[D&D 3.5] Налан Садж - жизнь дроу | ходы игроков | Дом Риксарелл

Дом Риксарелл один из самых крупных в Налан Садже, и славится своей нетерпимостью, а так же фанатичному следованию догматам веры Паучьей Королевы. Сложно найти среди благородных домов города тех, кто сравнится с ними в рвении и преданности, но так же сложно найти и их союзников. Временное объединение с домом Лирендир когда-то дало им возможность возвыситься до позиции пятого дома, но дальше движение остановилось. Слишком высока цена при попытке стать еще на ступень или две выше, и слишком высок риск, так что матрона Сайдрель не спешит делать свой ход, выжидая удобного момента.
Устроенный внутри огромного сталагмита, дом поражает своей защитой, походя со стороны на настоящую крепость. Если другие благородные дома ограничиваются оградой в пять-десять футов, то Риксарелл пожертвовали дополнительной площадью ради безопасности, и свой внутренний двор создали внутри сталагмита, а стены укрепили сталью и магией, чтобы даже осадной машиной сломать их было трудно. Потрясающий храм внутри этого двора видели не многие, но те, кто видел, оставались впечатлёнными его высотой и величественностью. Стоит ли говорить о том, что на статуи, украшения и жертвы для алтарей Лолс члены семьи Риксарелл никогда не скупились. Основные цвета, используемые в интерьере помещений и одежде членов дома это черный, красный и белый.

Дорога до дома Риксарелл была не больно уж далёкой. Можно было даже сказать близкой, потому формальности с эскортом можно было воспринимать по разному. То могла быть прихоть матроны Сайдрель, а могла быть демонстрация возможностей или широкий жест. Что бы это ни было на самом деле, во двор принимающего дома Т'риссайн въехала спустя двадцать минут после выхода из своего, и сразу заметила, что ждут здесь не её одну. Рабы готовили стойла, расположенные слева и справа от главных ворот, подметали двор и выглядели неприлично чистыми.
Навстречу гостье и её эскорту вышла Влонвирр, привычно хищно улыбнулась и поприветствовала подругу.
- Здравствуй, Т'риссайн. - Выдохнула она. - Слезай, пойдем готовиться.
– Здравствуй, Влонвирр, – отозвалась с легкой иронией Т’риссайн, спрыгивая с паука. Оправила рубашку. – По какому поводу праздник?
- У нас будут гости из До'Лаэр. - Сообщила, разворачиваясь Влонвирр, и жестом пригласила следовать за собой. - Матрона-мать решила, что будет отлично, если твоё выступление будет приурочено к какому-то событию, и пригласила еще матрону девятого дома с дочерьми.
Т’риссайн зорко оглянулась на оборотня, подмигнула ему, мол, все в порядке будет, и направилась за подругой. Уж за чужим рабом-телохранителем они присмотрят. А если не присмотрят, то это будут исключительно их проблемы.
С того времени, как этот сталагмит достался дому Риксарелл, в нём произошли существенные изменения, самым главным из которых являлось то, что примерно треть его выдолбили, чтобы сделать внутренний двор, в который Т'риссайн только что въехала, а посреди него возвести храм Лолс, устремляющийся ввысь своими черными гранитными стенами, сплошь исписанными священными текстами, догмами и пророчествами. При одном взгляде, особенно при первом взгляде, на это сооружение, возникало ощущение, какое, наверное, возникает у муравья перед гигантом, и это соответствовало взгляду на мир членов семьи Риксарелл, для которых богиня - всё, а сами они - ничто. Ничто, пользующееся довольно большими правами по сравнению с остальными, стоит заметить.
Дорога зигзагом с двора вела как раз в храм, а уже из него можно было попасть в главную часть дома. Обязательная короткая молитва перед статуей, и можно идти дальше в приёмный восьмиугольный зал, где и намечалось проводить встречу гостей, а так же выступление Т'риссайн. Там уже было всё готово - горели бесконечные, не дающие тепла свечи, расставлены столы и готовы музыканты, которым надлежало развлекать публику в перерывах между выступлениями приглашенной подруги Влонвирр.
- Неплохой раб, кстати. - Заметила наконец походящая большую часть времени на откровенную хищницу Влонвирр. - Тебе нужно будет что-то для выступлений? Их мать хотела бы три. В начале, в середине и в конце приёма.
– Вспомнила о тебе, когда увидела его клыки, – ухмыльнулась жрица. – Для выступления у меня все с собой, – женщина постучала ногтями по лютне, что была с ней. – Единственное, что мне будет нужно, так это занять себя в перерывах между выступлениями, но, думаю, с этим проблем не возникнет.
- Можешь пригласить своего клыкастого раба, чтобы развлекал. - Усмехнулась как-то маниакально мастерица пыток, одетая в кроваво-красный тугой корсет и черную полупрозрачную юбку, опускающуюся до пола. - Представляю, что с ним можно сделать при правильных инструментах...
– Можно, – лениво согласилась Т’риссайн. – Но дом Риксарелл не единственное место, куда я сегодня планирую заглянуть, а потому еле двигающийся окровавленный раб не вдохновляет. Тратиться на исцеление откровенно жалко.
Влонвирр рассмеялась, соглашаясь с такой аргументацией.
- Да и плохой будет телохранитель, если ты сама его не сохранишь целым. - Ответила она, слегка прищурившись, а затем осмотрела зал. По центру в дальней части предполагались места для двух матрон, по бокам от них для дочерей, а по центру место для выступления Т'риссайн, обозначенное высоким стулом и иным, более ярким освещением. - Пока не началось можем выпить для... голоса. Слышала, это полезно.
– Не слышала, но выпить не откажусь, – весело отозвалась жрица, изучающе осматривая залу.
Влонвирр тряхнула головой, вызвав перезвон многочисленных сережек в ушах, и направилась к столу в левой части зала, где двое слуг уже установили бутылки и пару бочонков с алкоголем, а так же несколько десятков бокалов. Достаточно было простого взгляда, чтобы мужчина тут же взял бутылку и наполнил до половины бокалы для обеих подходящих к нему жриц. С низким поклоном он протянул напитки женщинам. Сразу видно было, что со слугами, и, тем более, с рабами здесь не церемонятся. Не понял взгляда - прощай.
- Давно хотела попробовать это вино. - Прокомментировала мастер пыток, рассматривая красное содержимое бокала через призму света от одной из свечей.
– Что за вино? – немедленно поинтересовалась, принюхиваясь к содержимому своего бокала, дроу и взглянула на бутылку.
- С юга поверхностого мира. - Она бросила взгляд на слугу, который напиток подавал, и тот мигом ответил. - Калишитское.
Женщина вспомнила, что только сегодня утром ей пришлось, перерывая информацию о нужных землях, столкнуться и с описанием этой чудной страны. Так что она на редкость понимающе кивнула и сделала первый осторожный глоток.
Вкус был крепким и сладким, сразу же цепляющийся к языку и губам так, что хотелось добавить еще глоток. Влонвирр тоже пригубила вино, насладившись ароматом, и довольно улыбнулась, что было редким зрелищем за пределами пыточной или мест, где она чувствовала себя явной хозяйкой положения.
- Неплохо. - Откомментировала она так вкус, заставив слугу заметно напрячься.
– Главное, чтобы не унесло, голова мне нужна трезвой, – хохотнула Т’риссайн, щурясь и запрокидывая голову назад.
- Тогда много лучше не пить. - Усмехнулась мастер пыток, а затем указала на небольшой стоящий особняком столик на двоих. - Можешь оставить за своим столиком вон там. Я буду пересаживаться к тебе в перерывах. Сидение с сёстрами не самое приятное развлечение в моей жизни.
– Как захочешь, – сдвинула плечами женщина и передала слуге и бокал, и лютню, чтобы отнес за столик.

Слуга принял из рук певицы ношу, после чего поспешил, насколько это возможно, чтобы не расплескать вино, к указанному столику. К моменту, как он добрался до места, у входа зашевелились другие слуги и стража. С другой стороны зала открылись двери, и вошли Сайдрэль со своей сестрой Таламис, а затем и их дети, среди которых мать и сёстры Влонвирр. Мужчины стражи рассыпались по залу, заняв места у колонн по стойке смирно, и в это время через главный вход влилась вереница гостей во главе с Хелвики, матроной дома До'Лаэр, выряженной в замечательное пышное платье из шелка и парчи с множеством декоративных деталей и мелких драгоценных камешков.
Музыканты заиграли приветственную мелодию, и матроны поздоровались между собой сдержанными поклонами. Другие гости начали рассасываться по залу, подходили младшие жрицы, их мастера клинка и телохранители, слуги заходили меж рядов столов...
- Я пока к своим. - Без особой радости хмыкнула Влонвирр, коснувшись руки подруги. - Готовься, скоро тебя представят и пригласят спеть.
– Настрою пока инструмент, – улыбка вышла саркастичной. – А тебе приятного времяпровождения, – не без иронии добавила она, разворачиваясь и направляясь к столику. По сравнению с любой из присутствующих здесь жриц ее наряд выглядел более чем скромно и очень закрыто. Это не было поводом для переживаний, но Т’риссайн, как женщина, такую мелочь отметила почти неосознанно.
Какое-то время матроны, стоя отдельно от всех, обменивались репликами, так что знакомой не по наслышке с чтением по губам Т'риссайн удалось разобрать тему разговора, которой была политика вокруг дома Саджи'Анак. Дом До'Лаэр, как известно, пользовался покровительством то первого, то второго дома города, и, очевидно, Сайдрэль затеяла этот приём, чтобы обсудить возможности изменения политики Хелвики, сидящей разом на двух стульях. Достойная попытка, но, скорее всего, тщетная, если судить по тому, как улыбалась в ответах Хелвики.
Наконец, их разговор закончился, и обе матроны расселись по своим местам, и на первый план вышел голосистый глашатай в дорогом черном котюме из паучьего шелка.
- Благородные дамы и их спутники, начало приёма украсит новый талант Налан Саджа, неизвестный ранее бриллиант пения и скрытый мастер игры на лютне, впервые выступающая перед высокой публикой Т'риссайн Шерран! - Под конец речи свечи по сторонам зала слегка притушили, а те, что находились вокруг центрального места, где предстояло выступать бардессе, осветили ярче. Глашатай начал хлопать, отступая в тень и приглашая женщину выступить, и его поддержали другие гости.
Она машинально перебирала струны, наигрывая тихую мелодию, но внимательный острый взгляд изучал каждое лицо, не останавливаясь надолго ни на ком. Иногда жрица опускала глаза на свой музыкальный инструмент, беззвучно шевеля губами, словно выбирая, какую песню сыграть в этот раз. Не все песни из тех, что она знала, могли быть поняты обществом дроу. Их можно было спеть пушистику, потому что он с поверхности, но не им, благородным.
Когда ее объявили, Т’риссайн медленно поднялась, захватив с собой лютню, свою старую уже, но еще добрую подругу. Прошла к высокому стулу, села и, устроившись поудобнее, склонила голову. Несколько прядей волос упали на лицо, пряча его от любопытных взглядов с одной стороны. Женщина закрыла глаза, погладив струны, а затем перехватила музыкальный инструмент поудобнее. Ее негромкий голос прорезал установившуюся тишину.
Зал молчал, вслушиваясь в каждое слово певицы, голос которой зачаровывал и заставлял чувствовать боль менестреля, сжигающего свою инструмент, сопереживать герою песни и вникать в музыку. Определенно, у бардессы был талант и к пению, и к игре, потому что когда она закончила, даже матроны аплодировали ей, отметив таким образом мастерство и выбор песни, которая могла бы сойти и за финальную, если бы не грустный мотив.
Среди хлопающих оказался и тот, кого Т"риссайн вряд ли ожидала увидеть. Скраю от своей делегации сидели скромно, но со вкусом, одетая в лиловых тонов платье жрица, а рядом с ней мужчина, явно неудобно чувствовавший себя в камзоле. Нэзес Ксалтин. Вот куда его временно пристроила Гонафэй. Или отпустила обоих только на приём, чтобы брат знал, как это, светский бал.
Влонвирр, взяв со стола свой бокал и тарелку, поднялась и пересела за столик певицы, довольно улыбаясь. Глаза её довольно блестели.
- Я знала, что ты меня не подведешь. - Заметила она, предлагая чокнуться. - За твоё первое выступление, как бардессы, подруга.
– Я не могла тебя подвести, – усмехнулась жрица, вернувшаяся с выделенного ей для пения места. Устроила инструмент, села сама и, взяв бокал, легко тронула краем край бокала подруги. Пригубила и хищно сощурилась: – Кто та очаровательная жрица? – Она кивнула на сидевшую рядом с Нэзесом «учительницу».
Влонвирр присмотрелась к жрице, на которую указала подруга.
- Нанг До'Лаэр с мастером клинка, наверное. Лет пять, как закончила Лолтаэ. Орголлраэ её терпеть не может. - Констатировала она, и сделала маленький глоток вина. - Что она, тебе знаки подавала?
– Нет, – она краем губ ухмыльнулась. Значит, вот кто. – Почему не может терпеть? – рассеяно спросила жрица, лишь бы спросить. И смотрела вроде как на эту Нанг, но… не на нее. Женщина представляла для дроу минимальный интерес, а вот порченая вещичка… Интересно, Гонафэй очень огорчится..?
- Слишком скромная и сдержанная, а моя двоюродная младшая сестрица таких терпеть не может. - Пояснила Влонвирр. - Сколько раз я слышала от неё, как бы она эту Нанг пытала... глупышка.
Женщина покачала головой и сделала еще один глоток.
- Но ничего, вырастет еще, если не будет старшим под руку лезть, и может своё желание привести в исполнение. - На последних словах нотки в голосе мастерицы пыток стали кровожадными.
«Не сможет, – мрачно подумала Т’риссайн, пряча недовольство в бокал. – Я эту сучку никому не отдам». Вслух она только неопределенно хмыкнула и сощурилась, возведя глаза к потолку.
Далее следовали многочисленные переговоры, разговоры, музыкальное выступление оркестра, выходы и входы в зал старых и новых участников приёма, в течение которых Влонвирр знакомила подругу с теми, кто казался ей интересными, но и сами гости, увидев разгуливающую по залу певицу, не сильно стеснялись заговаривать с ней, особенно если эти гости были жрицами с определенным статусом.
Уже через час с небольшим Т'риссайн могла похвастать знакомством с тремя высшими жрицами дома До'Лаэр, пришедшими вместе со своей матроной, их дочерьми и мастерами клинка, в том числе и с Нанг, которая оказалась немногословной и скрытной девушкой, ограничившейся представлением и вежливой констатацией красивого выступления бардессы.
- Ждём твоего следующего выхода. - Улыбнулась она, слегка кивнув, и подтолкнула локтем Нэзеса, чтобы тот так же проявил уважение.
– Я вас не разочарую, – бархатно мурлыкнула жрица, загадочно улыбаясь и глядя на Нэзеса с любопытством. Прямо в глаза.
Несмотря на то, что от него требовалось опускать взгляд, мужчина не удержался от того, чтобы посмотреть на Т'риссайн и краями губ улыбнуться. Он-то её хорошо запомнил.
В свою очередь она не смогла удержаться от того, чтобы жестом ему сказать «Укусила бы». Как напоминание и своего рода поддразнивание.
На что получила скрытый ответный жест "Попробуй", замаскированный под простое приглаживание одежды. Похоже, учить Нэзеса манерам нужно было еще очень и очень долго, поскольку не отвернись в это время отвлеченная другой гостьей Влонвирр, которая языком жестов так же владела на отлично, и мужчине было бы не избежать наказания, либо его жрице неприятного замечания.
Т’риссайн в рассеяности облизнулась, щурясь. Это был вызов ее способностям и возможностям. И Нанг рисковала не дожить до завтра, которое с каждой секундой становилось для нее все призрачнее… Жрица сделала вид глубокой задумчивости, сосредоточенно глядя куда-то в грудь мужчины, и «случайно» прикусила зубами указательный палец.
Нанг, отметившая, что певица у их столика задержалась, вопросительно посмотрела на неё.
- Понравился мой самец? - Осторожно спросила она, и тут уже Нэзесу пришлось потупить взор, облизнувшись.
– Почему бы и нет? – усмехнулась она. – Белокожий. Непривычно.
- Да, за этим целая история. - Улыбнулась с кивком жрица, которой поручили дело воспитания брата Гонафэй. - Однако я не уверена, что у нас есть на неё время. По крайней мере, сейчас.
– Может быть, как-нибудь потом я обязательно ее услышу, – с легкой надеждой на новую встречу сказала Т’риссайн и, карикатурно поклонившись, отошла. К сожалению или к счастью, но на подобных мероприятиях жрица ценила более всего уединение, возможность ускользнуть в тень и подумать.
- Быть может. - Согласилась Нанг, улыбнувшись на такой поклон. Очевидно, Т'риссайн расценивала её как своего рода конкурентку, а взгляд, которым певица оценивала Нэзеса... Жрица повернулась к мужчине, чтобы задать ему пару наводящих вопросов...
К моменту возвращения бардессы за свой столик свет снова начали приглушать по краям зала, и показался глашатай. Влонвирр улыбнулась и подмигнула подруге, оставляя её одну и возвращаясь к столу своей семьи.
- Экватор нашего приёма на носу, а потому настало время красной линией подвести его вторым выходом нашей несравненной бардессы Т'риссайн Шерран! - Снова приглушенный свет, снова ожидающие аплодисменты, куда как более активные, чем в первый раз.
Она уже знала, что исполнит. Это был вызов, намек, чуть ли не предупреждение. Но жрицей овладел такой кураж, что удержаться от этого она уже просто не могла. Женщина вышла, устроилась на стуле и тронула струны. Ее взгляд был обращен в никуда, но словно адресован кому-то, кого здесь не было, но чье лицо она видела прекрасно.
Вторая песня вечера, в отличие от первой, была вызывающе весёлой и потрясающе подействовала на жриц, каждая из которых представляла себя на месте героини, ищущей себе достойного врага, когда вокруг одни трусы, слабаки и растяпы. Только три жрицы из всего зала не улыбались, слушая это произведение - Сайдрэль, Хелвики и Нанг. И если матроны просто воспринимали врага из песни иначе, более реально, чем остальные, то Нанг вполне поняла посланный ей намёк, глядя на потенциальную соперницу прямым бесстрашным взглядом вплоть до момента, когда музыка затихла, и поднялся вал аплодисментов.
Т’риссайн доиграла, соскользнула со стула и поклонилась, прежде чем уйти за свой столик.
Минуту спустя к ней присоединилась Влонвирр.
- Ты что, эту Нанг собралась запугать? - Со смешком спросила она, не привыкшая к такому поведению подруги.
– Убить, – спокойно отозвалась женщина. – Жаль, моего клинка нет. Как назло.
- Дать мой? - Развеселилась мастер пыток. - Или попросить у Орголлраэ?
– Чей лучше? – тоже развеселилась Т’риссайн, ласково поглаживая лютню.
- Мастера клинка Орголлраэ, как ни странно. - Пожала плечами Влонвирр. - Я предпочитаю плеть.
– Значит, попросим у нее. Завтра пришлю со слугой обратно, – жрица чуть хмыкнула.
Собаку съевшая на интригах и убийствах мастер пыток жестом подозвала слугу, сказала ему пару слов, и он, в свою очередь, отправился к напиткам и там передал что-то другому, затем так же еще пару раз, пока слуги не перепутались, и один из них через минут пятнадцать не принес Орголлраэ вино, низко поклонившись. Девушка тут же отправила своего мастера клинка, крепкого молодого мужчину, на выход. Еще пять минут спустя слуга, которому шептала не такдавно Влонвирр, вернулся с докладом, и жрица с улыбкой повернулась к подруге.
- Оружие будет у твоего раба. - Он взглядом указала в сторону выхода, где у ворот остался оборотень. - В своём доме убивать гостей негоже, а вот что будет за его пределами уже не наша забота.
– Обижаешь, – Т’риссайн скривила губы. – Я и не собиралась убивать ее прямо сейчас. Знаешь, что? Мне нравится, что она не боится.
- Значит, тоже не так проста. - Пожала плечами жрица дома Риксарелл, взявшись за еду. Все эти разговоры и убийствах и интриги пробуждали не шуточный аппетит.
Жрица кивнула и тоже потянулась к еде. Время до следующего выступления еще было. Быстро расправившись с порцией, женщина шепнула Влонвирр, что выйдет проветриться, и покинула зал, направившись к храму Лолс.
Храм пустовал, если не считать двух послушниц, что следили за порядком и неустанно молились. Величественная статуя Лолс в образе полупаука возвышалась в дальнем конце зала, а у её ног располагался жертвенник, куда и члены семьи, и слуги, и даже рабы могли положить свою жертву в виде драгоценностей, еды или кого-то живого на заклание.
Т’риссайн задумчиво посмотрела на статую богини. Она пришла сюда, повинуясь внезапному желанию. Неужели убоялась предстоящего столкновения с Нанг? Смерть стояла за спиной каждого дроу, ее можно было увидеть краем глаза в зеркало. Т’риссайн не боялась умирать. Придет время, и она встретит ее как друга.
– Богиня, – вдруг прошептала она, – чем я могу служить Тебе?
Ей определенно показалось, но ониксовые глаза статуи посмотрели на неё, а края губ каменного лица дрогнули в намёке на испытующую усмешку. Тело жрицы будто сковал паралич.
"Скоро ты будешь испытана", полный силы и власти голос прямо в мыслях не оставлял сомнений в том, что Лолс ответила ей так, как не отвечала еще никогда ранее.
Т’риссайн опешила. Она не ждала ответа, ибо никогда не была в первых рядах служителей богини. И говорить с богиней – привилегия высших жриц.
Когда она вновь обратила внимание на статую, та была самым обыкновенным камнем без намеков на жизнь, которые только что ей мерещились. Или это было на самом деле?
Женщина закрыла глаза, шепча молитву, а затем поклонилась статуе и вышла, решив вернуться в зал.
Прошло еще больше часа, прежде чем некоторые из гостей начали подавать признаки усталости. Все уже достаточно наелись и напились, так что оставалось только беседовать, обсуждая злободневные темы, политику, новости и всё, что только было интересно под простую расслабляющую музыку от оркестра. И в третий раз за вечер появился глашатай, привлекая к себе внимание и знаками показывая изменить освещение.
- Наш приём подходит к концу, уважемые дамы и их спутники, а потому давайте в последний раз за вечер позовём выступить перед нами восхихительную Т'риссайн Шерран! - В третий раз приветственный гул аплодисментов был самым громким.
Жрица вышла, села и положила лютню себе на колени. Долго молчала, видимо, выбирая, что спеть, закрыла глаза, запрокинув голову, а затем тронула струны. Выбрала. Тихо-тихо прозвучали первые слова, но все равно можно было слышать в оглушающей тишине. И голос ее нарастал, переполняемый неведомыми чувствами. Она не должна их чувствовать и переживать, но... если не испытал сам, то как донести до других?
Каждое последующее выступление Т'риссайн было эмоциональнее предыдущего, и третье не стало исключением. Великий мастер мог бы придраться к тому, что эмоции мешают исполнять песню и играть профессионально, но рядовой слушатель ценил именно душевность. Бардессой была выбрана для завершения грустная песня, но слова её трогали в этот раз большей частью именно матрон двух домов, поскольку напоминали им о том, что после них должна остаться память на тысячи лет, если они правили хорошо, либо не останется вовсе, если правили плохо.
Хелвики что-то шепнула самцу, который её сопровождал, и тот, дождавшись, когда певица сядет за свой столик, подошел к ней.
- Матрона-мать дома До'Лаэр приглашает вас четырнадцатого числа выступить у неё при дворе. - Сообщил он, низко поклонившись.
– Почему бы и нет? – усмехнулась женщина.
- Благодарю. - Кивнул мужчина, еще раз поклонился, и отправился передать ответ своей госпоже, которая после аплодисментов собиралась покинуть зал вместе с Сайдрэль, чтобы поговорить о делах уже в приватной обстановке.
Сразу после него подошла Влонвирр с маленькой лакированной шкатулкой из черного дерева, украшенной узорами паутины из чистого серебра.
- Подарок тебе от нашей матроны за красивое выступление. - Пояснила она, протягивая вещицу, оказавшуюся увесистой, подруге. Наверняка внутри были какие-нибудь камешки или украшения.
Благодарность была увесиста. Т’риссайн здесь делать было больше нечего, поэтому она слегка поклонилась, взяла шкатулку и повела плечами.
– Доброго вечера. – Сказать о поисках сестры ей было нечего, потому что доклад Истрана запаздывал. Как удалось выяснить жрице, мужчины в доме вообще не было утром.
Жрица развернулась и направилась к пушистику. Ей предстояла короткая и славная охота. Победа или смерть.
- Доброй охоты. - Подначила её Влонвирр, подмигнув и направившись к своим.

Т’риссайн выбрала к своему рабу, посмотрела на меч в его руках, а затем на него и скривила губы:
– Я дура? – Судя по виду женщины, она действительно ожидала от него ответа.
Элоил пожал плечами, явно не понимая, к чему относится вопрос. К тому, что ему дали меч, которым пользоваться оборотень толком не умел, или еще к чему.
Жрица раздраженно фыркнула, забрала клинок и передала его с первым попавшимся слугой обратно, Орголлраэ, заодно попросив передать, что ее намерение еще в силе, но обставлено будет более изящно. Однако она благодарит за содействие.
– Я дура, – резюмировала дроу, не дождавшись ответа от оборотня. – Превращайся обратно. Подождем нашу любезную Нанг.
Мужчина довольно сменил облик на более крупный и устрашающий, и уселся на бочку, которую ему любезно предоставили стражники ворот, чтобы не шатался туда-сюда.
Минут через пятнадцать из храма вышли Нанг с Нэзесом и направились к воротам, при этом жрица с удивлением отметила, что бардесса кого-то ждёт. Спрашивать только не стала, при приближении кивком отметив, что не проходит мимо просто так.
И «бардесса» не заставила себя ждать, вскинув руку для привлечения внимания и негромко окликнув молодую жрицу по имени.
– Как насчет того, чтобы встретиться завтра? – спросила она, подойдя ближе к девушке.
Если Нанг и была удивлена, то виду не подала, посмотрев в глаза собеседницы, а затем кивнула согласно.
- Хочешь обсудить моего самца? - Уточнила она с едва заметной улыбкой, и кивнула в сторону стоящего рядом Нэзеса. - Я немного занята, но могу найти время для хорошего вина или шоколадного напитка в Царстве тьмы.
– Как приглашающая, я предлагаю тебе встретиться в уютном заведении за «Золотым зубом». Там подают мой любимый шоколадный пудинг, – Т’риссайн мечтательно закатила глаза. – Ты просто обязана его попробовать. – Чуть разведя руками, мол, какая жалость, меня так быстро раскрыли, женщина кивнула: – И самца своего можешь захватить.
Выбор места немного озадачил девушку. Это было видно по надвинувшимся на миг бровям, но затем она, похоже, вспомнила, о каком месте идёт речь, и кивнула.
- В четыре вечера будет удобно? - Вежливо спросила она. - Я была в Золотом зубе всего раз, но просмотр кровавых боёв не в списке моих любимых занятий.
– Арена в другом здании, – не менее вежливо напомнила ей Т’риссайн. – В четыре будет в самый раз. Жду с нетер-р-р-р-рпением…
Нэзес отреагировал на рычание улыбкой, и сразу же наклонился, когда взгляд Нанг скользнул по нему.
- Он сказал, что вы уже знакомы. - Констатировала жрица, возвращая внимание на Т'риссайн. - Расскажете, как это было, когда встретимся. До встречи, Т'риссайн.
– Обязательно, – улыбнулась жрица. – До встречи, Нанг. Пусть милость Лолс пребудет с тобой. – Жрица наклонила голову и отступила, позволяя девушке идти дальше, а сама жестом позвала оборотня.
Жрица дома До'Лаэр не спеша удалилась вместе с Нэзесом, и к Т'риссайн подошел тигроборотень.
- Мне мурлыкаешь, ему рычишь. - Заметил с нотками ревности в голосе Элоил.
– Да ты никак ревнуешь? – поддела его женщина, обернувшись.
Мужчина не ответил, только оскалил клыки и фыркнул.
– Осторожнее, – понизив голос и приблизившись вплотную к рабу, промурлыкала Т’риссайн. – Так недолго и голову потерять…
Угроза вполне реальная освежила голову Элоилу, который вдруг вспомнил, что он просто раб, пусть и с некоторыми привелегиями. Клыки он спрятал, и на заметку себе взял, что не только доброй может быть хозяйка.
И пусть Т’риссайн за публичную демонстрацию непослушания хозяйке наказывать не собиралась, но реакция Элоила на невинную, на самом деле, фразу ее вполне удовлетворило. Жрица отступила на шаг назад и поманила мужчину за собой:
– Идем. Я не знаю, собирается ли Истран вообще домой или будет отныне жить с Л’илен как с женой, но я обещала тебе прогулку, так что…
Молча и нахмурившись оборотень пошел за ней следом, держа в уме угрозу, а заодно вспомнив о своём желании сбежать.