Звезда империи | ходы игроков | Звезда империи

Чашка быстро наполнилась наваристой коричнево-золотистой жидкостью, от которой поднимался косматый пар. Ноздри щекотал мягкий аромат лаванды и мяты, умиротворяющий не меньше, чем глухая тишина изолированного поместья.

— Это отличный чай, — уверенно констатировала женщина, что сидела в кресле напротив.

Словно в подтверждение своих слов она с заметным наслаждением вдохнула клубы ароматного пара и сделала крошечный, почти птичий, глоточек.

— По моей личной просьбе его доставляют в Аргенту из сумеречных предгорий Асширы, что на юго-восточных окраинах Империи. В молодости мне пришлось не один десяток лет провести в тех местах — а вместе с бытом, как ты знаешь, формируются пристрастия и привычки. С тех пор я неоднократно объехала всю Империи, и несколько раз бывала и за её пределами — и нигде, нигде, кроме Асширских гор мне никогда не доводилось пробовать настолько настоящего чая. Есть всё же некоторая прелесть во всём этом благосостоянии, которое нас окружает с рождения — леди, по крайней мере, может заказывать чай оттуда, откуда посчитает необходимым.

Наставница улыбнулась — её улыбка показалась Лиэль блеклой, до странного ускользающей. Было что-то непривычное в её отрешённом, чуть расфокусированном взгляде — и в том, насколько выцветшими, почти бесцветными казались её глаза. Поддавшись странному наитию и грубо нарушая нормы приличия, Лиэль бесстыже уставилась прямо в эти глаза — и почти сразу подтвердила свою догадку.

Сидевшая перед ней женщина была слепа.

— Некоторые из нас, владеющие даром, дорого платят за возможность прикоснуться к истинной силе, — с мимолётной грустью пояснила наставница, и отчего-то Лиэль не сомневалась, что она отвечает на невысказанный вопрос. — Некоторые из нас в своей гордыне подлетают слишком близко к слепящему солнцу. В моё время в моей жизни не было наставницы, которая могла бы вовремя провести границы. И тем не менее, юная леди, не обманывайся — я вижу тебя не хуже, чем ты меня, пусть и совсем не так, как ты привыкла с рождения. Ты очень похожа на свою мать, наверное, тебе это говорят постоянно…

Она снова отпила чаю.

— Моё имя — Висенна Сильва, ты можешь называть меня леди Висенна.

Дом Сильва был младшей ветвью королевского рода, отделившейся от Селваров века назад. Адриана Сильва, одна из фрейлин Лиэль, вероятно, приходилась этой женщине внучкой или племянницей.

— Прошло так много лет с тех пор, как я в последний раз кого-то учила… Начнём с повторения того, что мы и так уже знаем. Итак, к делу — что мешает тебе управлять своей магией?

Вслед за наставницей Лиэль взяла чашку с блюдцем в руки, но пока не спешила делать глоток. Вся речь собеседницы показалась немного странной – так много слов всего лишь о напитке. Возможно, за ними скрывалось что-то ещё, но Лиэль была слишком сосредоточена и напряжена, чтобы уловить смысл. Тем уязвлённее она почувствовала себя, когда женщина сменила тему и заговорила о своей слепоте. Что с Робертом, что с уже представившейся Висенной Лиэль начинало казаться: чем старательнее она прячет собственные мысли, тем заметнее становится сам факт, что ей есть что скрывать.

Лиэль опустила глаза к чаю. Могла ли она пострадать от собственной магии в ту ночь, когда выпустила огненный шторм? Возможные последствия она представляла себе по-разному, уже после случившегося, но никогда – такими. Как далеко в тот момент она находилась от границы, о которой говорила Висенна?

– Я не знаю, леди Висенна, – призналась Лиэль после короткой паузы, не осмеливаясь поднять взгляд. Отчего-то казалось, будто она уже успела провиниться перед наставницей. Столько недель ожидания – и приехала совершенно неподготовленной! Впрочем, к чему именно ей следовало готовиться?

– Полагаю, если бы знала, всё было бы несколько проще. Леди Бриджет, моя предыдущая наставница, говорит, что я безнадёжна. Мне не даются самые простые заклинания, хотя я делаю ровно то же, что и остальные, – пальцы на чашке сжались крепче, – Я чувствую магию, но не имею над ней контроля. Она просто проходит через меня и совсем не поддаётся. И я не знаю почему, не знаю, что я делаю не так...

В какой-то момент Лиэль перестала следить за тем, сколько именно говорит. И замолчала лишь тогда, когда поняла, что ответ давно перестал быть подобающе сдержанным. Леди Висенна, возможно, ожидала совсем другого.

Леди Висенна фыркнула.

— Какие глупости! Твоя магия принадлежит только тебе одной. Кто ещё может знать ответ на это, кроме тебя? Пей чай.

Последнее она приказала, и снова энергично отпила из чашки, словно подавая пример.

— Бриджет, эта старая карга, едва ли способна отличить арканную руну от ведьмовского круга культистов Рхера. То, что другие детишки Адриана научились как нужно — это их собственная заслуга, уж никак не её. Дай угадаю, она всё ещё проворачивает своё упражнение с этой идиотской свечой? — Висенна неодобрительно мотнула головой. — Были времена, помнится, когда мне хотелось взять эту её свечу и… Впрочем, неважно. Как только Бриджет сталкивается с чем-то, что она понять — в силу своей впечатляющей ограниченности — не способна, она начинает обвинять всех вокруг, кого угодно, кроме себя. А она не способна понять очень многое в этом мире, уж можешь мне верить. Чудо, что она вообще иногда понимает хотя бы что-то.

Наставница тяжело вздохнула.

— Твой отец обратился ко мне очень поздно. Ничего удивительного — мы не разговаривали с ним долгие годы — десятилетия — и наши последние беседы, так уж сложилось, были не слишком радушными. Боюсь представить, сколько усилий ему стоило переступить через себя и накарябать это своё несчастное письмецо… Конечно, я сразу же согласилась. Позволить дочери Лиары так страдать — да ещё и под опекой такого бездарного наставника, как Бриджет… Безнадёжна, пф! Нет, конечно же нет — невозможно. Но у нас мало времени. Ты и без меня знаешь, с какой скоростью развиваются события сегодня, а твой отец и вовсе дал нам несколько недель — смехотворно! — до Зеркального бала. С этого момента мы будем встречаться в этой комнате каждый вечер. Мне придётся объяснить и показать тебе очень быстро и очень многое. Многому тебе придётся научиться самой — и продолжить учиться уже после твоего отъезда из Аргенты самостоятельно. Но для того, чтобы успеть хоть что-то, нам нужно сразу усвоить главное: здесь, в этой комнате, мы говорим открыто и прямо. То что думаем и что чувствуем. Без подбора слов, без утайки — на чуткость и тактичность просто нет времени. Ты понимаешь?

Лиэль казалось, что слепые глаза Висенны смотрели прямо ей в душу.

— А теперь попробуем ещё раз: почему ты не можешь управлять своей магией?

Лиэль почти автоматически выполнила приказ выпить чай. Висенна расправлялась с репутацией леди Бриджет с такой лёгкостью, что оставалось только слушать, слегка ошеломлённой тем, насколько иначе можно было смотреть на женщину, перед которой она сама годами чувствовала себя неспособной ученицей.

Но почти всё отступило на второй план при одном имени – Лиары. Лиэль едва не перебила наставницу. Висенна произнесла имя матери так просто, словно хорошо её знала. Конечно, ничего невероятного в этом не было: она общалась с отцом, а значит, вполне могла знать и мать. Только Лиэль сама никогда её не знала, и оттого даже такое будничное упоминание задело сильнее, чем следовало. К тому же Висенна прямо сказала, что согласилась помочь именно её дочери.

Сразу захотелось расспросить, но наставница уже объясняла, чего ждёт от неё самой: говорить прямо, не скрывая того, что думает и чувствует.

– Я поняла, – тихо подтвердила Лиэль.

И, странное дело, после этих слов стало немного легче. Роберт тоже предлагал отбросить часть условностей, но там решение оставалось за ней – и Лиэль растерялась уже оттого, что сама должна была решить, насколько далеко готова зайти. Висенна же выбора не предлагала.

Лиэль медленно отпила ещё немного чая, выигрывая несколько секунд.

– Я боюсь её, – произнесла она наконец, – Не самой магии. Того, что произойдёт, если я перестану её сдерживать.

Замолчала, пытаясь понять, как объяснить то, чего до сих пор и сама толком не формулировала.

– Когда леди Бриджет учила меня заклинаниям, я всегда старалась делать всё точно. Повторяла за ней, следила за дыханием, за движениями, за словами. Но как только чувствую магию... первым делом пытаюсь сделать так, чтобы её не оказалось слишком много. Даже если мне нужна самая малость... для той же свечи.

Взгляд опустился посмотрела в чашку.

– Наверное, я всё время думаю не о том, что хочу сделать, а о том, что могу сделать неправильно. И чем сильнее магия, тем страшнее ошибиться. Поэтому я удерживаю её ещё сильнее. А потом ничего не получается.

Пальцы чуть крепче сжались вокруг блюдца.

– Я не знаю, как объяснить точнее. Мне всё время кажется, что стоит ослабить контроль – и меня окажется... слишком много.

Лиэль осеклась и нахмурилась.

– Магии, – поправилась она после короткой паузы, – Слишком много магии.

Едва сделав первый глоток, Лиэль с изумлением осознала, что никогда прежде не пила чай.

По крайней мере, настоящий чай — такой чай — а не ту подкрашенную и подслащенную водицу, которую именовали чаем в королевском дворце. В ноздри ударил, щекоча, рыхлый пар; по языку и нёбу разлилась насыщенная, терпкая жидкость. Приятно обжигающая, ласковая, с нотками мятной свежести и чего-то почти неуловимого, трепетно-сладкого, будто мёда или, может, ванили. Второй глоток принёс с собой бодрящую свежесть Асширских гор, кристальную прохладу тенистых предгорий. Даже тёмная спальня леди Висенны будто стала объёмнее и насыщеннее: тени углубились, словно где-то рядом вдруг оказался разгневанный герцог Морро, а блекло-скромное убранство в пастельных тонах заиграло жизнью, буйством глубоких красок. Приятный холодок зародился в висках — или, возможно, в уголках глаз — и томительно приятно, даже властно, расползся по всему лицу будоражащим, бодрящим морозом.

Леди Висенна словно наблюдала за реакцией Лиэль с хитрым прищуром — и девушке вновь пришлось напомнить себе, что женщина, сидевшая перед ней, была слепа.

— Аха! — воскликнула она с внезапным воодушевлением. — Другое дело, теперь-то мы продвигаемся.

Висенна понимающе покивала сама себе.

— Конечно, больше всего ты боишься лишиться контроля. Навредить окружающим. Это так просто и естественно в твоём случае, предельно понятно всем, кто способен хоть чуть-чуть видеть, — она хитро улыбнулась. — В конце концов, ты ведь убила при рождении свою мать, и твой старший брат, кажется, так никогда этого тебе не простил.

Наставница произнесла последнее легко и непринуждённо, почти не изменив тона, и выглядела скорее задумчивой и погружённой в исследуемую проблему, чем озабоченной возможностью ранить чувства Лиэль. Странным образом эта деловитая манера Висенны вести беседу отчасти сгладила сказанное.

— Как я и думала — как иронично — подсознательный страх потери контроля лишает тебя контроля. В тебе достаточно силы, девочка, чтобы зажечь миллион свеч — и тем не менее ты не способна справиться с одной несчастной свечкой Бриджет.

Наставница хмыкнула и ненадолго задумалась.

— С этим можно работать. Уверена, мы сможем быстро получить первые результаты, как только выйдет преодолеть этот блок… Ты знаешь, почему астральное море называют астральным морем? Пей чай — кроме вкуса у него имеется ещё одна особенность, которая пригодится нам очень скоро.

Лиэль послушно сделала ещё один глоток, задержав взгляд на чае. Было сложно поверить, что при королевском дворе подают недостаточно хороший чай – пускай его любительницей принцесса и не была, – но теперь этому находилось объяснение. Впрочем, Лиэль не могла не отметить и вкус напитка: будет сложно теперь не сравнивать каждую выпитую чашку с этой.

Она всё ещё до конца не понимала, что именно, кроме расходящегося по лицу холодка, делал чай, но что-то определённо делал. Слова наставницы о гибели матери должны были вызвать хотя бы смущение, а скорее – негодование, но вместо этого Лиэль неожиданно легко подхватила деловитость леди Висенны и всерьёз задумалась над ответом.

Краски становились всё насыщеннее, текстура всех поверхностей — всё фактурнее. Лиэль как будто могла разглядеть каждую ворсинку на подлокотнике кресла и невольно провела по нему ладонью, наслаждаясь сложным, многоуровневым рельефом бархатной ткани. Тихий шелест листвы за окном сделался более насыщенным, резким — как будто крона дерева, минуя крышу и стены, колыхалась в каком-то метре прямо над головой. Приятная прохлада с каждым новым глотком всё дальше разливалась по телу, будоража и пробуждая пребывавшие доселе в полудрёме органы чувств. Лиэль слышала, что алкоголь притупляет восприятие и все рецепторы, затуманивает рассудок. Чай леди Висенны делал нечто противоположное.

– Потому что оно похоже на море? – наконец предположила Лиэль. До этого она не особо задумывалась над названием, считая его просто красивой метафорой.

– Думаю, что те, кто впервые смог его увидеть, просто не нашли лучшего сравнения. Бескрайний океан, только вместо воды – чистая магия.

Висенна задумчиво кивнула.

— Скорее потому, что наши моря похожи на Астральное Море.

Лиэль отстранённо слушала, как нарастает шум в голове — как будто циклопические штормовые волны накатывали на обсидианово-чёрные скалы.

— Думаю, тебе известно, что мы классифицируем чародеев по виду их Искусства. Кто-то наиболее полезен в качестве боевого мага, чьи-то способности — вспомогательные, относятся скорее к целительству, логистике или разведке. Одно из наиболее редких проявлений дара Лирики — это так называемое “астральное зрение”. Оно позволяет таким, как я, видеть другие измерения, странствовать между ними, иногда даже на них воздействовать. Это — очень редкий и крайне малоизученный дар, исследованию которого, на собственном примере, я посвятила большую часть своей немаленькой жизни. Углубляясь в Астрал и исследуя его, очень просто забрести не туда. И гораздо проще заниматься этим ночами, в осознанных сновидениях. Тем не менее, после некоторого количества практики некоторые из нас способны погружаться в Астрал и наяву — всё, что необходимо для этого — это состояние, которое можно было бы охарактеризовать как близкое к трансу. Приблизиться к которому нам, конечно же, прямо сейчас и помогает этот чудесный чай.

Спокойный голос леди Висенны убаюкивал.

— Чтобы помочь тебе подчинить свою магию, нам сперва нужно разобраться в тебе самой. Первый шаг на этом пути — это лучше понять природу собственной силы. Откуда она происходит и почему тебе подчиняется. Осознать своё право и причинно-следственные связи, которые стоят за ним. Закрой глаза. Сосредоточься на моём голосе. Дай свою руку.

Наставница наклонилась вперёд, протягивая ладонью вверх морщинистую, будто бы почти прозрачную, руку.

Осознание было внезапным, как вспышка молнии. До этого Лиэль воспринимала слова наставницы по кусочкам, как очередную часть теории, которую следовало запомнить. Даже рассказ о чае казался скорее объяснением уже замеченного странного эффекта. И только когда Висенна протянула ей руку и велела закрыть глаза, всё наконец сложилось.

Лиэль с некоторым неверием посмотрела на её ладонь: так они собирались сделать это прямо сейчас? Увидеть источник магии собственными глазами!

Правда, восторг довольно быстро догнали и другие, тревожные мысли. Висенна только что рассказывала, как легко в Астрале забрести не туда. О цене, которую иногда приходится платить за силу. Лиэль невольно задержала взгляд на её незрячих глазах: неужели это тоже было связано с Астралом?

Но если Висенне Лиэль верила – наставница провела за исследованиями Астрала большую часть жизни и явно знала, что делает, – то про себя она не могла сказать тоже самое. Что, если она ничего не увидит? Не сумеет последовать за наставницей или каким-нибудь образом всё испортит просто своим присутствием?

Впрочем, отказываться от подобного шанса Лиэль не собиралась. Страх сейчас совершенно точно перевешивало любопытство. Она поставила чашку и осторожно вложила ладонь в протянутую руку, закрыла глаза и сосредоточилась на голосе Висенны.

ссылка

Ладонь Висенны показалась странно сухой. Шум в ушах нарастал. Лиэль словно слышала далёкий прибой — рокот, с которым пенистые волны накатывают на скалистые рифы. Низкие, рычащие громовые раскаты. Чувствовала на лице льдистую морось, которую швырял в лицо порывистый и свирепый штормовой ветер. И сам ветер — его кусачие, подхватывающие волосы в танце порывы. Его свежий, чужой, но такой дурманящий запах — вроде того, что бывает снаружи сразу после грозы, но стократ более насыщенный, концентрированный. Лиэль внезапно почувствовала, что одета не по погоде — что холод легко проникает под платье, пробирает до костей, покрывает морозными мурашками кожу.

— Ты можешь открыть глаза, — распорядилась Висенна.

Отчего-то её голос прозвучал совсем по-другому.

Лиэль открыла глаза и наконец увидела Море.

Она стояла на краю чёрного утёса, у самой кромки обрыва — и далеко-далеко внизу, в пенистой дымке, циклопические волны накатывали на острые, шипообразные камни у основания. Поражённая реальностью перемены, девушка отшатнулась — новый порыв ветра налетел с воем, угрожая сбросить принцессу со скалы прямо в бездну.



Штормовое море тянулось, куда ни глянь, до самого горизонта — бушующе первородное и ошеломляюще, до дрожи бескрайнее. С невозможной высоты утёса Лиэль в любом направлении могла видеть мертвенно-синее, вздыбленное пенистыми гребнями полотно — и волны, которые отсюда казались крошечными, на самом деле были способны покрыть собой всю Аргенту. Повсюду, куда ни глянь, была только кромешная взбесившаяся вода — кое-где волны на противоходе сходились клином, накатывали друг на друга и будто бы на долю мгновения цепенели, а сразу после — освобождались, и сильнейшая из них побеждала.

Во все стороны до самого горизонта тянулась кромешная водяная тьма, кое-где закручиваясь в чудовищные воронки, диаметр которых, казалось, мог бы превзойти протяжённость Старой Империи. Над головой висели низкие свинцовые тучи — высокие штормовые облака образовывали замысловатые твердыни и замки, в недрах которых, озаряя мертвенными отблесками изнутри, рождались разноцветные молнии. Тёмно-фиолетовые и багрово-красные, они постоянно били в беспокойную воду, змеились странными сломанными зигзазами, окрашивали в свои тревожные цвета небосклон. Гром приходил с чудовищным опозданием в несколько десятков секунд — и в то же время не прекращался практически никогда: потому что, не останавливаясь ни на миг, с туч срывались и били по штормовой мари новые молнии.

Лиэль поняла, что не дышит. Ошеломлённая не только самим зрелищем, но и чистой первородной мощью, которой дышало всё это место, она дрожала одновременно от осознания собственной ничтожности и от холода. Лишь какое-то время спустя она нашла в себе силы бросить быстрый взгляд на наставницу — и поняла, что Висенна здесь не только говорила, но и выглядела совсем иначе. Она была моложе на много десятков лет — перед Лиэль была женщина, лет, самое большее, тридцати, глаза которой горели фиолетовыми колдовскими огнями, странно озаряя сумеречным свечением её острое привлекательное лицо, а и без того очень длинные волосы Висенны стали ещё длиннее, доставая почти до пят, и пребывали в полном беспорядке: растрёпанные, они плясали на ветру и словно бы жили своей жизнью; то и дело по ним пробегали фиолетовые искры колдовской силы.



— Мы всё ещё в моём поместье. В маленькой спальне. Пьём мой замечательный чай. Попробуй сосредоточиться на этой мысли. Всё, что ты видишь вокруг себя, — существует. И в то же время мы с тобой на самом деле не находимся здесь. Только наши проекции. Не физические тела.

Даже читая об Астральном Море, Лиэль не особо задумывалась, как именно его видят те немногие, кому это доступно. Просто потому, что сама с лёгкостью дорисовывала образ: картину, на которую смотришь как бы со стороны – достаточно близко, чтобы представить, что ты внутри неё, но всё же остаёшься где-то за границей творения художника. Возможно, это что-то похожее на особенно ясный сон.

Но здесь всё ощущалось слишком настоящим – иначе настоящим, не сравнимым ни с каким ярким сном. Ветер был настоящим. Холод был настоящим. Чёрный камень под ногами казался настоящим настолько, что Лиэль осторожно отступила подальше от края и только потом осознала, что делает. Внизу, на совершенно невозможной глубине, разбивались о скалы волны, и от одного взгляда туда напрашивался вопрос: если она сорвётся – что произойдёт?

Тело ведь осталось в спальне, так, по крайней мере, сказала Висенна. Значит, упасть здесь в обычном смысле слова Лиэль не могла. И всё же оставались сомнения, что граница между тем, где она находилась сейчас, и тем, где находилась на самом деле, была достаточно чёткой. Не зря же наставница напомнила, что в Астрале легко забрести не туда.

Страх и восхищение плохо уживались друг с другом. Лиэль пыталась охватить взглядом Море и одновременно осознать, что всё это – бесконечные волны, воронки, молнии, целые потоки жидкой силы – питало магию одарённых. Где-то среди этого хаоса существовала и её собственная связь. Сколько из этого вообще способен взять один человек? Сколько мог взять отец? Валериан? Другие величайшие чародеи? Даже если каждому доставалась лишь ничтожная часть Моря, назвать здесь хоть что-то «ничтожным» было просто невозможно.

Очередная волна поднялась вдали, выше остальных, и Лиэль задумалась о том, можно ли ею – этой волной – управлять? Не магией, принесённой отсюда в их мир, а самим Морем. Заставить волну повернуть, успокоить хотя бы небольшой участок бушующей поверхности. Висенна ведь сказала, что некоторые астральные маги способны не только видеть другие измерения, но и воздействовать на них!

Лишь после этого Лиэль посмотрела на наставницу и на мгновение замерла. Висенна была молодой и совершенно не вязалась с женщиной, чью сухую ладонь Лиэль держала несколько мгновений назад. Особенно сложно было оторваться от глаз: фиолетовых, светящихся, живых, настолько отличающихся от слепого взгляда там, в тёмной комнате. И словно в ответ на эту мысль Висенна призвала сосредоточиться на поместье, на спальне.

Лиэль попробовала представить её: кресло, столик, чашку с чаем. Собственное тело, которое всё это время должно было оставаться там. Но всё вокруг мешало. Шторм ревел слишком громко, а ветер даже не думал стихать хоть на мгновение. И вдруг стало страшно: если она перестанет удерживать в голове ту комнату, не потеряет ли вместе с ней и дорогу обратно?

Море ошеломляло. Налетали порывы ледяного, пробирающего до костей — и Лиэль впервые в жизни поняла, что означало это выражение — ветра. Ветер приносил с собой мороз, свежесть, отрезвляющий и невозможный астральный холод. Было сложно поверить, что это — эта реальность — может быть всего лишь иллюзией, проекцией другой, настоящей. Сейчас она казалась куда более истинной, чем спальня Висенны и даже чем ещё остававшийся на языке мятно-лавандовый привкус чая.

— Это место, откуда мы все черпаем свои силы. Место, откуда мироздание — наша богиня — позволила нам черпать эти силы. Ты уже видишь сама, чувствуешь это — астральная энергия безгранична и всеобъемлюща, она не подвластна ни единому смертному в полной мере и не может быть подвластна никому никогда. Её хватит на всех. Твоя способность чувствовать Астральное Море — не проклятие и не обязанность, это дар. Дар, сила и изящество которого зависят лишь от тебя. Да, это правда, мы все заимствуем свою магию. И в то же время это наше право — наша магия принадлежит в конечном счёте нам самим.

Ярко-фиолетовые глаза Висенны пылали, на её губах играла призрачная мечтательная полуулыбка.

— Говорят, иногда — очень редко — но буря всё-таки успокаивается. В кромешной тьме ночи временами тучи всё же расходятся — и в идеально чистом небе можно увидеть образующие арканные созвездия россыпи звёзд и — бесконечно высоко в небесах — лик самой Лирики. Говорят, в её глазах без конца бушуют другие моря — в мириады раз превосходящие размерами это, и в сравнении с ними то, что ты видишь сейчас перед собой — это всего лишь лужа. Одна моя очень старая подруга рассказывала, что видела это собственными глазами, и что это — чистая правда. Она часто врёт.

Висенна надолго замолчала, задумавшись о чём-то своём.

— Немного освоилась? — спросила она чуть позже, внезапно прервав молчание. — Время здесь течёт иначе, чем там, и наш чай давненько остыл. Теперь попробуй взглянуть на Море по-настоящему. Внутренним взором. Осознай себя — и свою магию — частью этого моря.

– Немного, – ответила Лиэль и посмотрела вверх, на затянутое тучами небо. Ждать ясной погоды здесь она бы не решилась: сколько времени пройдёт снаружи, пока они стоят на утёсе? Лиэль невольно оглянулась на Висенну, собираясь спросить, как долго они вообще могут оставаться, но пока придержала вопрос. Сначала стоило сделать то, ради чего они пришли. Правда, следом захотелось спросить уже другое: что именно ей нужно делать? Хотелось получить какое-нибудь понятное указание, чтобы хотя бы начать правильно, а дальше Висенна могла бы её поправить. Лиэль уже открыла рот, но снова передумала. Возможно, стоило хотя бы попробовать, прежде чем снова признаться, что она не знает, с чего начать. Она перевела взгляд на Море и медленно разжала кулаки – на ладонях остались вмятины от ногтей. Провела большим пальцем по одной из них, чуть поморщилась и опустила руки.

Прикрыла глаза и выдохнула, стараясь расслабить плечи. Даже рядом с наставницей Лиэль опасалась, что её магия выкинет что-нибудь, с чем не справится не только она сама, но и Висенна. Хотя сейчас от неё не требовалось как будто ничего, просто… почувствовать? От этого же не случится ничего дурного? С закрытыми глазами сильнее хотелось следить за тем, как она стоит: не слишком ли близко к краю, не стоит ли открыть глаза и проверить? Лиэль чуть переступила, удобнее устраивая ноги, и заставила себя оставить утёс в покое. Они никуда не идут, можно хотя бы ненадолго перестать проверять всё вокруг. Есть ли в её магии что-то, что отзывается на Море? Как это заметить, если каждый раз заранее сдерживаться? Лиэль попробовала нащупать знакомое чувство магии и проследить, куда оно ведёт, доверившись ему настолько, насколько сумеет.

Стоило всего лишь на миг открыться, взглянуть на окружающую реальность своим истинным взором — и сырая первородная магия ворвалась в сознание Лиэль сметающим всё на своём пути разъярённым потоком, раздвигая горизонты, смывая преграды и заслоны, любые ограничения. Оказалось, что видимая внешне поверхность моря — это всего лишь верхушка айсберга, в то время как его основная часть — несоизмеримо более огромная — скрывается под водой. Оказалось, что магия может пронизывать каждый сантиметр, каждую клетку тела — пульсировать на нервных окончаниях холодом запределья, растекаться ледяной астральной кровью по венам.

Никогда прежде Лиэль не чувствовала себя настолько всемогущей, всезнающей — и одновременно настолько ничтожной в сравнении с первородной стихийной силой.

Принцесса понятия не имела, сколько прошло времени. Время вдруг стало представляться ей искусственным конструктом, который был придуман смертными где-то там, в блеклых измерениях снаружи вечного астрального шторма. Одновременно показалось, что дни теперь проносятся мимо с каждым ударом сердца — и что время застыло, заледенело, и приобрело свою истинную естественную форму безграничной кристальной вечности.

— Достаточно, — голос Висенны прозвучал внезапно и хлёстко, словно удар хлыста.

Лиэль показалось, что кто-то вытягивает её за волосы из воды. Что в лёгкие врывается потоком холодный воздух. Она открыла глаза — хотя и не могла вспомнить, когда именно их закрыла — и снова увидела вокруг себя крошечную и тёмную спальню леди Висенны. В сравнении с безграничностью Моря всё, что угодно наверняка показалось бы жалким и крошечным, однако конкретно эта спаленка выглядела особенно убого и ограниченно.

Старушка в кресле напротив издала короткий фыркающий смешок.

— Впечатляет, не правда ли? Наверное, расширяет горизонты примерно настолько же, как упражнение со свечой.

Лиэль заметила, что в спальне и правда стало темнее. Сквозь плотно закрытые шторы в комнату просачивался жёлтый свет фонаря, несколько горящих свечей были расставлены по столу. Полупустая чашка с чаем стояла там, где Лиэль её оставила, — на столе — а её содержимое остыло много часов назад.

— Уже поздно, это всё на сегодня. Мы встретимся завтра в это же время.

Всё ещё помнился холод, пронизывавший её насквозь, и собственная уверенность, что там Лиэль могла бы сделать что угодно. Даже трудно было понять, как далеко это «что угодно» простиралось: в Море ей не пришло в голову искать предел. Она опустила взгляд на колени и провела ладонью по платью, разглаживая собравшуюся под пальцами складку, – ткань была сухой, хотя после ледяных брызг пальцы ожидали нащупать влажные пятна. Лиэль знала, что всё это время оставалась в кресле, но всё равно хотелось убедиться в этом собственными руками.

На сравнение со свечой отозвалась запоздалой улыбкой и посмотрела на огоньки на столе: над каждым фитилём дрожал тонкий язычок пламени, такой маленький после пережитого в Море.

– Там мне казалось, что я смогла бы подчинить себе целую бурю. Но боюсь, что после такого мне будет ещё сложнее взять ровно столько магии, сколько нужно, чтобы зажечь один фитиль, – призналась принцесса.

Хотелось разобраться в этом сейчас, пока ещё помнила, как ощущалась сила в Море. Но наставница сказала, что на сегодня достаточно, и Лиэль оставила дальнейшие расспросы до завтра. Возможно, за вечер сумеет и сама точнее понять, что именно её смущает. Или даже попробовать? Впрочем, за шторами уже горел фонарь – много ли вообще осталось от этого вечера? За дверью ждал Лиам, а вот оставался ли там Роберт? Лиэль совсем потеряла счёт времени. Она поднялась, расправляя платье.

– Отец подарил мне Полночь и сказал, что прежде она принадлежала вам. Может, принести её на следующее занятие? – спросила Лиэль, – И спасибо, леди Висенна, за то, что взялись меня обучать.

— Настоящее преступление, что никто не взялся за это как следует до меня, — неодобрительно пробурчала наставница. — У тебя есть потенциал, девочка. Потенциал, достаточный для того, чтобы со временем превзойти и своего отца, и своего брата.

При упоминании отцовского подарка невидящие глаза Висенны странно блеснули. На её губах мелькнула бледная, призрачная улыбка.

— Ну конечно… Он хранил её все эти годы?.. Обязательно. Обязательно. Это определённо должно помочь.

Лиам действительно нашёлся прямо за дверью. Роберт и другие гвардейцы со смехом беседовали о чём-то в гостиной. Вместе с принцессой они вышли наружу — во двор поместья леди Висенны. Стоял поздний вечер: в воздухе ещё чувствовалось летнее тепло, но порывы ветра уже приносили осенний, пробирающий холод. Дворецкий учтиво поклонился, провожая гостей, и закрыл двери.

Роберт снова помог Лиэль забраться внутрь экипажа. Когда они оба оказались в салоне, некоторое время сидели в задумчивой тишине. Через окно Лиэль наблюдала, как запрыгивает, почти взлетая, в седло один из гвардейцев. Экипаж тронулся, и мимо поплыли подёрнутые туманной дымкой улицы ещё не спящей Аргенты.

— Это было полезно? — поинтересовался Роберт некоторое время спустя.

Лиэль чувствовала усталость и опустошение, словно целый день потратила на многочасовой и очень изнурительный урок фехтования.

Мерное покачивание экипажа клонило в сон, но Лиэль по-прежнему держалась прямо. Мягкая спинка сиденья была совсем близко, и временами хотелось чуть податься назад, позволить ей принять на себя хотя бы часть этой тяжести. Вместо этого Лиэль поправила положение плеч и снова посмотрела в окно. Удивительно было так устать, почти весь вечер просидев в кресле! Улицы проплывали мимо, и следить за ними становилось всё труднее: взгляд задерживался на светлом пятне фонаря, пока следующий толчок не заставлял моргнуть. Она собиралась ещё поколдовать по возвращении, но хватит ли на это сил? Может, лучше отложить эксперименты до раннего утра?

Как бы в такой ситуации поступил Валериан? Слова Висенны об отце и брате так и не шли из головы, и Лиэль уже пыталась соотнести с ними даже собственное желание отдохнуть. Она не могла представить, что когда-нибудь превзойдёт отца. Но ради того, чтобы хотя бы приблизиться к его могуществу и перестать чувствовать себя позором семьи, была готова заниматься сколько потребуется. Правда, пока Лиэль совершенно не понимала, как этого добиться, но всё же уверенность наставницы давала надежду: Висенна ведь видела её магию и после этого говорила о таком будущем! Её впервые хвалили за обучение, хотя она даже не выполнила ни одного заклинания. Лиэль ненадолго опустила взгляд, позволяя себе улыбнуться этому воспоминанию. Хотелось сохранить слова наставницы в точности, чтобы потом, если снова начнутся сомнения, вспомнить, как уверенно они прозвучали.

На вопрос Роберта Лиэль повернулась к нему уже с привычной вежливой улыбкой. Поделиться впечатлениями хотелось, но она опасалась, что, несмотря на усталость, увлечётся, начнёт торопиться и будет выглядеть глупо. Одного воспоминания о Море хватало, чтобы снова почувствовать себя ошеломлённой, а показывать это принцу Лиэль не была готова. Поэтому вместо ответа решила, нарушив этикет, задать свой собственный вопрос.

– Роберт, вам доводилось видеть Астральное Море?

В золотых глазах принца сверкнул интерес — и его, казалось, совсем не смутило отсутствие ответа на заданный им вопрос.

— Нет. — Роберт медленно качнул головой. — Никогда. Признаться, я особенно не задумывался о том, что оно вообще собой представляет — у меня дома маги концентрируются на применении силы, а не на месте её происхождения. Мне приходилось встречать сильных чародеев, которые убеждённо утверждали, что никакого Моря не существует.

Он помолчал.

Снаружи, за стеклом, проплывали укутанные зыбкой дымкой и залитые искусственным жёлтым светом улицы. Для такого позднего времени было удивительно многолюдно и, по мере приближения к центру Аргенты, людей на тротуарах становилось всё больше.

— Хотите сказать, что вы видели его сегодня? Эта ваша леди Висенна, похоже, знает толк в магии.

Ход экипажа замедлился. Вид на улицы Аргенты заслонил лоснящийся серебристый бок лошади — один из конных гвардейцев теперь ехал к экипажу почти вплотную. Роберт нахмурился и прямо на ходу приоткрыл свою дверцу — достаточно, чтобы говорить с эскортом сквозь щель.

— Что там? — требовательно буркнул он. — Что за столпотворение?

Слева от кареты теперь ехал Лиам.

— Какая-то процессия или церемония… люди стекаются со всего города к рыночной площади.

— Ваша церемония?

Вместо нормального ответа Лиам просто пожал плечами.

— Как будто что-то спонтанное. Какой-то праздник простолюдинов.

Роберт нахмурился сильнее.

— Мне это не нравится. Сверни на следующей развилке, назад поедем через окраины.

Защитник захлопнул дверцу и вновь откинулся на спинку скамьи.

— И часто у вас тут чернь устраивает… “какие-то праздники”?