["Склад"] | ходы игроков | Административно-технический объект "Купол-002", зона хранения невостребованного оборудования, ангар 10, бокс 1-2

Сон? Нет, не сон. Что происходит?! Ничего не понятно. Страх и паника, липкими щупальцами уже бы лезли по ногам, рукам и телу к шее, что бы обвиться вокруг неё, но тела нет. Нет сломанных ног, ничего нет. Ни глаз, ни век, ни головы. Нет сердца, которое должно бешенно стучать и вырываться из груди, которой нет. Нет нехватки воздуха, в несуществующих спазмирующих легких. Но нет и боли.
Есть только мысль и сознание. О-сознание. Я думаю, а значит я существую. Хоть и не существую.

Загорается экран, бегут буквы, ага, становится понятнее. Блядь... Реально?! Сука... Нет, как так то?! Это сон. Пусть это всё будет сном. И та херь в том комплексе. Блядь...

Но это не сон. Слишком ясное сознание. Слишком всё реально, несмотря на нереальность происходящего. Пытаюсь кивнуть, вновь и вновь, что бы не пропала "Точка", не пропали буквы, не остался я один на один с самим собой.

Сука... Не думать. Стараться не думать, не сейчас, когда всё что могу, это лишь думать. Сейчас, когда я сама мысль.

Киваю. Вернее пытаюсь кивать. И запоминать. Похер, что бы там ни было, как бы ни было, надо сначала выбираться, а потом всё остальное. Время опять работает против нас. Мьерда, как же это всё осточертело...
Соберись, Морти. Думай и запоминай. Вытащить "Котика". Я в 1-2, он в 1-4, значит где то рядом совсем. Пост охраны, там связь. А как с "Точкой" связаться? А, ломанет терминал связи, ок. Так, ну вроде понятно, вот и все инструкции. Двигаться к выходу С-2.
50 минут. Блядь, ну это задача, конечно. Еще и в темноте. Ещё и опасности какие-то. Что могут обезумевшие корпы хранить на своём гига-скоаде, кроме репликантов, цифровых слепков "цифраков", пленников, обезумеших андроидов, всяких мерзких тварей из комплекса и производимых товаров? Да что угодно. Например термоядерный заряд с часовым механизмом. Это здесь точно есть.

Интересно, а "Ромашка" с ней? Тогда было бы выбраться проще и быстрее.

Переживает она за "Котика", который раз акцентирует на нём и его спасении, внимание, ну понять можно, что в последний раз, я вместо того что бы отправится за ним, попёрся за Ханзо и это привело к катастрофе. Больше я такого не допущу. Делать что говорят, как и полагается солдату. Есть у меня подозрение, что на финише, когда доставлю "Котика", мелкая мне пустит пулю в голову. Впрочем, осудить за такое не смогу. Сделает и будет права.
Но это не повод сдаваться. Сейчас мне выпал ещё один шанс, исправить ошибки прошлого и надо сделать всё что бы их исправить и постараться не наделать новых. "Оксидад" и Гвен тоже здесь... Такие себе новости. Если перед первой мой кармический долг почти отсутствует, всё же её парня я не убивал, а пытался тащить до последнего, даже когда у того фляга протекла, то вот перед Гвендолиной не всё так однозначно. Если бы я тогда не потащил её с собой, оказалась бы она всё равно здесь? Наверное, да. Но если бы я тогда послушал "Точку", а не "Угря" оказались бы мы все здесь, а не на пляже Джерихо-Сити? Тут уже точно, вряд ли кто-нибудь скажет.

Я бы, конечно, попытался сейчас и этих двоих вытащить, даже уступил бы своё место, что бы они улетали, если бы не одно "но". Вернее два. Рамона и Тео. Без меня им явно было бы лучше, но теперь из за меня у них проблемы. Корпы явно придут за ними. Может не сами, а наймут кого-то или ещё что, но показательно покарают, за уничтожение их активов. А если и нет, что там "Точка" сказала про инфекцию в городе? Плюс уничтожают они этот склад, подчищают следы значит, а стало быть, куло накроет конкретно город и надо бы быть рядом с сестрой и племянником, что бы защитить, хоть Рэм и сама всегда постоять за себя могла, тем не менее.
Я должен.
Моя вина.
Моё искупление.

Время ощущается странно, оно вроде и есть, а вроде как и нет его, но потом, от нахлынувших чувств, разом, волной, накрывает так, что перехватывает дыхание.
Дышу! Я дышу! Я могу дышать!
Правда что то не так, тяжело это, как будто забита одна ноздря, только иначе. Сложно объяснить, но что то не работает. Там, в левой части груди. Даже не чувствую, знаю.

Помню что говорила-писала "Точка", о нехватке времени и смертельной опасности, но тем не менее, не спешу вставать. С пяток секунд просто дышу, осознавая всю гамму чувств, в которой меня ураганом закрутило. Затем, поднимаю или пытаюсь поднять руки к лицу, осмотреть и повертеть кистями, посжимать пальцы, в вспышках алого цвета. Свыкнуться с ощущениями, каково это снова быть? Двигаться, ощущать, существовать.
Но времени нет, поэтому, потратив буквально с полминуты на это, попытаться сесть, встать, выбраться из саркофага или криокапсулы, пока непонятно что это. Еще раз провести визуальный осмотр, просто опустив подбородок к груди, посмотрев на тело, руки, ноги, одежду, если есть и пора двигаться.
Быстро оглядеться, есть ли взгляду за что зацепиться: оружейные стойки, шкафчики, столы с чем либо и так далее. Но самое главное, дверь выхода отсюда.

Мортиноцци. Вдыхаешь - с гулом где-то под ребрами, механическими пощелкиваниями и клокотанием в недрах грудины. И выдыхаешь - так же, с сиплым присвистом, и каждый выдох отзывается - где-то слева, под ребрами и сбоку - ритмичной дрожью: будто там, в толще тела, насос пытается продавить жидкость по смятой трубке. Плюс, странный "привкус" - именно на выдохе - у воздуха появляется. Тот самый "мел". Будто вылетает из тебя что-то: мелкая, едва-едва различимая во вспышках световых полупыль-полувзвесь. Вьется, из ноздрей рвется, увивается вокруг.

Поднимаешь руки к лицу поочередно. Будто свинцом налиты кости, а плоть - не ощущается вообще, как если бы ты дрын, к плечу привинченный, поднимал. Рассматриваешь правую кисть - мертвенно, до синевы, бледную, перепачканную то ли сажей, то ли еще чем-то таким - черно-марким, жилистую, на запястье толстом, крупную, с соразмерно длинными, плотными пальцами, и отросшими когтисто ногтями: "лунами", миллиметров в пять-шесть, торчат. Шрам взгляд на очередном сполохе цепляет, поперек запястья - бледные келоидные нити: просто уплотненная кожа, формирующая две литеры на галактоне, "верхом" - к кисти: "GT-RGPF-G6-COWB". И не татуировка, и не рубец - будто естественный нарост-вырост, фигурно. Левую когда на себя тянешь - будто ломается рука в локте, провисая под тяжестью кисти, с сухим - будто "в мясе" - пощелкиванием, которое не слышишь, но чувствуешь костями, по всей длине предплечья. То ли перебита в локтевом суставе, то ли сломана - не понять: залита напрочь там беловато-желейной, молочно-мутной до непрозрачности массой. Складывается в конце концов, рывками сгибаясь. Шевелится, значит, но - совсем плохо.

Потом - садишься. Не с первого раза - скользит ладонь правая по металлу ложа, но - получается. Тяжелый корпус подается вперед, едва не "ковырнув" тебя по инерции вперед, лицом в пол, когда локти бьются о борта ложа, а под лопатками скрежещет металл. Пыхают алые искорки перед глазами еще несколько секунд, пока пытаешься в равновесие себя привести. А потом ступни упираются в пол - твердый, шероховатый: будто каменный - и ты, наконец, "якоришься". Оттолкнувшись от ложа, встаешь, выпрямляешься во весь - явно ни разу не маленький - рост, чувствуя, как хрустят, расходясь, слежавшиеся позвонки.

Голый ты. Тело массивное, но мускулистое до сухости - туго увиваются перевития мышц на ногах, небольшой, в палец указательный как длиной, так и толщиной, похожий на однородно-равномерный в "объемах" шланг больше, чем, собственно, на пенис, пенис с небольшой мошонки мешочком кожаным "под" и "за", кубически расчерченный пресс формирует монолитную плиту лишенного пупка живота, литые плиты грудных мышц, без даже намека на соски, веерно расходятся струнами в стороны, бицепсов ядра пушечные перекатываются при каждом движении. И всюду - полосы: такие же, как на запястье. Недошрамы: разделяют грудину надвое, вертикально, от места, где должен быть пупок, расходятся в стороны - к вершинам внешним ребер, и к бедрам, линиями, тянутся по внутренней стороне конечностей. Что это - не знаешь, но - будто следы от вскрытия: видел несколько раз трупы после "обработки" патологоанатомами - вот, похоже. Только не разрезы, и даже не следы их, а будто спаек следы. И грязный весь какой-то - в той самой "саже" - или саже, с засохшими тут и там корковато пятнами чего-то, напоминающего застывшее моторное масло. В левой части груди, там, где на вдохе-выдохе "клацает", темнеет провал, в пару ладоней твоих, напрочь залитый тем же "гелем", который вон, на локоть левый "напылен". Буквально - дыра в боку. Дрожит желейно "заплатка" при каждом выдохе, надувается пузырем - на вдохе.

А вокруг - не комната, а какой-то бокс, коробочкой прямоугольной: в высоту и ширину - пара метров, и в длину - три. Бетонные стены, бетонный пол, потолок такой же - но бетон не такой, какой льют, недосыпая цемента, имперские чернорабочие, а такой, что даже поблескивает во вспышках единственной лампы - прикрытой колпаком антивандальным, усиленной стальной сеткой, и прикрученной по центру, и под потолком, к оппозитной той, что с дверью стенке, просто наглухо. Дверь - стальная плита - вообще без каких бы то ни было "скважин", и наглухо заваренным кирпичом "окошка" по центру нижней трети. Открывается "сюда", но с петлями, куда-то "на ту сторону" вынесенными. Такую не сломать и не выбить не выйдет даже при всем желании: бейся - не бейся, это просто сталь.

Откидывающаяся на цепях пластина пристенного ложа, с которого ты и слез, занимает фактически треть всего свободного пространства. У противоположной - широкой - пара металлических трехполочных стеллажей, из реек собранных: метр вверх - чуть больше: "метр двадцать", может - в стороны, и узкие, "поперек" - в пару твоих "старых" еще - ладоней. Несколько - пять или шесть - прозрачных пластиковых бутылок, литра на три - каждая, с тугими крышками, до краев заполненных маслянистой, мутновато-желтоватой жидкостью. На наклейках - едва читаемые впотьмах литеры, маркером выведенные: "ОТХОДЫ НЕУТОЧНЕННЫЕ". Рядом - плоские прямоугольные блоки, с пачку сигаретную: будто из жеваной сначала, и спрессованной потом целлюлозы. Пыльные и грязные, десятков пять - отвалы просто. Две белые пластмассовые канистры, наполненные чем-то темным и жидким, с надписями-наклейкой "SOILVENTOS-4000" на боках. Стопка одноразовых полотенец из безворсового материала, с десяток рулонов. Над ними - куча хирургических зажимов, наваленных в пластмассовое корытце, замотанных прозрачной пленкой, и помеченных наклейкой с подписью "ОТХОДЫ МЕДИЦИНСКИЕ". Выглядят непропорционально крупными, и перепачканы чем-то густым и желтовато-зеленым тут и там. К ванночке жмутся наваленные горой мотки толстых черных нитей, напоминающих рыболовную леску или тонкий корд. Стопка технических комбинезонов, на верхней полке - плотная, темно-серого цвета ткань, застежки-молнии на груди - от ворота и до паха, эластиковые манжеты на рукавах и штанинах. Куча карманов, пустые "рамки" под нагрудные бейджи, пустые же овалы "креплений" для шевронов на рукавах, и, прямоугольником, на спине. Поношенные заметно, драные местами, местами - замазанные маслом, гарью и еще чем-то липким. У комбинезонов - сенсорных планшетов стопка: штук двадцать. С армированными защитными стеклами, "бамперами" амортизирующими по углам, толстые и крепкие даже на вид. Тоже поношенные. Наклейка, поперек всей стопки, сбоку: "СБРОШЕНО". Рядом, почти с краю - полимерные емкости с уже отпечатанными, а не "подписанными" этикетками: "VISC-G": Десять литровых бутылей из плотного матового полиэтилена, а внутри - вязкая, прозрачная субстанция с желтоватым оттенком. На соседней - тоже верхней полке - квадратные картонные коробки, одна к одной. Крайняя слева вскрыта поверху, остальные три - опечатаны. "ГИДРОФИЛЬТРЫ / GDET-35 | ДЛЯ ЩЕЛОЧНЫХ СРЕД (!) | НЕГОРЮЧИЕ (1270 C+ | MAX)". Под ними - руки. Пара штук, по плечи отсеченные, некогда мясистые и мускулистые - как у тебя, в пакетах герметичных. Почернели, расползлись язвами, вздулись, облезли напрочь, протекли понизу жижей бурой. "ОТХОДЫ МЕДИЦИНСКИЕ" - по наклейке, на каждом пакете. Жмутся к ним, сбоку и справа, высокие, сантиметров в тридцать, и узкие - в пару пальцев, баллоны газовые, с вентильками - металлические, выкрашенные поверху в синий. Маркировка: "Технический газ / Только продувка (!)". Еще ниже - массивное устройство с винтовым механизмом, чем-то на щипцы похожее, но только "наоборот" - будто вот так когда, в сомкнутом состоянии, это "открыто", а если "покрутить" - то начнут расходиться в сторон концы закругленные. Тут и там на металле разводы радужные видны - как если бы жгли эти "реверсивные щипцы". У "щипцов" - банальная аккумуляторная дрель - без аккумулятора только, в ярко-оранжевом корпусе, и без сверла. Ниже - штурмовые винтовки, в пакеты прозрачные запаянные. Штуки четыре, как поленья - валом, вдоль по полке. Черненые, с пластиком шершавых прикладов и рукояток, угловатые, вытянутые хищно. Магазинов коробы ребристые, трубой гофрированной подствольных гранатометов под толстыми стволами, дульных компенсаторов набалдашниками, прицелов ободами. И все - будто вывернутые, подкрученные винтом каким-то невероятным усилием, с лопнувшими ствольными коробками, дугой подвернутыми стволами, прикладами расщепившимися, разваливающимися и сыплющимися прессовкой безгильзовых боеприпасов бункерами, заляпанные чем-то багровым и давно засохшим в корку. "ОТХОДЫ НЕУТОЧНЕННЫЕ" - на каждой. Еще ниже - армированный ящичек, кюветкой, темно-зеленый и толстостенный, без крышки: засыпан почти под завязку мелкими болтами - синевато мерцает даже в алости вспышек отвал их. Под боком у него - несколько пластинок из вспененного белоснежного пластика, с отверстиями симметричными, в которые вставлены ампульные патроны для автоинъекторов. Жидкость внутри черная - как чернила. Этикетки отсутствуют, только метка на каждой отпечатанная: "900". Тюбиков еще - похожи на тюбики для зубной пасты, но с широкими, шайбой, ребристыми крышками - с десяток. Маркированы как "ANTI-PSIONIC EMULSION / MODIFIED - TEST UNIT 438 / 10 PCS (OPT. TO 1)". Еще пакет, герметично запаянный, а в нем - в большей мере оторванная, если судить по жилам и торчащему желтовато позвонку - голова. Мужчине явно принадлежала - крупная и лысая. Сгнила напрочь, заметно "поддув" свое "хранилище", местами сморщилась, местами - вспухла, почернела и побежала соковито. "ОТХОДЫ МЕДИЦИНСКИЕ". И все.

Проходит несколько секунд - и там, за дверью, снаружи и выше, что-то начинает тяжело, с натугой, проворачиваться, лязгая металлом о металл. Гудит дверь, скрипя чем-то в своих недрах. Миг - подается вперед, приоткрывшись, и по контуру створки проступает тонкая щель - узкая, в ноготь, черная как чернила. Миг - пыхает щель красным. Гаснет. Пыхает. Снова гаснет - и опять. Биперы. Миг - рев сирены, от которого даже воздух, кажется, начинает вибрировать.

Рокочет, раскатываясь по коридорам или залам там, снаружи, монотонный женский голос снова и снова повторяет одно и то же:

- Внимание! Ангар десять! Нарушение условий содержания! Блокировка активна! Внимание! Ангар десять! Нарушение условий содержания! Блокировка активна!

Руки есть. Целы. Хотя бы одна цела, вторая... Ну она есть, спасибо и на этом. В грудине дыра, плёнкой затянутая, трепыхается на вдохе-выдохе. Наверное герметичность лучше не нарушать. Радует во всём этом, что нет боли. Абсолютно. Ноль.
Ворочал когда рукой перебитой, костями ломаными, наверняка повреждая ткани, ничего не почувствовал, кроме самого факта движения кости внутри руки. В данной ситуации, это охренеть какой плюс, но в повседневной жизни, наверное чревато. Задумался, а как реплики вообще живут? Вот сейчас и посмотрим. Надеюсь опыт этот продлиться дольше пары часов, как было на Кедане.

Бегло осмотрев помещение, заметил кучу всякого хлама, абсолютно бесполезного. Самым интересным, оказались патроны для автоинтектора и тюбики с антипсионической херней, вот только то что они оказались в этом помещении, со списаным репликантом и разным хламом, намекали на их бесполезность или даже вредность. Оружие тоже металлолом разбитый в хлам. А вот балонны с газом, могут пригодиться. Как минимум кому-то в жбан им зарядить.
А что кого-то бить придется, есть стойкое ощущение. Лишь бы не "Котика".

Цепляю один из баллонов пальцами за винтиль и переношу поближе к стеллажу с комбезами грязными, ставлю вертикально на пол, после чего, взяв одной рукой первый попавшийся комбинезон, расправляю его и начинаю одевать. Одна нога, затем другая, подтянуть до талии и связать рукава на поясе, что бы не спадал. Тяжело одной рукой, поэтому, наверное, придется другую задействовать, придержать хотя бы просто. Плюс, надо как то моторику и синхронизацию с телом развивать, а то ощущаю "себя", словно отлежавшим все конечности. Вроде двигать - двигаются, но как то вяло, словно под водой. И точности в движениях нет.

Одеваюсь, пах прикрываю, не для того, что бы стеснение своё убрать, нет. Мне поебать, почти полностью. Во-первых, тело не моё, поэтому находясь в нём, я ощущаю себя просто как в костюме. Словно напялил чужую кожу. Во-вторых, обстановка не располагает к стеснению. Часики тикают, вопрос тут жизни и смерти, а не в том что кто-то увидит тебя голым и будет смеяться. Если и будет, то не долго, чуть больше получаса.
Прикрываюсь я для того, что бы выглядеть цивилизованнее, адекватнее, не пугать и не смущать как раз тех, кого встречу. Ну и "Точку", например.

Тело не слушается. Вообще странные ощущения: есть воспоминания, но это словно данные, которые были загружены, а не то что я реально пережил. Это пережил он, Санти. Сантьяго Мортиноцци, а я - это он? Не важно. Пока не важно. Кем бы я не был и не ощущал себя, если не выберусь, ни меня, ни "нас", не будет.
Чуть не падаю, пытаясь одеться, но ловлю полку стеллажа и тем самым равновесие восстанавливаю. Затем выбираюсь из этого "склепа" и оказываюсь в коридоре. Поворот головы влево, поворот головы вправо. Поста охраны не видно, но он явно не там где "pump". А вот бокс 1-4 здесь, именно сюда мне и надо.

Направление выбрано, начать движение. Темп средний, главное не оступиться и не упасть.