| |
|
|
Наёмник в лёгкой броне, с кистенём и мечом-кошкодёром против окинавского крестьянина с парными камами.
Блеснул на солнце трезубец.
- Жнец или Дева?
|
|
1 |
|
|
|
|
Томас уже держал кистень и щит в руках, а меч в ножнах повесил на пояс слева. И противник ему очень не нравился - уж больно странно тот был вооружён.
- Дева,-сказал он.
|
|
2 |
|
|
|
|
Посох упал наземлю Жнецом вверх. Крестьянин улыбнулся. Кажется, он уже знал, какое поле боя ему по душе.
|
|
3 |
|
|
|
|
Вот так. Всегда нужно доверять общение с судьбой другим - слишком мало в этом мире ее любимцев. Кстати, она ведь должна быть где-то неподалеку, верно? В голове проносились знакомые образы, древние склоны скалистых китайских гор, туманная долина, изрезанная рядами темно-зеленых кустов... Родной дом ныне станет полем для кровавой битвы.
|
|
4 |
|
|
|
|
Склон, примерно 20 градусов уклона, каждые три метра стоят ряды чайных кустов, примерно метр шириной. Через каждые двадцать метров ряда - двухметровый проход на соседние ряды. Кусты высотой примерно полтора метра. Под ногами утоптанный грунт. Воздух разрежен и пропитан душными запахами трав. Стоит густой туман, видимость - 20 м или около того.
Ряды кустов не совсем ровные, идут строго перпендикулярно склону холма (чтобы удерживать дождевую влагу и предотвращать размыв почвы). Ширина ряда - достаточная, чтобы пройти одному человеку, чтобы разойтись - придётся уже тесниться и отгибать кусты.
Противники стоят в пяти метрах друг от друга в одном и том же ряду.
|
|
5 |
|
|
|
|
Томас топнул ногой и пробурчал что-то неразборчивое, но явно не очень лестное для противника и положил рукоять кистеня на правое плечо так чтобы гиря ушла за спину - бить похоже придётся именно из такого положения. После чего выставил вперёд щит и слегка вынеся левое плечо и ногу вперёд, чтобы щит скрывал как можно больше тела аккуратно попёр вперёд. Аккуратно, потому как очень уж ему не нравилась почва под ногами.
|
|
6 |
|
|
|
|
- Аэ ни шщоуа, - любезно ответствовал китаец Томасу, проворно отступая к ближайшему проходу и ныряя в туман. Камы бросились в руки, запели бритвенные лезвия, с одинаковой легкостью срезающие нежные листья с верхушек чайных кустов и вспарывающие животы врагам Окинавы.
|
|
7 |
|
|
|
|
Томас бросился вперёд, А Тее Гуань проворно попятился назад, быстро перебирая ногами*. Очень скоро крестьянин на собственном опыте убедился в том, что и так должны хорошо знать все воины - движение спиной вперёд (особенно в сандалиях) получается медленнее, чем лицом вперёд. Томас, сообразивший это тоже, рванул к врагу, зацепляя щитом чайные кусты и поднимая кистень для удара из-за правого плеча. Крестьянин поднял левый серп, чтобы защититься, но в этот момент проклятый сандаль его подвёл - зацепился за торчащую веточку и слетел с ноги. Он отвлёкся, и как раз в этот момент Томас ударил кистенём. Удар пришёлся цепья в лезвие камы, завернулся за него, набрав скорость, и разможжил кисть левой руки, разломав хрупкие кости запястья и оставив глубокие, страшные рваные раны, похожие на следы от когтей и клыков хищника. Серп выпал из руки Тее. Крестьянин взвыл, развернулся через правое плечо, и побежал вприпрыжку, разрывая дистанцию между собой и противником. Томас успел сделать обратную отмашку, и шипованный шар всего на несколько дюймов разминулся с шарами окинавца, и попал в правую ягодицу - правда, уже без такой разрушительной силы, но удар всё равно вышел основательный - прорвал хлопковые штаны и вмял нижнее бельё крестьянина в его ягодицу. До кровоподтёков вмял, до крови. Словно диковинная обезьяна, Тее уносился к проходу, надеясь затеряться в тумане, но видимости в 20 метров должно хватить Томасу, чтоб не выпустить противника из виду...
Раненый селюк подбегает к проходу между рядами практически на трёх конечностях, сзади несётся солдат с кистенём наготове.
|
|
8 |
|
|
|
|
Врождённая трусость, осторожность, в общем называть это можно было по любому, напомнила Томасу, что он всё-таки бежит по склону холма среди кустов - так что кроме того, чтобы преследовать противника нужно следить за тем куда ступаешь, ну и то что у противника всё ещё оставалось оружие тоже не вдохновляло. с другой стороны останавливаться тоже было не лучшей идеей, так что солдат продолжил погоню.
|
|
9 |
|
|
|
|
Тее Гуань сильно хромал, и дело было даже не в ране на заднице, а в лишнем сандале. Сбросив его при первой же возможности, он замер в проходе, выдохнул, и бросился вверх по склону, едва оскальзываясь в песчаной земле.
|
|
10 |
|
|
|
|
Крестьянин без оглядки бежит к проходам между рядами. Томас несётся за ним. После того, как сандалия сброшена, крестьянин чуть отрывается, но на повороте Томас успевает нанести ещё один удар - е счастью, не слишком меткий - снизу бить было неудобно на повороте - куст помешал. Тем не менее железный шипованный шар изрядно продрал кожу на спине Тее слева, хотя довольно толстое рабочее кимоно смягчило удар и не дало шипам разодрать тело. Крестьянин, воспользовавшись тем, что удар слегка задержал Томаса на повороте, пробегает на три ряда вперёд и оборачивается. Видит Томаса, несущегося за ним с кистенём, и прикрывающегося щитом (насколько это возможно на бегу).
|
|
11 |
|
|
|
|
Томас не ругался только потому, что тогда сбил бы дыхание и отстал от Тее. Что вообще этот странный человек задумал ? Измотать Томаса бегом ? В. общем оставалось только гадать, что же произойдёт дальше.
|
|
12 |
|
|
|
|
Китаец остановился на очередном перекрестке, ожидая атаки Томаса. Сломанные кости царапали руку изнутри, боль подстегивала азарт сражения, но уже после первого этого столкновения Тее слабо верилось в собственную победу. С другой стороны, ничего страшного в этом нет, и колесо Сансары продолжит крутиться даже без его, Тее, участия.
|
|
13 |
|
|
|
|
Томас нёсся за крестьянином, неся щит не прямо перед собой, а под углом к кустам, и тем самым немного больше нужного приоткрываясь, особенно справа. Крестьянин обернулся, и Томас сналёту ударил кистенём сверху, метя в голову. Крестьянин ловко кувыркнулся через левое плечо, стараясь не тревожить раздробленную левую руку. Шипованный шар скользнул по боку крестьянина, содрав кожу под кимоно и больно ударив, но не остановив кувырок. И сразу же после кувырка Тее оказался в очень выгодной позиции для атаки в бок Томаса - тот ведь все ёщё двигался вперёд. Он воткнул свой серп прямо в правый бок, в район печени - лезвие сельхозинструмента прошло прямо через центр одного из колец, нашитых на его куртку для защиты. Рука томаса с кистенём опущена, она буквально сразу под рукой окинавца, толко что всадившей ему в печень серп.
|
|
14 |
|
|
|
|
Томас булькнул "вот дерьмо", но у него ещё оставалось немного сил на последнюю попытку, хотя бы отомстить...
|
|
15 |
|
|
|
|
Тее вырвал каму из бока противника, стараясь нанести как можно больше повреждений и снова кувыркнулся назад, подняв серп на уровень лица, чтобы спастись от возможной атаки. Было бы очень глупо погибнуть в этом бою.
|
|
16 |
|
|
|
|
Тее вырвал каму, расшатывае её и причиняя этим страшные страдания Томасу. Томас бросает кистень, вытаскивает меч-кошкодёр, рубит... но Тее уже там нет - он ловко прыгнул и перекувыркнулся вниз по склону. Томас бросается за ним, чувствуя, как кровь стекает по его правому боку... бедру... тёплая кровь. Его кровь. Томас летит вперёд с кошкодёром в руках, намеренный убить или умереть.
|
|
17 |
|
|
|
|
Крестьянин ни секунды не оглядывался назад, а просто мчался вниз по бесконечному склону, минуя ряды густых ароматных кустов. Этот чай - единственное, что осталось в его памяти о давно минувших детских днях, о некогда богатых и уважаемых родителях, ныне влекущими позорное существование мокриц или тараканов. Тее не мог позволить себе поражения, но отступать его кодекс чести не мешал, и он мчался босиком и погружался в детские воспоминания, пусть лишь краем сознания.
Вжихх! Все так же не глядя, он метнул назад оставшуюся каму и выхватил чаркум. Еще немного, осталось лишь дождаться его смерти...
|
|
18 |
|
|
|
|
Ну а Томасу очень хотелось дождаться кое-чьего чужого смерти. Отбросив ненужную уже осторожность и тому подобные вещи которые бы сейчас только мешали он рванул следом за крестьянином. "Догнать и убить,- думал он,- порубить на куски, на мелкие-мелкие куски, а там посмотрим..."
Солдат длинными шагами, почти прыжками - всё же они бежали вниз по склону, преследовал Тее намереваясь превратить его фарш до того, как сам отправится на тот свет.
|
|
19 |
|
|
|
|
Томас чувствовал, что ему конец, но в сознании теплилась только одна мысль - убить врага. Преодолев страшную боль невероятным, невообразимым для человека усилием, он в две скачка почти нагнал крестьянина. Почти. Но не нагнал - тот улепётывал как заяц. Солдат понял, что ещё два шага - и он уйдёт. И вместо следующего шага прыгнул. Вытянувшись с грацией прыгающей лягушки Томас постарался воткнуть кошкодёр в спину врага. Всё вокруг словно замедлилось, и он видел, как медленно-медленно колеблет чайные листья лёгкий ветерок, как переставляет ноги бегущий впереди враг - не оглядываясь... спина... нет, спина уходит. Он выбросил вперёд кошкодёр в колющем ударе - и вогнал лезвие меча глубоко в правую ягодицу врага. Крестьянин взвизгнул и полетел с ног, кубарем покатившись дальше вниз по проходу. Томас приземлился на свой гладкий щит, самортизировал на удивление удачно, и поехал вниз, за летящим кубарем крестьянином, который через несколько кувырков откатился с дорожки и был остановлен рядом чайных кустов. Он лежал справа, на правом боку и сжимал в руках нож с двумя лезвиями... Томас, неуклюже скатываясь вниз, поднял меч, понимая, что сейчас-то всё и решится... хотя с такой дыркой а печени, как у него, не живут, так что ему-то всё равно... Странное, словно потустороннее спокойствие окутало Томаса. Он уже не боялся смерти. Он перешагнул черту. Он и так мёртв, в любом случае - чего тут бояться. Казалось невероятным, но даже боль как будто отступила, не тревожила его больше. "Интересно, попаду или нет" - отстранённо думал Томас, глядя из-под съезжающей на глаза капеллины в приближающееся лицо врага...
|
|
20 |
|
|
|
|
Потому и эта мысль ушла, лицо-клинок, клинок-лицо, вот и всё что осталось важного. Воин попытался приподняться, чтобы сделать ещё один прыжок или хотя бы поправить свою траекторию, чтобы наверняка достать крестьянина.
|
|
21 |
|
|
|
|
А Тее и не думал вступать в поединок, жить Томасу оставалось всего ничего, вот-вот сила Ци выльется из его тела вместе с кровью, и тогда он, Тее, отпразднует победу. Надо лишь немного поднапрячься...
Сделав короткий замах, Тее послал чаркум во врага, стараясь вложить поменьше силы во вращение и побольше непосредственно в бросок. И вжался в зелень за спиной.
|
|
22 |
|
|
|
|
Томас изрядно притормозил, ноги его занесло влево, и из-за этого он оказался практически точно лицом к врезавшемуся в кусты чая крестьянину. Тот бросил свой странный кинжал почти в упор в лицо солдату, но шлем, съехавший на глаза Томасу, удачно отразил снаряд. Томас ударил... и промазал - кошкодёр ушёл в чайный куст срубив несколько веточек. Если бы серп торчал в печени Томаса, он вряд ли был бы способен на подобные подвиги - он и так уже перешагнул пределы человеческого. Как ни странно, его спасло то самое кольцо, сквозь которое прошло лезвие камы. Веди иначе Тее вырвал бы серп с подцепом, а еолцо давало возможность только вырвать лезвие так же, как оно вошло.... Тее кувыркнулся - довольно неудачно - ибо с разреззанной ягодицей особо не покувыркаешься, и попытался ударить солдата в печень, в рану, чтоб отправить его в нокаут от боли... из-за порезанной (и побитой ещё раньше) задницы Тее запорол кувырок, сел на больное место и подставился - Томас, последним усилием повернув голову, рубанул его кошкодёром сзади по шее. Крестьянин умер мгновенно. Томас потерял сознание буквально секундой позже - тело, державшееся только на воле и упрямстве, твердивших "надо", на злости и ярости, отказалось служить. "Победа!" - подумал Томас, и зарылся лицом в пряную почву... Он не слышал больше ничего... очнулся он только через три дня в Покоях Исцеления.
|
|
23 |
|