ВОСТОЧНАЯ ВЕРАНДА | ДОМ ЭЛРОНДА
РАЗДОЛ | ЭРИАДОР
Летоисчисление Королей: 29-й день месяца ветров, 1979 г. Т. Э.
Летоисчисление Раздола: 39-й день сезона пробуждения, 123:26
Летоисчисление Гномов: 4-й день месяца зелёного благословения, 9599 г.Аккуратные письмена покрывали лист бумаги, пахнувшей одновременно и луговыми цветами, и библиотечной пылью:
Приветствую и желаю долгих лет благоденствия и благополучия!
Мне доложили, что несколько дней тому назад вы, в числе прочих, оказали честь моему дому своим визитом — который, к сожалению, не состоялся по причине моего отсутствия в Раздоле, и что вы желали побеседовать на тему нового отряда, который я планирую собрать. Я наслышан о вашем мастерстве, и потому готов обсудить детали — пожалуйста, заходите в гости завтра на рассвете в мой Дом.
— Элронд
Такое письмо в один прекрасный вечер получили шестеро: два гнома со своим другом-хоббитом, эльф и двое людей. Как мы знаем ныне, тысячу лет спустя, сии строки стали теми самыми семенами, из которых выросло могучее древо сказаний, имя которому — «Серая Книга», редкая и невероятно ценная летопись, приоткрывающая завесу времени и повествующая о тех годах, о которых, увы, сохранилось слишком мало сведений в более известных трудах, будь то «Книга Королей» и «Книга Наместников» дунаданов или же эльфийское «Сказание Лет»; ну а гномы, как известно, слишком скрытны, чтобы делиться своими манускриптами с чужаками. До наших дней дошло всего три копии «Серой Книги»: одна хранится в библиотеке Ортханка, недоступная обычным смертным по причинам вполне очевидным; вторая пылится на полках Архива Минас-Тирита, и, зная нрав Наместников и их подозрительность к излишне любопытным, лишь немногие имели возможность побывать в его хранилищах; третьей же владел я, ваш скромный слуга... Владел, пока жил в Эсгароте. Но ни я более не живу там, ни Эсгарот не живёт так, как прежде: испепеляющее пламя дракона сожгло почти весь наш Озёрный Город, а с ним — и бесценные рукописи в моём доме... И потому моей задачей будет пересказать вам содержание «Серой Книги» настолько точно и полно, насколько я его помню.
А помню я то, что всё началось на одном вечернем пиру в Каминном Зале, трапезной Элрондова дома…
ᚮᚭ несколькими днями ранее ᚮᚭ
Огромный очаг, сложенный из гладкого серого камня, занимал центр залы, и весело потрескивающее в нём пламя отбрасывало тёплые золотистые блики на резные деревянные колонны. Снаружи, за высокими стрельчатыми окнами, на укрытую в ущелье долину Раздола уже спустились густые синие весенние сумерки. Хрустальный шум водопадов неумолчно звучал во тьме, не нарушая, впрочем, покоя вечера, но здесь, внутри, царили уют и умиротворение, которое поддерживала негромкая, струящаяся словно вода лесных ручьёв музыка. Воздух был напоен ароматами сосновой хвои, едва уловимых эльфийских благовоний и дразнящими запахами дивных яств.
Длинные столы, застеленные белоснежными льняными скатертями, ломились от угощений, столь непохожих на тяжелую, обильную пищу трактиров Подгорья или каменных залов Кхазад-дума — даже пир эльфы способны были превратить в нечто лёгкое, эфемерное, изящное, пусть и невероятно сытное. Перед гостями в изящных плетеных корзинах высились горки ещё тёплых белых хлебцев из тончайшей муки; их хрустящая корочка так и просила, чтобы на мягкий мякиш намазали густой, прозрачно-золотистый вересковый мёд и тающее в тепле Каминного Зала сливочное масло. В неглубоких серебряных чашах, словно драгоценные камни, россыпью лежали лесные дары: отборные орехи, сладкие коренья и алые жемчужины земляники, которую эльфы благодаря своему древнему искусству умели сохранять сочной круглый год — талант эльфов противостоять тлену и увяданию многие прочие народы воспринимали как магию, но всё дело было в том, что эльфы как никто иной были близки к природе.
На широких блюдах, украшенных веточками розмарина и диких трав, подали запеченных до золотистой корочки перепелов — мясо их было удивительно нежным, не оставляющим чувства тяжести. Рядом исходили паром тонко нарезанные ломти оленины, щедро политые густым, терпко-сладким соусом из горной ежевики, собранной на склонах Мглистых гор.
А для тех, чье сердце тосковало по домашнему уюту, нашлись и десерты: запеченные с пряностями яблоки, источающие духмяный аромат корицы, и легкие медовые коврижки, один укус которых, казалось, снимал любую усталость от долгой дороги. Слуги наполняли высокие серебряные кубки светлым эльфийским вином. Искрящееся, почти неотличимое на вид от чистейшей родниковой воды, оно не туманило рассудок, как крепкий эль людей или гномов, но обостряло чувства, прогоняло тревоги и вселяло в души светлую надежду. Тем же, кто предпочитал влагу самих гор, подносили холодную, обжигающую льдом воду из водопадов Имладриса, настоянную на дикой мяте.
... ПОСТ В ПРОЦЕССЕ НАПИСАНИЯ ...
