Таверна "Магия Сидра" | ходы игроков | Эфарахтенг

Иларну не спалось. Мысли так и крутились в голове прогоняя не слишком длинный сон... *Начальство, блин! Выдало заданице... Надеюсь, трюк с контрабандистом сработает.*
Иларн решил прогуляться по ночному Эфарахтенгу. Незабываемое зрелище - кристалл на крыше Братства таинственно сверкает красноватым,улицы города освещены магическими фонарями, набережная затихла, и по ней лишь иногда бродят люди... Тишина и покой, лишь волны накатывают на берег раз за разом...
Эта прогулка вдоль моря настроила Иларна на умиротворённый лад. То, чего ему так не хватало... Прохладный но несильный и приятный ветерок с моря выветривал все дурные мысли, слегка трепля капюшон Иларна, редкие брызги освежали лицо и руки...
Идиллия.
*Жаль только, что такая недолгая...*
Иларн медленно пошёл вдоль берега и сам не заметил, как покинул Эфарахтенг (стража выпустила его из города через специальную калитку) и направился дальше на север, вдоль берега.
Именно тогда то он и увидел странный огонёк вдали. *Надо же, здесь кто-то живёт?...*

Призрак из своего осмотра тюрьмы выведала нужную информацию, но делиться ею с человеком даже не подумала. Не то чтобы она не доверяла или пренебрегала Арлейринн, просто Магдале это и в голову не пришло.
Выученный ею за годы существования график дежурств и перемещений, отработанный бравыми стражниками, как часы, сейчас играл как нельзя кстати на руку "беглецам". Ужин давно прошел и ребятки скоро захотят освежиться пряным сидром. Пора было начинать готовиться.
Скользнув мимо стоящего рядом с камерой охранника, оставленного лично Иларном, Магдалла попала на кухню, где паренек-поваренок разливал по кувшинам уже подготовленную выпивку. Подождав, пока мальчишка отлучится, призрак сосредоточилась и подсыпала в каждый по маленькой горстке растолченной в порошок чуть горьковатой травы, расслабляющей человеческий организм сверх любого алкоголя.
Удовлетворенная, вернулась к Арли.

- У них нет денег, поверь мне на слово. Мы вляпаемся с этим делом, какая пленнице разница, заплатят за неё или нет.
- Заткнись, Грудбар. Дело уже взято, значит, надо сделать в лучшем виде. Если думаешь о деньгах во время работы – деньги за тебя получать будут другие.
Грыгаша внимательно смотрел на расстеленный на столе грязный листочек – план тюрьмы. Да, он был не нов, но о перестройках темницы за последние годы орк не слышал – а значит, их, скорее всего, и не было. 367 камера была не так далеко от чёрного входа в тюрьму, охранялась, по словам мальчишки с длинным языком, не сверхнадёжно… "По всем признакам, дело будет интересное, но недолгое. Но надо быть готовым ко всему".
- Это эльф, а эльфам доверять нельзя. Я не знаю, что у неё в голове.
- Мы никогда не знаем, что у клиентов в голове, так что бери пример с Аргарха. – Главарь кивнул подчинённому на застывшего в странной позе соплеменника. Аргарх медитировал. – Я вообще сам думаю, что у них нет денег.
- Так какого Атнока мы согласились?! – Взорвался Грудбар, вгоняя кинжал в стол по рукоять. – Из последних мозгов выжил?! Вытащим её – а дальше? Нам за эту базу платить надо, а ты тут устроил… благотворительность!
- Закрой пасть! – Рявкнул Грыгаша и продолжил уже поспокойнее: - У нас есть время, чтобы найти деньги. Если даже у них нет ни шиша, эльфийка согласилась работать у нас лучником. Даже если она хреновый лучник (что вряд ли, эльф же), целитель не повредит. Они не должны нас обмануть. У меня чутьё на клиентов.
- Благодаря твоему чутью мы остались без заказа…
- А я и говорил, что мне этот торгаш не нравится. Согласился, потому что двое болванов ныли о жратве. И именно он относится к тому, что будет дальше. Навестим малыша, возьмём своё. Заодно проверим эльфийку в деле. Да, она не будет так хороша, как опытный орк, но лишней не будет.

Ответа не было (да и нечего было ответить), поэтому, в очередной раз прокрутив в массивной голове план спасательной операции, лидер троицы начал проверять вооружение. Тяжёлая кольчуга и боевой топор не пригодятся, раз действовать надо скрытно, так что Грыгаша достал из тайника тот инвентарь, который орку вроде как не особо и к лицу. Набор смазанных ядом игл – не смертельно, но вырубает почти мгновенно и надолго. Крохотные шарики с парами какой-то отравы для тех же целей. Один ещё более крохотный, при разрыве извергающий до невозможности вонючее и непроницаемое для света облако. Стилет и комплект метательных ножей на пояс – не благородное орочье оружие, но незаменимо в скрытном бою. «Эх, вот здесь бы лучник, тем более эльфийский, был бы на вес золота». Лёгкая защитная куртка – не прочнее кожи орка, но вдруг не ему одному придёт в голову плеваться ядом? Мягкая бесшумная обувь… Грязно-серый плащ с узором, намекающим на стены тюрьмы…

- ..неудивительно, что отсюда каждый десятый узник сбегает. Хоть бы десяток метров оставили от стены, а то из окна можно спрыгнуть.
- Для особо тупых напоминаю, что они или в подземелье, или на первом этаже. И решётки тут не деревянные… кроме одной.
«Одна» тоже не была деревянной – просто она открывалась. Начальник тюрьмы Таадон любил провести время с доступными девицами, но принципиальные охранники не пускали их через вход… по приказу начальника. Так что в момент одиночества Таадон да пара его доверенных стражников открывали окошко и вмиг оказывались в приятной компании. Кабинет начальника пришлось для этого перенести, за что орки сказали бы сейчас искреннее «спасибо».
Грыгаша вскарабкался на плечи Аргарху, легко подтянулся на решётке и осторожно заглянул внутрь. Таадон спал, положив голову прямо на стол и не выпустив из рук бутылку. «Спит… ленивая туша». Решётка аккуратно отодвинута – и орк внутри. Через секунду рядом оказался Грудбар (третий боец команды остался внизу), и орки, загасив на прощание лампы в кабинете, двинулись вниз.

В коридорах у каждой второй камеры был пост охраны. Но время было не то позднее, не то ранее (в зависимость от того, считать этот час уже утренним или еще ночным) - то самое, когда особенно сильно хочется спать. И каждый стражник, сознательно или бессознательно, думал: "Ну, что может случиться, если я на минуточку прикрою глаза? Заключенные спят, те, кто мог бы им помочь тоже вряд ли могут бороться со сном... А и не сплю, просто на минуточку глаза прикрою... Да и кроме меня стражников тут много, небось все не заснут..."
Орки на это и рассчитывали. Казалось, тюрьма вообще вымерла. Разве что иногда из-за запертых дверей камер доносились всхрапы и стоны спящих узников или слегка звякали доспехи пытавшихся сбросить такой сладкий сон редких стражников. В такие моменты опытные наемники замирали, прижавшись к стенам. В слабо освещенных коридорах сонный глаз охранники вряд ли заметил бы орков, но все же наемники сильно рисковали.

На самом деле, в этой тюрьме в тот момент был неспящий стражник. Всего один. Артур был лучшим среди всех, кто служил там вместе с ним. Он был сильнее, выносливее и дольше мог не спать. И сейчас он злился. Очень злился. Помимо всех достоинств, у Артура было полно недостатков и одним из являлась самооценка. Он знал, что он лучший и не мог понять, почему начальство поставило его охранять камеру 367, в которой сидела всего лишь какая-то девчонка. Из этой камеры никогда никто не сбегал! Ну да, эта самая девчонка днем таки умудрилась сбежать, но это все потому, что сторожил ее Идик, самый ничтожный стражник этой тюрьмы. Но больше никто никогда не сбегал! Узники там сходят с ума - это верно, хотя никто не знает почему. Ходят слухи о каком-то призраке, но Артур же не суеверный дурак, он прекрасно знает, что призраков не бывает! Мало ли почему люди там с ума сходят... Главное ведь, что не сбегают! И вот зачем его, лучшего в этой дыре, ставят в ночную смену к этой камере вместо того, чтобы дать нормально выспаться?!
Стражник раздраженно повернулся к двери в камеру и изо всех сил пнул ее. Раз уж он не спит, то и этой жалкой заключенной не положено! Артур пнул дверь еще раз и открыл окошко, через которое заключенным давали миски с едой. Точнее, собирался открыть. Стражнику показалось, что последний удар по двери каким-то образом перешел в затылок и во много раз усилился. В глазах потемнело, и Артур потерял сознание, не успев даже вскрикнуть.

Грудбар подхватил падающего стражника и положил тихонько на пол. Орк улыбался. И это лучший стражник тюрьмы? Да эльфийка и та справилась бы лучше! Грудбар оглянулся на Грыгашу. Тот однако вовсе не разделял радости товарища.
- Как-то подозрительно легко, - еле слышно пробормотал он,- Не вляпаться бы по самое не могу.
Главарь наемников внимательно осмотрел дверь камеры. Она была заперта на три засова, закрепленных в своих гнездах немаленькими замками. Кивнув Грудбару, чтобы внимательно наблюдал за обстановкой, Грыгаша принялся обыскивать стражника.

За несколько минут до прихода "команды спасения".

Время пришло.
Поваренок Томми давно уже вернулся на кухню и, собрав на огромный деревянный поднос кувшины, полные отборного пойла, прогибаясь под тяжестью, медленно, но верно обошел всю территорию тюрьмы.
Как же он ненавидел этих наглых, самодовольных придурков, беспрестанно пинающих и глумящихся над только что пришедшим работать беспризорником. Они презирали Томми, будто сами вышли из высших сословий, да еще и отличились на полях сражений. Тоже мне рыцари с дырками в портках!
Напевая незатейливую мелодию, слов которой вслух произносить было опасно, мальчишка, наконец, добрался и до Артура. Грозный взгляд быстро остудил пыл сорванца и отбил желание еще раз попасться на глаза этому типу. Стражник, довольно хмыкнув, отвесил Томми оплеуху и пинком выпроводил с вверенной ему части коридора.
Потирая ушибленное место, малыш хитро прищурился и, мышкой шмыгнув мимо Артура, сбил ногой последний кувшин сидра. Керамические осколки с грохотом разлетелись по каменному полу…а мальца и след простыл.
- Вот гаденыш! – мужчина кинулся было следом, но вспомнил о своей работе. Попадать в ряды таких же неудачников, как Идик, лучший из охранников не собирался.
- Беги-беги, попадешься еще!...

Прошло еще минут десять. Раздражение мужчины все набирало обороты, соразмерно тому, как в горле пересыхало. Особенно противно было слышать, как где-то за стенами веселятся другие стражники, довольно звякая огромными чашками. Потом и они затихли.
И тут он услышал смех. Смех пацана, издевательский, наглый!
- Ах ты сучок!
Тень мелькнула за поворотом. Вызверившись, Артур кинулся следом, позабыв, кто он, где он. Только ярость, неприкрытая, отчаянная.
За поворотом никого не оказалось. А смех, совсем близкий, прозвучал в паре шагов дальше, в неосвещенном углу пустующей камеры.
- Хочешь поиграть?! Вот тебе! – охранник со всей злобой, на которую был способен, пнул тяжелую дверь. Резкий лязг металлических засовов, скрежет двери, - Посиди-ка там, маленький говнюк, посмейся теперь!
А в это время дверь камеры 367 бесшумно приоткрылась и пленница, ободренная наставлениями Магдалы, юркнула за противоположный от Артура поворот коридора.
Дверь, будто сама собой затворилась.
А лучший из лучших охранников вернулся на свой пост, держась за больную голову.
Легкий ветерок, выскочивший из камеры с «запертым Томми», ласково похолодил затылок и, повертевшись вокруг, растворился в сырости тюремных коридоров.

- Ограбили? Хах, и ты даже не принес мне выпивки, мерзкая ракушка! Прав был старый Кворти: "Носи всегда с собой свою выпивку, старина Респенс" говорил он мне!

Грейсенд пришел в себя более менее, и стал стонать еще чаще, что совсем не понравилось старику. Респенс громко и долго выругался, небрежно шмякнул мокрую вонючую тряпку на опухший глаз Гренга и отошел куда-то к столу, где вылакал остатки старого и дешевого рома...

- Эй, ты! Гренг! - грубо обратился кашляя он через полминуты к Грейсенду: - Или ты рассказываешь мне всё, или тебя здесь не будет! По крайней мере... в живом хм виде! Дай угадаю, ты с этого проклятущего корабля? Ну которое с грузом серебра! Черт, не помню его названия... Ну ты понял!

- Ох, ты не поверишь мне...
- А ты попробуй, Гренг! Пробуй! И мне надоело ждать! Впрочем как это мило что ты у меня, мог ли я еще вчера думать об этом, что сам Грейсенд Гренг будет лежать у меня на моей старушке-верфи и рассказывать мне эту, взбудоражившую клянусь всех уже вокруг, историю из первых уст! Ну же!

- Ээээ, ну в общем да, я был на этом судне... Как бы тебе сказать... кхм...
- Откуда ты пронюхал про груз серебра?
- Не поверишь, это чистое совпадение!
- Да ну? Не смеши меня, почему же еще столь опасного преступника везли в кандалах именно на судне с грузом контрабандного серебра? Я думаю ты и твои сообщники знали заранее...

- Эээ, так ты знаешь?
- Что? Что ты был заключенным на этом судне? Это очевидно, не боцманом же ты там значился, верно? Хех...
- Ну хорошо, как скажешь, да-да, благодаря одному человеку с корабля, который посочувствовал моей участи, я узнал порт назначения и число... И...

- И тебе помогли сбежать? Как это неожиданно для охранников арестанта, хах... Только вот гладко у вас не вышло, да? Пришлось и кровь пустить кому-то и порох взорвать? Мммда, неплохая идейка для той штормовой ночки... Как сейчас ее помню, хех, как сейчас... Даа... А судно так и не прибыло в порт, но вот что мне интересно, Гренг, я еще вчера сидел и ломал зубы и руки в размышлениях ГДЕ ЖЕ ОНО, а сегодня у меня тут ты, и не пытайся мне соврать, что ты не знаешь тайной бухты где оно бросило якорь, - и старик с самым кровожадным видом взял косой зазубренный старый нож и стал надвигаться на Гренга: - Я хочу чтоб ты указал мне это место, пока еще не поздно и они не ушли, скажешь сразу, или вырезать тебе здоровый глаз?

Ей удалось на миг забыться тревожным, обрывающимся сном, но звук открывающейся двери заставил проснуться.
Свобода порывом сквозняка проникла в камеру.

Ничего нельзя делать впопыхах, ничего нельзя делать сгоряча. Как сейчас страшен первый шаг, страх потерять вновь обретенное, страх потерять, не успев вкусить...
Шаг, еще шаг. За тяжелую дверь, туда, держась ослабевшими руками за холодную стену, к желанному. Бежать, бежать, подгоняемая страхом.
Свобода - как воздух. Есть - не замечаешь, исчезнет - начинаешь задыхаться.
Четко осознаешь лишь замкнутость, не свободу, рамки, ограничители, холодные голые стены, боль, удушение, паника, смерть.
Связанное сознание, стертое в кровь, больно внутри - от осознания - ты не свободен, тебя не выпустят, ее нет, свободы нет, путь к кислороду перекрыли, неумолимыми руками прижали острое лезвие ножа к тонкому горлу, на грани отчаяния...и только слепая ненависть, глухая злоба хранит тебя, дает силы, ощущения, что еще жив.
Учишься превращать боль в силу, выживать, когда убивают, лишь тишина внутри и зияющая пустота, скрывать свои слезы, разум истерит, а ты все равно идешь, заглушая крики внутри себя.
Она выбралась, выбралась из темницы на свободу, благодаря призраку и везению, судьбе, ее властному персту, что указал на ее непослушную упрямую головку.
Шаг. Наполненный стуком сердца, спертым дыханием, тишиной, давящей на уши.
Навстречу неизвестному, что там, за углом - судьба.
Слово свобода тает на языке, слегка горчит, но одновременно такое сладкое...
Свобода. Как птица в небе...
Шаг.

- Грыгаша! - еле слышно окликнул напарника Грудбар. Тот повернул голову, продолжая руками обыскивать карманы стражника. Орк знал, что по ни один из членов команды не станет отвлекаться на пустые разговоры "на деле".
Грудбар молча взял в руки один из замков, запиравших дверь камеры, и... просто снял его. Грыгаша пригляделся повнимательнее и заметил, что и остальные замки отомкнуты. Даже странно, что опытные наемники не заметили этого сразу - видимо, это показалось таким неправдоподобным, что сознание орков заставило их увидеть запертые замки вместо открытых.
Нахмурившись, Грыгаша поднялся и подошел к двери. Еще раз внимательно ее осмотрев, орк почти неслышно недоуменно хмыкнул и толкнул дверь - при этом он сам занял такое положение, чтобы потенциальный выстрел в потенциального человека (и не-человека), открывающего дверь, прошел мимо. То есть - с боку от двери. Грудбар привычно отошел с потенциальной линии обстрела и занял удобную наблюдательную позицию.
Дверь открылась, явив взору наемников убогую обстановку... абсолютно пустой камеры. Тюремные камеры специально делают непригодными для того, чтобы в них прятаться. Да и с чего бы узнице прятаться? Тем не менее, наемник не может позволить себе таких сложных рассуждений. Он обязан все проверить и убедиться лично. Нахмурившись еще больше, Грыгаша вошел в камеру. Разумеется, более тщательный осмотр ничего нового не выявил.
В этот момент Грудбар подал условный сигнал: время, когда должен был оставаться без сознания стражник, заканчивалось. Меньше всего на свете Грыгаша хотел бы остаться без заработка после операции. Хуже было только одно - попасться. Орк одним прыжком покинул камеру, накинул замки на засовы - и через секунду наемники скрылись из зоны видимости стражника.

Артур резко открыл глаза и сел. Что-то произошло. Точно произошло - иначе почему он на полу? Стражник прислушался. Все тихо. "Коллеги" мирно дрыхнут, неплохо выпив. Заключенные тоже спят - только на трезвую голову, как же иначе.
"Надо проверить эту девку!" Поднявшись с пола и обернувшись, Артур с ужасом заметил, что замки не только не заперты, они вообще лишь номинально болтаются на двери! Замирая от ужаса и уже зная, что он увидит внутри, стражник медленно приоткрыл дверь...
Буквально через секунду по городской тюрьме разнеслось: "Тревога! Тревога!!! Проверить все посты! Проверить замки на всех дверях! Пленник сбежал! Повторяю: пленник сбежал, проверить замки и усилить охрану!!!" Артура ждал тяжелый день...

Если бы призраки умели веселиться, то сейчас Магдала просто бы заливалась смехом. Глупые, доверчивые людишки.
Но ни придаваться радости, ни рассуждать о здравомыслии стражников времени не было, ведь если самому духу опасаться было не за что, то жизнь и свобода вверенного ей судьбой человека была под болшим вопросом.
Где-то за их спинами закопошились теплые, распространяющие волны жизненной энергии существа. Но опасности для Арли они не представляли, Магдала была в этом абсолютно уверена.
Коснувшись руки девушки, она легонько потянула ее вперед. Медлить более не стоило.
Первая встреченная на их пути дверь, ведущая в другое крыло здания, без проблем поддалась проникшему в замочную скважину духу. Тихонечко, чтобы не разбудить мирно похрапывающих стражников, девушки прошмыгнули мимо.
Уже спускаясь по пустующей лестнице беглянки услышали грозный крик Артура. Магдала запретила Арлейрин оборачиваться, подталкивая ее ускорить шаг.
Зелье, подсыпанное в питье стражников, если и не полностью вырубило их, то по крайней мере реагировали парни очень медленно. Вот еще несколько поворотов и лестниц удалось преодолеть, а погони все не было слышно.

Обратный путь два орка пролетели вихрем – стража всё ещё спала. И только у последнего поворота, перед самым кабинетом Таадона, их нагнал далёкий возглас. Оба стражника перед дверью только начали мотать головами, не понимая, почему они на полу, что за вопль доносится издалека и кто это бежит навстречу, когда пара коротких ударов массивных кулаков обеспечили беднягам ещё с полдюжины часов сна. Сам начальник тюрьмы слишком много принял, чтобы проснуться от такой мелочи, так что наёмникам не пришлось тратить секунду на то, чтобы его обездвижить. Пусть пьяница проспится… может быть, в последний раз. А вот на то, чтобы аккуратно примостить на место решётку-обманку, не потратить время было бы глупостью. Прыжок, приземление, короткий обмен взглядами – и орки отправились на базу.

- Вот мы и вляпались, командир. Всё-таки и старого волка подводит чутьё. Это была ловушка, не стоит идти на встречу.
Грудбар не злорадствовал и не хотел ругаться с боевым товарищем, но они сидели на надёжной базе в Верхнем Городе без денег и без перспектив их добыть. Пожилой орк, однако, покачал головой:
- Это не ловушка. Стражник, по-твоему, тоже был за них? Стоял перед открытой дверью? Да и кому мы нужны...
- Как бы то ни было, мы пришли за пленницей, а нашли пустую камеру. Нас обманули.
- Нет. – Хмуро сказал Аргарх. – Не обманули, нас опередили.
- Да ладно? И кто же?
- А я знаю? Может, не только эти чудики хотели вытащить пленницу. Может, она вообще маг какой, сама слилась. Может быть, они поручили то же дело нескольким отрядам, проверяя, кто лучший. Тогда мы провалились, и ловушка может быть уже там, в «Утёсе». Если нет, то мы без денег и без выполненного заказа. Неча там ловить.
- Да какая ловушка?! – разозлился Грыгаша. – Хватит ныть! Если они правда искали пленницу, которую уже вытащили, то и мы не выполнили условия сделки. Если они наврали, то мы их найдём. В любом случае, ты орк или кто? Я сказал: пойдём. Точка. И ещё… если вылезут имперские шакалы, у нас есть вот это.
Орк достал из-за пазухи очень аккуратно сложенный и завёрнутый в тряпицу лист бумаги и с ухмылкой помахал им. Сородичи тоже усмехнулись, и миг спустя три кулака стукнулись в приветствии. Сложно найти что-то, что подняло бы настроение бойцам и сплотило бы отряд лучше, чем охранная грамота от Императора.
Ну, разве что жареный кабан да тяжёлый мешочек золота.

«Я идиот. Осёл. Болван. Олух. Придурок. Остолоп. Безмозглый недоумок…»
Кайгар как парень, для которого было свойственно делать глупости, довольно часто был вынужден себя мысленно ругать – но сегодня калибр самокритики был радикально крупнее. Обычно-то в числе пострадавших оказывался сам Кайгар да пара таких же недальновидных субчиков, а на этот раз? Кайгар подставил эльфа! Посла чужой страны! И, о ужас, женщину! Поступок, недостойный никого вообще! Так что спал монах плохо и мало, а теперь, на самом рассвете, хмуро пялился в потолок и думал о том, как всё ужасно.
«Вот приведут сейчас орки Арлейринн, запросят деньги. Мы с глупым видом разведём руками. Эти трое поорут для приличия, но на самом деле им Мели нужна ещё и побольше денег! Так что заберут её они, будет бедная девчонка мочить неугодных кому-то людей… да и орки – те ещё животные, ничем хорошим это для неё не закончится, короче. Разве что денег подзаработает, но толку ей от денег, эльфийские дипломаты, наверное, не нищенствуют! Хотя… она говорила, что её послали на убой, как приманку и для повода объявить войну? Ну, тогда… тогда можно на это взглянуть совершенно иначе! Прибыльная интересная работа и наверняка полная безопасность от подлецов от двора! Дома бы ей не обрадовались, а тут востребована. Ха! Кто знает, может, мне Мели ещё спасибо скажет».
Сам себя успокоив и обрадовав, мыслитель встал и спустился умыться – скоро надо было вставать, встречу с орками назначили на утро. «Только бы не обнаружить, как вчера, скандал и пропадающую спутницу».

Грыгаша начертил схему лагеря противника и рассказал план нападения. Все было предельно просто: команда подкрадывается, лучник издали "снимает" дозорных. Затем Грыгаша похищает пленницу, а Аргарх и Грудбар успокаивают всех недовольных этим кинжалами. Лучник прикрывает отход.
- Все ясно? - орки кивнули.
- Лучник, у тебя стрел достаточно?
Мелиэвэль кивнула. Сегодня перед боем ей владело какое-то особенно безбашенное настроение и казалось, что ей все по плечу. Эльфийка точно знала - сегодня все получится! Ведь они команда!
Но вот когда Мели засела на удобном для обстрела дереве, что-то пошло не так. Стрелы словно не хотели попадать в цель. Но Мелиэвэль не зря родилась эльфом. Все же ей удалось направить две стрелы прямо в сердце часовым. Стрелы уже летели, когда... один из часовых обернулся. Он не успел даже вскрикнуть, но Мели успела разглядеть его лицо... Второй часовой повалился навзничь - и его лицо эльфийка тоже видела отчетливо...
Ей казалось, что она падает в бесконечную пропасть, ей хотелось выть и растерзать на части проклятых орков и из нанимателей. Но вместо этого эльфийка продолжала сидеть на дереве, словно окаменев...
Вот уже команда возвращалась, успешно выполнив задание. Все прошло как по маслу. До сидящей на дереве лучницы словно через сотню миль доносился их разговор.
- Надо же, и эльфы на них работают..
- Да уж, я как увидел, думал - все, провал, не будет она по своим стрелять...
- А девчонка-то молодец...
- Не подвела...
- И лучник хороший...
- Справилась, надо же...
- Эльфы...
-Лучник...
А в голове бывшей целительницы билась одна мысль:"Брат и отец... Ники и папа... Насмерть... Ники, папа..."
Может, прошла минута, а может - вечность. Но отчаяние и тоска, наконец, смогли прорваться наружу диким воем раненой волчицы...

Мелиэвэль проснулась в холодном поту. Разбудил ее собственный крик, полный отчаяния и боли. Еле сдерживая слезы и пытаясь убедить себя, что это всего лишь сон, эльфийка огляделась в поисках спутника. Нужно срочно найти деньги, нельзя ей быть лучником, никак нельзя!

Посвежевший и пободревший Кайгар уже вернулся в пустующий (час-то ранний) общий зал постоялого двора, когда сверху раздался крик Мелиэвэль. Монаха прошиб холодный пот.
"Нет, только не ещё раз тоже самое! Кибан, какой же я идиот! Как я мог её оставить?! Но меня не было всего несколько минут, наверное, за нами следили! О нет!" - пронеслись панические мысли, пока он, обнажив меч, взлетал наверх и распахивал дверь.
Мелиэвэль, к счастью, была одна, на постели, но вся в слезах и растрёпанная. От сердца слегка отлегло. Кайгар убрал меч, подошёл к эльфийке и нежно прижал её к себе:
- Успокойся... Что произошло? Тут кто-то был?

От голоса монаха эльфийка немного пришла в себя и слегка отстранилась. Ей было очень неловко за то, что заставила Кайгара переживать - а он испугался за нее, это было видно. Да и сама ситуация была весьма неловкой: растрепанная эльфийка, которую в невероятно ранний рассветный час нежно и заботливо обнимает служитель Кибана... Неожиданно для себя самой Мелиэвэль залилась густой краской (Это просто от стыда - подняла же такой переполох из-за какого-то дурацкого сна!). Не в силах поднять глаза на монаха, девушка пробормотала:
- Нет, нет, ничего. Извини... Просто сон очень дурной приснился...Извините, Кайгар...
Помолчав несколько секунд, Мелиэвэль собралась с мыслями и тихо спросила:
- У нас по-прежнему нет никаких шансов достать деньги?.. Нет-нет, ничего не случилось, просто вдруг вам посчастливилось что-нибудь придумать...

"Ага, спасибо скажет, сто раз... да она в кошмарах видала эту наёмничью работу!" - монаху вспомнился попугай кого-то из его друзей. Попугай, который любил говорить: "Кайгаррр - дурррак".
- Деньги, деньги... - Задумчиво пробормотал Кайгар, поглаживая девушку по голове. К Атноку эльфийские приличия и то, что у неё аж ушки порозовели. - Эх, жаль тебя разочаровать, но я ничего нового не придумал. За такое время остался только один способ добыть деньги - украсть. Но мы на это не пойдём, я правильно понимаю?..
Калону подумал ещё немного и со вздохом сказал:
- Давай я пойду один. Страшно оставлять тебя одну, но если орки попробуют забрать тебя силой, я ничего не смогу сделать, а так хотя бы выиграем время. Арлейринн, правда, могут без оплаты не отдать... - Кайгар выругался про себя. - Ну, в любом случае лучше будет, если я пойду отрабатывать долг. Стреляю я, в конце концов, тоже не так плохо, и боевого опыта у меня, должно быть, побольше.

Эльфийка мягким движение отстранила руку монаха и встала с кровати.
- Не стоит. Честное слово, Кайгар, я очень ценю вашу помощь, но... Договор есть договор, с орками не стоит ссориться.
Ох, Кибан! Только бы он не начал меня уговаривать, я же не выдержу!
Мелиэвэль привычно поправила помявшее платье, быстро привела в порядок растрепавшиеся волосы и подхватила свою сумку и лук со стрелами. Все это она проделала, стараясь не поворачиваться к монаху лицом. Если голос ей еще удавалось держать в рамках вежливой дипломатии, то лицо, на котором явно отражалось отчаяние и боль за свой народ, выдало бы ее с головой.
- Пойдемте. Я готова. И... у меня к вам будет огромная просьба, - голос эльфийки предательски дрогнул, - Завтра сообщите обо мне в консульство Ламевландии... Пусть знают, пусть сообщат домой...
В уголке глаза сверкнула и исчезла слезинка. "Домой"... А увижу ли я когда-нибудь дом?... Все, не буду об этом больше думать! Жизнь покажет!
По-прежнему не поворачиваясь лицом к Кайгару, Мелиэвэль отправилась в общий зал постоялого двора. Надо позавтракать.

Если Мелиэвель надеялась произвести на Кайгара впечатление самоотверженностью, она выбрала не ту мишень. Что может быть хуже, чем сказать мужчине "Расскажи маме, как я погибла, отдав себя в жертву!"?
- Даже. Слышать. Об этом. Не хочу. - Отрезал монах, спускаясь рядом со спутницей. - Договор был на деньги. У нас их нет, так что с этой частью выходит незадача. А всё остальное - уже предмет торга и обсуждения. И отдать эльфа-аристократку отрабатывать наш общий долг - самый, самый крайний вариант, к которому я ни-ког-да не прибегну. Максимум - пойдём оба. А то и все втроём, шут Арли разберёт. Не переживайте, что-нибудь да придумаем.
Они спустились в залу; Кайгару есть не хотелось, поэтому, сев за стол, он ободряюще сказал всё ещё излишне румяной Мелиэвель:
- В конце концов, даже орки-наёмники остаются орками. У этого народа есть честь.
"Хотя правильнее было бы сказать наоборот. Даже если у орков есть честь, они остаются наёмниками."

Огонёк манил Иларна... Тёплый, тихий и добрый. Во всяком случае так оно казалось.
Иларн двинулся на него, почти в сомнамбулическом трансе... Вот и показался маленький домик, скрытый за деревьями. Таверна... *Что? Таверна в глуши?...* - мысль мелькнула и сразу пропала, а сам Иларн толкнул дверь.
Тёплый камин. Всего три стола. За стойкой - никого. Тепло... Уютно... Так и хочется здесь остаться...
Иларн сел на стул, поставив его прямо перед камином, и стал смотреть на огонь. Хорошо... Тепло... Идиллия.
Иларн начал засыпать... Сон поглощал его... Он погружался в мягкую слизистую пелену сна... Всё глубже и глубже... Всё мягче и мягче...
Стоп.
*Какая нафиг слизистая пелена?* - мысль сверкнула словно молния среди ясного неба, мгновенно вырывая его изо сна.
Увиденное его мягко говоря шокировало. Вот только времени не оставалось...
Действительно, когда находишься в чьей-то глотке, не до раздумий и шоков.
Кинжалы мгновенно выпрыгнули из промокшем насквозь в слюне балахоне и вспороли мягкие ткани.
Неожиданный поток воздуха из того места, куда его только что... Кхм... Проглатывало, помогло ему выбраться за пределы этого... Чудища.
Да, действительно нелепое чудище - слепое, огромный рот, какие то мелкие недощупальца, даже зубов и то нет!
- Ну и мерзость же...
Вновь рука скользнула в карман, вытянула коробочку... Из неё вылетел Нити какого-то заклинания... После чего всё заполыхало вокруг мага радужным сиянием, а рёв твари его чуть не оглушил.
Всего через минуту от твари лишь осталась зелёная лужица, в которой сиротливо болтались два мифриловых кинжала. Иларн их брезгливо поднял, испачкавшись ещё больше... Впрочем, дальше уже некуда.
- Ну вот, на ещё одного Ментоглоба стало меньше... Эх, жаль Радужную Вьюгу потратил... Ну ничего, перезаряжу в городе...
После чего Иларн развернулся и пошёл обратно.

(через несколько часов, на рассвете)

Иларн проснулся оттого, что солнце, проникавшее в окно, попало ему на глаза. Брат медленно потянулся, зевнул... *Хорошо спалось...* Действительно, всегда после приключений Иларну хорошо спится. Вот только долго спать ему всё равно не положено...
*Пойду ка я на рынок... Радужная Вьюга мне может понадобиться... Да и лечебное заклинание не помешает...*

Эльфийка в ответ лишь дернула плечом. Можно подумать, ты сильно нужен оркам. Или Арли - еще лучше. Как же. - подумала Мелиэвэль, но вслух ничего не сказала. В ней вновь подняло голову знаменитое эльфийское высокомерие. даже слышать он об этом не хочет. Да ради Кибана! И не услышит больше. И его слушать не буду. Тоже мне, самый умный и опытный тут. Можно подумать, я на ритуальное жертвоприношение собралась. В этой ситуации право выбора есть только у орков. Подумаешь, кошмары мне снятся. Ничего, переживу как-нибудь. Знать бы еще, с чего это он взял, что я аристократка... Молча съев свой небогатый завтрак, эльфийка поднялась, расплатилась с трактирщиком и оправилась к выходу. За все это время она лишь раз оглянулась на монаха: идет ли? Лицо снова превратилось в каменную маску, это снова была эльфийская дипломатка, посол Ламевландии.
- Буду вам премного благодарна, если вы поможете мне добраться до места встречи с орками. Сожалею, что не смогла запомнить дорогу вчера, - эта фраза звучала, словно не эльфийка просила Кайгара помочь ей, а сама эльфийская королева снисходила до смиренного просителя. В глубине души Мелиэвэль понимала, что неправа, но лишь в самой глубине души. Та же часть души, что являлась настоящей эльфийской дипломаткой, впервые за последние сутки была довольна.

Кайгар шёл за Мелиэвэль и улыбался. Похоже, той стало стыдно за пробуждение с криком, и теперь она решила разыграть из себя Важную Персону. Ну и пусть, он-то всё равно видел, что по сути светловолосая эльфийка - ранимое дитя.
"Только бы сама не поверила в то, что окружающие не стоят и её ногтя. А то долго в одиночном плавании она не протянет. Плавании... хм. Ещё же надо с кораблём решать вопрос."

- Конечно, госпожа, я к вашим услугам. - Попытался не засмеяться, отвечая столь же подчёркнуто вежливо, монах.

Когда они подходили к "Утёсу", Кайгар всё-таки слегка занервничал. От Мелиэвель в напыщенном состоянии можно ждать какой угодно глупости, остановить её он не вправе и, возможно, не в силах. Он уже представил себе диалог с орками: "- Деньги! - Нету! - Ах ты сучонок, отдавай эльфу!". Не очень обнадёживающе...

Троица уже сидела с угрюмыми рожами за столом, а на прибытие заказчиков особо и не отреагировала. Кайгар пододвинул стул от соседнего столика, подсел и начал:
- Доброе утро. Ну?
Реакция на вопрос оказалась совершенно неожиданной: один из громил мигом приставил к горлу похолодевшего парня кинжал. Орочья морда заслонила ему видимость, но Кайгар не сомневался, что остальные двое сейчас держат под контролем Мелиэвель.
- Значит так. - Тихо, но угрожающе зашипел Грыгаша. - Ты или рассказываешь нам, зачем послал нас зачищать пустую камеру, или сейчас же твоя жизнь закончится. Отвечай!
- Чего? - не понял Кайгар. - Ты рехнулся, идиот зеленокожий? Какую пустую камеру? Где Арлейринн?
- Мы пришли к 367-й, её охранял стражник. А камера была пуста, никакой пленницы не было! А ну отвечай! Ты дал то же задание кому-то ещё? - Наёмник со злостью швырнул монаха обратно на стул. Дерево жалобно треснуло, а сам Кайгар еле удержался на ногах. Зато выпрямившись, не менее зло зашипел:
- Да что ты говоришь, уродец? Думал, отдохнёшь дома, придёшь просто с утра и заберёшь деньги? Начнёшь орать про то, что кому-то ещё дали задание, то, сё. Да ты, поди, и не был в тюрьме! "Лучшая бригада"! - Издевательски протянул Калону. - Я-то думал, орки - не гоблины и способны на честную сделку! Только зря время потратили!
Лицо Грыгаши выразило крайнюю степень презрения, когда орк медленно вонзил кончик кинжала себе в ладонь и прочертил линию по большому пальцу.
- Я, Грыгаша, сын Гартока, клянусь кровью и честью своего отца и всего народа орков, что не лгу тебе и старался выполнить взятое задание со своими товарищами, прилагая все усилия!
- А я, Кайгар Калону, клянусь светом и именем Кибана-творца, которому служу, что не лгу тебе и поручил задание только вам троим, чтобы спасти женщину, которой я доверил жизнь!
- Я тебе не верю. - насмешливо ответил орк.
- Да и я тебе не особо.

Хотя оба здоровых лба произнесли клятвы, которые вообще-то не нарушает никто, оба стояли, злобно пялясь друг на друга и совершенно забыв об окружении. Только языки показать осталось...

Вампир вошёл в город и огляделся по сторонам, определяя направление дальнейшего движения. Что ж, если хочешь узнать, что творится вокруг, узнавай слухи. А где у нас наибольшее количество слухов? Трактир или базар. Что же выбрать... Горт слегка прищурил глаза и посмотрел на ворота, через которые только что прошёл. Хм. Думаю, базар предпочтительней, подумал он, глядя на проезжающую мимо повозку. Плюс, в отличии от трактира там можно просто рассматривать товар. Эль'Горт поправил меч на поясе и двинулся вместе с наибольшим потоком народа. Некоторое время проплутав, он, в конечном счёте, вышел на рыночную площадь и стал бесцельно ходить по рядам.
Горта встретил разноголосый хор людей, впрочем, не только их, пытавшихся друг-друга надуть.
- Да за кого ты меня принимаешь? Этот конь под седоком того и гляди, копыта отбросит, а ты туда же: "Восточный жеребец"... За половину согласен. - Горт только усмехнулся, но тут его внимание привлекла книжная лавка, стоявшая по соседству с магической. Немного подумав, вампир подошёл.
- Добрый день, почтеннейший. - Хозяин молча кивнул и отложил перо.
- Вас что-нибудь интересует? - Эль'Горт провёл рукой по корешкам книг.
- Ну, меня скорее интересуют новости, что творится в мире, - продавец засмеялся.
- Тогда вы немного не по адресу, я особо никуда не путешествую... - Вампир выбрал книгу и раскрыл её на случайной странице. "... не следует корень полени хранить в темноте - полень станет расти и все полезные соки уйдут в побег..."
- Но в общественных вопросах вы понимаете больше путешественников, не так ли? - Горт убрал книгу на место. - Понимаете, я довольно много времени провёл без каких либо новостей, поэтому мне хотелось бы узнать, что произошло в империи за последние лет пять-десять... - Тут Горт слегка слукавил, он был бы не прочь разузнать и про последнюю сотню лет, но люди столь недолговечны, что такое вряд ли можно услышать на базаре, разве найти в какой-нибудь библиотеке. Хозяин лавки задумался и отвечать не торопился...

Мелиэвэль растерялась. Сначала орки ни с того ни с сего резко схватили ее и монаха - они даже подумать о том, чтобы что-нибудь предпринять, не успели. Потом началось и вовсе странное. Эльфийка поначалу вообще не понимала, о чем речь и просто молча слушала. Потом, наконец, разобралась... Но как же это?! Получается, Арлейринн в камере не было? Но... Либо знакомый Кайгара сказал неправду, либо она сбежала самостоятельно...
Когда огромный орк начал клясться на крови, эльфийка оцепенела. Ее народ долгие годы находился в напряженных отношениях с народом орков - что вынуждало эльфов досконально знать традиции и обычаи орков. Клятва на крови дается только в самом крайнем случае, ей нельзя не верить - среди орков нет греха страшнее, чем клятвопреступление. Но по лицу монаха Мелиэвэль ясно видела, что он не верит Грыгаше... Монах тоже поклялся. Обстановка все накалялась. Орк, удерживавший эльфийку от резких движений, напрягся, она это почувствовала. И еще она точно знала - стычки с орками не переживет ни Кайгар, ни она.
Сглотнув от страха, эльфийка почти неслышно проговорила:
- Я тоже могу поклясться...
Это было ошибкой. Орки резко забыли про монаха и мрачно уставились на нее. В этот момент эльфийка вспомнила, что степняки, мягко говоря, не очень уважают женщин. Особенно, когда женщины влезают в мужской разговор. Особенно, если это эльфийки. Огромные лапы Грудбара почти до хруста сжали предплечья девушки. Мелиэвэль внутренне вся сжалась от ужаса, но огромным усилием воли заставила себя смотреть прямо в глаза Грыгаше и даже по возможности расправить плечи.
- Я, Мелиэвэль Анитэль Юриан, дочь Юриана Саломана Диниэль и Анитэль Менилэль Никиван, от своего лица и от лица своего народа клянусь своей жизнью, жизнью своих родителей, душами моих предков, светом и именем Кибана-творца, под ликом которого мы ходим, что этот человек, служитель светлого Кибана именем Кайгар Калону при заключении договора со стоящими передо мной представителями степного народа говорил правду и только правду, не имел дурных намерений и сообщил все известные ему сведения о местонахождении женщины, которой днем ранее доверил свою жизнь, по имени Арлейринн Рейвен.
Клятву Мелиэвэль орки выслушали молча, внимательно вслушиваясь в каждое слово. Это и понятно - не каждый день в грязной забегаловке человеческого города эльф дает клятву от своего имени и от имени своего народа.
Чуть переведя дыхание, эльфийка, продолжая смотреть прямо в глаза вожаку орков, добавила:
- Так же от своего имени заявляю, что верю твоей клятве, Грыгаша, сын Гартока, и требую, чтобы мой спутник, Кайгар Калону так же поверил клятве Грыгаши - дабы далее мы могли спокойно обсудить вышедшую неприятную ситуацию.

Прошла секунда как закончила говорить эльфийка - и в таверне раздался злой, саркастический смех Аргарха. Внутренне еще сильнее сжавшись, Мелиэвэль посмотрела прямо в глаза орка, и он словно несколько смутился. Но смеяться не перестал.
- Слыхал, командир? Эльфийская девчонка нам клянется!
Однако Грыгаша не поддержал веселье своего подчиненного. Более того, он рявкнул на него что-то по-орочьи - и Аргарх резко оборвал свой смех.
Грыгаша же внимательно оглядел эльфийку.
- Значит, вот как? Хотел бы я знать, есть ли у тебя право клясться от своего имени и от имени своего народа. Что, важная шишка? А что тогда делаешь в этом клоповнике?
Эльфийка словно очнулась, когда орк назвал эту таверну "клоповником". Первым ее порывом было обернуться и проверить, кто из посетителей мог слышать ее клятву: хоть она и старалась говорить негромко, но если ее ищут, то те, кому надо обязательно слышали бы. С трудом удержавшись от этого порыва, Мелиэвэль со всем возможным в ее положении достоинством сказала, обращаясь ко всем оркам одновременно.
- Право у меня есть. Но вы и сами понимаете, что это место не лучшим образом подходит для того, чтобы делиться такой информацией.
Вообще-то эльфийка понимала, что еще немного - и орки, предпочитающие говорить коротко и по делу и очень слабо терпящие напыщенные эльфийские формулировки, просто убьют ее. Но говорить "просто" было невозможно - это был бы слабый писк испуганной девчонки, которой Мелиэвэль на самом деле сейчас и являлась.

Арли почувствовала навязчивое подталкивание - значит ее уже хватились. Преодолев последние шаги до двери прыжками, пленница юркнула за дверь и - была такова.
Свобода - немного кружилась голова, девушка поспешила укрыться в трущобах. Остановившись на миг, она обернулась и положив руку на сердце, произнесла:
- Спасибо, призрак... - и только ее и видели.
Кружась и петляя, Арлейринн бежала по трущобам и остановилась только тогда, когда бежать дальше уже не было силы. Надеясь, что ее не найдут, девушка притаилась в темном углу, переводя дыхание...

Широкой походкой, размашистым шагом, Нуар двигался по делам, надеясь одного старинного приятеля этим утром повстречать. Чистый воздух солью моря насыщенный, лёгкая дорожка слегка под уклон устремляющаяся, мыслей плавное скольжение.

Куда же он направляется?
На базар конечно же!

Рынок «Всех заблудших», место опасное: жаркая, угретая солнцем площадь, пёстрой мозаикой выложенная, цветные палатки, разнообразный люд, обретающийся в толпе. Непередаваемый калейдоскоп лиц, речей иноземных и дурманящий голову, запахов экзотических плотный шлейф.
Выкрикивают пронзительно и мелодично, ярмарочные зазывала, приглашая поглядеть на очередную диковинку, - предлагают одежды шёлковые, мечи заклятые и мази, от всех болезней излечивающие вмиг, обезьянок, птиц говорящих, холодных змей, лентами пёстрым на шее торговцев извивающихся, насекомых даже и рыб шипастых засушенных. Темнокожие дикари, скалясь белыми зубами чуть заострёнными, зачёрпывают охапки жемчуга из шкатулок узорчатых, эбенового дерева дорогостоящего, перебирают радужные шарики меж пальцев толстых, укладывают горстями в широкую ладонь, предлагая купить, - обнажённый торс одного чужеземца такого, демонстрирует вальяжно перекатывающиеся упругие мускулы, татуировки разбойничьи и обереги, позвякивает золото в сухие пряди вплетенное и многочисленные косички тонкие, камнями драгоценными украшенные. Попробуй у такого дяденьки укради какую-нибудь безделушку случайную, вмиг глаза тёмные бешенством нальются, улыбка превратиться в пасть ряззявленную зверя хищного, а взмах кривого меча-ятагана, без сомнения и сожаления хоть какого-либо свистнет в воздухе, отрубая конечность неудачливому воришке.

Гадалки, жрицы Божеств позыбых неудавшиеся, предрекают катастрофы хриплым голосом, обещают в обмен на горсть монет сияющих, судьбы Богини Роковой пророчество, дату смерти открыть и духов защиту даровать. Краснощёкие торговцы пряностями, в живописном беспорядке своих корзин и пиал разноцветных, крошечными ложечками медными, отмеряют на весах щепоть шафрана жгуче оранжевого, имбиря, корицы растёртой в порошок, суют под нос лавровый лист и базилика стебли иссохшие, предлагая ароматами неземными насладиться.
Поют певцы сладкоголосые, играют на флейтах, арфах, бьют в барабаны тугие литавры и бубнами серебряными толпу актёры заманивают, демонстрируя фокусы разнообразные, как-то ходьбу по углям, мечей глотание и танцы девушек юных, полуобнажённых под солнца лучами жгучими.
Фрукты и овощи, мясо, мёд, драгоценности, животных, ткани, приправы, одежды, и даже людей случается, можно продать и приобрести на Рынке Всех заблудших. Нуар так же знал и второе название этого места , -Рынок Разбитых костей,- ибо с завидным постоянством случались здесь склоки, драки и понажовщина чёрная, истёртые камни многократно кровью удобрены были, падали на площадь зубы, потроха, а порой, и тела бездыханные, яркую мозаику своими внутренностями марая.
И всё же…
Улыбаясь себе под нос, стараясь за карманами собственными приглядывать, Нуар прокладывал дорогу среди пёстрой толпы, наслаждаясь духом этого удивительного места. Душой рынка, неповторимой, опасной и привлекательной одновременно. Ведь где ещё столько чудес можно увидеть, за одно лишь утро?
- Не желаете, ли ус чудо-юдо-рыбы огненной приобрести? Дарует силу мужскую и хворей женских излечение!
- Жар птица Господин, истинно из дворца нашего шаха солнцеликого Сулеймана...
- Аааапельсины, а кому аааапельсины, из страны жаркой Урш-Фазанн...
- Только сегодня благородный шья! Серги и бусы, для гошшпошы твоей прекрасной, тсцена всего лишь…
- Ай, смерть тебя ждёт в капкане, дорогой! Сотня крыс пожрёт заживо, глаза выцарапает нос отъест, милок, будешь в темнице мрачной томиться, кончину напрасно призывая, на свою голову. Сниму однако страшное проклятье, за семь монеточек лишь…

Нуар кивал головой. Нуар отказывал, Нуар уверял. Нуар притворно печалился. Дарил улыбки и вздохи огорчённые, двигаясь себе вперёд, к палатке старого приятеля.
Ладьёй остроносой, скользил в этом море обманчивом, вкушая атмосферу шумного праздника ежедневного. Прекрасная утренняя прогулка, пока день ещё не успел жарким пеклом обернуться, в объятиях утра прозрачного под освежающими струями ветерка соленого, дарует бодрость и заряд энергии на целый день.

На словах «важная шишка» Кайгар замер. Видимо, дать клятву было плохой идеей – если орки поняли, что Мелиэвэль чего-то стоит, а гонорар им не светит, то наёмники запросто могли просто взять да похитить её, чтобы потом предложить за выкуп кому-нибудь из высокопоставленных эльфов, а то и прямо семье Мели – она же назвалась! Конечно, обставят они это как спасение жизни и благородное соглашение доставить даму домой, но за свои услуги деньги запросят немалые… а может всё закончиться ещё хуже – эльфийские девушки много где в цене.
- У неё есть это право, Грыгаша. – Быстро подтвердил Кайгар, пока орки снова не взбесились от эльфийской велеречивости. – И, какая бы у неё ни была причина, она имеет право на свои тайны. Ты сам об этом вчера говорил. Я, Кайгар Калону, служитель светлой церкви Кибана-творца, верю тебе и твоей клятве.
- Ну да, вы-то о своих тайнах печётесь… всего-то на полгорода орёте, Мелиэвэль Анитэль Юриан. – Орк, казалось, взял себя в руки снова начал говорить с лёгкой насмешкой, как вчера, но взгляд… горный волк поджал бы хвост и задумался бы о том, в чьих бы руках одомашниться. – Только такие секреты закончились, когда у нас сорвалось задание.
- Какая вам разница, от кого вы не получите гонорара? – Едко вопросил монах. Грыгаша на удивление не разъярился, а вздохнул и сел:
- Получим так или иначе. Но к этому мы ещё вернёмся.
Грудбар что-то пробурчал на родном языке; Кайгар вообще понимал общеорочий, но, видимо, наёмники были из одного племени и говорили на малоизвестном диалекте. Разобрал только слово «деньги» - «харур». И посерел.
- Позже, Грудбар. – Отрезал главарь. – Так вот, уважаемая госпожа Анитэль Юриан, давай-ка без воды. Кто такая и почему те двое ушли после твоей клятвы? Отвечай, а то через полчаса нам всем придётся сбрасывать хвост.

Эльфийка вздрогнула и обернулась... Точнее, хотела - огромный орк резко схватил ее за плечи и тихо прошипел в ухо:
- Обернуться - не самая лучшая идея, эльф.
Мелиэвэль сглотнула. Ей никогда в жизни не было так страшно - даже когда на дипломатическую группу напали люди и ей пришлось спасаться бегством...
Бледная, как сама Снежная Дама (некоторые людские народы верят в эту богиню зимы и снега до сих пор), эльфийка с трудом прошептала:
- Лучше нам уйти отсюда... Я в розыске... Кажется...
Наемники заулыбались, казалось, они готовы снова разразиться громоподобным смехом - но почему-то от этого становилось лишь страшнее: словно смотришь в глаза смеющейся смерти. Смеющейся над тобой...
- Мелиэвэль, дорогуша, - ласково спросил Грыгаша, - будь столь любезна, поясни, что ты сейчас сказала.
Эльфийка беспомощно посмотрела на монаха. Но что он мог сделать?
- Я...я... я посол... Посол Ламевландии... На нас напали, все сопровождавшие меня воины убиты, а я... я пытаюсь добраться Ламевландии и не попасть в руки тех, кто напал на нас тогда...
- Да? И кто же это был, интересно?
- Я не... я не знаю, правда! Они не представились...
- О, шутить изволим? - орк иронически приподнял бровь.
Мелиэвэль снова сглотнула. Грыгаша внушал ей такой ужас, что она бы давно потеряла сознание, если бы подсознательно не была уверена в том, что тогда обстоятельства, при которых она придет в себя, будут еще менее приятными...
- Что ж, может, твой друг и бессменный спутник в курсе? Что скажешь, Кайгар Калону? И, кстати, - Грыгаша наклонил голову, вплотную приблизив лицо к лицу монаха, - Врать сильно не советую.

Первой стала мысль, что он спал целую вечность. Второй — ему хорошо и спокойно, будто дома. Кри очнулся в чём-то душном, тёмном...
...Живом! Опора под ним покачивалась. Снаружи шум... Корабль? Брюхо хищника?
Нет, свет всё же пробивается, совсем слабый. Но очертания видеть можно. Он лежал под... большим куполом — так это можно обозвать. Очень уродливый, сморщенный... И все же — место, где хорошо и спокойно... да, будто дома... почему-то...
«Разве у меня есть дом?»
Он помнил последний момент: разряд энергии от башни бьёт, алая жемчужина на груди мерцает — и вот он здесь, после бесконечного забытия. «Здесь» - это где? Враждебности темница не вызывала, ладно, но... Одинокие вопросы искали себе в пары подходящие ответы, неуклюже плели причины и следствия. Ответов не было, а вопросы плодились как мошки, всё это в конце концов спуталось туго — голова затрещала. Плюнув на воду в ступе, он решил просто ни о чём не думать. Некоторое время...
И словно нашептал кто-то... Кри только лежал и... слушал. Это мысли не его, совершенно точно, но о нём. Он ощущал в них правду... Бес и впрямь родился именно здесь. Нет, часть его — телесная, дикая. Позже Илм Карнарг и другие преподаватели Императорской Школы Магических Искусств вселили душу погибшего юноши в это существо — Кри знал уже из собственных воспоминаний. В существо, предоставленное Атноком.
...Атноком...
«Угадал, шут».
Эта мысль отличалась от предыдущих. Потому что прозвучала. Пусть и в голове, но — настоящий слащавый голос!
«Так вот кем я был при тебе», — почему-то повеселел бес.
Кри тихо рассмеялся и расслабился. Забытые воспоминания текли густым тёплым потоком.
Да, он родился гораздо раньше, во времена младенчества самого Атнока, в Подземном Мире. Но во Внешний попал через это место — рюкзак. Обыкновенный неприметный рюкзачок, который когда-то маги Тьмы Внешнего Мира и их хозяин Атнок, будучи по разные стороны реальности, сделали лазейкой между Мирами. А дальше... Атнок развлекался. Предвкушал. Он мог сразу воплотить свою задумку без лишних сложностей, но шут помнил весёлого короля. Атнок любил милые забавы. Поэтому решил малость поиграть с шалуньей Судьбой. Та охотно согласилась: король всегда пользовался успехом у женщин. Хотя почему в прошедшем времени? Атнок до сих пор здравствует, Кри только что убедился.
И вот, рюкзачок прошёл долгий путь, пока не попал в руки какой-то ураганной девчонки, во вкусе короля. На этом этапе он пересёкся с другой линией, такой же витиеватой шалостью Атнока. Она заканчивалась смертью оборотня, которым стал глупенький влюблённый мальчишка...
Так мрачная душа человека сплелась с дикой сутью демона.
«Ну, хозяин! — вновь тихо засмеялся Кри. — Использовал кучу народа, в том числе и весь ИШМИ, умники, чтоб их! А Илм думал, что это он поимел Атнока!»
Всё наконец стало на свои места. Воспоминания Атнокова шута и Реорана соединились в нем. В Кри, который не был ни тем, ни другим. Или обоими сразу.
Да, он снова Реоран, но — его жизнерадостная альтернатива. Потому что Атнок подарил ему новое прошлое.
Бес с лёгким сердцем исполнит волю Атнока, час исполнения которой хозяин обозначил, позволив Кри обрести себя.
Хозяин любит шутки.
Хозяин желает, чтобы шут смешно опустил занавес на этот мир.
Способ уже выбран, Атнок всё подготовил, осталось его разгадать. Осознав это, Кри решил перейти от дум к делу.

Он не сразу понял, что лежит под грудой какого-то тряпья, на... на чём?..
«Как будто на свалке проснулся».
Разворошив над собой всяческие простыни, листы пергамента, перья... он случайно прикоснулся к груди и шее. Пальцы подсказывали любопытное явление: почти не болевший ожог, отсутствие амулета — точнее, не было его нити, и присутствие жемчужины... вросшей в грудь.
Он легко разглядел ровный бугорок над рёбрами... осторожно потёр его...
Жемчужина замерцала, осветив изнутри его сочные жилы и прыгающий краешек сердца.
«Вот и ещё одна веточка Атнокова замысла, - подумал Кри. - Знал бы ты, дружище орк, какую вещицу однажды подарил мне».
Сомнений не осталось: алая жемчужина, доставшаяся от приятеля, перенесла его сюда. А разряд башни спровоцировал «бросок».
«Но почему сюда?»
Он закинул голову назад и опять запутался в размышлениях...
– И у кого сейчас рюкзак? Где? - спросил он себя вслух.
Так как не ждал, что ему кто-либо ответит, решил осторожно разведать внешнюю обстановку — высунуть голову из сумки или просто глянуть в просвет, забравшись наверх. Изнутри волшебный рюкзак был значительно больше, с прострный зал, и куда вместительнее. Владелец же, заглядывая внутрь, видел обычную в таких случаях картинку и далеко не все теснившиеся в нём вещи — те, что сам положил. Иногда случайно обнаруживал «посторонние». На самом же деле здесь и правда была свалка вещей, как-то затерявшихся на границе нескольких Миров.
Но бесу ответили вслух:
– Точнее спросить, когда.
И голос-то знакомый до жути... Его собственный.
А через миг над Кри склонился... Ну да, его абсолютная копия, Кри №2, так сказать. Двойник улыбался до ушей, если не до рогов, и протягивал ему руку.
Настоящий Кри после продолжительного оцепенения только и смог выдать идиотскую усмешку и протянуть ногу вместо руки. Второй Кри не возражал и рывком вытащил «братца» из-под остатков барахла.
Они стояли и рассматривали друг друга, словно зеркало и его хозяин. Кри-копия ухмылялся довольно; Кри настоящий — не скрывая изумления.
«Хотя... ещё вопрос, кто из нас настоящий», — подумал последний.
– Да ты, ты, — успокоил другой.
«Мысли он что ли читает?» – Кри испугался бы, если бы был способен на это.
– Я их вспоминаю, парень, — тут же ответил двойник. – Да ты сейчас сам всё увидишь и поймёшь. Думаю, нам лучше спрятаться, на всякий случай.
Он потянул Кри вниз, и бесы залегли за горкой всяческих бутылок, табуреток, живых ещё веток, чьей-то скульптуры и прочего хлама. Кри №2 указал куда-то вперёд.
– Смотри.
А там... было на что посмотреть. В десятке метров от них как раз с трудом поднимался на ноги ещё один Кри!
«Третий!» – Чёрт был готов схватиться за голову.
– Нет, это скорее нулевой, – прошептал двойник. — Сейчас сам увидишь.
И они стали свидетелями того, как этот самый «нулевой», плохо соображая, что творит, доковылял до стенки рюкзака, с пятой попытки взобрался к горловине и протиснулся в щель к долгожданной свободе. Через какое-то время с той стороны донёсся знакомый визг.
– Это когда...
– ...когда ты появился в городе, — закончила за оригинала копия.
Кри перевернулся на спину и от души залился хохотом, переполнинный внезапным озарением и восторгом. Вот как, оказывается, Атнок собирается угробить Мир. И занавес опустит он сам, а Кри — Кри и есть занавес.
– Дошло, парень! – похлопал его по плечу второй. — Только ты потише. Тут, конечно, звуки глушатся, но лучше этим не грешить.
– Да уж, забавно: демон советует не грешить, – Кри, тем не менее, взял себя в руки. – Погоди, получается, было... точнее, будет так. Я выберусь отсюда, опять пойду к башне, она снова шарахнет меня и я окажусь здесь. Собственно, это и есть ты.
– Предположим, – хитро прищурился второй Кри. — Продолжай. И что бы ты сделал дальше?
– Я встречу здесь первого себя и всё ему расскажу... А потом мы заново отправимся к башне. Она и наши жемчужины отправят нас обратно — и нас уже будет четверо. Но предыдушие и без разговоров всё поймут, и тогда мы снова рванём к башне. Нас уже восемь... Шестнадцать. Тридцать два... Тысячи!.. И так до... До скольки?
В ответ Кри №2 свистнул, и из-под завалов вещей полезли один за другим бесы, множество Кри...
Десятки...
Вот уже сотня...
Потом наплыв остановился, а черти вели себя как на праздничной вечеринке: смеялись, о чём-то болтали, скакали на головах, дрались и просто мельтесили перед глазами. Некоторые столпились вокруг своего «прародителя» и, по уши довольные, смотрели на них, мол, оцени, приятель.
– Остальные на глубине, – сообщил второй. – Полагаю, нас хватит, чтобы стереть этот Мир на радость Атноку.
– Но как это возможно? – Кри растерянно огладел свою армию. – Время не могло допустить такого... деления. Я не мог встретить тебя.
– Зато Атнок смог позволить себе поломать кое-что в законах природы, – рассмеялся его «заместитель». – На то он и организатор конца света. Наша задача — сделать финал эффектным.
На толпу беспечных бесов лёг солнечный свет. Всех как по команде сдуло с центра рюкзака. Народ дружно вжался в его стенки и заткнулся.
Рюкзак открыли полностью — ослепительный столп дневного света обрушился внутрь, не задев тёмную периферию, где притаились заговорщики. Здесь, в искажённом пространстве, их просто не увидят и даже не смогут дотронуться.
Огромная человеческая рука опустилась к содержимому и долго копалась в дарах междумирья. Её добычей стали два продолговатых предмета, один из которых женщины старательно прячут от детей и с удовольствием используют по назначению. Подул лёгкий ветерок хихиканья... Потом сей инструмент спешно положили обратно.
Когда рюкзак закрыли, бесы снова равномерно заполонили «поляну», уже остепенившись. Некоторые уселись и даже разлеглись. Кому-то посчастливилось найти колоду карт. Она была не по размеру маленьким созданиям, поэтому играли группами.
Первый и второй Кри сидели, прислонившись к рукояти меча. Смотрели на вполне спокойную компанию своих продолжений, похожую на кочевое племя. Говорили.
– Зачем вообще этот конец света понадобился?
– Ты же сам всё знаешь.
– Так надо же о чём-то говорить.
– М-мда. Вот они, минусы раздвоения личности.
– Да это даже не раздвоение, это... Ох, я и слова такого не знаю.
– Растысячение!
– Ага. Ну так всё равно расскажи.
– Да там и рассказывать нечего. Просто Атнок и Кибан когда-то вот так же в карты играли. Ну и по молодости поспорили: кто, мол, продуется, тот уничтожит Внешний мир вместе с собственным. Короче, проза. И никакой тебе красивой легенды... Кто продулся, ты уже догадываешься. В общем, пришло время платить долги. Потому Внешнему и Подземному мирам вместе со здравствующими живчиками и умершими грешниками скоро придёт самый настоящия рифмец... Так вот.
– Но ведь есть ещё одна версия. О которой помалкивает даже хозяин с его везучим приятелем.
– Ты говоришь об Истинных Богах и Богинях?
– О них самых. Нам даже посчастливилось увидеть четверых из них.
– Да... Есть версия, что Миры решили уничтожить именно они, стоящие выше Атнока, Кибана и прочих своих наместников. Но их решение не было единогласным, просто победило большинство. У них там демократия, понимаешь ли.
– И что дальше?
– Меньшинство из Истинных решило спасти пару-тройку клочков их общей Вселенной. Силой своей памяти. Не знаю всех подробностей, но точно известно, что повезло Кибану. Его Небесный Мир Истинные сохрянят и позволят ему забрать к себе некоторых жителей Внешнего Мира, чтобы те обрели покой...
– Вот это уже тянет на эпос!
– Так когда будем претворять в жизнь этот героический сюжетец?
– Ночью...
– ...когда владелец нашего рюкзачка будет дрыхнуть. Кто-то из ребят уже слазил наверх, выяснил, что нас несёт какой-то монах.
– Очень символично. Значит, ночью выберемся из сумки, утащим её в безопасное место и дадим свободу всем остальным.
– Воровать нехорошо, деточка.
– Он не заметит пропажу. Просто забудет. Спорим?
– Нет уж, хватило на нашу историю двух великих спорщиков... А почему забудет?
– Да гоблин его знает... Чую, что не до того ему будет... Да и вообще, мне кажется, всякий уже подсознательно чувствует, что грядёт конец, и не особо-то будет мелочиться. Кому-то это только в радось. Некоторым, знаешь ли, сей Мир уже в тягость.
– Ну... Хоть для кого-то мы — армия спасения.

* * *

Кри смотрел на город, на высокие стены, гордые знамёна и башню, которая невольно поучаствовала в подготовке величайшего из событий. Рядом стоял второй Кри.
Позади — уходящая за горизонт красная равнина. Обычно она зелёная, но сейчас её заполонили демоны, все на одно лицо... Как ни странно, молчали. Видимо, пытались ощутить грандиозность момента.
А со сторонами света творилось нечто завораживающее. Весь доступный глазам островок мира был окружён кольцом кромешной тьмы. Над Эфарахтенгом и близлежащими землями и водами сияло солнце, цвело небо. Но тоненькая замкнутая полоска тьмы всё же как-то граничила с сияющим днём. И что примечательно — с каждым часом она становилась толще, выше.
Она неумолимо приближалась. Стягивалась как петля.
– Мир исчезает, — сказал Кри. — Это не тьма. Это пустота. Скоро она поглотит и нас.
– Атнок нарушил законы времени, замкнул его прямую линию, — продолжил мысль второй Кри. — И теперь Мир пожирает сам себя. Вот это и есть конец света. А мы всего лишь следствие.
– Ну да, и последнее развлечение хозяина.
– Развлечёмся напоследок?
– А то!..
– Смотри, что это?
Бесы увидели над городом какие-то мерцающие точки. Целую тучку. Они шустро сновали туда-сюда и весело потрескивали.
– Похоже на стаю шаровых молний...
– Да, но... Слушай, кажется, я уже...
– ...понял. Я тоже. Да, это те самые шансы для сотни избранных Кибаном. Молнии найдут свои цели и перенесут счастливчиков в Небесный Мир.
– Что ж, хоть кому-то будет хорошо... А чего они ждут?
– Видимо... нас!
Оба Кри переглянулись. Постояли с полминуты закрыв глаза, наслаждаясь тишиной...

Это последняя тишина в их жизни...

– Вперёд! – хищно и весело шепнул Кри и рванул диким зверьком к городу.
Равнина вздрогнула...