грациозно встала с кресла и обернулась к присутствующим, обводя их взглядом и даря им свою тёплую улыбку. Её невероятно проникновенные и полные тайной мудрости глаза были единственным, что выдавало её истинный возраст.
– Но боюсь, что долго хранить эту тайну мы не сможем. Поэтому, моя дорогая семья, нам нужно приложить все усилия, чтобы к моменту раскрытия проблема с долгами была уже решена. Я искренне рада, что каждый из вас присутствует здесь в этот тяжёлый для нас момент – её взгляд остановился на Доменико, любимом сыне, которого она не видела долгие годы, и чьё появление по-настоящему застало её врасплох – и я верю, что каждый внесёт достойный вклад в наше общее дело. Нам многое нужно обсудить, но я бы предпочла сделать это в менее... гнетущей обстановке – Морианна повернулась к Фьяметте – быть может, мы пригласим гостей за стол?
|
|
2 |
|
|
|
|
Хотя после долгого путешествия Этторе и был весьма измождён, тёплой койки и крыше над головой оказалось недостаточно, чтобы затуманить его взор и не дать ему понять, что всё у семьи Соланцо идёт не так. Ещё до известий о безвременной кончине Алессио кеймрец заметил, что и прислуги как-то маловато, и какой-то молодой хлыщ Альдо прибился к Фьяметте, находившейся в весьма почтенном возрасте – что в 96 процентах случаев само по себе является вестью тревожной, да и в целом в доме ощущалась атмосфера затянутых поясов. Притом затянутого где-то на уровне груди, от чего дышать только тяжелее становилось.
Когда же Алессио испустил дух, а оставшимся членам семьи Соланцо открылось их неприглядное финансовое положение, Этторе, как человек всё же не самый близкий им, решил не поддаваться неловкости этой ситуации, а подключить свою профессиональную жилку.
–Согласен с госпожой Морианной, лучше всё обсудить в более трезвой обстановке. Но для начала: Слугам, которые... Остались в доме,–Этторе хоть и не бывал в этом имении весьма давно, но всё же догадывался, что раньше(Когда именно "Раньше" – не ясно) народу тут было побольше.–Им мы можем доверять?
Пожалуй, в данной ситуации вопрос лояльности слуг ключевой. На памяти да в оперативном опыте Нери было слишком много случаев, когда источником конфиденциальной информации становились именно слуги.
–И ещё,–Задал вопрос Нери.–Аутопсию усопшего ещё не проводили?
|
|
3 |
|
|
|
|
В этот раз Маттео возвращался домой в прекраснейшем настроении. Во-первых, накануне они все-таки поймали казавшегося неуловимым Джузеппе Барибальи, за что получили благодарность от начальства, а полковник в приватном разговоре дал понять, что приказ о присвоении ему капитанского звания практически подписан (это, кстати, было во-вторых), остались лишь маленькие формальности. Ну а в третьих, узнав об этой приятной новости, не только Катерина, но и все семейство Орсини весь вечер демонстрировали Маттео особенную благосклонность. В общем, оставалось обсудить с отцом один вопрос и...
Известие, объявленное в кабинете, до самого недавнего времени принадлежавшего Алессио Соланцо, оказалось не просто пренеприятнейшим, оно вполне могло претендовать на звание всесокрушающего. Маттео не только лишился отца, перед ним вполне реально замаячила перспектива полного краха. И дело было не кредиторах - точнее они были сопутствующим фактором. Банкротство семьи означало, что денег для полковника у него нет - а те самые "маленькие формальности" имели вполне конкретное денежное выражение. Более того, командир дал понять, что известная Семпраффондская поговорка "время-деньги" является не только набором слов, а он, Маттео заверил. что все решит вопрос,причем в самое ближайшее время. Так что теперь, хорошо зная полковника, Маттео не исключал, что вскоре и его нынешние погоны могут лишиться пары лебедей. Ну а об Орсини можно будет точно забыть - такого обмана эта семья точно не простит... Вот так во мгновение ока в описании жизненных перспектив блестящее и приятное слово "князь" переродилось в мрачное и дурно пахнущее "грязь"...
Да, из пламенного горна близкого успеха его бросили в леденящих холод еще более близкого краха. Но то, что нас не убивает.делает нас сильнее! А из закаленной стали получается булат!
- Полагаю, надо не просто не говорить про смерть отца, - предложил Маттео, - Надо наоборот. распустить слух о том, что он куда-от уехал. Например, на воды. Это даст нам время и позволит объяснить его отсутствие потенциальным визитерам.
|
|
4 |
|
|
|
|
Всё ещё не утратившее следы былой красоты лицо донны Фьяметты с каждым новым словом, произносимым Морианной, становилось всё более и более кислым. Дама (чудовищно) почтенного возраста, буквально только что ставшая матриархом благородного семейства, явно была не в восторге от того, что её невестка перехватила эстафету и пыталась теперь вести речь, словно это она была главной на данном семейном совете. Бросив неодобрительный взгляд на новоиспечённую вдову, Фьяметта принялась отвечать на реплики:
— Перейти в трапезную залу — зачем, 𝔠𝔬𝔤𝔫𝔞𝔱𝔞? А то для меня ничего «гнетущего» в этом кабинете нет — Алессио же не здесь отправился к праотцам, и здесь веками работали наши отцы и деды, и прадеды… Прискорбно, что ты, пришлая в этот дом, так и не научилась воспринимать семью Соланцо как свою собственную и чтить те поколения, что сделали её великой, — Фьяметта сокрушённо покачала головой и, давая понять, что матриарх не считает нужным куда-то переходить или кого-то за какие-то столы приглашать, дала знак адвокату освободить главное кресло за массивным письменным столом. Когда Хирам поспешно собрал свои бумаги и, поднявшись, отошёл в сторону, в уютную тень подле книжных стеллажей, Фьяметта поудобнее устроилась в кресле. Царственно окинув взором остальных присутствующих, которые сидели в выставленных полукругом креслах, донна ди Соланцо перевела взор на Этторе:
— Про аутопсию и прочее не стоит даже заикаться; чтобы её провести, нужен лекарь с соответствующей подготовкой, а таковые есть только в Городской Страже. Ни один из них не станет ковыряться в трупе без прошения от главы семьи усопшего, а мы вот буквально только что начали говорить о том, что никто в городе не должен знать о смерти моего брата… Это касается в первую очередь тебя, мой дорогой, — Фьяметта бросила полный обожания взгляд на Маттео, которым всегда восторгалась как прилюдно, так и в кругу семьи, считая его наиболее достойным отпрыском рода Соланцо, — но судя по твоей замечательной идее, ты всё и так прекрасно понимаешь. Все же в Семпраффонде знают, что вот уже полгода как дон Алессио ди Соланцо время от времени хворает; почему бы ему действительно не отправиться на грязевые ванны в какую-нибудь Каприю, или ещё куда подальше — в тот же Эреш, там, говорят, медицина творит чудеса, не так ли, маэстро Хирам?
Услышав упоминание своего имени, смуглокожий мужчина вздрогнул, словно его оторвали от глубоких размышлений, и согласно закивал словам Фьяметты. Та же переместила свой взгляд на Этторе, и, в отличие от того взгляда, которым она глядела на Маттео, этот был тяжёлым и полным подозрений:
— Что же касается слуг и доверия к ним, то буквально каждый из них прожил под этой крышей на многие годы дольше, чем ты, дражайший племянник, прибывший сюда вчера — впервые в жизни, смею заметить, и ныне сомневающийся в преданности людей, которые тут живут уже бóльшую часть своих жизней. Вчера у тебя так и не представилось возможности поговорить с моим братом и со мной касательно причин, по которым ты испросил возможности пожить в нашем особняке; в твоём письме, предварившем твой приезд, речь шла о «безотлагательном деле крайней важности!», и — как загадочно совпало — сразу же после твоего прибытия, мой брат скоропостижно скончался, да ещё и оставив нам устрашающего размера долг. Думаю, сейчас, прежде, чем мы начнём обсуждать наши дальнейшие действия — а у меня уже есть примерная идея о том, как мы сможем преодолеть этот кризис, — нам нужно удостовериться, можем ли мы доверять тебе, Этторе Нери, сын моей двоюродной кузины, которого мы имеем честь знать неполных два дня.
|
|
5 |
|
|
|
|
Что же, ситуация, в которой оказался Нери, было для него не новой: следствие его заводило в такие места и к таким людям, куда кто-то другой не сунулся бы в противном случае и под дулом пистолета. И, судя по всему, риски тут были примерно соизмеримые: если Фьяметте не понравится его ответ, Этторе "Пропадёт с радаров", чего, с учётом его недолгого пребывания в Семпраффонде добиться будет проще простого.
Правила поведения в такой ситуации, впрочем, универсальны: всеми ментальными силами попытаться не довести до кровопролития, а если не получилось – всеми физическими сделать конфликт не выгодным для противника. Обычно это сводится к плану "Нанести как можно больше ущерба, попутно отступая", который в большинстве случаев не бывает доведён до конца и даже середины. Однако с учётом стремления матриарха Соланцо не выносить ссор из избы этого добиться будет проще простого.
Впрочем, вряд ли до насилия дойдёт. Оно было и Этторе не нужно, и при предоставлении самой обычной достоверной информации Фьяметте и не в её интересах будет тоже.
–Цель моего пребывания проста.–Разумеется, Нери не стал отнекиваться от ещё даже не предъявленных обвинений и в целом доказывать, что не верблюд.–Как выяснилась, моя ныне покойная матушка имела роман с Теодором Бьюмонтом. У семейств Нери и Бьюмонт был конфликт тогда, да и в целом эта информация выставляет мою мать не в лучшем свете, однако по законам Кеймра я могу претендовать на некоторые преференции в наследство от Теодора, если предоставлю доказательства. А они где-то в этом доме должны быть, в виде писем.
Отнекиваться и скрывать что-то Этторе, как было сказано выше, не стал. Пошёл на встречу Соланцо, и теперь ему нужно было, чтобы Соланцо пошли на встречу ему.
|
|
6 |
|
|
|
|
С каждым словом, произнесённым Этторе, лицо Фьяметты всё больше полнилось и задумчивостью, и облегчением; к тому моменту, когда кеймрец закончил свою речь, старая матриарх улыбнулась ему и вежливо кивнула:
— Что ж, весьма достойная причина, и я, как и прочие — я уверена — будем рады помочь тебе в поисках тех бумаг, которые позволят тебе обрести то, что твоё по праву крови. Однако ты должен понимать, что нынче — суровые времена для семьи Соланцо, семьи, к которой принадлежит и твоя матушка, и для нас на первом месте сейчас гарантировать то, что мы не пойдём ко дну как в переносном смысле, так и в прямом: если мы срочно не вернём былое величие и благосостояние нашему роду, наш особняк невозможно будет поддерживать в должном состоянии, и уже через несколько лет всё больше и больше этажей погрузятся в пучины рыхлой почвы Семпраффонды. А бумаги, которые тебе нужны, Этторе Нери, как я предполагаю, находятся где-то на тех этажах, которые мы уже запечатали, чтобы ничто мерзкое из подземелий не пробралось в наш дом. Потому вот тебе моё предложение: мы с радостью бросим все силы на поиски этих самых документов, что тебе нужны, сразу же после того, как ты поможешь нам вернуть наше богатство, которое также будет и твоим — в конце концов, ты же мой троюродный внучатый племянник и троюродный брат моих внучатых племянников!
Фьяметта с весьма неправдоподобной и откровенно показной любовью и гордостью указала на Доменико, Изотту и Маттео.
|
|
7 |
|
|
|
|
Ответ Фьяметты глубоко уколол Морианну. Пока Алессио был жив, их милые беседы никогда не выходили за грани приличия, независимо от темы обсуждения. Здесь же старуха позволила себе прилюдное оскорбление перед всей семьей, видимо, полагая, что без покойного дона у Морианны нет больше защиты и влияния, но она заблуждается. Фьяметта до сих пор жива только потому, что ранее не представляла никакой угрозы, да кто мог подумать, что милый муж скончается раньше этой старухи? В любом случае, скоро они увидятся.
Погружаясь в эти грязные мысли, Морианна не забыла о приличии и не проявила никаких эмоций, лишь коротко улыбнулась и опустила голову, якобы в знак уважения матриарху. Спорить с ней сейчас было бы неуместно и ниже её достоинства.
|
|
8 |
|
|
|
|
Среди большинства людей, пускай даже и наёмников, возвращение в отчий дом, чаще всего служило поводом для радости. Доменико бывало замечал эту радость на лицах некоторых из своих друзей, приятелей и просто товарищей по отряду, в ту пору когда Лебедей заносило в родное гнездо, под крыло к матушке Денари. Белобрысый пройдоха Микелетто, напившись частенько болтал про свою сестру, племянников и гостинцы которые всякий раз привозил им из заграничья, матушка добряка Луки, ирилевца из Фондако, широченной души женщина, как-то раз отпаивала перебравшего и уснувшего прямо на полу в доме приятеля Доменико рассолом, и даже Ферранте, никогда не любивший рассказывать о родне, кажется любил своего отца и старших братьев. По своему удивительным было то, насколько мало Доменико знал о своём лучшем друге за пределами их отряда, однако справедливости для, и сам он не спешил болтать о семье – как будто мало на свете было хороших тем для разговора.
Всякий раз слыша эти рассказы, вглядываясь в глаза друзей и силясь их понять, сердце Доменико что-то царапало: быть может он и рад был бы если бы ему было куда возвращаться, да только не было ни весёлой сестры со стайкой племянников, ни любимых братьев, ни замечательной матери. Нет, у него были братья: родной и двоюродный, была сестра и конечно же были мать с отцом. Была даже пара тётушек, но ни к кому из них Доменико не испытывал особой теплоты. В лучшем случае родня его была невыносимо скучна, в худшем – в худшем это был отец , а отца Доменико глубоко ненавидел столько сколько себя вообще помнил. Кажется единственный раз когда он добровольно с кем-то заговорил об Алессио Соланцо, случился когда Иса – его бесконечно мудрая и славная Иса, спросила его с кем он столь яростно ругался пока пребывал в нколдовском бреду, а Доменико не нашёл в себе сил противиться её вопросу, хотя Денари свидетельница, рассказы о семье и своём в ней прошлом никогда не доставляли ему ни малейшей радости. Кажется он влюбился уже тогда, хотя и не сразу это понял. С ней все сложности его пропащей жизни выглядели такими простыми.
Уголки губ Доменико едва заметно дрогнули, когда он, следуя за Изоттой, прихрамывая шёл по коридорам фамильного особняка Соланцо. Именно сестра сообщила ему о смерти отца, когда они едва не столкнулись лбами в Меандри, недалеко от заведения Пандольфо. Это была странная и нежданная встреча, и Доменико ожидал вала претензий, обвинений, может быть требований. Они не виделись восемь лет, и хотя ссоры подобной той после которой он окончательно порвал с отцом, между ними не стояло, Доменико тогда почти что кожей почувствовал повисшее в воздухе напряжение. Он не знал что выкинет Изотта, столько лет проведшая под одной крышей с их безумной семейкой, да и она похоже тоже не знала чего ждать от беглого кузена. Обстановку тогда снова разрядила Иса, которой Доменико как раз показывал город. Он не знал как у неё это вышло, но закончилось дело тем что сестра рассказала ему о том что дон Алессио наконец соизволил подохнуть, и предложила зайти всё таки домой. Особняк Соланцо Доменико домом давно уже не считал, но всё таки нашёл в себе силы со всей вежливостью ответить что подумает об этом. Не мог же он в самом деле, как бы из него не лезло, в присутствии любимой женщины, сорваться на сестру и на весь Меандри поведать о всём том что он думает о папаше и что именно он может предложить сделать с его паршивыми останками. Доменико ненавидел отца, но он слишком многое пережил, слишком многое повидал и слишком сильно любил вцепившуюся ему в руку Ису, для того чтобы позволить себе подобную истерику.
Вот и пойти всё таки навестить родных, его убедила именно Иса. Сказала что столько лет спустя не нужно так упрямо носить в себе горечь, обиду и гнев на отца, что нет толку в том чтобы враждовать с мертвецами, и что пойти и взглянуть в глаза матери, брату... тем членам семьи которые у него ещё оставались, ему нужно было хотя бы для того чтобы он сам, не оглядываясь на тень дона Алессио, мог ответить себе: правда ли он никогда больше не хочет видеть этих людей, и если это было так: оставить эту часть жизни в прошлом.
"Я бы хотела поговорить со своими, если бы могла" — призналась она, прижавшись к плечу Доменико. Разговор этот они вели уже дома. Он был не для чужих ушей в конце-концов, да и встреча с прошлым слишком выбила его из колеи, для того чтобы просто продолжить прогулку – " Ты ведь не знаешь когда больше не сможешь"
Это было правдой: никто не мог знать такие вещи заранее. Доменико заплатил горькую цену за эту истину, и хотя теперь, пройдя в шаге от смерти он доподлинно мог поклясться в том что тени умерших порой оставались в подлунном мире: знал он и о том мертвец не был живым человеком. Многое ли оставалось от его друга Ферранте в том жутком образе, что порой являлся Доменико в кошмарах наяву? Непохоже чтобы призрак хотел ему вреда, напротив: он даже помог, пускай колени у Доменико и тряслись от ужаса, а на спине выступал холодный пот всякий раз когда тот появлялся и начинал шептать ему безжизненным мёртвым голосом, но разве могло кому либо находящемуся в здравом рассудке, придти в голову поговорить с покойником о том да сём? Признаться в этом даже себе было непросто, но после этих бесед с тенью Ферранте, даже перспектива разговора с отцом не выглядела столь уж пугающей. По крайней мере теперь у капитана была его статуя, и он мог упокоиться с миром. Доменико хотел бы для друга этого.
×××
Он стоял опершись на дверной косяк, и молча прислушивался к разговору, время от времени бросая взгляды на собравшихся. Ничего тут не поменялось: духота от которой к горлу подкатывала дурнота, полумрак, даже запах был тем же самым: бумага, дерево, да слабые нотки курительного зелья которое папаша сколько Доменико его помнил, всегда покупал у одного и того же эрешийского семейства. Будто бы и не уходил никуда. Вечные разговоры о том как замести все беды под ковёр и сделать вид что всё путём надоели ему ещё до ухода, но с тех пор тут похоже прибавилось лиц. И что было по своему иронично: не было похоже чтобы о смерти дона Алессио скорбел хоть кто-нибудь из собравшихся: и сестра, ни вдова, ни правильный достойный сын. Кажется единственным кого заботили хотя бы обстоятельства его смерти был бородатый кузен из Кеймра. Доменико даже не знал что там у Соланцо водилась какая-то родня. Приличия ради, эти вопросы следовало бы задавать Маттео – брат всё таки поступил в Стражу, однако Доменико не мог и не хотел судить кого-либо за нежелание копаться в этом дерьме. Сдох и отправился на корм рыбам, и черти бы с ним. Новости о банкротстве семьи были интереснее. Несмотря на привычку относиться ко всей семье с долей неприязни, ему было немного жалко мать, брата и сестру: они то не привыкли отказывать себе в деньгах и удобствах, но куда интереснее был вопрос того что же такое должен был делать папаша чтобы так промотать семейное состояние которым столь гордился. И вставал вопрос: не придут ли те кому бы тот ни задолжал и за Доменико в том числе, он ведь никогда не скрывал своего имени и многие с городп знали его в лицо. За собственную жизнь Доменико не боялся – так или иначе, а к тому что смерть всегда ходит рядом, он привык, судьба семьи заботила его не так уж сильно: они в конце концов были сами виноваты что позволили дону Алессио загнать их всех в эту дыру, но Денари благая, как же не хотелось подставлять под удар любимую из за семейных бед, и как же не хотелось оставлять её одну в чужом для неё городе. Наверное впервые Доменико наверняка знал для чего и для кого он живёт – и вот теперь папаша портил ему жизнь снова, на этот раз с другого света. Осознание этого заставило ярость закипеть в его груди. Хотелось хлопнуть дверью и уйти – уже навсегда... но что в этом было проку. Похоже что все Соланцо нынче плыли в одной гондоле с пробитым дном, а чтобы выплыть из этого канала и вытащить из него Ису ему по меньшей мере потребуется информация.
Сжавшиеся в гневе кулаки разжались, глубокий вздох вырвался из груди. Глаза невольно остановились на повисших в углах тенях – отчего то Доменико подумалось, будто бы того и гляди оттуда выйдет призрак дона Алессио, чтобы осыпать неблагодарную родню проклятиями и насмешками. Это было бы достойным его скотского характера поступком. Спину пробрало ознобом.
– Вы хоть статую ему поставили? – охрипшим голосом поинтересовался он, отрывая взгляд от теней и сфокусировав его на тётке.
|
|
9 |
|
|
|
|
Заходя в кабинет, Изотта старательно изгоняла с губ даже тень неуместной улыбки, оставшейся после прочтения маминого письма. Всю жизнь просидевшая в гнездышке, Джемма перед отъездом боялась вообще всего, перепроверяла все по десять раз и дико переживала. Изотта без колебаний отправила с ней Жермано, он хоть и не семи пядей, но все же куда более привычен к путешествиям, а кинуть вряд ли рискнет. Не столько, может быть, ее, сколько Алессандро. Да и у парня, который осуществлял подмену, нервишки шалили, дать ему пару месяцев подальше от города выглядело хорошей идеей. Все равно основная работа - изучение, создание копии, составление плана была делом неспешным и незаметным. Так что огромное письмо матери с шестью долями причитаний, тремя долями впечатлений и одной - по существу, порадовало и вызвало прилив гордости за матушку. Хоть бы этот балбес Бенито там ничего не учудил...
К тому же в городе, точнее, в Меандри Изотта вдруг наскочила на Доменико с неизвестной девушкой. С точки зрения молодой Аранкари не сообщить ему о смерти отца было вообще не по людски, да и с тетей у него такого уже конфликта не было. Приходилось признать, что Доминико, всегда сталкивавшийся с отцом, как приливная волна с набережной, кажется, теперь переживал больше всех. Возможно, потому что долгая болезнь Алессио вымотала всех, горе в таких случаях размазывается о время как масло по слишком большой кусок масла, и когда приходит конец, он воспринимается как избавление.
Но тут выступил Хирам и все остальное отступило на задний план. Изотта, испытывая желание немедленно влить хитрецу в глотку один из последних шедевров Алессандро и запереть помариноваться дня на четыре, до первых симптомов, а там уже поговорить по душам. Потому что так, как Хирам излагал, дела обстоять просто не могли. Под смехотворным предлогом увольнять Андреа Раньери и брать на его место вот этого имело смысл только для ограниченного числа вариантов. И то, что Хирам был просто невинным честным помощником в эти осмысленные варианты не вписывалось. Как минимум, Хирам знал, куда и сколько ушло, а скорее - не только знал, а с его подачи все и происходило. И хорошо, если дядюшка мог уследить за потоками финансов под контролем вот этого сына шакала. Но тут тетушка Фьяметта попыталась взять поводья в свои руки, тете Морианне это ожидаемо не понравилось, и понеслось... В голове, перебивая конкретные мысли и планы крутилось - как хорошо, что мама таки сорвалась в Кеймр, иначе ой что было бы... И какого черта я не траванула Альдо неделю назад, ведь был ведь случай? Он появился в доме примерно когда и Хирам, вряд ли совпадение. Воистину, сожаление об утраченных возможностях - горче полыни.
Она пребывала в смятенном состоянии - последнее время на Изотту то и дело накатывало безумное желание послать это все, но ей в голову не приходило, что этот тягостный дом, этот цирк уродов, который был ее семьей, может просто... исчезнуть. И великосветская воровка вдруг поняла, что не хочет этого. И даже не потому, что все станет для нее намного сложнее. Злиться на них, когда они в порядке было в порядке вещей, но лучше бы они были и были в порядке.
Словом, из Изотты, как крысы из подтопляемого подвала, готовы были хлынуть вопросы, но она взяла себя в руки. Как минимум - не стоило влезать до ответа на вопрос Доменико.
|
|
10 |
|
|
|
|
Отповедь Фьяметты... Конечно, бабушка имело право - как-никак глава семьи (как все-таки непривычно звучал этот титул применительно к ней), но как не вовремя! В такой ситуации только внутрисемейных склок - офицер бросил взгляд на старшего барат - не хватает...
- Дорогая бабушка, - решил вступиться за мать Маттео, - Матушка не имела в виду ничего плохого, просто внезапная смерть отца всех нас выбила из колеи.
Рассказ Этторе младший Соланцо выслушал со всем вниманием - два дня знакомства - это два знака знакомства, особенно на фоне остальных, которых он знал если не с детства, то на протяжении занчительно более длительного времени.
- Да, мы все окажем содействие, - подтвердил слова бабушки Маттео, потом осознав, что находится не при исполнении, протянул Этторе руку. - Мы сейчас в одной гондоле...
|
|
11 |
|
|
|
|
Конечно, атмосфера в доме была... Специфическая. Прямо скажем, делишки семьи были не только плачевными, но и мутными. Во всяком случае за Альдо не помешает присмотреть, благо, возможность была.
Руку Маттео Этторе пожал молча, но с благодарносттью кивнул в оттветт на эттотт жестт.
|
|
12 |
|
|
|
|
Новости, которыми особняк встретил Джованни, были не из приятных. Неизбежное случилось. И, учитывая роль молодого медика в произошедшем, оставалось лишь стиснуть зубы и надеяться, что принятые меры позволят пережить шторм. Ближайший. Потому что если Алессио не выправил свои дела перед смертью, в сравнении с видневшейся на горизонте бурей грядущий разнос от доньи Фьяметты был чем-то вроде теплого леванта. Вряд ли кто-то был посвящен во все тайны покойного патриарха, но одна из них касалась Джованни напрямую. И, поднимаясь к своей временной комнате, он уже проклинал себя за то, что позволил сентиментальности взять над собой верх. Старые апартаменты Августо, в которых милостиво позволили поселиться целителю, утратили свою ностальгическую привлекательность уже в первые дни, и сейчас вызывали больше раздражения, чем теплых чувств. Последние недели жизни Алессио были тяжелыми, и Джованни приходилось жить в этих обшарпанных стенах, а не заниматься куда более интересными вещами в местах… тоже более интересных.
Но сейчас визит туда был необходим.
🜋 🜋 🜋
Тук. Пауза. Тук. Пауза. Тук.
Три удара – человек, который стучался в дверь кабинета, в котором проходило собрание семьи Соланцо, знал, что его услышат. Очевидно, он знал и то, что происходило, и имел достаточно вескую причину, чтобы беспокоить донью Фьяметту и остальных высокорожденных собравшихся. Хирам, который был ближе всех к выходу из кабинета и, к тому же, лишен необходимости вставать, подошел к двери и чуть приоткрыл ее. После короткого обмена приглушенными фразами семейный адвокат открыл ее шире и отошел чуть в сторону, чтобы позволить пройти в кабинет молодому и почти семейному доктору.
Тот сутулился, кажется, чуть больше чем обычно.
- Мадонна Фьяметта. Синьора Морианна, синьорина Изотта. Синьор Доминико, синьор Маттео, синьор Этторе. Мои соболезнования.
Почтительный, хотя и не отточенный на аристократических приемах поклон предназначался в первую очередь матриарху семьи, но при этом охватывал всех Соланцо. Выпрямившись, Джованни прошел к столу и положил на стол небольшую папку с документами. Хромота в этот раз была почти не заметна, однако губы медика чуть искривились перед тем, как он обратился к новой главе семейства.
- Мадонна Фьяметта, почтительно прошу Вас ознакомиться с этими документами.
Обстоятельства, доказательства к которым содержались в папке, диктовали выбранный ход действий – Джованни был не настолько наивен, чтобы оглашать свои выводы напрямую.
|
|
13 |
|
|
|
|
Фьяметта только собралась ответить Доменико, как в дверь кабинета постучали. Пока Хирам открывал дверь, общался с пришедшим и впускал его, матриарх едва слышно проговорила: — Конечно же мы заказали ему статую, должна прийти во второй половине дня, как и старый отец Джузеппе для совершения ритуала посвящения. Он верен нашей семье и будет держать язык за зубами, иначе, как он знает, вся Семпраффонда узнает некие нелицеприятные подробности о его личной жизни, несовместимые с общественной моралью. Установим её в подвале, чтобы не бросилась в ненужные глаза. Пришедшим оказался доктор Джованни, который уже много месяцев жил в особняке и присматривал за мучавшимся странной хворью Алессио. Услышав его слова и просмотрев документы, которые лекарь передал Фьяметте, он откинулась на спинку кресла, тяжело вздохнула, а после передала папку Морианне, взглядом показав, что внутри — нечто весьма неприятное. Пока вдова, а после неё и остальные члены семьи ознакомлялись с содержимым, сестра умершего главы семейства упёрлась локтями о лакированную поверхность старинного стола-кабинета и подпёрла подбородок переплетёнными пальцами. Её орехово-зелёные очи, уже давно не такие яркие, как десятилетия назад, с пристальным вниманием оглядывали всех присутствующих. Спустя минуту или другую Фьяметта, тяжело вздохнув, заговорила: — Морианна, прости меня, старую черепаху, пожалуйста. Я знаю, что мой брат был далеко не лучшим представителем рода людского; да что там греха таить — он был той ещё гнидой, да простят меня духи наших родителей, но он был моим братом. Моей кровью. А семья и кровное родство — уже более тысячелетия служило основополагающим фундаментом выживания и процветания нашего семейства: один за всех, и все за одного… Вот только на Алессио этот механизм, судя по всему, дал сбой. Но я отвлеклась; как бы то ни было, его смерть потрясла меня, и, не буду скрывать, внутри мне очень горько и больно. И из-за его смерти, и из-за того, что умерев, он оставил нашей семье куда больше проблем и потенциальной боли, чем доставлял за все годы своей жизни. И потому я… я на пустом месте вспылила и повела себя недостойно старшей в роду Соланцо. Если сможешь — прости. Матриарх снова оглядела всех, кто её окружал, снова вздохнула, и, на мгновение прикрыв глаза, продолжила: — Помимо отсутствия денег на наших банковских счетах, долгов перед слугами, банками и Денари знает кому ещё, помимо необходимости обеспечивать наше выживание и проживание, я должна также сказать, что наш особняк осел уже на почти целый этаж. То, что некогда было цокольным этажом, почти полностью стало подвальным уровнем, а фактический подвал стал минус первым этажом оного. В идеале мы уже год-два тому назад должны были начать строительство новых этажей сверху, и теперь я понимаю, почему Алессио каждый раз лишь раздражённо отмахивался от моих настоятельных просьб поговорить об этом, а порой и покрывал меня изрядной горой ругательств за то, что я «лезу не в бабье дело»… И потому наше положение даже ещё хуже, чем кажется. Без денег мы уйдём на дно — причём не только в переносном, но, к сожалению, и в прямом смысле. — Кхм-кхм… — внезапно прочистил горло Альдо. Фьяметта и прочие уставились на него с удивлением: — Ваше… наше положение не столь плачевно, во всяком случае, пока. Я готов подставить плечо на то время, за которое вы попытаетесь привести ваши… наши семейные дела в порядок, — молодой человек выудил из внутреннего кармана своего безупречно прекрасного бархатного камзола пачку бумаг и положил их на стол перед Фьяметтой. Сидевшая рядом Морианна увидела, что это банковские векселя, выписанные на имя Альдо Муратори. — Этого вам хватит на первых порах, и я уверен, что вы в ближайшее время сможете вернуть вашему роду и былую славу, и процветание, и особняк, — блеснув идеальной белозубой улыбкой, Альдо из другого кармана выудил свиток, запечатанный массивной сургучовой печатью. Даже стоявшему в тени книжных стеллажей в позади всех Хираму было видно, что на сургуче была вытиснена эмблема Трискадана: крупная монета со всевидящим оком в центре, окружённая двенадцатью «слепыми» монетами — сиречь без опознавательного тиснения на оных. — Слепая девчушка-смуглянка с поразительным цветом волос — она обладала копной абсолютно седых кудрей, но при том была молода и миловидна, ни единой морщинки… кхм… В общем, она вручила это мне, когда я входил в наш особняк, и сообщила, что Совет Тринадцати повелевает вскрыть сие письмо по прочтению завещания дона Алессио ди Соланцо… Но, поскольку завещания вроде как и нет, теоретически момент, позволяющий сломать печать не наступил, но всё же… Фьяметта раздражённо отмахнулась от Альдо и немедля сломала печать, после чего зачитала его содержимое: 𝔄 𝔇𝔬𝔫 𝔄𝔩𝔢𝔰𝔰𝔦𝔬 𝔡𝔦 𝔖𝔬𝔩𝔞𝔫𝔷𝔬 𝔢𝔱 𝔞𝔩𝔩𝔦 𝔰𝔲𝔬𝔦 𝔈𝔯𝔢𝔡𝔦.
ℭ𝔬𝔫 𝔩𝔬 𝔭𝔯𝔢𝔰𝔢𝔫𝔱𝔢 𝔡𝔬𝔠𝔲𝔪𝔢𝔫𝔱𝔬 𝔯𝔢𝔫𝔡𝔦𝔞𝔪𝔬 𝔣𝔬𝔯𝔪𝔞𝔩𝔢 𝔫𝔬𝔱𝔦𝔱𝔦𝔞 𝔠𝔥𝔢 𝔩𝔞 𝔙𝔬𝔰𝔱𝔯𝔞 𝔭𝔯𝔢𝔰𝔢𝔫𝔱𝔦𝔞 è 𝔯𝔦𝔠𝔥𝔦𝔢𝔰𝔱𝔞 𝔫𝔢𝔩𝔩𝔢 𝔖𝔞𝔩𝔢 𝔡𝔢𝔩𝔩'𝔈𝔯𝔢𝔪𝔬 𝔩𝔬 𝔡𝔦𝔪𝔞𝔫𝔦, 𝔫𝔢𝔩𝔩𝔬 𝔰𝔢𝔰𝔱𝔬 𝔫𝔢𝔩𝔩𝔬 𝔰𝔢𝔰𝔱𝔬 𝔤𝔦𝔬𝔯𝔫𝔬 𝔡𝔢𝔩 𝔪𝔢𝔰𝔢 𝔡𝔢𝔩 𝔏𝔦𝔪𝔬 𝔡𝔢𝔩𝔩'𝔄𝔫𝔫𝔬 999 𝔡𝔞𝔩𝔩𝔞 𝔉𝔦𝔯𝔪𝔞. 𝔙'è 𝔦𝔫𝔤𝔦𝔲𝔫𝔱𝔬 𝔡𝔦 𝔠𝔬𝔪𝔭𝔞𝔯𝔦𝔯𝔢 𝔞𝔩 𝔭𝔯𝔦𝔪𝔬 𝔠𝔥𝔦𝔞𝔯𝔬𝔯𝔢 𝔡𝔢𝔩𝔩'𝔞𝔩𝔟𝔞, 𝔰𝔤𝔲𝔞𝔯𝔫𝔦𝔱𝔦 𝔡𝔦 𝔰𝔠𝔬𝔯𝔱𝔞 𝔢𝔱 𝔰𝔢𝔫𝔷𝔞 𝔦𝔫𝔡𝔲𝔤𝔦𝔬 𝔞𝔩𝔠𝔲𝔫𝔬.
𝔏𝔬 𝔡𝔢𝔭𝔩𝔬𝔯𝔢𝔳𝔬𝔩𝔢 𝔰𝔱𝔞𝔱𝔬 𝔦𝔫 𝔠𝔲𝔦 𝔳𝔢𝔯𝔰𝔞 𝔭𝔯𝔢𝔰𝔢𝔫𝔱𝔢𝔪𝔢𝔫𝔱𝔢 𝔩𝔞 𝔙𝔬𝔰𝔱𝔯𝔞 𝔣𝔞𝔪𝔦𝔤𝔩𝔦𝔞 𝔫𝔬𝔫 è 𝔰𝔣𝔲𝔤𝔤𝔦𝔱𝔬 𝔞𝔩𝔩𝔬 𝔑𝔬𝔰𝔱𝔯𝔬 𝔰𝔤𝔲𝔞𝔯𝔡𝔬. 𝔔𝔲𝔞𝔩𝔬𝔯𝔞 𝔰𝔦𝔞 𝔙𝔬𝔰𝔱𝔯𝔬 𝔡𝔦𝔰𝔦𝔬 𝔭𝔬𝔯𝔯𝔢 𝔯𝔦𝔪𝔢𝔡𝔦𝔬 𝔞 𝔱𝔞𝔩𝔢 𝔱𝔢𝔪𝔭𝔢𝔯𝔦𝔢 𝔢𝔱 𝔰𝔠𝔬𝔫𝔤𝔦𝔲𝔯𝔞𝔯𝔢 𝔩𝔞 𝔯𝔲𝔦𝔫𝔞 𝔡𝔢𝔣𝔦𝔫𝔦𝔱𝔦𝔳𝔞 𝔡𝔢𝔩 𝔙𝔬𝔰𝔱𝔯𝔬 ℭ𝔞𝔰𝔞𝔱𝔬, 𝔙𝔦 è 𝔠𝔬𝔫𝔠𝔢𝔰𝔰𝔞 𝔩𝔞 𝔤𝔯𝔞𝔱𝔦𝔞 𝔡𝔦 𝔞𝔰𝔠𝔬𝔩𝔱𝔞𝔯𝔢 𝔩𝔢 𝔑𝔬𝔰𝔱𝔯𝔢 𝔠𝔬𝔫𝔡𝔦𝔱𝔦𝔬𝔫𝔦. 𝔏𝔬 𝔪𝔞𝔫𝔠𝔞𝔱𝔬 𝔞𝔡𝔢𝔪𝔭𝔦𝔪𝔢𝔫𝔱𝔬 𝔡𝔦 𝔠𝔬𝔪𝔭𝔞𝔯𝔦𝔯𝔢 𝔞𝔩𝔩'𝔬𝔯𝔞 𝔭𝔯𝔢𝔣𝔦𝔰𝔰𝔞𝔱𝔞, 𝔬𝔳𝔳𝔢𝔯𝔬 𝔮𝔲𝔞𝔩𝔰𝔦𝔳𝔬𝔤𝔩𝔦𝔞 𝔯𝔦𝔱𝔞𝔯𝔡𝔬, 𝔰𝔞𝔯𝔞𝔫𝔫𝔬 𝔦𝔫𝔢𝔮𝔲𝔦𝔳𝔬𝔠𝔞𝔟𝔦𝔩𝔪𝔢𝔫𝔱𝔢 𝔦𝔫𝔱𝔢𝔰𝔦 𝔢𝔱 𝔭𝔬𝔯𝔱𝔢𝔯𝔞𝔫𝔫𝔬 𝔰𝔢𝔠𝔬 𝔰𝔲𝔟𝔦𝔱𝔞𝔫𝔢𝔢 𝔠𝔬𝔫𝔰𝔢𝔤𝔲𝔢𝔫𝔱𝔦𝔢. 𝔏𝔬 𝔭𝔯𝔢𝔰𝔢𝔫𝔱𝔢 𝔭𝔯𝔢𝔠𝔢𝔱𝔱𝔬 è 𝔭𝔯𝔬𝔪𝔲𝔩𝔤𝔞𝔱𝔬 𝔭𝔢𝔯 𝔡𝔦𝔯𝔢𝔱𝔱𝔬 𝔦𝔪𝔭𝔢𝔯𝔦𝔬 𝔡𝔢𝔩 𝔗𝔯𝔦𝔰𝔠𝔞𝔡𝔞𝔫𝔢.
𝔏𝔦 𝔗𝔯𝔢𝔡𝔦𝔠𝔦 𝔳𝔢𝔡𝔬𝔫𝔬. 𝔏𝔦 𝔗𝔯𝔢𝔡𝔦𝔠𝔦 𝔰𝔞𝔫𝔫𝔬. 𝔏𝔦 𝔗𝔯𝔢𝔡𝔦𝔠𝔦 𝔣𝔲𝔯𝔬𝔫𝔬, 𝔰𝔬𝔫𝔬, 𝔢𝔱 𝔰𝔞𝔯𝔞𝔫𝔫𝔬.Дочитав до конца, Фьяметта задумчиво хмыкнула, отложила письмо в сторону, поцеловала золотую монету с изображением лебедя, которую всегда носила на цепочке вместо медальона (как и многие прочие в Семпраффонде), и вознесла короткую безмолвную молитву Богине. — Это… Это ж упало, как сыр на пасту!* Как тут не поверишь в божественное провидение?! Что думаете, семья Соланцо и её компаньоны? 
|
|
14 |
|
|
|
|
Что думаете, семья Соланцо и её компаньоны?
Что думал Нери? Что как-то уж больно удачно это письмо, призывающее пятым днём явиться в Эрмитаж, после "Удачно совпавшей" смерти Алессию утром пятого дня. И уж больно удачно оно оказалось в кармане Альдо. И тем боле удачно в нём сразу с козырей – с финансового положения Соланцо – заходят.
Либо в деле замешан Stracazzo di buono прорицатель, что в этих краях... Не вполне законно, либо ситуация была подстроена.
Так или иначе, сейчас Этторе наблюдал за реакцией других. Если им будет плевать на все эти совпадения, то, пожалуй, и Этторе... Не "При исполнении служебных обязанностей", как было принято отмазываться в Кеймре.
–Ушедшие под землю этажи не затопило?–Спросил Нери. Понятное дело, ему с прибором было класть на эти этажи. Куда пуще его интересовали письма, которые могут там находиться.–А так... ну, кое-какими полезными навыками я обладаю, так что на мою помощь можете рассчитывать.
|
|
15 |
|
|
|
|
Доменико коротко кивнул, услышав что хотя бы посмертные дела отца были улажены. Некоторым мертвецам совершенно точно лучше было оставаться по ту сторону и дон Алессио был из их числа. В кои-то веки он мог согласиться с тёткой – папаша был редкой гнидой. В то что кровное родство и семейные узы заставят всех их взяться за руки, обняться и дружно зашагать к светлому будущему и всеобщему благорастворению воздухов Доменико правда не больно верилось. По крайней мере сам он особого рвения отчего-то не испытывал.
– А это кто такой? – шёпотом поинтересовался Доменико у стоящей неподалёку Изотты, когда незнакомый ему парень вновь взял слово и передал тётке какие-то бумаги. Тут же ответить, впрочем, та не успела – Фьяметта кашлянула и начала читать переданное ей письмо.
×××
– Обычно они просто уходят в почву – отозвался Доменико на не очень то к месту пришедшийся, но прервавший повисшее молчание вопрос кеймрийского кузена – И мы получаем глубокие подвалы в которых довольно удобно хоронить неудобные тайны. Только от Трискадана, если письмо и правда написано ими, в собственном подвале не спрячешься.
Оторвавшись от дверного косяка, Доменико прихрамывая шагнул ближе к столу.
– Бросьте – проговорил он – Это не подарок Денари, это ультиматум. Может быть Тринадцать и протянут вам... нам руку помощи, но чем за эту помощь придётся расплачиваться? Хотя... непохоже чтобы они давали выбор.
Он качнул головой. Мысль о том чтобы влезать в подобные долги нравилась ему ничуть не больше всего остального. Вот только вряд ли выбор давался и ему тоже. Не то чтобы его руки были так уж нечисты: если не припоминать пару тройку дурных историй из безбашенной юности, но сомневаться в том что городская власть нашла бы способ найти его и выразить своё недовольство такой мелкой сошке каковой был Доменико сомневаться не приходилось. Вот уж и в самом деле невовремя он вернулся в Семпраффонду.
— В любом случае, на вашем месте тётя — заметил Доменико вслух — Я бы подумал о том откуда они узнали эту новость так быстро. Трискадан силён, но не всеведущ ведь. А Соланцо не единственная знатная семья в городе чтобы просто так устраивать за домом слежку.
"И вряд ли болтать стали бы мать, братец или Изотта – прибавил он про себя – Они ведь не совсем выжили из ума чтобы подставлять себя самих под неведомые обязательства. Парень с письмами выглядит наиболее подозрительным, но счетовода, лекаря и этого... Этторе Нери тоже не стоит сбрасывать со счетов. Как и остальную прислугу, священника и тех кто непосредственно избавлялся от тела дона Алессио "
|
|
16 |
|
|
|
|
Сам факт наблюдения за всеми - ну или по крайней мере, за большинством важных семейств Семпраффонды Маттео не удивил. В этом вопреки мнению большинства непосвященных не было ничего сложного. Но вот то, как быстро была назначена встреча, действительно наводило на определенные мысли, самыми очевидными из которых были наличие крота или то, что Трискадан был как минимум в курсе причин затяжной болезни отца.
Когда до него дошла очередь, Маттео внимательно изучил таинственное приглашение. На первый взгляд письмо было написано одновременно - дата вопреки его подозрениям не была вписано позже. Вот уж для кого смерть Алессио не оказалась внезапной!
- Полагаю, Доменико прав - плата за услугу будет предъявлена, - согласился Маттео со старшим братом, - Но в данный момент не вижу причин отказаться от приглашения. Возможно этот визит хоть немного прояснит ситуацию.
|
|
17 |
|
|
|
|
– А это кто такой? – шёпотом поинтересовался Доменико у стоящей неподалёку Изотты, когда незнакомый ему парень вновь взял слово и передал тётке какие-то бумаги. Тут же ответить, впрочем, та не успела – Фьяметта кашлянула и начала читать переданное ей письмо.
- Врач, которого дядя нанял лично. И теперь ясно, почему, знал, что его травят, - тихо отвечая, на первый взгляд Изотта совала нос в отложенные бумаги с простым любопытством, на деле же воровка сканировала каждую строчку со всем вниманием мастера контрафакта, - А раз никому ничего не сказал, значит либо не доверял нам всем, либо - знал кто, но не имел возможности предъявить претензии. А тут еще и сходу привет от Трискадана, чтоб им... богиня продлила долгие годы благоденствия. Или ты про Альдо? Тетин чичисбей, с сюрпризом, как оказалось... Я про тетю Фьяметту, конечно. Кроме шуток.
Да уж, заглянул кузен в родной дом... Хотя, останься он в Меандрах, на него могло бы пасть подозрение. Но основное внимание Изотты сейчас было на Альдо. Она не то, чтобы перестала сожалеть, что не отравила мерзавчика, сколько призадумалась над истинным уровнем его сволочизма. А не выяснив это, травить было рискованно. Откуда Трискадан узнал на взгляд молодой Аранкари вообще не было вопроса. Человек, таскающий письма от тайных правителей, оказывается, все это время находился в доме.
- Дотторе, не смотря на нашу печаль, мы должны выразить вам благодарность за заботу о дяде в его последние дни, - обратилась Изотта к Джованни. Интересно, Алессандро его знает, у него о половине врачей города имеется саркастическое мнение, - Но, сами понимаете, ситуация вынуждает задать несколько вопросов. Судя по вашему эпикризу, дядя понимал, что с ним, когда просил вашей помощи. Он вам что-нибудь рассказывал? Объяснил почему... держал дело в такой тайне, ведь с врачом люди часто откровенней, чем с духовником?
|
|
18 |
|
|
|
|
Морианна поверхностно изучила бумаги, все эти врачебные термины были ей не особо близки. Но вот вывод был интересен – отравление, значит? Кому могло это понадобиться?
От этих мыслей её отвлекли внезапные извинения Фьяметты. Похоже, что на старости лет разум совсем отказывается её слушаться – если решила играть с позиции сильного, нужно идти до конца. А раз показала слабость, будь готова к последствиям. Морианна мило улыбнулась и нежно положила ладонь на руку старушки:
– Я всё понимаю, не стоит извиняться, моя милая. Мы все стали жертвами этой трагедии и должны поддерживать друг друга.
Затем новые откровения Альдо полностью перевернули ситуацию. Трискадан заинтересовался их семьей? И именно сегодня? Печать явно настоящая, в этом нет сомнений. Это может сулить как новые возможности, так и новые проблемы, но выбора у них нет. Во всяком случае ей давно хотелось узнать о Тринадцати побольше.
Ещё интереснее были суммы на векселях этого ловеласа. По нему не скажешь, что он может быть богат, особенно учитывая его род деятельности. Может ли он быть связан со всей этой ситуацией? Посмотрим. В любом случае теперь деньги нужно будет расходовать аккуратнее, второй раз такой подарок судьба им точно не предоставит.
Параллельно своим рассуждениям Морианна слушала, о чём говорит её любимая семья. Доменико хоть и изменился внешне за столько лет, внутри остался всё таким же дерзким смутьяном, но с его словами сложно спорить. Маттео более рассудителен, после его ответа она с одобрением кивнула:
– Я согласна, нам необходимо узнать, чего хотят Тринадцать от нашей семьи. Кто знает, какие возможности сулит это приглашение – она перевела свой взгляд на Альдо и мило улыбнулась ему и приложила руку к груди – и я должна поблагодарить вас, синьор Альдо, за проявленную щедрость. Будьте уверены, что мы этого не забудем.
|
|
19 |
|
|
|
|
- Эти сведения были бы там, синьорина Изотта.
Джованни чуть повернул голову. После передачи документов он отошел к стенке и чуть оперся на нее. Казалось бы, как треклятая палка могла вылететь из головы. Однако ж… зрелище хромающего к столу Доминико странным образом усилило неприятные ощущения в ноге.
- Я понимаю важность ситуации для дома Соланцо, хотя и недооценивал масштаб проблемы.
Он не был уверен в том, что ему полагалось слышать зачитанное доньей Фьяметтой письмо. Более того, он не был уверен, что он хотел его услышать – но матриарх быстро вязала его семейными делами по рукам и ногам. Банкротство одной из семей, подписывавших Золотой Контракт … не было причин сомневаться в том, кто будет назван виноватым, если это знание выскользнет за пределы дверей. Даже если это будет наказание Трискадана за неповиновение – у Совета Тринадцати есть более простые способы унизить и уничтожить семью, чем распространение слухов. А так как Великий Лебедь* не прозвучал…
Мыслей, помимо банальнейших и недостойных высказывания, у него не было. Он даже не был уверен, что приглашение хоть в какой-то степени распространялось на него самого. Пусть и было невероятно интересным, шанс осознанно побывать в присутствии хотя бы кого-то из Тринадцати не был чем-то, что случается каждый день, каждый год или даже каждую жизнь.
***
- Возможно, тяжелое положение дома не новость.
Предложение поискать виноватых в утечке сведений заставило Джованни задуматься. Пусть и высказанная не самым почтительным образом, мысль была небезосновательной. Но было и более простое объяснение.
- Хороший лекарь может заметить явный симптом болезни даже при беглом осмотре. И этот симптом приведет его к другим, менее заметным, но более говорящим. Дон Алессио долго отсутствовал в свете и действовал через посредников. Не меньше двоих знают или догадываются об исходе любой сделки. Вложения не могут быть абсолютно анонимными.
Целитель посмотрел в сторону Хирама.
- Уверен, уважаемый бар-Закай лучше опишет подобные симптомы. Также вероятно, что какое-то недавнее событие заставило их утвердиться в диагнозе. Что же касается смерти дона Алессио - судя по адресату, это будет новостью и для них.
|
|
20 |
|
|
|
|
Альдо изящно поклонился в ответ на слова Морианны:
— Вы всегда можете рассчитывать на меня, синьора Соланцо! — Показалось ли Морианне, или брови молодого человека лишь на мгновение слегка взлетели вверх, словно намекая на что-то помимо финансовой поддержки в нелёгкий для благородной семьи час? Читать лицо Альдо всегда было сложно: губы всегда улыбались, белоснежные зубы сияли, пушистые ресницы трепетали а огромные орехового цвета глаза лучились энергией и незаурядным умом. Даже когда он говорил неприятные вещи — Морианна однажды была свидетелем подобного, когда Фьяметта и её чичисбей в очередной раз устроили скандал прямо посреди гостиной. В этих скандалах кричала, визжала, топала ножкой и била посуду всегда только Фьяметта; Альдо же всегда отвечал спокойным тоном, с улыбкой, и лишь содержание его слов, а также то, что обычное тепло и интерес в его взгляде сменялось холодом и презрением, свидетельствовали о его гневе — или что он там испытывал в таких случаях.
В ответ на слова доктора Хирам побледнел и, запинаясь, начал оправдываться, одновременно выискивая в массивной кожаной папке, в которой он всегда носил свои бумаги, какой-то документ:
— Господа, прошу не думать дурно обо мне. Мои адвокатские функции последний год заключались лишь в оформлении договоров, коих было немного, в попытках убедить прислугу, которой не выплачивали уже больше трёх лет — то есть растраты начались задолго до того, как мессер Алессио нанял меня управлять делами вашей семьи, а также искать компромиссы с многочисленными кредиторами, количество которых с момента моего назначения адвокатом семьи Соланцо не увеличилось. Финансами ведал либо сам мессер Соланцо, либо его неожиданный «компаньон», как мне его представил ваш покойный патриарх; некий Лоренцо Спинелли, один из городских судей в Корте делл'Онтано. Мессер Алессио повелел мне написать доверенность на его имя представлять семью Соланцо в банках Семпраффонды… Секунду…
В конце концов отыскав искомое, Хирам выудил из папки два документа: первым была расписка, подписанная Хирамом и Алессио Соланцо, подобная той, которую немногим ранее презентовал присутствующим доктор Батиста (о неразглашении и прочая, прочая), вторая же гласила следующее (Хирам вручил документы Доменико, стоявшему рядом):
𝔑𝔬𝔦, 𝔡𝔢𝔩 ℭ𝔞𝔰𝔞𝔱𝔬 𝔖𝔬𝔩𝔞𝔫𝔷𝔬,
𝔠𝔬𝔫 𝔩𝔞 𝔭𝔯𝔢𝔰𝔢𝔫𝔱𝔢 𝔰𝔠𝔯𝔦𝔱𝔱𝔲𝔯𝔞 𝔪𝔞𝔫𝔡𝔦𝔞𝔪𝔬 𝔢𝔱 𝔠𝔬𝔫𝔰𝔱𝔦𝔱𝔲𝔦𝔞𝔪𝔬 𝔩𝔬 𝔰𝔭𝔢𝔱𝔱𝔞𝔟𝔦𝔩𝔢 𝔐𝔢𝔰𝔰𝔢𝔯 𝔏𝔬𝔯𝔢𝔫𝔷𝔬 𝔖𝔭𝔦𝔫𝔢𝔩𝔩𝔦 𝔫𝔬𝔰𝔱𝔯𝔬 𝔳𝔢𝔯𝔬 𝔢𝔱 𝔩𝔢𝔤𝔦𝔱𝔱𝔦𝔪𝔬 𝔭𝔯𝔬𝔠𝔲𝔯𝔞𝔱𝔬𝔯𝔢, 𝔞𝔠𝔠𝔦𝔬𝔠𝔠𝔥é 𝔢𝔤𝔩𝔦 𝔭𝔬𝔰𝔰𝔞, 𝔦𝔫 𝔫𝔬𝔪𝔢 𝔑𝔬𝔰𝔱𝔯𝔬, 𝔞𝔪𝔪𝔦𝔫𝔦𝔰𝔱𝔯𝔞𝔯𝔢, 𝔯𝔦𝔰𝔠𝔲𝔬𝔱𝔢𝔯𝔢 𝔢𝔱 𝔪𝔞𝔫𝔢𝔤𝔤𝔦𝔞𝔯𝔢 𝔬𝔤𝔫𝔦 𝔞𝔳𝔢𝔯𝔢, 𝔠𝔯𝔢𝔡𝔦𝔱𝔬 𝔢𝔱 𝔭𝔢𝔠𝔲𝔫𝔦𝔞 𝔭𝔯𝔢𝔰𝔰𝔬 𝔩𝔦 𝔅𝔞𝔫𝔠𝔥𝔦 𝔡𝔦 𝔖𝔢𝔪𝔭𝔯𝔞𝔣𝔣𝔬𝔫𝔡𝔞, 𝔠𝔬𝔫𝔠𝔢𝔡𝔢𝔫𝔡𝔬𝔤𝔩𝔦 𝔭𝔦𝔢𝔫𝔞 𝔭𝔬𝔡𝔢𝔰𝔱à 𝔡𝔦 𝔣𝔦𝔯𝔪𝔞𝔯 𝔠𝔞𝔯𝔱𝔢 𝔢𝔱 𝔠𝔬𝔫𝔠𝔩𝔲𝔡𝔢𝔯 𝔠𝔬𝔫𝔱𝔯𝔞𝔱𝔱𝔦 𝔠𝔬𝔪𝔢 𝔰𝔢 𝔡𝔞𝔩𝔩𝔞 𝔑𝔬𝔰𝔱𝔯𝔞 𝔭𝔯𝔬𝔭𝔯𝔦𝔞 𝔪𝔞𝔫𝔬 𝔣𝔬𝔰𝔰𝔢 𝔬𝔭𝔢𝔯𝔞𝔱𝔬, 𝔣𝔢𝔯𝔪𝔬 𝔯𝔢𝔰𝔱𝔞𝔫𝔡𝔬 𝔩𝔬 𝔑𝔬𝔰𝔱𝔯𝔬 𝔞𝔯𝔟𝔦𝔱𝔯𝔦𝔬 𝔡𝔦 𝔯𝔢𝔳𝔬𝔠𝔞.
𝔄𝔩𝔢𝔰𝔰𝔦𝔬 𝔡𝔦 𝔖𝔬𝔩𝔞𝔫𝔷𝔬,
ℭ𝔞𝔭𝔬 𝔡𝔢𝔩 ℭ𝔞𝔰𝔞𝔱𝔬
— Кроме этого, мессер Алессио регулярно дарил всяческие ценности вашего рода достопочтенному послу Эреша, эмиру Рамдану Шаруху, с коим ваш родич за последние несколько лет весьма сдружился и в чьём поместье проводил весьма много времени. Также я знаю, что все ваши фамильные драгоценности были раздарены… кхм… различным женщинам, часто не совсем достойного поведения, — увидев, как от этой новости Фьяметта начала превращаться в то, что её имя означало: лицо её побагровело от ярости, пальцы с силой вцепились в край столешницы кабинета, а глаза расширились и исполнились огня гнева, Харим поспешил добавить: — Когда всё это происходило (я был тому свидетелем), мессер Соланцо сообщил мне, что если я нарушу условия расписки и сообщу кому-либо из вас, он через своих друзей в Онтано добьётся того, что меня немедля лишат адвокатской лицензии за нарушение конфиденциальности и раскрытие тайн клиента… Но если нужно, я составлю список всех тех, с кем покойный был неприлично щедр.
Альдо положил ладонь на плечо Фьяметты и та спустя какое-то время взяла себя в руки и смогла вернуть себе хотя бы иллюзорную видимость самообладания. Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, престарелая донна на мгновение прикрыла очи, и, открыв их, ответила Хариму:
— Да уж, голубчик, будь добр. Напряги свою память, поскреби по сусекам своих записей и подготовь для всех нас — и в первую очередь для Доменико и Морианны — папку со всеми документами и твоими мемуарами, содержимое которой поможет нам понять, куда подевались наши драгоценности, ценные артефакты поместья и все наши деньги. Что же тебя лично, то я бы хотела ещё понять, почему ты всё ещё работаешь на семью Соланцо, если Алессио не платил тебе всё это время. Молодые слуги нашего дома поразбегались кто куда, осталось такое же старичьё, как я, и лишь по той причине, что им некуда идти — никто не наймёт дышащего на ладан слугу, а тут у них и кров, и пища… Но ты молод и, очевидно, обладаешь амбициями и потребностями, как и вся молодёжь; я не пойму смысла тебе исполнять все распоряжения Алессио так долго, не получив за это ни единого гроша. Но об этом мы поговорим отдельно; нынче у нас куда более важные задачи, кои нашей семье стоит обсудить. Поди прочь и выполни то, что я тебе повелела.
Фьяметта, окончательно успокоившись, жестом руки отправила Хирама восвояси, и когда адвокат закрыл за собой дверь, направила свой взглояд на Доменико:
— Моего брата больше нет. Больше нет причин тебе ненавидеть это поместье и жить вне его стен. Ты — старший мужчина в нашей семье, и, вполне вероятно вопреки твоим желаниям и планам, на твои плечи отныне легла ответственность за дом Соланцо; прошу тебя, не оставляй нас в час нужды, не бросай мать, брата, двух тёток и кузена с кузиной лишь потому, что у тебя была горькая история с покойным отцом. Помоги сделать дом Соланцо тем, которым и ты, и мы все будем гордиться…
Фьяметта протянула письмо от Тринадцати племяннику:
— Отправляйся завтра в Эмпориум как представитель семьи Соланцо. Морианна, тебе тоже стоит пойти, твой род — такой же древний, как и наш, и ты фактически представляешь две семьи; авось это как-то да поможет в переговорах с Трискаданом. Изотта, Маттео, Этторе, я попрошу и вас сопроводить Доменико и Морианну, во-первых, потому что больше глаз, ушей и ртов — больше возможностей понять, что происходит и чего от нас хочет Городской Совет, а также что именно он знает. Во-вторых же, если вдруг что-то пойдёт не так… Увы, у нас не осталось охраны (эту развалюху Бастьена таковой считать не получается), так что мы — все, кто здесь — это всё, что у нас есть. Мы против всего мира, — горько усмехнулась матриарх. Сокрушённо покачав головой, она продолжила:
— Доктор Батиста, я попрошу и вас присоединиться к нам. Вы волей-неволей были втянуты в эту ситуацию; я искренне прошу прощения у вас за то, что из-за махинаций моего брата вы потратили огромные суммы денег, которые мы пока что не можем вам вернуть. К тому же, за то время, которое вы ухаживали за Алессио, я смогла увидеть и убедиться, что вы обладаете блестящими аналитическими способностями, вы великолепно образованы и вы знаете подноготную случившегося. Ваша помощь будет бесценной! Я же слишком стара, чтобы ходить на подобные встречи; к тому же — пока не поздно, нужно убедиться, что хоть какие-то контакты, связи и рычаги влияния у нашей семьи остались; мне что-то подсказывает, что это нам будет крайне нужно в ближайшие месяцы.
Снова обратив взор на старшего племянника, Фьяметта добавила:
— Что же до твоей ремарки, Доменико, о том, что мы не единственная благородная семья для того, чтобы быть объектом пристального внимания Трискадана… Да, всё так, но и не совсем. Мы — одна из тринадцати семей Подписантов: Соланцо, Валериани, Капуто, Веро, Гарибальди, Девино, Фальери, Веско, Корнаро, Фоскари, Контарини, Ломбарго и Ринарио. И уже через несколько месяцев, в конце этого года, наступит День Переподписания, ведь срок действия договора между нашими предками и Денари истекает аккурат в конце этого года. Задумайтесь над этим, — Фьяметта оглядела каждого, — что будет, когда одна из семей окажется банкротом и не сможет подписать Продление Договора, или новый Золотой Договор — как уж там решит Богиня?
|
|
21 |
|
|
|
|
Жест Альдо был весьма неоднозначным, и всё же Морианна удостоила его своей манящей улыбки, но лишь на мгновение, чтобы Фьяметта не навыдумывала себе лишнего. В конце концов, этот молодой человек может оказаться и полезным союзником, и опасным врагом. А последних всегда стоит держать как можно ближе.
Слова синьора Хирама звучали неубедительно, не похож он был на человека, которым так легко манипулировать. И, стоит отдать Фьяметте должное, её замечание насчёт оплаты бьёт точно в цель. Нужно будет разобраться с этим адвокатом, но позже, проблема с долгами сейчас намного острее.
– Конечно, моя дорогая, я непременно сопровожу Доменико, если он не будет против – Морианна нежно посмотрела на своего дорогого сына в надежде, что он не откажется от своего долга.
***
Последние слова Фьяметты заставили сердце колдуньи биться чаще – действительно, что же будет... Все последние годы мысли о приходе Денари не покидали её – тысячелетний срок подходит к концу, богиня самолично спустится в город, и мать семейства будет в числе первых, кто её встретит. Сложно представить те чувства, которые она вызывает у простых смертных, но Морианна видит в ней одновременно и самую заветную цель, и самого опасного врага. Воочию узреть божественное сияние, коснуться этой невообразимой силы... Она почти незаметно облизнулась – что ж, ждать осталось недолго.
|
|
22 |
|
|
|
|
Разумеется, Этторе так же был готов составить компанию. Тут вынюхивать явно бесперспективно, штаны протирать ему гордость не позволяла, да и лишь пойдя вместе с остальными можно получить информацию из первых уст.
–Я прибыл сюда только вчера и ещё ни с кем не успел пообщаться.–Нери обратился прямо ко всем присутствующим – не известно, в чьей голове может зародится интересная идея.– Возможно, коллеги из кеймрской стражи прислали местным депешу, но в любом случае у пока что сохраняю инкогнито: никто, кроме тех, кто присутствует в стенах вашего имения не знает, кто я наверняка. Может, разве что, в Трискадане, но на этом круг заканчивается, скорее всего.
"А да членов Триксадана ещё дойти надо", как бы читалось из его интонации. Возможно, на каком-то более раннем этапе это преимущество кеймрца будет полезно?
–Если есть идеи, как можно это использовать, я не против. Если же посчитаете разумным сразу выложить карты на стол – тоже никаких проблем. Любой из присутствующих здесь ориентируется в местных реалиях лучше, так что с моей стороны лучше без самодеятельности.
|
|
23 |
|
|
|
|
Запретил рассказывать… Существует уйма способов сообщить нужную информацию, формально не нарушая клятвы и уж кому, как не адвокату этого не знать. Впрочем, сейчас был не самый подходящий момент выяснять отношения. Решим самые острые проблемы, а потом разберемся, кто и в чем помогал отцу в его движении не в том направлении.
- Конечно, тетя, - склонил голову в легком поклоне Маттео, - Я буду сопровождать матушку и брата и пойду на встречу с Трискаданом.
- Что же касается Этторе, то, полагаю. Что прямой обман Триксадана не самая хорошая затея. Но как говорят в определенных кругах: клянусь говорить правду, одну только правду, но не всю правду. Можно представить Этторе дальним родственником, не вдаваясь в подробности. Если Совет не в курсе, то это не должно вызвать подозрений, тем более, что с нами пойдет – ведь так, доктор? - доктор Батиста, а если Совету известно больше, то нас не смогут обвинить во лжи.
|
|
24 |
|
|
|
|
Пробежав глазами по бумагам вручённым Хирамом, Доменико нахмурился. То что здесь рассказывали о последних годах отца неприятно кольнуло воспоминанием ему то каким был Ферранте накануне отплытия Лебедей в Арансу. Было ли это совпадением? Скорее всего было – где был дон Алессио, и где был их отряд, однако он не мог не признать что дела семьи пахли и в самом деле дурно. Может быть отец и был злобным, мелочным и сварливым выродком, но идиотом он ведь не был...
Погрузившись в свои мысли, Доменико едва не пропустил мимо ушей болтовню тётки о семейном единстве, гордости рода и всей прочей чепухе надоевшей ему ещё когда он был совсем сопляком. Вычленив из её слов главное, и забравпослание Трискадана, Доменико заметил
– Думаю у нас разные взгляды на то чем можно гордиться, тётя. Но как бы там ни было, я не собираюсь бежать из города, и не думаю что наши враги оставят меня в покое вне зависимости от моего желания связываться со всем тем дерьмом которое заварил папаша. Как мой братец уже сказал – Доменико кивнул в сторону Маттео – сейчас мы в одной лодке, и всем нам нужно делать всё что мы можем чтобы не пойти ко дну. А что будет дальше: поглядим если выживем. И если моё мнение тут что-то значит: для начала, думаю, стоит отозвать у этого...
Он бросил взгляд на документ в руках
– ... мессера Спинелли. право распоряжаться имуществом семьи, не то как знать, может и поместье это уже завтра окажется вовсе не нашим.
Доменико положил доверенность на стол перед Фьяметтой
|
|
25 |
|
|
|
|
- Да, тетя Фьяметта, кузен прав. Сейчас глава дома вы, так что первым делом нужно отозвать разрешение. Конечно, это не вернет в крынку разлитое молоко, но... Тетушка, вы знаете, как я вас уважаю, но стоило бы посмотреть, как Спинелли отреагирует и как объяснит, куда спустил деньги. Это если он вообще станет разговаривать. А в остальном - я не уверена, что там станут беседовать со всеми нами, но разумеется, я тоже пойду для поддержки.
Что это за Спинелли на наши головы? В голове Изотты мелькали лица и фразы, тасуя колоду светских сплетен и знакомств. Конечно, если он заморочил дядю, то тетя Фьяметта тут вряд ли чего добьется. Porca miseria! Буквально, между прочим. Но надо хоть настроить тетю Фи на сохранение, diamine, хладнокровия. Тут же вспомнились сцены разборок тетушки с чичисбеем. Альдо бы тут лучше справился, но он не станет палиться, да и вообще неясно, что у него за игра. Да уж, вот с кем вообще перестало быть ясно. Пока он крутился возле богатой дамы, все вполне понятно. А вот с чего он тут завис, когда деньги вышли? Ой, дело пахнет тайными делами и тайными сысками. Проблема в том, что в этом благословенном городе таких сысков как собак нерезанных, поди пойми от кого уши торчат. Или он видит какую-то непонятную выгоду? Chi diavolo lo sa?
Ох, как ни крути, а чтобы делать выводы пока слишком мало известно. Надо тащиться на встречу с чертовым Трискаданом.
|
|
26 |
|